Exit

Джисон - комочек грусти и вечной печали, спрятанный в музыке и закрытый для большинства людей. Но только он видел его нежным и сентиментальным, только он видел румяные пухлые щечки Хана, что становились такими, когда тот смущался. Правда, в некоторые периоды юноша закрывался и для него, для Минхо. Эти периоды парень называл «временной депрессией», но в этот раз она оказалась слишком затяжной. Проблемы сыпались со всех сторон, а у того был принцип держать всё в себе, ведь «никому твои проблемы не сдались и ты прекрасно справишься сам», так думал юноша. А спасался он довольно просто - музыкой. Он писал какие-то строки, под которые сразу же в голове появлялась мелодия. Но больше всего помогало пение. И к сожалению, никто из родственников не оценивал талантов парня, всех интересовала учеба или вообще ничего в нем не интересовало. Даже не знаешь, что лучше. И вот в момент затяжной депрессии, а то есть уже в начале весны, у Джисона возникли проблемы с учебой. На самом деле, они были всегда, но именно сейчас родители парня решили обратить на это внимание, максимально давя на и без того еле живого юношу. Они ограничили того во всем, оставили без музыки, наложили кучу наказаний, но самое отвратное в этом был запрет на пение. Это убивало Хана, что еле держался на плаву. Из-за количества отрицательных эмоций в жизни брюнета, у того пропал аппетит, а ещё и желание жить. Выглядел он как живой мертвец. В груди невыносимо болела огромная дыра, что с каждой ссорой и упрёка со стороны родителей становилась все больше, а значит и наносила большую боль. Хану было трудно объяснить Минхо что с ним происходит и это ранило не менее сильно, ведь тот понимал, что сам доставляет ужасную боль возлюбленному, что хочет помочь, но не знает как. Видеть печальные глаза Ли было тяжело, тяжело настолько, что хотелось исчезнуть. Он понимал, что отдаляется от своего любимого хёна, что любит Джисона не меньше, чем тот Минхо. Но также Хан понимал, что медленно умирает, что внутренне, что внешне. Под глазами были огромные мешки, вес стремительно уменьшался, а обмороки случались слишком часто. Возможно, это всё из-за намеренного непрерывного употребления энергетиков и кофе, а также практическое отсутствие еды. Он и сам не понимал, зачем это делал. Куча сомнений и своей было было в его голове. Обычно тот заглушал их музыкой, поэтому и сидел в наушниках 24/7, а сейчас он просто не может это сделать. Юноша долго размышлял над происходящим, думая, как поступить лучше, и он пришёл к своему выбору. Как всегда проснувшись, брюнет лежал около получаса в кровати, пытаясь собраться с силами, чтобы хотя бы встать с кровати и более менее привести себя в порядок, всё-таки через пару минут уже выходить, а заставлять Минхо ждать неохота. Кое-как собравшись, и как всегда не позавтракав, он вышел на улицу, смотря по сторонам и глазами ища Ли. Тот что-то увлечённо смотрел в телефоне, не замечая появившегося Джисона. Как будто почувствовав пристальный взгляд, Минхо поднял взгляд и увидел юношу, что стоял в паре метров от него и сразу же убрал телефон, идя навстречу любимому. – Привет, Джисони, — крепко обняв младшего, прошептал старший. – Привет, Хо, — еле слышно произнёс юноша, не обнимая того в ответ. Рыжего это насторожило и тот отстранился. – Что случилось? Я сделал что-то не так? — сразу же поинтересовался Ли. – Хо, давай расстанемся, — без капли эмоций произнёс Хан. А в грудь впивались осколки разбитых сердец и горечь непонимания. – Почему? — глаза старшего быстро наполнились океанами боли, что торопливо вышли за пределы берегов. Джимом просто не мог что-либо сказать, или даже не хотел. Он просто тупо смотрел в пол, разглядывая какие-то камни, обдумывая детали своего последнего дня. – Хорошо, я тогда пойду, — Минхо изо всех сил сдерживал дрожь в голосе, что предвещала надвигающийся цунами боли с ледяными осколками сердца. Хан на это произнёс лишь короткое «угу» и смотрел в спину удаляющемуся уже бывшему парню. Сердце нещадно кололо, но эти ощущения не сравняться с болью обиды на себя за причинение такого морального увечья человеку, что любил его и был готов на всё. Хан пришёл только к третьему уроку, хоть и желания приходить совсем не было. На переменах тот отсиживался на крыше школы, что была удивительно не закрыта, к счастью для самого парня. Отсидев два урока, Джисон вновь отправился на излюбленную этим днём крышу и подошёл к краю. Небо было необычайно красивым. Но красивым по-своему. Выглядело оно как тусклый океан, чем-то даже напоминало глаза Минхо, когда тот увидел Хана на уроке. Брюнет посмотрел вниз: мимо проходили люди, и они даже не подозревают, что через пару минут там соберётся огромная толпа вокруг окровавленного тела молодого парня, что хотел обрести покой. Ханом было совершенно достаточное количество ошибок, главную из которых тот совершил утром, поставив огромную точку в своей жизни. Юноша медленно подходил ближе к краю и шмыгнув носом, тот оттолкнуться ногами от крыши, падая в бездонную яму. И только тогда Джисон понял, что сейчас совершил одну и единственную ошибку в жизни, которую невозможно исправить.