Не меньше, чем это

      Во взаимоотношении любой пары в конце концов наступит разлад. Кто-то ставит кружку не на ту полку, кто-то не заказал на ужин доставку из китайского ресторанчика, а кто-то забывает сколько ложек сахара партнер кладет в чай. "Да какой к черту чай? Дорогая, я пью только кофе". И все в этом духе.       Такого с Эндрю и Нилом никогда не случалось. Оба слишком беспокоились о комфорте друг друга, ничего не забывали и не желали ругаться по пустякам. Проблема лежала глубже.       Прошел уже год с того ужасного дня в Балтиморе. И в течение этого времени Эндрю постепенно оттаивал как к команде, так и к Джостену. Понемногу он начал проявлять свою привязанность публично. Доходило даже до того, что Эндрю спокойно засыпал на груди Нила во время вечеров кино со старшекурсниками. Рыжий даже боялся разбудить мирно посапывающего парня стуком своего заходящегося в истеричном ритме сердца.       Случалось, что Миньярд, ни с того ни с сего, утыкался лбом Нилу в плечо и стоял так несколько минут. В такие моменты Джостен вообще замирал как статуя, лишь бы не шелохнуться и не потревожить блондина. Остальные на развернувшуюся картину реагировали по-разному. Аарон закатывал глаза и поджимал губы, было это отвращение или беспокойство — сложно сказать. Ники резко взвизгивал от умиления, а Кевин вообще никак не реагировал. Лисы просто довольно кривили губы, будто гордятся чем-то. Только Рене улыбалась одними глазами и тактично отворачивалась.       Когда в команду пришли новички, Миньярд вообще повадился таскать своего не-парня за рукав толстовки, не выпуская из поля зрения. На общем сборе Лисов, Эндрю чаще стал класть ладонь на бедро Нила и выводить большим пальцем непонятные узоры.       И этих маленьких шажочков к публичному проявлению их отношений становилось все больше.       Проблемы начались с брошенной невзначай фразы незнакомца.       Нил сидел один в библиотеке и пытался понять, как решить одну из чертовых задач по статистике, когда к нему подошел смуглый высокий парнишка:       — Эй, привет, парень. Познакомимся? — он в наглую занял соседний стул и придвинулся ближе.       — Зачем? — с легким недоумением спросил Нил.       — Чтобы я мог пригласить тебя на свидание и стать твоим парнем, — от беспардонности в тоне парня уже хотелось ударить.       — Эм, нет. У меня есть Эндрю.       — Эндрю? А кто он тебе?       И Нил не смог ответить на вопрос. Он просто продолжал пялиться сквозь свой учебник в ступоре.       Как описать их с Эндрю отношения? "Это" — не просто поцелуи на крыше или легкие касания в течении дня, не обжигающие руки на теле или мимолетные взгляды. "Это" было в доверии, понимании и уважении. Но теперь Нил и сам не мог сказать, чем было их самое "это". До недавнего времени Миньярд и вовсе отрицал существования чего-либо между ними. А сейчас?       Следующий случай был в столовой. Нил вел оживленную беседу с одногруппницей по поводу какого-то контрольного теста, направляясь в сторону столика с Эндрю. Блондин неспешно попивал сладкий кофе с молоком и незаинтересованно смотрел на приближающуюся парочку студентов.       — О, Нил. Это твой парень? — лукаво улыбаясь, спрашивает с любопытством Аманда. Или Омара. Запоминать Джостен не видел смысла.       — Мы не встречаемся, – резко отвечает Миньярд, прежде чем Нил успевает раскрыть рот.       — Оу. Я вас оставлю, — растерянно поглядывая на рыжего, девушка быстро убегает от столика.       А Нил просто надевает свою обычную маску "в порядке" и пытается скрыть свое разочарование. Ну, или утопить в стакане с соком.       Всю следующую неделю Нил ходит сам не свой. Он все так же выкладывался на тренировках, ходил на пары, сидел с Лисами за обедом и с Эндрю по ночам на крыше. Но его мысли были не здесь. В голове все вращалось вокруг их с Эндрю отношений. Нил просто не мог поверить, что когда-то ему понадобиться ярлык, чтобы определить доверие и озабоченность, которую проявляет к Миньярду. Это пугало. Дни все тянулись, а Джостен не мог найти ответа.       Они с Эндрю сидели на крыше. Миньярд привычно устроился головой на подтянутых бедрах Нила, пока тот перебирал пальцами светлые волосы и мягко царапал ногтями у корней. Это заземляло. Даже все эти мерзкие мысли, что роем жужжали в голове на протяжении многих дней, наконец поблекли. Остались фоновым шумом. Сейчас были только они. Только Эндрю. Только...       — Нил, — вырывает из приятной тягучей патоки мыслей Миньярд. — Твой телефон.       Джостен был готов проклясть Кевина, который очень заботливо ставит его телефон ночью на зарядку.       На экране неизвестный номер. С большой опаской Нил поднял трубку:       — Ало?       — Эй, Нил! — приветствует смутно знакомый голос. — Это Брайн. Из библиотеки, помнишь?       — Э, да, — соврал Джостен. Кто такой Брайн и о каком дне в библиотеке идет речь? — Откуда у тебя мой номер?       — Я попросил кое-кого из команды Лисов. Какой-то первогодка, вроде.       — Ясно, — Нил мог видеть, как Эндрю чуть заинтересованно поглядывает на него. И что-то в этом Джостену совсем не нравилось.       — Так, я хочу пойти с тобой на свидание, — он даже не спросил. Закрадывалось ощущение, что парень вообще не знает ничего о согласии или отказе. Это начинало раздражать.       — Я же сказал. У меня есть Эндрю, — слишком вежливо произносит Нил, хотя на самом деле хотел бы прорычать в трубку.       — Да-да, — словно передразнивая ребенка, Брайн соглашается. — Я поговорил с ним сегодня днем. Он сказал, что вы не встречаетесь.       — Что? — потерялся рыжий.       — Так мы пойдем на свидание, Нил? Я могу даже оплатить счет...       Дальше Нил не стал слушать. Просто нажал отбой и швырнул телефон подальше — тот чудом не улетел за край крыши. Эндрю поднялся с его колен и сел рядом, наблюдая за разворачивающейся истерикой.       Миньярд по своему обыкновению держал равнодушное лицо. Раньше это успокаивало. Несмотря на маску безразличия, Нил всегда мог прочитать в ореховых глазах то, что бурлило внутри. Но не сейчас. Сейчас это приводило в бешенство. Из-за пелены ярости он просто не мог разглядеть хоть что-то.       — Звонил Брайн, — поясняет Нил, борясь с подступающим раздражением.       — Не знаю его, — Эндрю тянется в карман за сигаретами. Прикуривает по привычке две, рыжий даже не смотрит в сторону протянутой руки с немым предложением затянуться.       — Парень, что подходил к тебе сегодня.       — Что хотел? — блондин оставляет вторую сигарету на покрытии крыши, и прикладывает к губам собственную.       — Пригласить на свидание и стать моим парнем, — с нажимом пытается добиться хоть какой-то реакции Нил.       — А ты? — Эндрю будто все равно.       — А я узнал, что ты просто позволил ему это, — усмешка ползет по его лицу, искажая линии шрамов.       — Не позволял. Просто ответил на вопрос, — Эндрю возвращает взгляд на Нила, как бы говоря: "что ты хочешь от меня сейчас?"       И тогда у Нила срывает крышу. От былой безмятежности и спокойствия, с которыми он несколько минут назад пребывал в компании дорогого и любимого человека, не осталось и следа. Внутри все рокотало от злобы и обиды. Если Миньярду все равно, что он пойдет с этим нахальным Брайном на свидание — может, даже поцелуется с ним на парковке или в каком-нибудь закоулке, —то Джостен точно не может этого понять. Неужели всех их неуверенных маленьких шагов, которые они делали уже сотню за сотней, было недостаточно, чтобы признать хоть что-то между ними? Эндрю было действительно все равно?       — Эндрю, мне не нравится это, — обессиленно выдыхает Нил, повесив голову. — Давай разберемся с этим или закончим.       Джостен всегда рубил с горяча. Характер не исправить. Но сам он уже жалел о сказанном.       — В чем разбираться? — в тоне Миньярда слышится провокация и насмешка. — Что, тебе уже не достаточно просто "этого" между нами?       — Это никогда не было "просто этим" для меня, — обида оседает тяжелым камнем в груди. Нил никогда не думал, что будет на грани слез из-за человека, которому безоговорочно доверял не только жизнь, но и душу.       — Что, не нашел ярлыка на этот случай? — Нил наконец-то слышит что-то помимо упрека в интонации Эндрю. Были ли это сожаление или беспокойство — сказать он не мог.       — Не нашел, но мы могли постараться придать "этому" реальную форму.       — Это проблема, —произносит Эндрю с какой-то досадой.       — Тогда мы решим ее, — Нил не может отступить. Не после всего, через что они прошли. Через кровь, смерть и боль. Через каждое негромкое "да". Через каждое касание и шаг плечом к плечу. Джостен просто не в праве в один миг дать этому всему рухнуть.       — Дай мне время, — последнее, что говорит Миньярд, перед тем, как затушить сигарету об покрытие крыши и уйти.       Нил остался один. На душе все еще скребли кошки, раздирая душу, как обивку дивана. Все, что сохраняло в голове шаткое подобие порядка — это понимание, что Эндрю не сказал "нет". Он будет думать о проблеме и решать ее, потому что тоже не хочет рушить их совместное "это".       Нил накинул капюшон толстовки, чтобы спрятаться от всего мира, и подтянул колени, стараясь быть как можно меньше. Эту ночь он провел на крыше.       

***

      В их отношениях было все не так, как раньше.       Эндрю резко отстранился. Он не появлялся в их общей спальне раньше отбоя. Не разговаривал по пути на ночную тренировку. Не обедал с командой в столовой. Не кидался язвительными комментариями, когда Нил начинал снова говорить об экси. Не предлагал больше выкурить одну сигарету на двоих. Не убирал нежно пряди с лица, если Нил был сосредоточен на чем-то. Не проводил мягким жестом по пояснице, пока Джостен готовил сразу две чашки утреннего кофе. Не было даже взглядов в его сторону, от которых парень готов был буквально таять. Ему казалось, что весь мир рухнул. Не было "да или нет". Не было их.       Отчаяние накрыло с головой. Нил начал скучать даже по взгляду голкипера в свою сторону, после уже начал сходить с ума от невозможности прикоснуться. Джостена не сильно беспокоил секс, но ощущение чужих губ на своем лице или рук на талии и затылке уже было сравнимо с потребностью дышать. Порой он ловил себя на том, что пальцы еле заметно дрожали, а кончики покалывало. Один раз даже чуть не коснулся Эндрю без разрешения.       Нил уже понимал, к чему все идет. Как бы больно не было это признавать, но держать дорогого человека на коротком поводке с помощью манипуляции он не хотел. Если так будет лучше для Эндрю, то нужно оставить их отношения — их "что-то" — в прошлом.       

***

      Как и обещал, Нил дал время для принятия решения.       Сначала Эндрю хотел просто оставить все, пустить на самотек. Ему никогда не удавалось удержать подле себя людей слишком долго. Казалось, что Джостен вообще не был реальным. Он был головоломкой, проблемой, мучеником, бегунком, пугливым кроликом и идиотом. Всегда был ничем и всем одновременно.       Глупости все вертелись в голове, пока Миньярд пытался отдалиться от надоедливой проблемы в лице рыжего. Недолго он продержался.       В ту же пятницу он уехал из общежития, оставив компанию монстров без поездки в Колумбию. Эндрю ехал по удивительно пустынным трассам на огромной скорости в неопределенном направлении, пока перед глазами не замаячило знакомое здание. И как он сюда попал?       Время перевалило за десять вечера, а у Добсон все еще горел свет в кабинете. Эндрю подумал, что это просто уборщица или какой-то другой работник, пока не увидел знакомую фигуру женщины в окне. С кружкой в руке она расхаживала взад-вперед и говорила по телефону.       Эндрю вышел из машины. Было бы привычным остановиться и закурить, но он делал это на протяжении всей поездки. Такими темпами от переизбытка никотина начнет кружиться голова. Миньярд обошел пустой пост охраны и направился на нужный этаж. Не соизволив постучать, распахнул дверь.       — Вот дерьмо! — от испуга выругалась женщина.       Эндрю застыл на пороге. На безразличном лице чуть не появилась шокированная гримаса. Бетси Добсон только что произнесла слово, самое близкое к ругательству, что можно было бы представить. За все те года, когда он еженедельно посещал психотерапевта, женщина ни единого раза не позволила себе подобного.       — Ты только что ругнулась? — уточнил Миньярд.       — Добрый вечер, Эндрю, — произнесла терапевт уже со своей профессиональной доброжелательностью. — Думаю, я была невнимательна, раз не услышала твоего стука в дверь.       Конечно Бетси понимала, что ничего не пропустила. Парень не имел привычки стучать в кабинет, потому что всегда приходил к назначенному времени. Он и мысли не допустил, что нужно предупредить о визите. Хотя, наверное, это было к лучшему. Миньярда позабавила такая реакция на неожиданное появление.       — Могу я предложить тебе какао, пока ты собираешься с мыслями? — не дожидаясь согласия, Добсон поднялась с места. По возвращении, женщина поставила на кофейный столик две кружки — бежевую с рисунком каких-то завитушек и черную с радужной надписью "мечтатель".       — Нил, — коротко обозначил тему беседы Миньярд, когда в его руках оказалась чашка с горячим напитком.       — Расскажи, ты волнуешься о нем или из-за него? — проницательность Бетси порой пугала.       — Он сказал, что хочет придать нашим отношениям реальную форму.       — И тебя это пугает, верно? — она слегка наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть лицо Миньярда.       Парень молчал, уткнувшись в свой напиток носом. Психотерапевт только понимающе кивнула. Бетси слишком хорошо знала Эндрю, чтобы распознать его невербальные сигналы.       — Эндрю, расскажи, что для тебя лежит в основе этих отношений? Без чего они не могли бы существовать?       Миньярд непонимающе уставился на женщину. На некоторых сеансах они уже затрагивали природу отношений между Эндрю и Нилом, так зачем сейчас снова мозолить язык?       — Если я запомнила правильно, это были доверие, согласие и личные границы. Ты чувствуешь, какие-либо изменения, Эндрю?       — Да, — после долгой паузы подтвердил парень.       — Дело в том, что стал чувствовать себя некомфортно рядом с Нилом?       — Нет.       — Тогда в чем для тебя проявились изменения? — Добсон поставила кружку, что держала в руках на стол. Ее место заняли небольшой блокнотик и ручка, раньше лежавщие около бедра женщины.       — Прикосновения. Меня они перестали отпугивать и триггерить, — Бетси что-то подчеркнула в записях, и снова обратила все свое внимание на Эндрю. — Мне кажется, что не в плохие дни, я бы даже мог опустить вербальное и невербальное согласие при прикосновениях. С Нилом.       — Что тебя больше беспокоило: что ты не дал разрешения или не спросил о прикосновении? В отношении Нила, конечно.        — Что я не...       Эндрю замер. В голове роем копошились десятки мыслей одновременно. В привычках Миньярда было ставить себя на первое место, но со временем он видел в комфорте Нила и свое успокоение тоже. Раньше этого не было. Ни с кем. Джостен стал первым и самым особенным.       — Что не получил разрешение, — еле слышно выдавил Эндрю много времени спустя.       — Думаешь, Нилу нужно, чтобы ты каждый раз спрашивал разрешение или это нужно тебе? — мягко уточняет Бетси.       Кое-что начинает доходить до Эндрю. Видя мысленные метания парня, доктор продолжает:       — Он бы мог опустить это ваше правило, если бы ты попросил?       — Да, ведь он идиот, — слегка резко прерывает ее белобрысый.       — Так ли это? Или, может, причина в доверии к тебе? — женщина снова делает большую паузу, прикладываясь губами к уже остывшей чашке горячего шоколада. — Подумай, Эндрю, что ты сможешь отдавать в этих отношениях, а что готов принимать в ответ. Что лучше бы всего характеризовало ваше безоговорочное доверие друг другу, заботу и ответственность.       Бетси видела, как с каждым ее словом и без того миниатюрная фигура парня съеживается. Лицо становится все более хмурым, а губы сминаются в тонкую линию. В ореховых глазах поселилась тень, мысли сгустились.       Для Эндрю рыжий парень со шрамами по всему телу стал синонимом слову "дом". В нем уют и тепло, ощущение комфорта и защищенности, семьи и привязанности. Как бы страшно не было бы признавать, но Миньярд полюбил Нила. Впустил в душу и позволил там поселиться. Разрешил остаться уже очень давно, и с тех пор так и не смог отпустить.       — Я люблю его, — в потрясении он смотрит на Бетси. — Би?       Док сидела напротив с широко раскрытыми глазами. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.       — Я просто рада. Не обращай внимания, — спустя секунду она вернулась к своей профессиональной улыбке, смахнув выступившие слезы. — Я думаю, ты примешь верное решение, Эндрю.       

***

      Нил стал близок к тому, чтобы сойти с ума. Он не думал, что ожидание решения так сильно повлияет на повседневную жизнь. По ночам просто не получалось сомкнуть глаз, из-за чего на парах парень часто засыпал и получал выговоры от преподавателей. Страдали и тренировки. Сначала Джостен изводил себя чрезмерными нагрузками, но через несколько дней просто выдохся. Лисы стали замечать, что Нил почти не ест, а в общежитии почти не появляется.       В один из дней рыжего в библиотеке находит Миньярд. К сожалению, не его.       — Джостен, — грубо толкая в плечо, окрикивает Аарон.       — Отъебись, — в полудреме мямлит Нил, прижимая к щеке спортивную сумку.       — Библиотека закрывается, придурок, — раздражение сочится из каждого слова.       Только тогда Джостен соизволил открыть глаза. Почти во всей библиотеке был потушен свет. В тени стеллажей стояла темная фигура Аарона. На нем полностью черная одежда и нарукавные повязки, которые вечно носит его брат. Кто угодно другой спутал бы близнецов.       — Почему ты так одет? Выглядишь, как клоун, — потирая глаза, невзначай роняет Нил.       — Это одежда брата, вообще-то. Он просил подменить на последней лекции, — Аарон оглядывает одежду, словно поверив, что смешон в таком наряде. — Как ты вообще понял, что я не Эндрю?       Нил выгнул бровь. Разве не очевидно, что Миньярд старший никогда не стал бы так грубо будить человека с параноидальными наклонностями, который случайно заснул в общественном месте? О том, что обычно Эндрю аккуратно убирал кудрявые волосы со лба и мягко дул на закрытые веки, чтобы отогнать сон, Джостен и вовсе говорить не хотел.       — Помимо очевидного? — решил все же уточнить, не риторический ли это вопрос, Нил. — Эндрю не говорит со мной уже десять дней.       Аарон закатил глаза и не сдержал раздраженного вздоха. Предсказуемая реакция. Теплыми взаимоотношения "рыжего придурка" и "уродливой копии" были натянутыми. Вопреки ожиданиям, Аарон опустился на соседний стул и передал Нилу банку со сладкой газированной водой.       — Да знаю я. Все знают, — развел руками, имея в виду какой-то определенный круг людей. — Вы оба вели себя странно все это время.       — Оба? — Нил в растерянности.       — Ты тупой, Джостен? — почти минутная пауза. — Эндрю всю неделю боится на тебя даже смотреть, а в последние три дня вообще слетел с катушек.       — Ясно, — произнес парень удрученно, хоть и старался этого не делать.       — Что тебе ясно, придурок? Когда ты уже прижмешь его к стенке?!       — Чего?       — Тебя так устраивает быть недопарнем на привязи моего братца? Я думал, что ты бесстрашный, отбитый на всю голову. А твой язык годится только, чтобы трепаться перед журналистами и покрывать хуями новеньких. — по лицу Аарона и понять было нельзя, разочарование это или гнев от обиды.       — Что за херню ты несешь?       — Я просто жду, когда либо бросят тебя, либо бросишь ты. Как ты вообще согласен с тем, что он даже отношениями вашу связь не считает?       — Не суй свой сучий нос не в свое дело, — сквозь зубы процедил Джостен. Со стороны он походил на дикое животное, агрессивно ощетинившееся на более крупного хищника.       — Ты просто не понимаешь, как осточертело мне выслушивать нытье Ники, как заебал ор Кевина после тренировок о том, каким никчемным ты теперь стал. Это я уже молчу о старшекурсниках, — Аарон скрестил руки на груди, всем видом выказывая недовольство.       — Какой ты бедный и несчастный, — съязвил в ответ Джостен.       Нил не думал, что принес столько беспокойства команде тем, что пытался отстраниться от Эндрю. Тем более не мог предположить, что отчитает его Аарон, которому плевать на окружающих большую часть времени.       Сам же Миньярд младший уже не мог смотреть на рыжего придурка без жалости. Парень выглядел хуже обычного: лицо бледное, синяки под глазами выглядели ужасно неестественно, волосы все путанные, одежда мятая. Аарон тяжело вздохнул и раскрыл последнюю карту:       — Эндрю тоже нормально не питается и не спит. Хлещет кофе литрами и питается кубиками сахара. В прошлую пятницу он вернулся под утро пьяный в хлам, хотя до этого никогда столько не пил. После этого он вечно в разъездах и названивает кому-то.       Нил почувствовал, что его что-то кольнуло. Было это беспокойство или ревность — сложно с ходу ответить.       Аарон вскоре прекратил свою тираду о том, как Джостен был слеп к окружающим его людям, и повторил попытку выпроводить бездаря из библиотеки. На сей раз успешно. До общежития парни шли в полной тишине, а после разошлись по комнатам. Точнее Аарон пошел в свою комнату, а Нил свернул обратно на лестницу. Привычным маршрутом он поднялся на крышу, прикрыв за собой дверь.       Непривычно было находиться здесь одному. До недавнего времени Нил не понимал, как Эндрю было много в его жизни. В каждом дне. Сейчас, сидя в одиночку на бетонном покрытии крыши, без привычного запаха сигарет, Джостен ощущал невероятную тоску. В голове, как старый СD-диск, заел недавний разговор с Аароном.       Нил не думал, что Эндрю будет с кем-то спать раньше, чем даст ответ. Но это не значит, что стоит перестать беспокоиться. До появления одной рыжей катастрофы Эндрю вообще не важен был постоянный партнер. Изменилось ли что-то сейчас?       Эти мысли не давали покоя, погружали в мрачную воронку тоски и тревоги. Нил больше не видел ничего вокруг, гул проезжающих машин и разговоры студентов у кампуса слились в одно стали просто фоновым шумом. Напряжение достигло уже пиковой точки, когда позади раздался тихий скрип дверных петель.       Нил так резко повернулся, что захрустели позвонки.       — Кролик убежал и спрятался, — абсолютный тон без насмешек.       Эндрю был в обычной толстовке и джинсах, но без повязок на руках — хороший знак. Взгляд Нила блуждал по фигуре и лицу парня, подмечая изменения. Миньярд действительно выглядел паршиво: синяки под глазами, лопнувшие капилляры, сбитое дыхание. Если не сильно всматриваться, не догадаешься.       Джостен был в своих мыслях, потому не заметил, как в голову что-то летит. На секунду все потемнело. Нил впал в ступор, но быстро выбрался из-под пледа. Теперь только он понял, что сидел на холоде несколько часов. С благодарностью парень укутался в предложенное покрывало.       Блондин подошел ближе и уселся рядом, ничего не говоря.       Время замерло. Нет, оно тянулось мучительно.       Минута. Две. Еще одна.       Странно было то, что Эндрю даже не прикурил сигарету. Они просто сидели вдвоем на крыше, скрестив ноги по-турецки.       — Я принял решение, — спустя вечность Эндрю нарушает тишину.       — Что? — Нил в растерянности пытается углядеть в нахмуренном лице Миньярда хоть каплю сомнения.       Его нет.       — Я не хочу быть твоим парнем. Это не то, что нам подходит.       У Нила будто отняли кислород. Бетон крыши под ним стал казаться не таким уж прочным. Еще чуть-чуть и земля уйдет из-под ног. Не хотелось верить в то, что все трудности, испытания и общественное порицание, которые они преодолели вместе, так просто окажутся ничем.       — Понятно, — через силу выдавил Нил, постаравшись избежать дрожи в голосе. Безуспешно. Он опустил голову вниз, чтобы скрыть выражение лица. В глазах мутнело, но взгляд смог зацепиться за черную коробочку под ногами. Абсолютно неприметная.       На шею легла теплая ладонь. Тело начало избавляться от накопившегося напряжения, будто под магическим воздействием. А пока Нил приходил в себя, Эндрю продолжил:       — Я принял решение, но его еще не принял ты, — голос Миньярда был на грани шепота. Чуть охрипший, но успокаивающий. — Открой.       — Я согласен на все, Эндрю, — не отрывая глаз от лица блондина, пробормотал Нил.       — Я хочу не меньше, чем это.       Когда Джостен не понял значение фразы, Эндрю пришлось освободить руку. Когда он поднял с бетона коробочку, то поднес почти к самому носу рыжего придурка и открыл. Внутри были кольца. Оба широкие в одном дизайне, но из разных металлов. Первое — из золота с одним прямоугольным камнем коричневого цвета посередине, второе — серебряное с камнем холодного синего оттенка.       — Дрю, я...       — "Да" или "нет", Нил?       — С тобой всегда "да", — без малейшего сомнения Джостен дал свое согласие.