diversity

В уютной квартире горел мягкий свет. За окном шел снежок, он был таким легким и непринужденным, даже можно сказать, невесомым; он не сыпал, снежинки вальсировали между собой, и после оседали на землю Петербургскую. Тушенцов сидел на диване и скролил ленту в томительном ожидании. На предыдущей неделе у него с Даней произошел очень неловкий диалог; в двух словах, Кашину не хватало разнообразия. По началу старший принял это заявление на свой счет, он даже немного затаил обиду, но и стример не мог сам правильно преподнести тему, которая его волнует.

…

Кашин подсел к брюнету на просторный диван. Обнимая того за плечи и мурлыкая что-то нежное, стример заметно нервничал, что не могло остаться незамеченным. Руслан сердцем чует подозрительную ауру, которая веяла от чужого дыхания и прикосновений. Дышал он сбито, немного посапывая, а когда руки сильные обвили плечи, можно было почувствовать еле уловимую дрожь. Поворачиваясь к рыжему, Тушенцов изогнул бровь и посмотрел на парня хитро, улыбаясь уголками губ, понимая, что такое поведение вовсе несвойственно Даниле. — Что-то случилось? — глаза голубые, что всегда смотрели преимущественно прямо, сейчас бегали и прятались за веками. — Нет, просто я поговорить хотел. Руслан любил этого рыжего придурка всем сердцем. Причем любил его абсолютно любым: когда он строгий и напыщенный или когда он, подобно маленькому котенку, путался в словах и переминался неловко. В нем было идеально все. Он никогда не обидит, не сделает плохо, наоборот, Даня — это самый лучший мужчина, которого можно только пожелать. Рыжий принц на белом кадиллаке, не иначе. — Но я боюсь, что ты не поймешь меня… Короче, забей хуй, — Кашин отмахнулся, будто заперся в себе, но Тушенцов не хотел оставлять это просто так. Рука, на которой была набита роза, легла на щеку гладкую, поворачивая лицо чужое к себе обратно. Пальцы поглаживали кожу, а карие глаза смотрели искренне, с легким волнением на рыжего. — Дань, я же тебе говорил, ты можешь мне доверять, пожалуйста… — Данила учуял родной запах, так и хотелось притянуть к себе старшего и ни о чем больше не говорить. Хотелось просто быть рядом и не отпускать его от себя ни на шаг. — В общем, знаешь, когда мы занимаемся сексом… Нет, ты не подумай, ты замечательный, мне все безумно нравится, но хотелось бы, хуй знает… Разнообразия какого-то… Может, попробуем что-то? — Даня места себе не находил, не любил он обсуждать такие темы, но с недавнего времени он начал понимать, что ему хотелось бы попробовать большего. — Эм… Ну я не знаю, а что ты конкретно хочешь попробовать? — в голову закрадывались мысли, которые бы вот-вот превратились в новые загоны. — Может посмотрим что-нибудь вместе и решим, что приемлемо, а что нет? — Руслан кивнул головой и согласился на эту сомнительную авантюру. Чекая сайты, они перебирали всевозможные варианты и наконец, они остановились на одном пункте. — БДСМ? Дань… ты серьезно сейчас? Это как в уебском «50 оттенков серого»? — старший кусал внутреннюю сторону щеки и глядел в чужие глаза, которые буквально загорелись от этой идеи. — Пожалуйста, Руся. Я клянусь, что все будет окей. Давай попробуем, малыш, — Руслана больше напрягал не специфический жанр, на который положил взгляд стример, а то, что он буквально умолял парня и приводил кучу доводов на то, как же это будет круто. — Хорошо, — после долгих раздумий протянул Тушенцов: — Только давай без электричества и прочей хуйни. — Конечно, мы просто попробуем и все, родной мой. Я не собираюсь тебя пиздить до потери сознания, — после брошенной фразы с губ тонких слетел смешок, который еще больше смутил брюнета. К подготовке они подошли здраво: всю неделю парни изучали информацию об этой практике, делились ею друг с другом, много обсуждали, одним словом, подошли к этой теме с научной точки зрения. И все же, этот день настал. Руслан был как на иголках, все время он смотрел то на часы, то на входную дверь отсчитывая секунды. Они договорились, что на первый раз не будут усердствовать, все-таки, данная практика нужна прежде всего, чтобы примерить на себя другую роль и прочувствовать сколько они смогут продержаться. Кашин воспринимал все как игру, а для Руслана это было самым настоящим испытанием.

…

Малыш, я еду домой. Кстати, мне тут посылка пришла, но пока я тебе ничего не скажу, пусть это будет сюрпризом.) Домой что-то надо купить?

Хорошо. Жду тебя.

Купи литр водки нахуй, для смелости.

…

Старшего просто разрывало от того, как же Даня относился к этому спокойно, даже не спокойно, он был явно рад. Хоть брюнет и верил Даниле, но какой-то тревожный осадок не давал ему расслабиться. «Так, до дома ему ехать минут двадцать точно, нужно успокоиться.» Тушенцов побродил по жилплощади, сходил покурить на балкон, полистал тик ток, но ничего из этого не избавляло его от волнения. Руслан не боялся вовсе, он просто чересчур тревожился, а задавая себе вопрос почему он так нервничает, он не знал ответа. Парень был уверен и в себе, и в своем партнере. Даню любил до обморока, до трясучки в конечностях, но все же, он привык иногда доминировать над младшим, а тут ему придётся полностью повиноваться. Щелчок замка прозвучал оглушительно, заходя в квартиру, Данила стряхивал с себя снег, держа в руках пакеты. Брюнет от неожиданности подпрыгнул на месте, выходя из своих навязчивых, беспокойных мыслей. Кашин же, был как никогда весел, не снимая куртку, он подошел к столу, приземляя на него пакеты. Обернувшись на рыжего, Руслан, как и всегда, подошел и обнял парня, который был таким холодным, а старший буквально горел от неизвестности. Прижавшись к ледяной куртке, Тушенцов почувствовал мимолетное облегчение, забываясь в морозе, что разносился от чужого тела и одежды. — Я скучал, — младший обнимает за талию, целует бережно в макушку и треплет ее ладонью, продолжая: — Я в душ, разбери пакеты пожалуйста, только коробку не открывай, вместе посмотрим, — и он убежал, параллельно подмигивая Руслану. Проводив взглядом исчезающий силуэт, Руслан принялся за пакеты. В шелестящих сумках не было ничего необычного. Стандартные, житейские продукты брюнет выкладывал на стол, и все-же, как бы Тушенцов не старался тянуть время, рассматривая каждую упаковку в отдельности, руки его дошли-таки до загадочной коробки. Повертев ее ладонях и потерев шершавую поверхность пальцами, Руслан изнемогал от интереса, но в конечном итоге, он отложил ее на стол, отодвигая подальше. Пару раз покрутившись около зеркала, сходив вновь покурить, парень возвратился на кухню, встречаясь там с Даней. При виде такого Кашина у брюнета останавливалось дыхание: он домашний, обычный, даже можно сказать, ручной. В своей растянутой, домашней, черной футболке, что была постоянно помятой, шортах; с мокрыми волосами на голове, пряди некоторых рыжих локонов даже прилипли ко лбу, и чертовых очках. Руслану нравилось, как на чужом лице смотрятся всякие очки, ну вот просто шли они ему до ужаса отлично. Оправа широкая подчеркивала его черты, делая их более привлекательными. — Курить ходил? — вопрос риторический. Тушенцов подходит ближе и садится на стул, подпирая щеку кулаком. — Ага. А мы че… пить не будем? — парень хотел выпить хотя бы для смелости, чтобы уж не сильно напрягаться. — Нельзя, Руслан. Я хочу с тобой заниматься сексом, когда ты трезв, чтобы ты все прочувствовал и запомнил, от и до, — скорее всего, услышанное расстроило брюнета, но всего лишь на короткое мгновение. Даня ощущал чужое напряжение, потому взяв парня за руку, поглаживая его тату, другой рукой он потянулся к коробке с неизвестным содержанием. — Ну что? Откроем? — рыжий и в правду не хотел нагнетать и наседать на Тушенцова, ибо по одному выражению его лица виднелась явная неуверенность. — Давай, терять нечего. Крышечка поднялась, и под ней показалась небольшая коробочка, упакованная в обертку цветную, с ленточкой. Протягивая своеобразный подарок в чужие руки, Данила смотрит с нетерпением настоящим, приправленным ноткой волнения. Слышно биение сердца только, и с каждым разом ритм учащался, отчего, казалось, что сердечная мышца сейчас выскочит из груди и будет плясать чечетку. — Ну? Как тебе? — Данила руки на колени Руслана кладет, поглаживая и чертя рисунки какие-то, которые понятны были только ему. — Блять… — закрыв лицо руками, дабы не показывать покрасневшие щеки, плечи брюнета вздрогнули. — Эй-эй, ты чего, котенок? Не хочешь — не будем, — Кашин уж думал, что сейчас его пассия попросту расплачется, от того, рыжая голова начала винить себя в том, что он слишком досаждает старшему и почти принуждает. — Нет… я просто, блять… — парень путался в мыслях, однако он взял упаковку в руки, покорно встал и направился в ванную. — Через сколько мне тебя ждать? — спросил Кашин, удивленный резким решением. — Дай мне пару минут, — с этими словами дверь закрылась, а Кашин, взяв злосчастную коробку, направился в спальню. Действительно, спустя пару минут Руслан появился на пороге, переступая с ноги на ногу. Бедра огибали аккуратные чулки с кружевом, они так обтягивали худые, изящные ноги, что при одном взгляде на них — текли слюни. На шее блестел ремешок, подчеркивая тонкость ее. В ладошках парень вертел пушистую вещицу, он старался даже не смотреть на нее, ведь мигом горел со стыда при одном взгляде на нее. — Блять, Руслан… ты просто… — сокращая расстояние, стример провел кончиками пальцев по шелковистой коже. Капрон сидел как надо. В принципе, Кашин так и представлял чужие ноги в чулках, но он не знал, что реальность победит воображение его. Дане так и хотелось уделить особое внимание его чертовым ногам, что сейчас стояли скрещенными. — Давай уже начнем, — Тушенцову не очень-то и хотелось, просто в голове он держал мысль, что чем быстрее это начнется, тем быстрее закончится, но увы, он уж никогда не думал, что секс с Кашиным ему покажется таким неподъемным, тяжким грузом. Молча, Данила подвел, парня к постели, держа того за руку, а после, стоя перед друг другом, он попросил старшего опуститься на колени. Руслан послушно выполнил просьбу и принялся внимательно слушать. — Повторим правила? — Данила смотрит на брюнета сверху, подмечая про себя еще раз цвет его глаз. — Ты подчиняешься мне полностью, слушаешь и выполняешь все, что я скажу. В случае если я переборщу, говори стоп-слово. Договорились? — Руслан смотрит в пол, ему стыдно поднять глаза, ведь ему чудится, что он выглядит унизительно, но это не так. Даня смотрел на Руслана как на самый нежный, красивый, но еще нераспустившийся цветок. Он казался таким хрупким, что Кашин даже боялся притронуться к нему. Брюнет был словно запретный плод, а если есть какой-то запрет, то младшему всегда хотелось его нарушить. — Я не слышу ответа, — голос Данилы грубее стал, и Руслан помотал головой вверх-вниз. — Умница, — рука протянулась к чужим ладоням, которые до сих пор трепали игрушку пушистую: — Ляг на спину, малыш. Руслан выполняет приказы как робот, не в силах расслабиться, потому Даня еще не решается притронуться к телу, которое так и манило к себе. Растянувшись на простынях, брюнет прикрыл глаза, изредка подглядывая за младшим. Почувствовав, как кровать прогнулась от тела, Тушенцов открыл глаза, пялясь прямо в чужие, голубые. — Расслабься, если ты не сделаешь этого будет неприятно. Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, но, если ты сам не отдашься чувствам, то я не смогу вытащить в соло, — наконец-то, знакомые, любимые губы коснулись шеи, задевая бренчащий ремешок. Поцелуи ниже перемещались. Маленькими шажками они огибали грудную клетку, покусывая изредка, но не сжимая зубами кожу. Ладони ощупывали бедра в чулках, иногда подцепляя резинку пальцами и опуская ее, из-за чего она шлепала по коже светлой, а сам удар щиплющий, щекотный заставлял нижнего улыбнуться и вздрогнуть. Язык вырисовывал узоры, проходил по коже с трепетом и лаской. Даня старался держать себя в руках, чтобы не наброситься на лежащего, соблазнительного парня. Руслан издал первый, сдавленный стон, хватаясь руками за одеяло и чуть прогибаясь в спине, когда Кашин поцелуями спускался по внутренней стороне бедра. Взяв бедра в свои руки, Данила перевернул тельце на живот, шлепая по ягодице ладонью. — Колени под себя, — нижний налету схватывает, ложась как нужно. Поза, открытая слишком, и Тушенцову так и хочется спрятаться, но Даня сделать не дает этого. И в знак того, что сегодня ночью Руслан обязан беспрекословно слушаться его, рыжий задерживает ладони на теле обнаженном, пробираясь в самые чувствительные места. — Дай мне игрушку, — пальцы хрустнули, и Данила прошелся ладонями по спине чужой, очерчивая изгибы. Тушенцов протягивает сжатую игрушку Кашину и тот, взяв ее в одну ладонь, другой давит на спину, заставляя старшего снова лечь. Брюнет воздух глотает в ожидании, в животе приятное чувство появилось, будто бабочки порхали. Выдох, вдох и Руслан прикрывает глаза, пока на бедра не вылилось что-то холодное и скользкое. — Я говорил тебе, что у тебя просто шикарная задница? Нет? Она будто создана для меня, — сжимая ягодицы сильно, оставляя на них следы от пальцев, растирая смазку по бедрам и промежности, достаточно громко говорил младший. Брюнет с одной стороны уже было хотел протянуть чужое имя, чтобы выбить из колеи младшего, а с другой, он замер. Тело просто не слушалось, оно застыло в одном положении, а в горле встал ком. Ему не было страшно, он отдавал себе отчет в том, что это же Даня, он никогда не причинит ему вреда или не сделает то, что старшему будет не по нраву, потому Тушенцов немного выдохнул. Холодная, продолговатая игрушка, которую держал рыжий, проскользнула внутрь, от чего Руслан опешил и уткнулся лицом в подушку, виляя бедрами туда-сюда. Данила наблюдал за чужой реакцией пару минут, ему так хотелось рассмотреть все эмоции и действия старшего, но получалось это с трудом, ибо Тушенцов спрятал лицо, будто пытаясь зарыться в белом пододеяльнике. — Подними голову, — ладони держались за ягодицы, а глаза внимали каждую тряску, что исходила снизу. Тушенцов промычал что-то по типу «нет», моментально получая несильный, но звучный удар. Кожу пекло, голова кружилась от нехватки воздуха. До этого мига, у них не проскальзывало и намека на грубый секс, но сегодня явно произошел сдвиг по фазе. — Не заставляй меня это делать, котенок. Если это сделаю я, то тебе точно не понравится, — баритон раздавался эхом, уши закладывало, хотелось понюхать нашатырного спирта и прийти в себя, но Руслан не мог. Оставив этот вопрос без ответа, Даня хмыкнул многозначительно. И в игру зашли наручники, которые стример вынул из злополучной коробки. Положив руки чужие за спину, Кашин бережно надел вещицу на запястья тонкие, дергая цепочку на себя. — Не передумал? — нагнувшись к уху проколотому, шепчет младший и в ответ опять ничего не получает, кроме вздоха. Данила обхватил цепочку, потянув на себя, от чего тело поднялось, а руки вытянулись, но рыжий среагировал быстро, хватая парня за грудь. Ладонью он ощущал, как бьется сердце чужое, он слышал дыхание, что сбивалось каждый раз как он надавливал на грудь. Руслан, когда не имел возможности дерзить и паясничать, выглядел максимально мило и неприступно. Прям весь он такой нежный, кроткий, слушает внимательно, не вставляет слова против. Одно удовольствие. Данила нащупал пальцами игрушку, которая была внутри только на половину, а сзади нее торчал замечательный хвостик. Надавив на нее, проталкивая глубже, Даня уловил ушами тихий всхлип, но продолжил двигать игрушку дальше. Ладонь перешла на шею, а потом на скулы, сжимая их между пальцами. Руслан ощущал смятение, и в это же время, он расслабился в спине, от чего она выгнулась по-сучьи красиво. Брюнет чувствовал силикон, что очень юрко, благодаря обильному количеству смазки, проскальзывал внутрь, а пушистый хвостик щекотал кожу. — Ну как тебе? — продолговатый предмет двигался плавно, не вызывая дискомфорта, проходясь по чувствительным местам, в результате чего, Тушенцов тянул гласные на сколько это было возможно, из-за стискивающей шею руки. — Вижу, что тебе нравится, маленькая сучка, — Кашин дышал в шею, чередуя касания, поцелуи и укусы. — Порадуй папочку, котенок, повертись, — Даня убрал руки от тельца, присаживаясь рядом и наблюдая за тем, что будет делать брюнет. Рыжему нравилось заставлять Руслана краснеть, вздыхать и стонать от желания. Ему нравилось видеть блестящие глаза, которые прикидывались скромными и невинными и прятались за щеткой ресниц густых. Как же ему доставляло удовольствие мучить старшего, в хорошем смысле этого слова. Ему нравилось уламывать его на авантюры, а после смотреть на то, как стрессующий парень теряет контроль. Он бы хотел все отдать сейчас за то, чтобы вечно видеть такого негодующего мальчика на своих коленях. Руслан, стоя на коленях, с заведенными руками, запястья которых были скованны, посмотрел на стримера, повернув голову. Ноги разъехались по одеялу, чулки натянулись на голени, резинка их еще сильнее стягивала бедра. Даня был уверен, что уже под плотной резинкой есть красные полосы от сильного давления. Когда ноги были уже достаточно широко разведены, Даня поднялся взглядом по подтянутой спине, рукам, которые, наверное, затекли от неудобства, но все для него выглядело идеально, как в порно. Затем, брюнет положил грудь на постель и оказался в достаточно раскрепощенной и жаркой позе. Коленно-локтевая всегда шла ему. В этой позе, Даня всегда мог рассмотреть каждую родинку, царапину на теле идеальном, а после взять его, почти штурмом. Когда Тушенцов улегся так, он повел бедрами в сторону, а голубые глаза следили за каждым движением, пытаясь запомнить эту картинку навсегда. — Ты умница. Чего бы ты сейчас хотел? — подойдя к мордочке, Даня обхватил ее рукой, ведя большим пальцем по щеке, спускаясь к губам. — Тебя, — это не правильный ответ, Данила похлопывает по щеке, вертя головой влево-вправо. Тушенцов опустил взгляд, обдумывая чтобы ему сказать, и мысль пришла сама в голову, а рот открылся без предупреждения. Слово это просто вырвалось и произвело впечатление на верхнего: — Вас, — это было такое необъяснимое чувство. Руслан смотрел исподтишка. В глазах плясал огонь, а вокруг него водили хоровод чертики. Даня прижал рукой спину чужую, закрепляя ее в таком положении. Шорты упали с бедер, а свободная рука вынула игрушку из тела. Парень уже не хотел держать себя в руках, он хотел завладеть телом, которое, изгибаясь под ним, произнося звуки разные, так и хотело быть выебанным. Тушенцов ойкает, когда Даня в спешке, не особо церемонившись, вынул игрушку, сжимая бедра в ладонях сильнее. Кашин чувствует, что он заигрался, но не может с этим ничего сделать. А нижний будто проверял его на прочность, ярко, блядски произнося: — Мм, папочка, пожалуйста, — он просил слишком хорошо. Данила входит сразу на всю длину, от чего из глаз сыплются искры, а ладони подгибают пальцы. Кашин по заднице шлепает, а Руслан уже готов в лужу превратиться, он же в прямом смысле течет от такого. Даня властный, грубый, неаккуратный сейчас. Он вцепляется в кожу, продавливая пальцами настойчивее. — Бля, родной, как ты возмущался неделю назад… А сейчас что? — Данила подхватывает нижнего, притягивая того спиной к груди, толкаясь чаще: — А сейчас, ты как нарисованная хентай-девочка изгибаешься от моего члена. — Строил из себя недотрогу, чтобы тебя грубее трахнули? Нравится, когда я держу тебя за горло? Нравится, когда я ебу тебя как шлюху? Тебе все это нравится, и я знаю, чего ты, сучка, хочешь, — Даня остановился, толкая в спину, от чего Руслан падает на грудь, насаживаясь на член самостоятельно: — Ты хочешь сильнее, быстрее. Ты хочешь, чтобы я выеб из тебя всю дурь так грубо, как это только возможно. — Д-да, папочка, прошу. Делай со мной все, что хочешь, — голос срывался, а из глаз хлынули слезы. Старший даже не думал, что ему может быть так хорошо, а Даня исполняет чужое желание. Стук тел друг об друга слышался, наверное, в соседней квартире. Стоны громкие оглушили жильцов. Кашин взялся за загривок чужой, придавливая нижнего к постели, двигаясь так, как хотел. Руслан не отставал, он задницей вилял в стороны, толкаясь навстречу. Ноги его дрожали, чулки же соскальзывали с ног. Нахлынувшее безумие и эйфория поглощали их разумы полностью, не давая здравым мыслям проходу. — Я кончу в тебя, котик. Чтобы ты запомнил, нахуй, а то мне кажется, что твоя задница соскучилась по моему члену. Тушенцов метался по постели, сходя с ума. Глаза закатились, как только он почувствовал тот самый кайф, за которым он гнался все это время. Даня сделал пару движений и излился в партнера, откидывая голову назад и заключительно шлепая того. — Ты как, малыш? Все хорошо? — как только Даня вышел, он сразу же припал к брюнету. Кашин бережно осматривал тело любимое, проводя кончиками пальцев по отпечаткам, укусам и красным пятнам на тушке. Когда рыжий уж было захотел пойти за аптечкой, его остановил Руслан, схватив чужую кисть. Хоть Тушенцов и был в полиморфном состоянии, он был все же в трезвом уме и рассудке. — Дань, похуй, ложись рядом, — и Кашин все-таки лег рядышком, обнимая Руслана так крепко, почти душа в хватке, а брюнету в кайф, он готов утонуть в этих объятиях, ведь они самые лучшие и комфортные на всем белом свете.