Подснежники

«Столько есть всего, о чём надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, — надо думать о том, что ещё можно изменить», — Маргарет Митчелл, «Унесённые ветром».

***

      5 марта 2024 года 12:35. У каждого человека есть мелодия, которую он категорически не переваривает. Как правило, в виде надоедливого мотива выступает трель будильника или же звук телефонного звонка. Хотя, будем честны, ранним утром глубоко плевать, какая именно музыка станет причиной твоего пробуждения. И совсем не волнует, что утро уже давно не раннее. Минхо нежился в своей постели, стараясь игнорировать отвратительные звуки мобильника. Он перевернулся на живот и спрятал голову под подушку, пытаясь заглушить мелодию хотя бы таким образом. — Когда ты уже заткнёшься?! — наконец не выдержал и разочарованно взвыл мужчина. Он приподнялся на локтях, пытаясь проморгаться, чтобы согнать остатки сна, который был так беспардонно прерван. Минхо всегда тяжело просыпался по утрам, ему требовалось в два раза больше времени, чем остальным людям, чтобы раскачаться и начать нормально функционировать. Тем временем телефон никак не унимался. Человек, желавший дозвониться до Ли, был очень настойчив. Следователь окинул взглядом прикроватную тумбу, пытаясь найти свой телефон. Его там не оказалось. Мужчина напряг слух, стараясь определить, куда мог завалиться гаджет. Обнаружив его под кроватью, Минхо сильно не удивился. Вчера ночью он сам не заметил, как отключился. Шатен с трудом мог припомнить, когда он успел переодеться, что уж говорить о каком-то там телефоне. — Слушаю, — следователь поднёс мобильник к уху, даже не посмотрев на экран. — Добрый день, следователь Ли, — тон говорившего был подчёркнуто дружелюбный. — Как у Вас дела? — шатен нахмурился. — И вам не хворать, мистер Пак, — Минхо давно понял, что добра от звонков начальника ждать не стоит. — Что-то случилось? — голос мужчины звучал ниже, чем должен, выдавая его заспанное состояние собеседнику. — Что-то случилось?! — Пак Джинён на секунду сорвался, повысив тон, но быстро взял себя в руки. — Хотел посоветоваться с тобой, — вновь спокойно заговорил мужчина. В этот момент Ли сильно засомневался, не спит ли он. Ущипнул себя за ногу, чтобы проверить. Тихонечко зашипел, потирая пострадавший участок кожи. Не спит. — Представь, что у тебя есть подчинённый, — он выдержал небольшую паузу, давая Минхо время примерить на себя предложенную роль. — Ты его очень ценишь за высокую продуктивность и постоянно прикрываешь все его «косяки». Однако в какой-то момент он начинает зазнаваться. Считает, что лучше знает, как нужно поступать в тех или иных ситуациях, — тишина вновь ударила по ушам на пару секунд. — Короче говоря, стал неуправляемым в какой-то степени. Что бы ты сделал с таким сотрудником? — Минхо всё ещё тяжело соображал. Он никак не мог понять, что от него хочет начальник, для чего он звонит и что именно хочет услышать. Ли усердно боролся со сном, глаза сами по себе слипались, на это ушли почти все его силы. — Уволил бы, — не задумываясь, ответил шатен. Из трубки послышался смешок, а после молчание. Сейчас даже сонный мозг следователя понял, что тот совершил какую-то серьёзную ошибку. — К чему вы вообще заговорили об этом? — мужчина поднялся с кровати и подошёл к окну, он одним резким движением распахнул занавески, которые перекрывали почти весь солнечный свет. На улице во всю кипела жизнь. — А я к тому, что этот самый сотрудник — ты, — с укором в голосе проговорил мистер Пак. — Это последнее предупреждение, Минхо. Я знаю, что ты поднял дело Кван Сумина. Забыл, что временно отстранён от работы? — Насколько я помню, вы отправили меня в отпуск. — Не делай вид, что это не одно и то же. Ты не можешь делать всё, что тебе вздумается. Если я узнаю, что ты снова суёшь свой нос, куда не следует, то можешь смело паковать чемоданы. Вылетишь из отдела, как пробка из бутылки. Семья Шин до сих пор не оставляет меня в покое! Странно, что они ещё за тебя не взялись, — он замолчал, обдумывая что-то. — Надеюсь, что мы поняли друг друга. Хорошего дня. — Всего хорошего, — тихо произнёс Минхо, слушая короткие гудки в трубке. Настроение было испорчено с самого утра. Что ещё принесёт ему этот поганый день?

***

      Весна в Сеуле необычайно красива, стоит только отступить сильным морозам. Сезон цветения вишни всегда был самым любимым у Джисона. Белоснежные кроны деревьев приковывали взгляд. Он вдохновлялся этими прекрасными пейзажами. Вместе с пробуждением природы хотелось проснуться и самому, дышать полной грудью, наслаждаться каждым днём. Жить на полную катушку, а не терпеть день за днём. Но для цветущей вишни ещё было слишком рано. Ветви деревьев по-прежнему оставались голыми, а порывы ветра пронизывали до костей. В этом году весна не спешит вступать в свои права. Может, её и не будет вовсе? Последние дни оказались слишком тяжёлыми для Хана. Парень старался держаться, но выходило с трудом. Он был истощён не только физически, но и морально. Что ещё должно произойти? Что станет последней каплей? Шатен не помнил, как отсидел все пары. Казалось, что он всё время пребывал в трансе. Где-то на подкорке без остановки прокручивалась сцена встречи с матерью. Совесть боролась с обидой. Временами он жалел, что так грубо обошёлся с ней. Может быть, стоило поговорить с ней? Выслушать? Она же его мама, единственный родной человек, если можно так сказать. А потом свой удар наносила давняя обида, в памяти всплывали ужасные картины из его детства. Всё-таки, будучи ребёнком, он искренне любил её. Даже пытался защитить от буйных друзей-алкоголиков, за что получал очередную взбучку. Мать его благородные порывы никогда не оценивала по достоинству, потому с годами он научился игнорировать всё, что бы ни происходило в стенах их обветшалого домишки. На самом деле, он просто сбегал вместе с другом, стараясь отвлечься от вечного кошмара. Но в один день всё изменилось. В тот миг он решил для себя, что больше никогда не вернётся в эту «дыру», никогда больше не попытается вразумить свою уже давно потерянную мать и никогда больше не свяжется с единственным человеком, знающим о тех травмирующих событиях, которые пережил юноша. Хан дёрнулся от внезапного хлопка. Какая-то девушка выронила одну из книг, за что получила укоризненный взгляд библиотекаря. Парень вновь уставился на стол перед собой. Настроение стало ещё хуже, хотя, казалось, это невозможно. Как успеть подготовить этот чёртов реферат? Внутри Джисона умирал перфекционист, потому шатен всеми силами стремился хотя бы выполнить работу в срок. Однако слово «умирал» использовано здесь не случайно. Хан быстро заключил сделку с совестью и принял решение брать не количеством, точнее объёмом, а качеством. Парень продолжил корпеть над справочниками, кодексами и файлами случаев из судебной практики, которые ему посчастливилось найти в интернете. Спустя несколько часов Джисон понял, что глаза начинают слезиться, а голова раскалываться. Сегодня он проделал огромную работу, практически выполнив все задачи в своём намеченном списке. Учёба помогала отвлекаться, потому шатен погрузился в неё с головой, словно в омут. Хан бережно закрыл крышку ноутбука и вернул всю литературу на законные места. На сегодня хватит. На самом деле, после недавней стычки со следователем Ли, Хан уже не так сильно проклинал его в душе. По правде говоря, вспоминая ту сцену, когда Минхо так грубо пытался запугать студента, Джисон вовсе думал не о суровых угрозах мужчины. Во-первых, было сложно не утонуть в этих кошачьих глазах, что находились от его собственных буквально в нескольких сантиметрах. Во-вторых, следователь обладает каким-то одурманивающим ароматом, потому что иначе Хан не может объяснить, почему ему хотелось как можно дольше находиться рядом с мужчиной. Ко всему прочему, от юноши не ускользнуло и то, что Ли не выпил и грамма алкоголя. Для Джисона это всегда была острая тема, поэтому в ту секунду он мысленно поставил галочку в голове напротив: «Не любитель пьянок», что не могло его не порадовать. И, наконец, в-третьих, невозможно было проигнорировать чертовски привлекательные бёдра следователя, которые были ещё сильнее подчёркнуты под кожаной тканью чёрных штанов. «Стоп. О чём я вообще думаю?» — парень сам прервал поток роющихся мыслей. В конце-концов, Ли оставался всё тем же дьяволом во плоти, который только и делал, что наслаждался страданиями Хана. Натянув на голову серую бейсболку, Джисон направился к выходу из университета. Казалось, что все вокруг смотрят на него с нескрываемым осуждением. Неужели было так много свидетелей вчерашней «тёплой» встречи с матерью? Этого он боялся больше всего. Ускорив шаг, парень не сразу услышал, как кто-то пытается его дозваться, поэтому Хан сильно дёрнулся, когда на его плечо опустилась чья-то рука. — Хан! — за спиной послышался до боли знакомый голос. — Я уже минут пять тебя догнать не могу, — юноша отпустил плечо парня. — Привет, Йен… — Джисон прервался на полуслове. — Чонин, — обернувшись лицом к парню, договорил. Светлая улыбка юноши вмиг превратилась в натянутую. — Что-то случилось? — поинтересовался светловолосый парень. — А, нет, всё хорошо, — начал отмахиваться Хан. — Хотя… — немного поразмышляв, Джисон всё же решил хоть кому-то высказаться. — Есть тут один очень надоедливый преподаватель, который уже за первую неделю учёбы успел достать меня! — Воу-воу, Хани, тебя всегда было не так просто вывести, — посмеиваясь проговорил парень. Однако то, как Чонин обратился к Джисону, болезненно отозвалось в груди шатена. — Знаешь, я уже с нетерпением жду продолжения твоей истории. — О-о-о, я могу часами проклинать этого чёрта! — надувшись, Хан продолжил идти вперёд. — Тебе повезло, ведь у меня как раз есть свободное время, — сравняв шаг, продолжил Чонин. — Не хочешь зайти ко мне? Думаю, нам многое нужно наверстать, — на лице юноши появилась болезненная улыбка. Откровенно говоря, это последнее, что Хан хотел бы делать в свой долгожданный выходной. Однако что-то всё же заставило его задуматься. Каждая их встреча была неловкой и странной как для одного, так и для другого парня. Слишком много воды утекло. Слишком много было сказано грубых слов в прошлом. Однако Джисон не мог отрицать того, что всё ещё чувствовал огромную привязанность к своему первому и единственному в прошлом другу. — Что ж, раз ты так настаиваешь, то не откажусь, — улыбнувшись, заключил Хан. Правда, через секунду после этого его живот издал жалобное урчание, из-за чего парень слегка смутился. — Давай по пути зайдём в магазинчик неподалёку, — рассмеявшись, юноша похлопал Джисона по спине. Как и говорил ранее Чонин, жил он недалеко от клуба, где работал Хан, поэтому Джисон уже уверенно чувствовал себя в этом районе. Всё те же серые здания, всё тот же, уже знакомый, мусорный бак. Пройдя ещё несколько метров, парни приблизились к небольшой многоэтажке. На фоне других сооружений она выглядела даже прилично. Было заметно, что недавно проводился ремонт, ведь запах краски всё ещё витал в воздухе. — Прости, я не особо успел прибраться, — поднимаясь на второй этаж, проговорил Чонин. — Знаешь, мы жили и в более ужасных условиях, — усмехнувшись, подметил шатен, когда перед ним открылась дверь в небольшую студию. Типичное арендное жильё, что мог предложить университет скромному студенту. Минимум мебели, максимум скидки. Скромная обстановка отражала характер своего хозяина. В квартире ощущался какой-то свой странный порядок. — И то верно. Проходи, можешь пока присесть на диван, — было заметно, как юноша начал суетиться по комнатам, пытаясь убрать несуществующую пыль и расставить по местам и без того убранные вещи. Это заставило Хана улыбнуться. В детстве Чонин точно так же бегал по своей небольшой комнатке, расставляя немногочисленные игрушки. Сцены из прошлого невольно стали всплывать перед глазами Джисона. Вот они вдвоём пробираются на какую-то заброшку в поисках «великих» сокровищ и натыкаются там только на злобного бомжа. А вот они уже идут со школы и строят грандиозные планы на будущее. Но всё это было тогда, в детстве, которого они оба слишком рано лишились. — А как же я? — лисьи глаза переполняла тревога и страх перед будущим. — Забыл обещание? — сильнее сжав рукав рубашки друга, Чонин попытался остановить его. — Что ты несёшь? Мы были детьми. Те обещания ничего не стоят, — шатен брезгливо отдёрнул руку. Сказанное отдалось болью в груди Джисона. Было тяжело выносить слова своего друга, а ещё больнее было самому нести весь этот бред в своё оправдание. Но иначе он просто не мог. Хватит. — Неужели ты правда решил оставить меня? Хан, хватит шутить! — парень предпринял ещё одну попытку, чтобы приблизиться к шатену. Однако тот сделал шаг назад, проводя между ними невидимую линию. — Ты выглядишь жалким, Йенни. Тебе нужно взрослеть, брать всё в свои руки, если не хочешь закончить, как Он, — Джисон кивнул в сторону, но этого простого жеста было достаточно, чтобы Чонин замер на месте в немом шоке. Это был удар ниже пояса. — Я не хочу больше видеть ни это место, ни этих людей, ни тебя. — Вот как, — Чонин издал нервный смешок. Его рука так и осталась в воздухе, пытаясь ухватиться за теперь уже несуществующий объект. Хан ушёл, больше не сказав ни слова. Казалось, что вместе с собой Джисон забрал единственный свет, который присутствовал в жизни подростка. Земля ушла из-под ног, парень опустился на корточки, спрятал лицо в сложенных руках. Зарыдал навзрыд, не сдерживаясь. Из неприятных воспоминаний Джисона вырвал Чонин, который накрыл обеденный стол, выставляя перед другом всё, что находилось в его холодильнике. За едой и лёгкой беседой былая неловкость медленно отступала на задний план. Хан поделился своими проблемами, которые были вызваны лишь одним человеком. Чонин, в свою очередь, рассказывал о первых днях своей практики со знакомым им двоим судмедэкспертом. Они также вспомнили свой маленький городок, в котором оба не появлялись уже несколько лет. Неловкость между ними медленно растворялась, возвращая прежнее чувство привязанности. К вечеру Джисон даже не заметил, как задремал под серию какой-то слезливой дорамы, которую Чонин никак не мог пропустить. Ян, в свою очередь, заметив гостя сопящим на диване, укутал того в тёплый плед. Всё-таки, иногда приятно вот так беззаботно проводить время со старыми друзьями.

***

      Утром того же дня. Профессор Пак ненавидел просыпаться по утрам. Особенно с ужасным сушняком и головной болью. Особенно, когда в его квартире кто-то посторонний хозяйничал на кухне. И особенно, когда он не помнил большую половину вчерашней ночи и того, как вообще добрался до дома. Историк медленно опустил взгляд на свою одежду. Что ж, он хотя бы смог сам переодеться. Или не сам? Тяжело поднявшись с кровати, Пак медленно проследовал в кухню. Главной загадкой всё ещё был человек, который мирно напевал что-то себе под нос в другой комнате. В глубине души Сонхва лишь надеялся, что не наделал каких-нибудь глупостей и на кухне сейчас находится следователь или судмедэксперт. Однако все его надежды рассыпались в одно мгновенье, когда мужчина увидел светлую макушку. Заметив застывшего у входа профессора, Хонджун облокотился о столешницу. На его лице отразилась самая хитрая улыбка, которую Пак когда-либо видел в своей жизни. — Доброе утро, Сонхва, — историк даже не знал, что именно повергло его в шок. Полностью засранная кухня, присутствие студента с утра пораньше в квартире профессора или то, как именно тот к нему обратился. Слишком много вопросов, на которые Пак, к сожалению, не мог дать ни одного ответа. — Ч-что? — Сонхва начал тереть свои глаза, в надежде, что он ещё не проснулся и это просто очередной кошмар. Однако видение не исчезло. Ким Хонджун действительно находился прямо перед профессором, расставляя на стол тарелки с дымящимся завтраком. — Присаживайся, — отодвинув стул, проговорил блондин. И молча уселся за стол, потягиваясь за своей порцией. — И как это понимать? — не выдержав, возмутился историк. — Что ты тут делаешь? — Пак отодвинул стул напротив студента, грузно опустился на мягкую сидушку. Мужчина судорожно пытался восстановить в памяти утерянные обрывки вечера, однако все его старания были тщетны. — Вы что, не помните? — Ким прикрыл ладошкой рот, выражая своё удивление и явно переигрывая. Сонхва нахмурился. Ему не нравилась вся эта ситуация. Излишняя весёлость Хонджуна раздражала, а каждое его слово отдавалось острой головной болью. Хотелось просто выгнать его за дверь и покончить уже с этим. — Если ты сейчас не объяснишься, я… — Ты, что? — с вызовом проговорил юноша, откинувшись на спинку стула. — Я ждал не такой благодарности, знаешь ли, — его слова вновь повергли в шок историка. — Ким Хонджун! — Пак сурово уставился на нахального студента. — Я твой профессор, если ты вдруг забыл. Имей уважение. — О-о, — протянул парень. — Так вы действительно ничего не помните? — усмехнувшись, Ким вновь приступил к своей еде. — Не помню… — тихо пробурчал Пак и тоже потянулся к аппетитной яичнице, пытаясь игнорировать творившийся беспорядок на своей кухне. — Что вчера произошло? — Что ж… — Ким опустил подбородок на сложенные перед собой руки. — Вы очень сильно напились и стали засыпать прямо в клубе. — Так… Я же… Я ничего не натворил? — в этот момент профессор напомнил блондину бедного котёнка, что вызвало на его лице непроизвольную тёплую улыбку. Хонджун не был садистом, нет, ему вовсе не нравилось издеваться над и без того настрадавшимся историком. Однако он не мог упустить момент, чтобы слегка помучить Пака. — Вы много чего натворили, профессор, точнее, Сонхва, — прежняя ухмылка вновь вернулась к Киму. — Ты сам мне сказал так к себе обращаться, — глаза профессора ещё больше округлились. Он, конечно, и раньше мог напиваться до такого состояния, но ещё никогда он не просыпался в квартире со своим же студентом. Волна стыда накрыла мужчину, когда он начал представлять картины вчерашней ночи. Отдельные обрывки воспоминаний медленно возвращались, вот только легче от этого не становилось. Хонджуну пришлось тащить на себе пьяного профессора, поднимаясь по лестнице к его квартире. На самом деле, Пак был легче, чем представлял себе блондин, однако то, как историк повис на нём и отказывался отпускать, очень сильно усложняло задачу. — Профессор, мне нужно идти… — всё ещё пытаясь высвободиться, нервно проговорил Ким. — Эй! — историк прищурился, пытаясь сфокусировать свой взгляд на лице парня. — Почему ты продолжаешь звать меня профессором? Я — Сонхва! — Пак ткнул пальцем в Хонджуна, отчего тот чуть не потерял равновесие вместе с остатками своего рассудка. — Хорошо-хорошо, Сонхва, тебе нужно лечь спать, — мягкий голос студента вводил историка в транс. Поэтому профессор, не задумываясь, протянул свою руку к щеке Хонджуна, от чего тот уже окончательно рухнул и приземлился вместе с мужчиной на кровать. Сцена, которую увидел Ким, теперь точно будет ещё долго преследовать его по ночам, напоминая о таком историке. Весь раскрасневшийся, с помутнённым взглядом и лёгкой улыбкой брюнет раскинулся на своей кровати. Полупрозрачная блузка была расстёгнута наполовину, слегка оголяя грудь мужчины. Не выдержав, Хонджун резко поднялся на ноги, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть накативший румянец. — Я-я, думаю мне действительно уже пора, — заикаясь, пробормотал студент и уже собрался покинуть комнату, когда его вновь схватили за руку. — Уже поздно! — сурово произнёс преподаватель. — Ты остаёшься здесь, — произнесённые слова звучали как смертный приговор для Хонджуна. Нет, он точно не вынесет этого. — Всё в порядке! Я вызову такси. Да и Хан, наверное, заждался меня уже, — попытался найти хоть какую-то отмазку Ким. — Хонджун… — жалобно протянул Пак. Обернувшись, блондин окончательно был выбит из колеи. Склонив голову набок, мужчина смотрел на него самыми грустными глазами во всём мире. — Я не могу… Помоги мне, — историк поднял руки вверх, намекая на то, чтобы тот помог снять ему одежду. Просчитав до десяти про себя, Ким неуверенно подошёл ближе. Он, конечно, ожидал, что профессор будет странно себя вести, но даже и представить не мог насколько. Глупо было бы отрицать, что Хонджун практически с первой их встречи смотрел на историка не только как на преподавателя, но и как на красивого мужчину, очень даже в его вкусе. Глупо было отрицать, что он ждал каждой их новой встречи или мимолётного взгляда где-нибудь в коридоре. Но ещё глупее было отрицать то, что улыбка профессора и его искренний смех — единственное, что успокаивало парня в эти тяжёлые дни. А с каждым их дальнейшим взаимодействием, навязчивые мысли всё чаще посещали голову Кима. Но Хонджун отрицал. Разве мог простой первачок рассчитывать на что-то большее, чем небольшое сочувствие и жалость со стороны преподавателя? Да и как он вообще смел думать о таких вещах, когда нужно было погрузиться с головой совершенно в другое дело? Не глядя, Ким стянул эту чёртову блузку с профессора. Притрагиваться к штанам историка парень наотрез отказался, поэтому, жалобно простонав, Пак принялся сам стягивать их с себя. Мужчина невнятно пробормотал, что пижама лежит где-то в комоде. Открыв первую полку, Хонджун наткнулся на старые тетради и потрёпанные альбомы историка. Многочисленные старые записи заполняли всё пространство, однако всё находилось в таком идеальном состоянии, что юноше было страшно нарушать царивший здесь порядок своим вмешательством. Внимание Кима привлекла торчащая в одном из альбомов фотография. Хонджун не имел привычки рыться в чужих вещах, но отчего-то он не мог унять своё любопытство. Сердце Кима болезненно сжалось, когда он, наконец, взял в руки старое фото. Всё то же здание университета, те же деревья на фоне, и двое влюблённых смотрели на парня. Профессор выглядел практически также, как и сейчас, за исключением более короткой стрижки и свободной одежды. Он стоял в обнимку с красивой девушкой, которая искренне улыбалась рядом с ним. Их влюблённые взгляды прошлись словно ножом по сердцу Кима. «Какой же я идиот», — пронеслось в голове блондина. Однако из своих мыслей его вырвала рука профессора, которая резко выхватила фотографию. — Как давно это было… — взгляд Пака в этот момент был стеклянным. Казалось, стоило ему пошевелиться, как осколки из его глаз разлетятся во все стороны, оставляя там лишь пустоту. — Это… — тихо произнёс Ким, — Это ваша девушка? — Это была моя девушка, — Сонхва сложил фото пополам и отправил в самый низ своей полки. — Она умерла несколько лет назад, — услышав эти слова, блондина охватило чувство стыда. Как он мог вообще так нагло влезть в чьё-то личное пространство? Какое право он имел, чтобы задавать профессору такие вопросы? Ему стало тошно от своих же действий. Опустившись, Пак выдвинул другой ящик и достал оттуда чёрную пижаму со звёздочками. Хонджун всеми силами старался не смотреть на практически полностью раздетого мужчину. Поэтому, когда тот вновь попытался встать с места, Ким сразу же отвернулся в другую сторону. Вот только у историка были другие планы. Вновь повиснув на парне со спины, он тяжело вздохнул. — П-профессор? — Хонджун застыл на месте, словно статуя. — Я же сказал, зови меня Сонхва, — от дыхания мужчины, оказавшегося совсем рядом с его ухом, по всему телу юноши пробежала дрожь, которую он не мог сдержать. — И мне всё ещё нужна твоя помощь… Мысленно проскулив, Ким развернулся, оказавшись лицом к лицу с Паком. Вырвав из рук историка вещи, Хонджун принялся быстро напяливать на него пижаму трясущимися руками. Его глаза теперь не могли игнорировать обнажённый торс мужчины. Хоть профессор и был достаточно худым для своего роста, на его теле ярко прослеживались рельефные мышцы. И как он только успевал ещё и следить за своим телом? Закончив с верхом, Ким невольно задержал свои руки на талии мужчины, которая была до невозможного тонкой. Хонджун услышал лёгкий смешок и резко отпрянул назад. — Что? Нравится? — с вызовом проговорил Сонхва, прикусывая нижнюю губу. Мужчина медленно натянул на себя пижамные шорты и опустился обратно на кровать, всё также посматривая на юношу нечитаемым взглядом. Нет. Это была последняя капля. Хонджун за секунду сократил расстояние между ними, повалив Пака на спину и нависая над ним. Глаза профессора всё также были затуманены. Вместо того, чтобы оттолкнуть юношу или хоть как-то запротестовать, Сонхва просто безвольно смотрел в одну точку. Казалось, он находился где-то далеко, погрузившись в собственные воспоминания, будто всё происходящее больше не имело для него никакого смысла. Подхватив его за подбородок, Ким буквально вырвал брюнета из грёз. Историк, осознав, в каком положении они сейчас находятся, попытался подняться, однако студент грубо опустил его обратно. — Знаешь, тебе не следует так себя вести со мной, — едва он успел закончить фразу, как осознание, словно удар под дых, резко ударило его, сбивая спесь с блондина. На лице юноши отчего-то отразилась глубокая печаль, а прежнее нахальство перетекло в... Сострадание? Такая резкая смена эмоций слегка сбила с толку даже профессора, который, казалось, протрезвел в тот миг. Хонджун провел большим пальцем по щеке Пака. Тот и сам не заметил, в какой именно момент из его глаз потекли слёзы. — Ложись спать, Сонхва, — сказав это, юноша отпрянул от профессора, а затем устроил его на подушку, плотнее закутывая в одеяло. Последнее, что помнил историк — легкое касание обжигающих пальцев в своих волосах. Если бы молния ударила сейчас в профессора Пака, он бы с благодарностью снял шляпу перед этим явлением природы. Вернувшиеся воспоминания не улучшили его состояние. В эту же минуту историк захотел стереть их обратно. «Черт возьми, Пак! Как ты мог вести себя подобным образом?! Ещё и расплакался перед студентом из-за старых воспоминаний!», — в душе профессора разразилась целая буря эмоций, которую он пытался скрыть за равнодушным видом. Получалось так себе. Сонхва то бледнел, то хмурился, то его уши заливались краской. От разворачивающейся картины Хонджун не смог сдержать ехидный смешок, после которого историк тяжело вздохнул и попытался вернуть себе прежний суровый вид. Как он должен теперь вести себя? Разозлиться? Притворяться и дальше, что ничего не помнит? Конечно, всё можно было бы просто списать на алкоголь и разрешить возникшее недопонимание. Вот только коварные взгляды Кима никак не улучшали ситуацию. — Вижу, ты всё вспомнил, — прожёвывая еду, произнёс Хонджун. — Нет, тебе кажется, — Сонхва сделал пару глотков чая. — Чья была идея? — пытливый взгляд профессора пронзил юношу. Он с громким стуком опустил кружку на стол. — Какая идея? — Почему именно ты? — Что я? — продолжил строить из себя дурачка Хонджун. — Ким Хонджун! Ты понял, что я имею ввиду! Почему именно ты привёз меня домой?! — повысил тон профессор. Этот студент точно доведёт его. — А, — Ким отпил чай, громко сёрбая. — Чего кричать-то? Мог сразу нормально спросить, — юноша продолжил неспешно пить чай, так и не ответив на вопрос, чем ещё сильнее действовал на нервы мужчине. Пару минут они просидели в тишине. — Ты не ответил, — прервал молчание Пак. У юноши сложилось ощущение, что у профессора скоро пар пойдёт из ушей от сдерживаемой злости. Возможно, сейчас он продумывал, как бы поскорее спустить Хонджуна с лестницы. — Потому что тебе была нужна именно моя помощь, — Ким не знал наверняка, но догадывался, что ходит сейчас по очень тонкому льду. Кровь резко прилила к лицу историка, уши и щёки сделались пунцовыми. — Пошёл вон.

***

      7 марта 2024 года. Выходные пронеслись в один миг. Следователь был уверен, что за эти дни успел лишь пару раз моргнуть, как наступили очередные будни. Хван вышел на связь на следующий же день после своей пропажи, объявив, что у него были «неотложные» дела. Конечно же, он был занят настолько сильно, что не мог отвлечься на телефонные звонки и сообщения. В ответ Минхо лишь недовольно крякнул. Сонхва дулся, но при этом не говорил, из-за чего именно, только заливался краской и отводил взгляд. Чёрт с ними, своих проблем хватает. Ли умудрился в очередной раз поругаться с начальником, но это того стоило. Дело Сумина попало к нему в руки. Теперь следователь мог самостоятельно рассмотреть все детали, а не полагаться на пересказ коллеги. Кое-что он смог обнаружить. В хаотичных заметках Хвана была указана гематома на затылке у погибшего, полученная за несколько дней до самой смерти, что уже казалось странным следователю. Однако травма не была внесена в конечный отчёт. С кем-то повздорил? Или же сам напоролся на что-то? Чуйка подсказывала, что это следует держать в голове. В целом, новой информации обнаружить не удалось. Запрос, отправленный в отделение прошлого места работы погибшего Кван Сумина, всё ещё оставался без ответа. Несколько раз поругавшись с местными «лентяями, которые не выполняют свою работу», Минхо удалось лишь узнать старый адрес семьи, вовлеченной в дело десятилетней давности. Честно признаться, следователю уже самому эта идея стала казаться очередным провалом. Искать связи там, где их практически нет, и вся правда сама по себе лежит на поверхности, не особо доставляло удовольствие мужчине. Но, вот незадача, теперь уже Ким Хонджун лично начинал заваливать Минхо вопросами в сообщениях. Ким Хонджун: Здравствуйте, следователь Ли Есть новая информация? Отпечатки ещё не известны? Следователь?

Следователь Ли:

Я заблокирую твой номер телефона,

если ты планируешь и дальше надоедать.

Обсудим позже

Минхо теперь чётко осознавал, что давать свой номер этому студенту, очевидно, было не самой лучшей идеей. Сразу же после этого телефон следователя завопил от очередного звонка. Хван спешил сообщить, что отпечатки пальцев сняты, можно приезжать за результатами. Давать заключение по телефону судмедэксперт решительно отказался, ссылаясь на огромную загруженность. — Сам приезжай и всё читай, я тебе не школьник на уроке литературы, чтобы краткий пересказ отвечать, — прокричал он в трубку, после чего сразу же сбросил вызов. Да, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Ли подметил, что не очень приятно, когда кто-то скидывает трубку посреди разговора. «У Хвана ужасные манеры», — недовольно подумал Минхо. Шатен сразу же направился в отдел. На мобильник продолжали приходить навязчивые сообщения от этого гадкого Кима. Что-то слишком часто ему сегодня названивают и написывают, не хватало ещё до кучи объявиться этому Джисону с каким-нибудь рефератом или ещё чёрт пойми чем. Может, выкинуть телефон и сделать вид, что следователь просто бесследно испарился в воздухе? Спускаясь в уже «родной» подвал, Минхо сразу подметил, что судмедэксперт сегодня не один. Послышался незнакомый мужской голос. Говорящий был явно моложе, что немного удивило следователя. Войдя в помещение, Ли напоролся на Хвана, который бегал по всей комнате, агрессивно размахивая руками, и что-то кричал в трубку. — Это не мой район! Что делать? Я бы тебе сказал, что делать! Забирай её! — Хенджин сегодня явно был не в духе. Только сейчас Минхо обнаружил незнакомца, который сидел за столом и что-то увлечённо записывал. Заметив мужчину, светловолосый парень подскочил с места и принялся кланяться. — Здравствуйте, меня зовут Ян Чонин. Я практикант из медицинского. — А, точно. Это за тебя Юнхо просил, — следователь кивнул в сторону всё ещё говорящего по телефону Хвана. — Чего такой нервный? — Ну, как я понял, привезли какую-то женщину не отсюда. При ней нет ни документов, ни телефона. Мистер Хван пытается добиться того, чтобы её увезли в другой район, но там тоже всё забито, потому и ругается, — парень развёл руки в стороны и тяжело вздохнул. К этому времени судмедэксперт закончил разговор и швырнул мобильник на стол. Грохот разнесся по всему помещению. — Чёрт бы их побрал! — Богатый, что ли? Вещи так кидать, — следователь взял в руки настрадавшийся телефон Хенджина, на экране красовалась новая трещина. Мужчина потряс мобильником в воздухе, обозначая новую проблему. Хван взвыл, хватаясь за собственные волосы. Он был на грани. — Да клал я х… — судмедэксперт прервался на полуслове, оглядываясь на Чонина, который усиленно делал вид, что ничего не слышит. — Посмотри только на «подарочек», который мне подсунули! — Хван выдвинул одну из холодильных камер. Перед взором следователя возникла женщина лет за сорок. Тощее тело было покрыто трупными пятнами, которые слишком явно выделялись на бледной коже. Пересушенные губы искусаны. Лицо одутловатое, как у закостенелых алкоголиков. На коленях сбита кожа, синяки ещё не успели пожелтеть, что наталкивало на мысли о том, что эти увечья были получены накануне смерти. Минхо брезгливо сморщил нос и отвернулся. — Бомжиха какая-то! — Хенджин резко задвинул тело несчастной женщины обратно в холодильник. Профессиональная деформация никого не щадит, с годами Хван потерял остатки сострадания к почившим пациентам. — И как я должен узнать кто это? Может мне на таро погадать или помолиться? — негодование судмедэксперта было прервано неуверенным голосом Чонина. — Извините, а можете показать её ещё раз? — парень робко поднялся со стула и подошёл ближе к мужчинам. — Понравилась? Думаю, что она немного старовата для тебя. Да и холодновата, так что не стоит ждать от неё пылких чувств, — Хенджин поиграл бровями, явно довольный своей шуткой. — Фу, замолкни! — скривился следователь, Чонин благодарно кивнул ему. — Мне показалось, что я знаю её. Я не уверен точно, вдруг перепутал, — юноша принялся нервно перебирать край своего халата. Голос его звучал крайне растерянно. Хван выполнил просьбу практиканта. Минхо уставился пытливым взглядом на несчастного парня. Целая гамма эмоций отразилась на его лице. Чонин побелел, казалось, что вся кровь покинула его тело. Он прикрыл лицо рукой и отвернулся в сторону, не желая больше видеть мёртвое тело. — Это… Это мать моего старого друга, — запинаясь и путаясь в словах, проговорил Ян. — Только я не знал, что она в Сеуле. Они раньше жили в Пусане, что она здесь забыла? — он задал вопрос таким тоном, будто следователь и судмедэксперт могли дать на него ответ. Мужчины лишь пожали плечами. — Что за друг? Ты знаешь его имя, фамилию или номер? Нужно позвонить, сообщить, — Хван зацепился за возможность установить личность неизвестной. — Хан. Её сын учится на первом курсе юридического. Мы недавно встретились, у меня есть его номер, — парень похлопал себя по карманам в поисках телефона. В этот момент в голове Минхо, можно сказать, сошлись все звёзды, и теперь уже взвыть хотелось ему. Хан Джисона было слишком много в его жизни. Хван покосился в сторону друга и заметил, наконец, странную реакцию следователя. Осознание к нему пришло немного позже. — Это мать того Хана? Которого ты в клубе зажал? — Хенджин уставился на Минхо глазами по пятьсот вон. — Что, простите? — удивлённо проговорил Чонин. Он окинул следователя ошалелым взглядом, пытаясь представить ситуацию, о которой только что упомянул судмедэксперт. — Запомни, половину того, что говорит этот человек, нужно пропускать мимо ушей. Сейчас это именно тот случай, — попытался отстоять себя Ли. — Нужно сообщить ему. Чонин, позвони, — мрачно произнёс следователь. После нескольких бессмысленных попыток дозвониться до Джисона, Чонин растерянно посмотрел в сторону мужчин. — Не отвечает. — Ладно, — тяжело выдохнул Минхо. — Я в любом случае собирался ехать в университет. Думаю, смогу подловить его, сообщу. Скажи лучше, — он обратился к старому другу. — Что там по отпечаткам на часах? Меня этот Хонджун замучал уже, — следователь сел за стол судмедэксперта и откинулся на спинку стула. Сообщать родным жертв прискорбные новости — неотъемлемая часть его работы, которую Ли ненавидел всей душой и сердцем. Он никогда не знал, какие слова лучше подобрать, как именно утешить, поэтому всегда обходился сухими формулировками, прописанными по уставу. Единственный раз, когда Ли нарушил это негласное правило, был пять лет назад. От внезапных воспоминаний по его коже пробежали мурашки. Мужчина старался стереть из своей памяти этот день. На протяжении нескольких лет Минхо изнутри съедало чувство вины. Смерть близкой подруги очень сильно ударила по молодому Ли, который только начал строить свою карьеру. Он потратил много времени, пытаясь найти виновных, с головой ушёл в это дело. Искренне верил, что если кто-то предстанет перед судом, ему станет легче. Вот только смерть девушки — только Её вина. Не было никакого заговора, никаких угроз и убийц, только Она, которая не справилась со своими проблемами. И не захотела просить помощи. Ли настолько погряз в своей скорби, что не смог вовремя протянуть руку помощи человеку, который больше всего нуждался в этом — Сонхва. Историк потерял не просто девушку, он утратил смысл в жизни. Первое время он отказывался принять тот факт, что она добровольно сделала этот отчаянный шаг в неизвестность, названивал Минхо днём и ночью, дрожащим голосом умолял в сотый раз пересмотреть все улики и заключения экспертов. Со временем парни превратились в параноиков, которые находили связи там, где их не было и быть не могло. Последней каплей стало крайнее предупреждение от начальника. Начинающего следователя собирались выгнать из отдела, если он сейчас же не перестанет гоняться за собственной тенью. Только тогда следователь осознал собственную никчёмность и беспомощность. Старый друг загибался на глазах. Каждую ночь его преследовали кошмары, в которых он проживал этот день снова и снова. Минхо был вынужден переехать к нему, чтобы хоть как-то позаботиться о состоянии Пака. Тот осунулся, карие глаза потеряли прежний блеск. Иногда казалось, что он находится в бреду. Бессонница сделала его нервным и рассеянным. Несколько месяцев такой жизни оставило отпечаток и на самом Минхо. Он терял любую мотивацию, жил только ради заботы о друге. Дни превратились в серую череду заученных действий: завтрак, попытаться накормить Сонхва, уехать на работу, вернуться, приготовить ужин, выкинуть предыдущий, постараться уснуть, успокоить Пака после кошмара, и так по кругу. Всё закончилось экстренной госпитализацией Сонхва. Парню назначили сильные успокоительные, которые первое время хорошо помогали. Однако со временем у историка произошло привыкание к данному препарату. Минхо пришлось в сжатые сроки искать доступный аналог. Здесь на выручку пришёл Хенджин со своими связями. Его «друг» добыл лекарства, которые легально не ввозили в Корею. Ли пришлось поступиться собственными принципами ради благополучия Пака. — Ты вообще меня слушаешь? — Хван принялся размахивать руками перед лицом следователя. Шатен махнул головой, отгоняя мрачные воспоминания. — Задумался, извини, — тихо проговорил он. Хенджин удивлённо взглянул на Минхо. Судмедэксперт протёр очки краем халата, повторил свою речь: — Ничего необычного на часах обнаружено не было. Отпечатки самого Сумина, Хана и ещё одни, полагаю, что Хонджуна. Если его мои предположения не устроят, пусть приходит и оставит отпечатки, я сравню. Дел на пять минут, — мужчина пожал плечами. — То есть, пальцы Джисона были в базе? — Ли просмотрел заключение, что подал ему судмедэксперт. — Ну, как видишь. — По какому делу? — не унимался следователь. Хван в очередной раз пожал плечами. — Ну… Думаю, я знаю, — вклинился в разговор двух мужчин практикант. Те синхронно обернулись в сторону парня. — Мы, когда детьми были, часто из дома сбегали. Один раз решили, что сможем пешком до Сеула дойти, — блондин был очень смущён, его щёки приобрели розоватый оттенок. Хенджин шлёпнул себя ладонью по лбу, выражая этим жестом своё отношение. — Дай угадаю, вас полицейские подобрали где-то на трассе посреди ночи? Родители заявляли, что дети пропали? Что-то в этом духе? — предположил следователь. — Да, подобрали. Вот только родители не заявляли, им не до того было, — голос парня стал совсем бесцветным. — Нас в участок привезли, мы тогда так перепугались, что собственные имена чудом вспомнили, — Ян тепло улыбнулся, вспоминая детскую проказу. — Что ж, из нашей глубинки и я готов был пешком до Сеула бежать, — понимающе похлопал по плечу Чонина судмедэксперт. Дальнейший разговор Минхо пропустил мимо ушей, направляясь к выходу из морга. Заводя свой внедорожник, Ли даже не заметил скрывающуюся в тени здания фигуру, что внимательно наблюдала за каждым действием следователя.

***

      В небольшой аудитории собрались четыре человека: два преподавателя и парочка студентов. В воздухе витала напряжённая атмосфера. Хан Джисон, который потратил всё своё свободное время на подготовку ненавистного реферата, буравил взглядом следователя. Джисон пребывал в тихой ярости, несколькими минутами ранее он отдал этому Минхо результаты своих трудов, а тот, вместо того чтобы внимательно прочесть пятнадцать страниц рукописного текста, не глядя убрал их в сторону. Хан чувствовал себя преданным. Историк всеми силами старался сидеть ровно, не ёрзая на месте, но сейчас это казалось непосильной задачей. После недавних событий Сонхва было неловко находиться в компании Ким Хонджуна. Студента же робость Пака очень забавляла. У следователя Ли было такое мрачное выражение лица, что могло показаться, будто кто-то умер. Пак давно привык к давящей ауре друга, однако даже ему сейчас было тяжело находиться рядом с мужчиной. — У меня есть две новости. Обе плохие, с какой начать? — прервал молчание Минхо. — С той, что хуже, — произнёс Хан, укладывая голову на сложенные руки. — Нет, — коротко парировал Ли. Джисон нахмурился. — Зачем тогда спрашивали? — недовольно пробурчал себе под нос диджей, перемещая своё тёмную макушку на плечо Кима. Удивительно, но в этот раз сосед не воспротивился возникшей близости. Наверное, это можно считать прогрессом? — Посторонних отпечатков на часах обнаружено не было. Только твои, Хана и Сумина, — Минхо передал лист с заключением в руки Хонджуна. Блондин внимательно изучил документ. Он всеми силами старался держать лицо, не выдать посторонним ход своих мыслей. Ким был готов поклясться всем, что у него было, на часах не должно быть отпечатков пальцев Хана. — Вторая новость, которую я вынужден сообщить… — мужчина сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Он перевёл взгляд своих карих глаз на Джисона. — Сегодня утром нашли тело погибшей женщины. Это твоя мать, Хан, — шатена словно обухом ударили по голове.