Кошачий брак

***

Вернувшись после пар домой, Чонгук остановился посреди гостиной и замер от оглушающей тишины. Он один, его Морковка в гостях, и Чону стало как-то не по себе. Да еще и воспоминания о неловком вчерашнем знакомстве с привлекательным парнем будто поселились в его голове навечно. Чон — синоним к слову "неловкий". Он всегда был таким, и уже, наверное, его только могила исправит. Тьфу-тьфу! Постучи по дереву или лучше по своей башке, которая так и не смогла адекватно, по-взрослому, среагировать на сексуального соседа, заставив бедного Чонгука так опозориться перед старшим, продемонстрировав свое внезапное возбуждение. Хотя, если так подумать, чего там Юнги не видел? У самого что ли никогда член не вставал? Это обычная физиология! На том Чон и порешил. Было и было. Они же взрослые люди. Так что стыд — прочь! Яйца — в зубы или в руки — не важно — и вперед! За смелыми везде победа, как-то так. До возвращения Мина с работы еще пара часов, и Чонгуку нужно как-то убить медленно тянущееся время. Может сварганить ужин для них двоих в благодарность? Ну ладно —для четверых — хвостатые тоже в счет. Юнги же наверняка голодный с работы вернется, надо бы его накормить. Но тут и нарисовалась проблемка, откуда не ждали — Чон не умеет готовить, абсолютно. Его максимум — лапшу запарить, бутерброд настрогать и насыпать корм из пакетика. Таким мужчину ведь не накормишь? А приятное сделать-то хотелось! И не только накормить, но и хотя бы отсос... Стоп, Чонгук, пошлое ты создание! Лучше бы придумал, каким своим кулинарным "шэдэвром" будешь вечером удивлять Юнги! Чонгук почесал свой лохматый затылок, наверное в надежде выудить оттуда хоть одну дельную мысль, и поплелся на кухню, собираясь провести инспекцию собственного холодильника. И чего там только не было! Правильно, ничего путного там не было, только засохший кусочек сыра в целлофане, чонгукового года выпуска; зеленый лук, пытающийся получить хоть какую-то влагу от разлитого по полке молока, что накапало из-за неплотно привинченной крышки на бутылке; кошачий корм в пакетиках; разные кетчупы-майонезы, в которых осталось разве что на донышке; немного колбасы и тостового хлеба, что не доел Чон на завтрак; в уголке тихо приютился небольшой лоток с яйцами. Парень задумчиво оглядел свою продуктовую корзину и искренне удивился тому, что он как-то умудрился дожить на таких харчах до своих лет. Чонгук подумал, потом еще раз подумал и решил, что из всего этого многообразия ингредиентов можно соорудить только омлет с зеленью. Как же его приготовить, если Чон знает только теорию да пробовал на вкус, когда готовила ему мама. Как говорится, ютуб в помощь! Разместившись поудобнее на диване в комнате и пролистав пару роликов, Чонгук решил, что ничего там заумного нет, и высшего математического образования ему не потребуется, чтобы приготовить несколько яиц. Оно-то, понятно, не потребуется, только руки не из жопы должны быть, по крайней мере. Чон целиком уверенный в себе направился на кухню творить, а может вытворять, он еще не определился с обозначением своей деятельности. Достал все ингредиенты из холодильника и разложил их на столе. К яйцам подходил с опаской — он просто не помнил, когда их купил, и не выпрыгнут ли из них на сковородку цыплята во время готовки. Чонгук взял из коробочки четыре последних яичка и понюхал их — вроде ничем таким не пахнут, учитывая то, откуда они вылезли. Поднял их вверх, посмотрел на свет и даже поболтал немного ими — вроде нормальные. Он с облегчением вздохнул и приступил к готовке. Оставил умирающую зелень в плошке с водой в надежде на ее скорое воскрешение. Помыл яйца и разбил их в глубокую миску, выловил по максимуму скорлупу, которая неизбежно очутилась внутри. Посолил на глаз, поперчил слегка (ну так ему показалось, что слегка) и начал их взбивать вилкой, поскольку венчика у него на холостяцкой квартире отродясь не водилось. Чон со всем рвением колошматил бедные яйца в посудине, а те с таким же рвением пытались из нее сбежать на стол, на пол, на футболку Чонгука. Умаявшись, парень протер вспотевший лоб и поставил миску на кухонную столешницу. Добавил к получившемуся недоразумению молоко и отправился спасать утопленника, то бишь зеленый лук. Когда тот тоже очутился в общем котле, Чон усердно все перемешал, но попробовать на вкус получившуюся жижу парень не решился. Разогрел сковородку, добавил немного сливочного масла, влил свой омлетный зародыш и прикрыл сверху крышкой. Оставалось только ждать. Пока омлет готовился, Чонгук полез шарить по полкам в поисках какой-то более-менее не стремной тарелки, чтобы выложить на нее свой шедевр. Естественно ничего путного не нашлось, но нашелся судочек с крышкой из-под кимчи, которое когда-то ему передавала мама. Чон открыл его, засунул свой нос внутрь и зачем-то понюхал — вроде не воняет и чистый, но на всякий случай протер его полотенцем. Все, Чонгук к сервировке готов. Осталось дождаться, пока приготовится омлет. Парень крутился вокруг плиты, периодически поднимая крышку на сковородке, дабы проверить готовность блюда. Но как его проверить, Чон то и не в курсе. Вроде и не жидкий уже, но пусть еще пожарится, чтобы держался кучки, а не сбежал потом из тарелки. Когда запахло жареным, Чонгук понял — омлет готов. Переложил его в судочек, закрыл крышкой и обернул в полотенце, чтобы не остыл до вечера. Парень немного умаялся и вспотел с непривычки, пока куховарил, поэтому со спокойной совестью отправился в душ — у него еще было время до прихода Мина с работы.

***

Когда Юнги постучался в чонову квартиру, парень лежал, развалившись на диване, и листал ленту в инстаграме. Он резко подхватился на ноги и ринулся на кухню, чтобы забрать приготовленную еду и пакетики с кормом для котишек. Слегка запыхавшись, Чонгук остановился перед входной дверью, прижимая к груди теплый сверток, и пригладил свои растрепавшиеся волосы, — ему нужно выглядеть максимально презентабельно, дабы не ударить в омлет лицом. Ха-ха, а Чон-то, оказывается, шутник! Нажал на ручку и открыл дверь. — Привет, Чонгук! — поздоровался Мин с легкой улыбкой на лице. — Привет! — ответил ему Чонгук, смущенно опустив глаза на свои ноги в домашних тапочках. — Пойдем скорее, а то может наши коты там уже и квартиру мою сожгли или продали ее цыганам, — проговорил сквозь смех Юнги, а затем спросил у парня: — Что это там у тебя? — Это я приготовил нам ужин. Я подумал, что ты придешь голодный, и решил... — замялся Чон. — Мне очень приятно, Чонгук! Идем уже, — проговорил Мин и, взяв парня за руку, направился к своей квартире. Щеками Чонгука можно было осветить целый подъезд. Ему было так волнительно касаться пальцев Юнги, что его начало немного потряхивать, то ли от испуга, то ли от возбуждения — Чон не разобрался. Неловко сжав ладонь парня в ответ, он поплелся вслед за Мином. Не успел Юнги открыть ключом дверь, как из квартиры послышался стройный ор двух голодных, холодных, не обласканных хозяевами котеек, которых бросили на целый день одних. А они так скучали, так скучали, что успели покувыркаться даже на кухонном столе, о чем хозяину Юнги знать совершенно не обязательно, а то может и влететь. Якудза в курсе, что его любимый хозяин скор на расправу и имеет вспыльчивый нрав. Его пушистая жопка уже не раз была бита тапком, журналом или чем похуже за сотворенные шалости, но через пару минут ее благосклонно миловали, крепко прижимали к себе и целовали. Не жопку, а мордочку или между ушками. — Морковка, я так соскучился за тобой! — запричитал Чонгук, когда они наконец вошли в квартиру, и погладил свое рыжее сокровище по доверчиво подставленной спинке. — Ты ведь хорошо себя вел сегодня? — спросил он у кота, а тот только невинно жмурился и мурчал в ответ. Он сегодня был хорошим мальчиком, честное слово, спросите вон у Якудзы. — Проходи, Гук-и, не стесняйся! Я такой голодный, что быка съел бы, — сказал Мин, а сам подумал: "Или одного очень аппетитного паренька". Да, Юнги ощущал голод не только физический, но и душевный. Ему так хотелось прижать этого невинного мальчишку к себе, пройтись руками по его сильным бедрам, узкой талии, крепким рукам. Хотелось до умопомрачения прикоснуться к пухлым губам и заставить парня несдержанно стонать в ответ на движения языка Мина в его рту. Хотелось мять, массировать и разводить в стороны напряженные ягодицы, вынуждая Чонгука все крепче притираться, прижиматься к его собственному телу, бедрам, паху... Ах, мечты-мечты! Этот мальчик-одуванчик сейчас стоял в коридоре, неистово краснел и неловко переминался с ноги на ногу. Его невинность и смущенность заставляли Юнги чувствовать себя растлителем малолетних, хотя парень студент и уже совершеннолетний. Мин, как гостеприимный хозяин, усадил Чона за стол на кухне и принялся за сервировку ужина. Разложил по тарелкам приготовленный Чонгуком омлет и достал закуски из холодильника. Не забыл и про хвостиков, насыпав каждому в отдельную мисочку корм. Потом он устало опустился на стул и сказал: — Выглядит очень вкусно, Гук-и! Приятного аппетита! — Спасибо, я надеюсь тебе понравится, я очень старался! — прошептал Чонгук, получая слуховой оргазм от этого "Гук-и", сказанного низким, хриплым голосом Юнги. Он уставился глазами в свою тарелку с едой с четким пониманием того, что ему сейчас кусок в горло не полезет, но с удовольствием полезло бы что-нибудь другое, что-нибудь потолще и подлиннее. Боже, Чонгук, ты настоящий извращенец! Пересилив свои бушующие эмоции и гулко сглотнув, он наклонился к тарелке и подцепил палочками небольшой кусочек омлета. Отправив его в рот, начал медленно жевать. Чон получил незабываемые ощущения: остро-соленое нечто с подгоревшей корочкой отдавалось на языке вкусом половой тряпки в панировочных сухарях, смоченной в средстве для мытья посуды. А когда на зубах что-то хрустнуло, он резко поднял глаза вверх и вперился взглядом в кушающего напротив Юнги. Тот быстро собирал омлет с тарелки и практически глотал его, наверное даже не пережевывая. Чонгук отодвинул от себя тарелку и хотел уже было извиниться перед Мином за свой кулинарный провал, но тот опередил его и сказал: — Было просто замечательно, Чонгук, но я не наелся. Может бахнем еще по порции кимчиччигэ? — Юнги практически кожей ощущал, что Чону очень неловко сейчас. Мин через силу проглотил злосчастный омлет, даже не жуя. Едва взяв в рот первый кусочек, он понял, что Чонгуку на кухню путь заказан, дабы уберечь мир от создания биологического оружия. Чон только вздохнул и благодарно посмотрел на соседа. Он теперь прекрасно осознавал, что его кулинарный шедевр может прожечь дыру в желудке человека, и искренне надеялся, что у Юнги есть дома аптечка, и ему не станет плохо из-за такого ужина. Парень наблюдал, как споро Мин доставал кастрюльку для рагу, добавлял туда воду, кимчи, зеленый лук, кусочки мяса и специи. Все делал быстро, уверенно, почти профессионально, делал так, как никогда не получится у Чонгука. Когда перед ним оказалась полная тарелка с рагу и плошка с рисом, студент растрогался и почти пустил слезу, ведь он понимал, что Юнги специально ни словом не обмолвился о вкусовых качествах его зубодробильного омлета, но, увидев, что Чонгук не ест сам, приготовил ему вкусный ужин. Парень наклонился над блюдом и втянул носом приятнейший аромат, от которого у него заурчало в животе. На вкус кимчиччигэ оказалось еще лучше, чем на запах. Чон стонал, причмокивал, хмурил густые брови и закатывал глаза от удовольствия. А Мин сидел с открытым ртом, поднеся палочки с кусочком свинины к губам, откровенно наслаждаясь представшим перед ним видом удовлетворенного (к сожалению не лично им) парня, издающего прекрасные возбуждающие звуки, от которых вставали дыбом волосы на руках и естество в штанах. Он даже забывал, что вообще-то нужно жевать и глотать, и сидел по несколько минут с палочками у рта, задумчиво пялясь на студента. Когда с ужином было покончено, оба парня сидели довольные за столом, тяжело вздыхая и поглаживая наполненные животы. Чонгук от предложения остаться на чай отказался, сказав, что они и так сегодня злоупотребили гостеприимством Юнги и Якудзы, и им уже пора отчаливать домой. — Тогда приходите вместе с Морковкой в субботу вечером на фильм какой-нибудь под пивко и закуски. Договорились? С вас только хорошее настроение и выбор фильма, а выпивку и закусь мы сами с Якудзой организуем, — предложил Мин, искренне надеясь, что Чон согласится. — Да, было бы неплохо, — проговорил Чонгук, — спишемся завтра, ок? А теперь нам уже пора. Юнги, спасибо за отличный вечер! — И тебе спасибо за прекрасный ужин, — пробормотал Мин. После неловкого прощания в коридоре, Юнги прикрыл входную дверь и устало прислонился к ней спиной. Настолько приятного вечера у него давно уже не было, как и настолько приятного парня. Как же теперь дождаться этой чертовой субботы? Мин медленно прошел на кухню, пребывая все еще в некой эйфории от общения с таким прекрасным парнем, убрал посуду со стола, складывая ее в раковину, спрятал оставшиеся продукты в холодильник. Завершив все свои дела, он отправился в комнату, решив поковыряться с полчасика в телефоне перед началом ежевечернего туалета и отходом ко сну. Остановившись перед диваном, Юнги расслабленно раскинул руки в стороны и устало рухнул вниз, уже предвкушая то наслаждение, которое получит его скрюченная на протяжении целого дня спина востребованного татуировщика, оказавшись на мягкой поверхности. Рухнуть то он рухнул, конечно же, но никакого удовольствия не получил. Его ладонь с размаху шлепнулась в небольшую лужицу неопределенного цвета на покрывале. Подняв руку ближе к глазам, Юнги совершенно убито простонал: — Якудза, зараза, я тебя кастрирую нахрен! А Якудза сидел себе тихонько за шкафом и не отсвечивал, только жмурил периодически свои желтые глаза, явно вспоминая, как именно появились эти подозрительные следы на диванном покрывале.