Молитвы обязательно будут услышаны

Хуа Чен сидел в приемных покоях Дома Блаженства за низеньким столиком и с видом покорного мученика пытался вывести хоть что-то, что хотя бы отдаленно напоминало иероглифы. Рука в очередной раз дрогнула и сильно сжалась вокруг тонкого древка. На пол упала еще одна дорогущая кисть, теперь их лежало три. На холодном полу, прямиком у ног Непревзойденного. Отлично. Демон выругался сквозь зубы и искренне попытался вспомнить, какого полового члена он этим, собственно, занимался. Ах да… *** — Сань Лан, мне необходимо отлучиться в Небесные Чертоги и провести запланированное межсезонное собрание. Я постараюсь закончить как можно быстрее и вернуться домой! — промолвило сегодня утром Его Высочество Наследный Принц прямо в лицо, ахуевшему от таких речей, своему благоверному. Хуа Чен моргнул. Еще раз. Ему показалось, или у него только что отобрали мужа? При чем не кто-то там, а сами Небеса. И на минуточку, уже не в первый раз! Возмутительно! Се Лянь взглянул на потерянного демона и не удержался от обреченного вздоха. — Сань Лан, я обещаю справиться как можно скорее! — Но Ваше Высочество, почему я не могу отправиться с тобой? У меня сегодня совершенно свободный день, и этот Недостойный хотел провести его с тобой! — Я думаю, тебе не стоит подниматься сегодня на Небеса со мной. Я не хочу там задерживаться. Да и собрание будет наискучнейшим. Тебе не будет интересно. Честно говоря, не думаю, что это кому-либо вообще может доставить удовольствие… — Се Лянь обвил талию мужа и прижался губами к холодному демону в успокаивающим поцелуе. Хуа Чен ненадолго отвлекся, увлеченный Принцем, но когда тот отстранился, вновь жалобно посмотрел на него единственным глазом. Нет, он оставлять это просто так не собирался. Сначала демон попытался отвлечь своего мужа превосходным минетом, потом попытался завлечь его сладкими речами на очаровательно краснеющее ушко о том, как он может скрасить их совместный выходной. Затем, решив, что слов недостаточно, Хуа Чен собрался было претворить свои обещания в действие. Но его, по мнению самого демона, довольно жестоко остановили, погладили по волосам и оставили в гордом одиночестве. Так еще и дали задание заниматься каллиграфией до самого прихода Се Ляня! Недоброе, в общем, утро вышло. *** Именно поэтому великий и грозный Собиратель Цветов под Кровавым Дождем сидел перед измазанным, то есть исписанным, листом рисовой бумаги и откровенно жалел себя. Нет, его муж конечно уделял ему время. По правде сказать, они почти всегда были вместе. Но демону все равно было мало. Вот кто-нибудь вообще в этих трех мирах ждал свою любовь 800 лет, при этом соблюдая абсолютнейшую чистоту души и тела? Вот он — да. И теперь даже несколько стражей вдали от Его Высочества были… Ну если и не болезненными, то все равно неприятными. Вот же блядская ситуация. Хуа Чен взял очередную кисть для каллиграфии, намереваясь продолжить экзекуцию над несчастным китайским чистописанием. Но тут взгляд остановился на иероглифах, которые вчера вечером своей идеальной рукой вывел Принц. Цветы, облетевшие с веток, Уносит куда-то волною. Пускай развело нас Судьбою, Но в мыслях Я вместе с тобою. Тоска на мгновенье хотя бы Оставить меня не желает. С бровей прогоню ее — Злая, Шипы свои В сердце вонзает. Пальцы демона сами потянулись к строкам. Было ли это стихотворение таким же изящным до того момента, пока его не вывело трудолюбивое Божество? Хуа Чен сильно сомневался. Он невольно закрыл глаз, продолжая скользить рукой по тонкой бумаге, в голове тут же возник Се Лянь. Такой красивый, идеальный, восхитительный. От одного воспоминания о муже, внутри что-то сладко сжалось. В мыслях промелькнули образы Се Ляня. Вот он только проснувшийся, теплый, такой домашний. Вот он звонко смеющийся от какой-то язвительной шутки Хуа Чена, закрывает идеальные зубы ладонью. Вот он сладко стонущий, отчаянно хватается за плечи демона, яшмовые глаза жмурятся от удовольствия, а тело дрожит в надежных руках... Хруст. Очередная кисть проиграла в сражении с рукой Непревзойденного и отправилась в кучку к остальным. Демон недовольно глянул под ноги, но не торопился брать новую жертву. Приятные мысли о Принце вызвали довольно однозначную реакцию давно неживого тела. Оно может давно и мертвое, но Его Высочество всегда удивительным образом умудрялся приводить в движение сердце, которое с завидным рвением качало кровь в член. Хуа Чен погладил себя через ткань одежд. Этого оказалось безумно мало. Решив, что мастурбация на собственного супруга — это не измена, а вполне благородное занятие, демон приспустил штаны, откинув полы верхнего ханьфу, и с облегчением обхватил ствол. Медленно ведя рукой сверху вниз, он опять прикрыл глаз. Мозг тут же услужливо подкинул ему новые образы Божества. Где они только не предавались любовным утехам. В купальне, коридорах, храме, саду, во дворце Небесного Владыки... И каждый раз был особенный. Хуа Чен никогда не устал бы от своего мужа, от его громких стонов удовольствия, которые тот не мог сдерживать, от восхитительного жара, обхватывающего его божественного тела, или наоборот от идеального ощущения горячего идеального члена внутри. На языке все еще фантомно ощущалась тяжесть и солоновато-горький вкус от утренних уговоров, а слух ласкали такие реальные стоны Его Высочества. «О мой Единственный, Великий, Совершенный Бог Войны в Короне из Цветов, пожалуйста, помоги мне…» Рука все еще мучительно медленно двигалась по всей длине, ничуть не ускоряя темп. «…Единственный, в кого я уверовал с самого детства, твой лик въелся мне под веки, врезался в память на все мое жалкое бытие…» Хуа Чен непроизвольно закатил глаз и продолжил свою личную молитву. Погладил большим пальцем головку, чуть сильнее сжимая ладонь. «…Только ты способен доставить мне наслаждение, даже находясь так далеко физически. Только ты способен вывести мою душу и тело из равновесия…» Хуа Чен размазал выступившую смазку, надавил на уретру и тихо зашипел от интенсивности ощущений. Именно Божественность супруга вызывало такую сладкую дрожь, растекаясь чистым возбуждением по всему телу и скапливаясь в паху. Ему хотелось бы молиться своему Богу вечно, наслаждаясь каждым моментом. «…Если бы ты позволил этому Недостойному, то этот бы непременно поклонялся тебе каждую минуту своего бытия, ведь только ты наполняешь мое существование смыслом. Только ради тебя я готов жить, чтобы доставлять тебе удовольствие, быть рядом…» Тихий стон эхом отразился от стен, и демон не сразу понял, что звук исходит из его рта. Рука уже произвольно двигалась сама по себе. Мышцы живота напряглись. Первые отголоски оргазма отозвались где-то внутри. «…Пожалуйста, Ваше Высочество, мой Принц, мой Бог, смысл моего существования, я бы хотел просто находиться рядом с тобой всегда. Неважно какой ты, ты моя любовь, мое наслаждение, моя погибель, мое спасение… мое удовольствие…» Оргазм вызвал фейерверк ярких искр под веками. Тело прошибло дрожью и мигом ослабло. Сперма запачкала одежду. Демон равнодушно оглядел результат своего грехопадения и откинулся на подушки. *** Се Лянь уже битых два часа выслушивал наискучнейшие доклады небесных чиновников. Если честно, он до сих пор не понимал, что тут делает, когда дома ждет преданный муж. Наверное, тот сейчас усердно упражняется в каллиграфии, ожидая его... Подавив тихий выдох огорчения, Се Лянь постарался сосредоточиться на голосе Му Цина. Но вдруг по меридианам пронеслась тихая волна Ци. Такое обычно ощущалось при особо усердных молитвах кого-то из верующих. Это было довольно волнующее чувство для Богов. Потому что чтобы Божественная Ци отозвалась на молитву, необходимо было довольно усердно и преданно обратиться, задействовав немало собственных духовных сил. Принц прислушался к себе. Ему было интересно, кто мог так сильно молиться, а главное о чем просили Верховное Божество… И тут он услышал слишком знакомый голос. «…Единственный, в кого я уверовал с самого детства, твой лик въелся мне под веки, врезался в память на все мое жалкое бытие…» Се Лянь удивленно замер. Зачем его мужу понадобилось вдруг именно таким образом обратиться к нему? Может быть, что-то случилось? Но следующий звук заставил принца не только внутренне содрогнуться от потока собственной Ци, но и покраснеть. Его благоверный совершенно бесстыдно стонал, очевидно, удовлетворяя себя. При этом продолжал без задней мысли своим блядски низким голосом молиться Богу, даже не подозревая, что все его слова доходили точно по адресу. Се Лянь, чувствуя как горят щеки, рассеянно оглядел Главный Зал. Голос в голове настойчиво вымаливал его благосклонности, и определенно точно вызывал всполохи электричества в теле Принца, оседая тяжелым грузом в паху. Сейчас он готов был сам молиться о том, чтобы Хуа Чен прекратил это издевательство, или чтобы Му Цин прекратил наконец говорить. Но вот только выше Се Ляня никого не было, а соответственно взывать к помощи было абсолютно бесполезно. — Ам, эм, спасибо за доклад, генерал. А теперь прошу меня простить, у меня очень срочная… Молитва… Мне совершенно точно надо идти как можно скорее. Прошу прощения, Господа, но на сегодня мы закончили. Се Лянь вскочил со своего трона под шокированными взглядами других небожителей, и, не утруждая себя объяснениями, кинулся за двери, которые вели во внутренние залы. — И что это сейчас было…? *** — Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, ты забыл пароль от личной сети духовного общения? Или тебе необходимо было отвлечь меня от работы именно таким образом? Хуа Чен вздрогнул, резко сев. — Гэгэ, что ты здесь делаешь…? Вы уже закончили? Я очень рад, что ты так быстро освободился! — Демон просиял, но тут же осознал, что его Божество явно чем-то недоволен. — Ты никогда не задумывался о том, что за молитвы ответственность несут не только Боги, но и их особо преданные верующие? Се Лянь резко сократил расстояние между ними и хищно уставился на демона, явно ожидая ответа. — Конечно знаю, Гэгэ, но я не совсем понимаю, в чем провинился… а… — Осознание прошило возбуждением позвоночник. — Именно, Хуа Чен, ты все правильно понял. Демон нервно сглотнул вязкую слюну и, кажется, вспомнил как дышать. Сейчас, когда его супруг был действительно таким властным, мысли путались, недвижимое сердце, кажется, билось, а член болезненно стоял. Его безумно возбуждал такой Се Лянь. Великий Бог Войны в Короне из Цветов. — Ну что ты, Сань Лан, все хорошо. Этот Бог милостив к своим последователям. Я всего лишь хочу показать тебе, что нельзя отвлекать меня от работы, особенно таким беспардонным образом… Се Лянь нежно погладил мужа по волосам, очертил точеные скулы и в подтверждение своих слов нежно поцеловал. Легко скользнул языком в рот, огладил небо, зубы, приласкал чужой язык, придерживая демона за подбородок. Тот с готовностью ответил на ласки и попытался перехватить инициативу. Но Божество поистине жестоко, оно отстранилось и с укором посмотрело на Хуа Чена. — Раздевайся. Самый преданный верующий вздрогнул и под цепким взглядом сидящего начал медленно снимать слои одежды. Его тело дрожало в дикой смеси желания и страха. Сейчас, казалось бы, впервые за столько времени совместной жизни ему было стыдно за себя, за свою наготу и за свое возбуждение, на которое пристально смотрел Се Лянь. Но тихий голос мужа быстро его успокоил. — Не бойся, Сань Лан, я не сделаю ничего, что тебе не понравилось бы. А теперь ложись сюда, мне на колени. Хуа Чен медленно исполнил указание, все еще внутренне подрагивая. Его Бог задумчиво и нежно огладил рукой округлые ягодицы, а потом слегка сжал одну из них. — Муж мой, скажи, в чем ты виноват. — Этот недостойный посмел отвлечь Божество своей молитвой… Ягодицу резко обжег первый шлепок. Кожа, обычно бледная, еле заметно порозовела. — Хуа Чен, твой Бог очень недоволен твоим поведением. Поэтому мне придется тебе преподать урок. Чтобы ты лучше усвоил его, придется считать. Я думаю, что 30 ударов хватит. Ты согласен со мной? — Ваше Высочество, я нахожусь полностью в твоей власти. Этот недостойный готов принять все, что Вы сможете мне дать. — Тогда я начну. Считай, Сань Лан. Се Лянь не собирался быстро прекращать свой урок. Вид такого покорного, открытого и доступного сейчас демона будоражил воображение. Хотелось увидеть, где та грань, которая размажет Собирателя Цветов до невменяемого состояния. Хуа Чен сжался от второго шлепка, но не издал ни звука. Ему не было больно. Рука, так много раз нежно гладящая его, сейчас била его по заднице. Блять, это возбуждало. К пятому шлепку с демонических губ начали срываться тихие полустоны вперемешку с цифрами. Бога это не удовлетворило, и он стал прикладывать больше силы для наказания. Удары были неравномерными, сопровождались поглаживаниями и щипками. — Хуа Чену, похоже, нравится? — Конечно Се Лянь чувствовал, как эрекция демона не только не спала, а еще и стала тверже, пачкая верхние одежды Бога. — Как ты думаешь, сможешь ли ты кончить только от порки? Я не стану тебе запрещать, но ты не должен касаться себя, Сань Лан. Демон не нашел в себе сил ответить. Его действительно это возбуждало. Он не мог себе такого представить даже в самых смелых мечтах. А сейчас все ощущалось так реально и живо. Густой запах бил в нос, во рту пересохло, а члену было так недостаточно стимуляции. Но он подозревал, что если начнет двигаться, то точно собьется со счета. Следующие десять ударов перенеслись довольно легко, не считая горящей задницы и болезненного стояка, который непрерывно истекал смегмой. Хуа Чен добросовестно пытался считать шлепки, но скоро начал сбиваться и путаться. Ему физически сложно стало считать. Он в целом перестал воспринимать окружающий мир, сосредоточившись только на безумном возбуждении. Он был слишком близок к грани, достаточно, чтобы перестать думать вообще. — Хуа Чен, ты сбился. — Мое Высочество, мой Бог, мой Принц, пожалуйста… пожалуйста. Мне так надо. Я так хочу… умоляю тебя. Не останавливайся, только не останавливайся. Этому недостойному надо… очень надо… пожалуйста. Не останавливайся, не надо… Се Лянь на миг остановился. Надо же, опять всполох духовной энергии, которая отозвалась на искреннюю молитву. Ему опять молились и опять с той же целью. Удовлетворенный своей работой, он решил исполнить желание верующего. Он больше не просил считать. Теперь Бог не останавливался и продолжал удары, равномерно окрашивая ягодицы Непревзойденного в ярко-розовый. Хуа Чена повело окончательно от интенсивности ощущений. Ему казалось, что если наказывающая его рука остановится хотя бы на секунду, то он снова рассыпется тысячей бабочек. Возбуждение стало буквально невыносимым, он не слышал собственных громких стонов, не слышал звуков ударов. Все его существо сосредоточилось на жаре, растекающемуся внутри. — Блять. Блять. Блять. Се Лянь, пожалуйста. Мне нужно. Пожалуйста, я прошу, еще. Еще, блять, еще. Тело было словно струна, он попытался было потереться членом о колени мужа, но его остановили другой рукой, прижимая ближе. Чувство полного контроля и принадлежности добило измученный мозг и оргазм сжал судорогой весь организм, прокатившись от мозга к члену, который густыми струями запачкал белые одежды. Острое удовольствие длилось слишком долго. Хуа Чен закрыл глаз и со всхлипом обмяк, не выдерживая. Вернувшись в реальность, он осознал, что все еще лежит на коленях мужа и в бедро ему упирается чужой член. — Пожалуйста… — Что такое, моя любовь? Ты отлично справился, молодец. Расслабься, я о тебе позабочусь. — Привычный ласковый Се Лянь вернулся и теперь едва ощутимо гладил поясницу демона. — Нет, пожалуйста, войди, пожалуйста. Этому недостойному необходимо доставить Богу удовольствие…. — Хуа Чен слабо прогнулся в спине, силой разводя ноги. Да, рука У Бога Войны тяжелая. Задница горела. — Сань Лан, я не могу, нам не стоит. Ты не подготовлен, тебе будет больно. — Се Лянь сглотнул, едва сдерживая возбуждение и взывая к своему рассудку. — Мое Высочество, не надо меня подготавливать. Я справлюсь, пожалуйста, мне надо. Я хочу тебя внутри. Хуа Чен хотел своего Бога прямо сейчас, возбуждение снова закипало внутри, когда он слышал голос мужа и неосознанно потирался членом о грубоватую ткань. Последние слова, кажется, возымели свое действие, потому что Се Лянь аккуратно перевернул тело демона и тот с готовностью раздвинул ноги, позволяя устроиться Принцу между ними. Хуа Чен взглянул на своего Бога и вымученно застонал, обхватывая чужие бедра ногами. Сейчас Божество было поистине прекрасно. Он хотел его внутри прямо сейчас. Демон постарался расслабиться, насколько это возможно. Безупречный контроль над телом неожиданно пригодился именно сейчас. Се Лянь нежно выцеловывал каждый сантиметр кожи, гладил руками бедра, считал ребра. Неожиданно руки исчезли, но тут же холодные пальцы в масле начали кружить возле входа. — Ваше Высочество, вовсе необязательно… Я могу принять тебя и так. — Нет, Сань Лан, я никогда не сделаю тебе больно. Хуа Чен вздрогнул от приказного тона принца, но спорить не решился. Он с легкостью принял сразу два пальца и тут же начал двигать бедрами в ответ. Боль в ягодицах перекрывалась пульсирующим наслаждением от интенсивного давления на простату. Се Лянь какое-то время завороженно следил за мужем, но увидев, что тот снова на грани, вытащил пальцы. Его собственный член уже давно болезненно стоял, требуя внимание. Хуа Чен вымученно застонал и притянул чужие бедра ногами еще ближе, буквально вынуждая заполнить его. Бог выполнил его немую просьбу тремя сильными толчками. Когда узкое отверстие с готовностью приняло член Бога, оба застонали в унисон. — Двигайся, мой Принц, пожалуйста. Мне так хорошо, мне нужно… Се Лянь, закусил губу, пытаясь не кончить только от осознания такой покорности со стороны своего демона. Он утянул его в тягучий и вязкий поцелуй, начиная медленные толчки. Неугомонный Хуа Чен тут же застонал и начал умолять в чужие губы ускориться. От слишком сильных толчков, которые попадали так идеально по простате, у него закатывался глаз, а позвоночник пробивало разрядами наслаждения. Движения внутри продолжали неумолимо ускоряться, и Се Лянь сам начал рвано дышать в поцелуй. Крепко обхватив бедра демона, он сделал еще несколько грубых движений и излился в сжимающееся нутро. Хуа Чен почувствовал сперму внутри себя и ,отчаянно сжавшись, кончил в третий раз за последние несколько часов. Тело явно не выдержало столь активного времяпрепровождения и вымученно ослабло. *** Лин Вэнь монотонно перебирала списки с молитвами верующих, устало подперев голову руками. На глаза попался свиток с обращением к Верховному Богу, который так срочно покинул собрание несколько стражей назад, сославшись на свои обязанности. Богиня Литературы задумчиво пробежалась по строкам. — О...