Don't leave me

Хан Джисон — 23 летний студент архитектурного, в чьей жизни, сколько он себя помнит, происходит ровным счетом ничего. У него никогда не было школьной влюбленности, от которой многие его друзья когда-то давно сходили с ума, бегая, по их мнению, за той самой девчонкой, с которой они точно проведут всю свою жизнь. Джисон все еще вспоминает, как выслушивал от Феликса бесконечное количество голосовых, где друг в самых ярких красках рассказывал о своих чувствах, с таким же бесконечным количеством влюбленных вдохов, над которыми так сильно Хан любил смеяться, а после шутить над страдающим другом. Он никогда не сбегал из дому в позднюю ночь перед экзаменами, чтобы выкрасть у отца последнюю банку пива, а после вдоволь разгуляться с друзьями и вернуться под самое утро с болью в голове, но с искреннем подростковым счастьем на колотящимся от адреналина сердце, он никогда не уходил с головой в хобби, да так, чтобы днями не вылезать из своего гнезда под названием «дом» и творить очередной «шедевр». Посещение университета, унылое отсиживание таких же унылых часов на очередной скучной лекции заставляло биться головой об стенку, лишь бы скорее закончилась та самая ненавистная пара. Долгие, и казалось бы, интересное разговоры с Феликсом, который очередной раз рассказывал одну и ту же историю с тем же энтузиазмом, что и в первый, начинали надоедать. Подработка раздражала еще сильнее, итак маленькую зарплату постоянно задерживали, хотелось выкинуть начальника в ближайшее окно, но Джисон послушно улыбался и кивал балванчиком на все просьбы, в глубине души точа на него нож. Дома было совсем плохо. Холодно. Тихо. Одиноко. Так сильно, что хотелось кричать, кусать уже искусанные губы, метаться от одной стены к другой. Но еще больше кричать хотелось от осознания того, что тебя никто не услышит. Кроме одного человека.

***

Джисон вернулся домой с громким хлопком двери. На улице шел проливной дождь и выл ветер, его пальто светлого кофейного цвета промокло насквозь. Мятые штаны, которые он непонятно откуда достал еще рано утром, ведь другие чудом пропали, так же промокли. Хан совсем забыл, что накануне вечером случайно перепутал мешки: с грязными вещами и с мусором, от чего позже в стиральной машине были обнаружены коробки от пиццы, кожура от мандаринов, бутылка от колы и куча разных бумаг, среди которых были и конспекты к следующему экзамену, а на улице, в баке, вероятнее всего оказались его любимые штаны. «Ли Феликс, убью!» — думает про себя хозяин промокшей одежды, которая уже валяется среди грязного белья — «еще хоть раз послушаю твои бредни о глобальном потеплении, точно шею сверну» — мысленно кричит Джисон на своего лучшего друга, зная, что больше пары минут злиться на это веснушчатое создание он точно не сможет. Как минимум, потому что рядом точно окажется, как его называет Хан, «Чертовхванхёнджинчёприпёрся», в полной готовности разбить ему нос, если он посмеет расстроить белокурого. Джисон проверял, кулак у Хёнджина действительно тяжелый, особенно когда со всей дури попадает прямо в зубы. Когда промокшая одежда валялась в корзине с бельем, ботинки были небрежно брошены где-то у входа, он прошел на кухню. Есть особо не хотелось, но и умирать с голоду тоже нельзя, Феликс, зараза, запретил. Доедая холодную собу, которая была заказана еще два дня назад, Хан услышал жалобное мяуканье под ногами. Это был Суни, бело-рыжий кот, который сейчас слишком ласково терся об его ногу и заглядывал черными глазами-бусинками в самую душу. — Помолчи, рыжий, я знаю, что ты ел буквально недавно, теперь и на моё покусился? Ни за что, — Джисон поднял свою тарелку с собой высоко к верху, на что кот вновь мяукнул, пытаясь выпросить у хозяина еще немного еды, но осознав поражение, вскочил и убежал под стол, ожидая момента, когда заветный кусочек лапши случайно выскользнет, а он успеет схватить трофей. На это Хан фыркнул и продолжил глотать свою собу, не желая тратить время на пережевывание. Закончив, он кинул упаковку в мусорку и над раковиной обнаружил знакомую не вскрытую пачку белых таблеток. — Я ведь выкидывал ее, что она здесь делает? — недовольно проскрипев зубами, он кинул пачку туда же, где были остатки собы, в мусорку. Эти таблетки ему выписал врач когда-то давно, вроде, почти сразу после знакомства с Минхо. Почему-то Джисон терпеть их не мог, каждый раз при их виде у него скручивало живот и хотелось блевать, а ведь он даже не помнил от чего они. В тот момент все это время сидевший под столом Суни резко навострил уши и поднял заинтересованный взгляд куда-то на входную дверь. Сердце Джисона пропустило удар. Он знал кто это, он уже слышал до боли знакомый топот ботинок и звук проворачивания ключа в скважине. Первым к двери бросился Суни, Хан полетел за ним, пытаясь обогнать так называемого соперника и скорее подбежать к двери, но Суни с победным мяуканьем уже гордо распушил хвост у двери. Успел Хан прибежать только когда на пороге стояла знакомая фигура. Минхо, ярко озаряя унылый коридор своей фирменной, кошачьей улыбкой, ласково гладил любимого кота за ушком, пока тот мурчал и прижимался к хозяину. — 1:0 в пользу кота, Хан Джисон, сдаёшь позиции, — послышался мягкий смех, Минхо выпустил животное из рук и потянулся к замеревшему Джисону, чтобы оставить холодными губами сладкий поцелуй, видимо недавно он обедал в кафе, где съел любимый пончик с пудрой, на теплой щеке. Хан мог поклясться, что его сердце успело перевернуться раза три, ноги подкосились, а ощущение морозных губ электрическим током пронеслось по всему телу, заставляя кожу покрыться мурашками, словно пятнадцатилетнего подростка. Пухлые щечки приобрели красноватый оттенок, место оставленного поцелуя жгло, вызывало горячку, вскруживая голову и заставляя последние, все еще способные разумно мыслить, клетки мозга отмереть. Хан нервно переступил с ноги на ногу, плохое настроение как рукой сняло, ведь рядом был он. — Чего застыл? Призрака увидел? — вновь послышался немного задиристый, веселый голос Ли, такой теплый, такой родной. Хан быстро пришел в себя и отрицательно качнул головой, словно отходил от сна. — Нет, кажется, я увидел ангела, — тихим полушепотом, словно совсем легким ветерком, пробубнил Джисон, на что в ту же секунду Минхо ущипнул его за нос. — Ай! Больно же! — пискнул Хан и прикрыл красный нос, собеседник по дьявольски заулыбался, Джисон мог видеть, что в его глазах точно танцевали маленькие чёртики. — Не витай в облаках, ангела ты успеешь сразу после смерти увидеть, а мне ты нужен, все-таки, живым, — и Хан готов был взлететь на небо прямо сейчас. Каждый раз эта или подобная фраза заставляли его таять на месте. Внутри Джисона бурлил целый вулкан эмоций, он просыпался, своими горячими порывами обжигал тело, заставляя глаза ярко светиться, а тонкие, немного кривые пальцы дрожать. В тот момент его тело само потянулось вперёд, спустя секунду Минхо был зажат между входной дверью и телом своего парня. Джисон крепко обернул руки вокруг тонкой талии, после чего с блаженством почувствовал как чужие руки уже обвивают его. — Я скучал, — тихо, одними губами, проговорил Хан, зарывая острый нос где-то между шеей и ключицей Ли, вдыхая легкий запах лака для волос, перемешанный с еле заметным нежным ароматом сирени. Минхо в ответ вновь посмеялся, но лишь крепче прижал к себе тёплое тело. — Ты тактильный до ада и обратно, — беззлобно рассмеялся Ли и все-таки выбрался из цепких объятий, на что Хан пробурчал в духе: «Ты не понимаешь, это другое», но ответа он не получил, ведь Минхо поднял пушистое животное на руки и ушел в сторону кухни, Суни радостно мяукнул в ожидании ужина. Хан пошёл следом, но остался в проёме двери, наблюдая за тем как самый родной человек насыпает в миску кота горсть корма. Губы Джисона дрогнули в легкой улыбке, на сердце растеклось приятное тягучее чувство от мысли, что это не сон, что кто-то вроде Минхо наполняет его скучную жизнь теплыми чувствами и эмоциями. — У меня что-то на лице? Из мыслей Хана вырывает взволнованный голос. Минхо смотрит пристально, кошачьи глаза цвета горького шоколада с белыми, словно сладкое маршмеллоу, бликами сужаются, на лице появляется хитрая ухмылка, от нее по спине бегут мурашки, теплые приятные мурашки. Джисон по глупому лыбится, проходя в кухню. — Да, красота, — в ответ на весьма глупое заявление со стороны Ли издается хохот, он не сильно толкает своего парня в плечо и садится за стол, хватая с со столешницы мандарин. — Дурак ты, Хан Джисон! — Минхо быстро избавляется от кожуры, кухня наполняется приятным цитрусовым ароматом. Дольки, одна за другой, быстро исчезают во рту. Хан засмеялся в ответ и плюхнулся на ближайший стул, протягивая руку, чтобы украсть из-под носа последнюю дольку, но Ли быстро хватает её и с победой на лице доедает. Джисон щурится, фыркает, но не жалуется, наблюдая за тем, как Минхо встаёт, чтобы заварить кофе. Его движения лёгкие, плавные, его не смущает холодный ливень барабанящий по крыше, он напевает под нос очередную песню, которую услышал не так давно и расслабленно выливает теплую жидкость в две чашки с котиками: рыжим и коричневым. Комната наполняется легким ароматом кофе, перемешавшимся с запахом мандарина, слышится умиротворённое жужжание кофемашины. Суни уже успел заснуть под столом и издаёт медовое, достаточно громкое, мурчание. Джисон зевает, чувствуя, что его немного клонит в сон. Завтра, все-таки, последний день сдачи проекта, который он сел делать лишь позавчера, но это сейчас волнует его меньше всего. Намного больше его волнует человек, который стоит перед ним и высыпает в кофе обильное количество сахара. Хан кривится, он уже чувствует эту химозную приторную смесь, намертво прилипающую к дёснам. — Изверг! — почти визжит он, на что Ли, лишь на первый взгляд недовольно, поднимает глаза. Джисон качает головой — Как можно пить кофе с таким количеством сахара? — продолжает возмущаться Минхо почти злорадно улыбается и с блаженством отпивает немного сладкой жидкости, которая согревает кожу и приятно разливается по телу. — Сказал мне тот, кто пьёт чай без сахара! Кто это из нас изверг то? — Ли защищается, тычет пальцем в грудь Джисона, второй не ждёт, быстро наклоняется, чтобы укусить, но со смехом обладатель кошачьего взгляда отстраняется. — Если ты укусишь меня, Хан Джисон, я не буду покупать тебе пончики целый месяц. — Тиран! Деспот! Садист! Минхо смеется, он не отвечает, лишь пожимает плечами и спокойно уходит из кухни, оставляя Хана возмущаться одного. — Ну нет же! Минхо, подожди, ты не можешь угрожать мне этим! Это другое. Он бежит в гостиную, дует щеки от несправедливости, по-детски шмыгает носом и почти топает. Ли игнорирует, видимо, смеется в мыслях. Он устало падает на диван, чувствуя расслабление после тяжелого дня. Хан падает следом, расползаясь по всему периметру, не оставляя место для Суни, который хотел пробраться к хозяевам. — Не устраивай истерик. Минхо вновь смеётся, Джисон всё так же дуется, он отворачивается в сторону, пока Ли всеми силами пытается его развернуть к себе. Только вот Хан не ожидал того, что тот использует запретный приём. Джисон вздрагивает, чувствуя как тонкие бледные губы касаются его собственных. Недолго думая он расслабляется и тянется на встречу к еле ощущаемым губам любимого, но бестолку, сколько бы Хан не пытался приблизится, поцелуй остаётся таким же лёгким как и был. Поцелуи с Минхо всегда были такими, словно ветер слегла ласкает губы, а потом пропадает. Ли отстраняется, на его лице все та же улыбка, которую Хан видел, кажется, всегда. — Подожди меня тут, я возьму нам что-нибудь перекусить. Джисон недовольно фыркает, но лишь кивает, не желая спорить. Он мягко проводит рукой по шерсти Суни, в ожидании почёсывая за ушком. Его мысли лихорадочно путаются, времяпрепровождение с Минхо это всегда было чем-то родным и приятным, словно Ли знал его полностью, вдоль и поперёк, читал мысли и делал то, о чём Хан. Из мыслей Джисона вырвал звук шагов. Ли вышел с кухни, его взгляд был тяжёлый и хмурый, в руке он держал ту самую белую пачку с таблетками. — Джисон! Почему я нашел их в мусорном ведре? Тем более полную упаковку. Минхо возмущается и садится рядом, пачка с громким звуком бьётся об стол, Джисон вздрагивает и немного ёжится, прикусывая губу. — Но Минхо, не могу я их пить. — Не будь ребенком, это ради твоего здоровья. — Да о каком здоровье ты говоришь! Со мной всё отлично, я ничем не болею, они мне не нужны. Хан чувствует как его руки дрожат, он сжимает их до хруста, кажется, что вот-вот сломает тонкие костяшки холодных пальцев. Но в тот момент на его руку опускается немного тёплая ладонь Минхо, успокаивая его и заставляя ураган эмоций смягчится. — Джисон — теперь голос Ли был твёрдым, он хмурится и без позволения Хана вскрывает пачку, достав одну белую таблетку — Не глупи, тебе их надо пропить лишь месяц. Хан чувствует как в горле образуется неприятный ком, он нехотя берёт таблетку из теплых рук и быстрым движением опускает в рот. С неприятным ощущением и почти что жжением таблетка чувствуется на языке. Джисон готов был поклясться, что на секунду видел тень страха в глазах Минхо, но и та быстро пропала. Ли слабо мычит, он трёт рукой спину Хана и слегла выдыхает, когда тот все-таки смог проглотить размякший препарат. Джисон сглотнул и покривился. «Ужасный вкус» — проносится в его мыслях и он поднимает взгляд, ожидая встретиться с теплыми глазами шоколадного цвета цвета. Он ожидает услышать знакомое бурчание о том, что нельзя так халатно относиться к здоровью. Но он ошибается. Поднимая глаза, он сталкивается лишь с пустым местом на диване около себя и стенкой дома. — Минхо? Ты где? С обкусанных губ слетает тихий полушёпот, его глаза панически метаются из стороны в сторону, пытаясь разглядеть знакомый силуэт где-нибудь в углу или в проёме двери, но ничего нет. Квартира наполняется холодным воздухом, мёрлзый ветер дует в окно, неприятное чувство сжимает грудь Хана так, что он вот-вот задохнётся. Джисон вскакивает, но не удерживается на месте и с грохотом падает вниз, из его рук выпадают таблетки, они рассыпаются по всему полу. Пачка катится по полу к самой стене, с неё слетает бирка с надписью: от сильных галлюцинаций.