Мальчики не плачут

      Джисон перешëл в новую школу, из-за переезда. Родители, наконец, решили переехать в Корею. А в Малайзии было уже так привычно…       Зайдя в класс, Джисон выдохнул. Хотя в Малайзии и было привычно, там не было комфортно. Одноклассники не любили его. А он их.       Пока он представлялся, вглядывался в новых одноклассников. С трудом. Очки, конечно, помогали, но всего он не видел.       Он заметил красивого кудрявого парня за одной из последних парт. Он был чуть выше. Даже в сидячем положении это было видно. Для внимательных.       Его посадили за последнюю, в углу, временно. До первого классного часа. Зрение долго ждать не может.       — Эй, новенький! — на перемене подозвал Джисона высокий парень. Явно друг того кудрявого. — О, ты художник типа?       — Громко сказано… Немного рисую. — закрывая личный дневник, тихо сказал он.       — Красиво. Я местный художник. — улыбка. — Я моделей ищу. Люблю людей рисовать. С натуры. Не хочешь помочь..?       — Я? — удивился Джисон — Себя рисуй. Ты вылитый идеал кск.       — Увы, я не могу и позировать, и рисовать. Так поможешь?       — А другие? Вон, твой друг, кажется. — показывая на кудрявого, говорит Джисон, всë ещё не веря, что его зовут, попозировать для картины.       — Минхо? Неа. Уже было. Я Хëнджин. — протягивая руку, представился парень — Хван. Минхо Ли.       — Хан Джисон. — пожимая еë, говорит Джисон.       — Ну так? Ты за?       — Ну, попробовать можно, но я не очень усидчивый.       — Отлично. После уроков встретимся. — улыбнулся Хван и ушëл к Минхо и толпе ещë каких-то парней.       Ли Минхо. Красивое имя. И парень красивый. Не шибко высокий, но и не низкий. Кудряшки эти, забавные. А внешне на японца смахивает. Ну, не удивительно, что Джисону понравился. В кого, как не в человека, похожего на японца, может влюбиться анимешник?       После уроков Джисон тихонько пошëл вместе с Хваном. Он не афишировал своë присутствие, хотя все знали, что он с ними.       Он не знал, куда они идут. Судя по-всему, домой..? К Хвану? Может. Иначе, почему вëл он. Или Минхо. Он так и не понял.       В душе не верилось, что он нашëл друзей. Мозг почему-то отрицал. Предупреждал и останавливал. Сердце шло за Минхо.       В очередной раз завернув за угол, они оказались в какой-то подворотне. Знакомой. Кажется, пойдя по тропинке, можно найти дом Джисона. Точно.       — Слушай, ты забавно выглядишь. — улыбается Хван, проводя аккуратными пальцами по лямке рюкзака — Мало того, что глупо и наивно, так ещë и жалко. Доверчиво… Ты знаешь, что аниме для девчонок..?       — Что, прости? — улыбается Джисон — С чего это ты взял? Мультики и фильмы тоже теперь разделяют на гендеры? Ты чего?       — Ну, или для гомиков. Тебе как больше нравится? — улыбается Хван, принимая сигарету из рук Минхо — Будешь? А, ой фу, нет, если не девочка, то не нужно меня трогать. Кто тебя знает, сифоза.       Смех от всей компании. Джисон растерянно оглядывается. Чем может не понравится значок с Куроко? Ну, прицеплен он на портфель, и что? А может, Медарима? Он сомнительный персонаж. Но классный же! Кисэ? Кто им так не понравился? Кагами? Айда? Великолепная девушка!       Что же не так…       Он поправляет очки. Машинально.       — Ой, зубрилка. — закатывает глаза Хван, поджигая сигарету спичкой — Дай руку.       Джисон тянет ту, в которой нет сменки. Через секунду левое запястье щиплет. Хочется закричать. Жжëт. Больно жжëт.       — Ты смеëшься надо мной? Тебе всё равно? Совсем не больно? — удивляется Хван.       — Нет… — зачем-то врëт Джисон. Ведь продолжит, если правду узнает.       — Ну ладно. — пожимает плечами Хëнджин.       Минхо стоит рядом. Поджигает сигарету и, подойдя к Джисону, сам берëт его руку и тушит спичку об белое запястье. Закончив, он вынимает сигарету изо рта и выдыхает. В лицо Джисону.       Он кашляет. Не любит вредные привычки. Зачем алкоголь? Никотин? Наркотики? Энергетики? Незачем.       — А ты забавный. — говорит Минхо и, вставляя сигарету между зубами, освобождает руки.       Он резко бьëт нового одноклассника. Тот пошатнулся. Облокотился на каменную стену сзади. Пробежав по лестнице слева и чуть-чуть по улице — он дома. Но не успеет. Их толпа. И все выше. Не сможет.       Он просто поднимает взгляд на Минхо, потирая челюсть рукой. Больно. Даже очень.       Может, он ошибся? Да. Не нужно было идти сюда с ними.       Зачем они это сделали? Ради забавы. Подросткам просто приятно делать что-то, скорее всего, безнаказанно.       А сейчас Джисон идёт домой. Бровь рассечена. Губа разбита. Всë левое запястье в следах от горелых спичек. От огня.       Колени разбиты. Любимые джинсы с рваными коленками не наденет больше этой осенью…       Кровь. Колени именно разбиты, не разодраны. Он падал на них. Ноги слабые.       На рюкзаке нету значков с персонажами из баскетбола Куроко. Куда делись? Не знает. Значки, как и аниме, наверное, для девчонок. Или для гомосеков. Тут уже, как кто сам захочет.

***

      На следующий день он пришёл в форме. Штаны другие. Не порваны. А на верхней части тела — чëрное худи. Так спокойней. И удобней.       — Эй, зубрилка! — кричит Минхо — Иди сюда.       Джисон вздыхает. Встаëт с места и подходит к компании в конце класса.       — Сколько зрение?       — Почти минус четыре. А что?       — Прям плохо видишь? — улыбается Ли.       — Д… Э, отдай! — пытаясь отобрать очки, кричит Джисон. Его толкают. Он валится на пол. Глаза смотрят на обидчика. Минхо смотрит на него. Очки всë еще в руках.       Тёмные глаза Минхо наполнены самодовольством и удовлетворением.       Синие глаза Джисона пустые. Он размыто видит одноклассника. Он не просит прекратить издёвки. Пытался как-то… Там… В Малайзии. Смысл пытаться тут..?       — Ой, только не плачь! А то точно как девочка. — улыбается Хван. — Дай-ка — протягивая руку за очками, говорит он.       — Да ладно. А то ещё ничего не увидит. Нихрена не напишет, а мы виноваты. Ботаник хренов. — с улыбкой говорит Минхо и бросает Джисону его очки. — Не благодари.

***

      На классном часу его пересаживают за вторую парту того же ряда. Видеть с доски так гораздо удобнее.       У Джисона появилась привычка выходить из кабинета на перемене. Так меньше шансов, что изобьют.       Это помогало. Правда, после школы его всë равно часто догоняли, просто чтобы закурить и потушить спичку об его запястья, и в добавок пару раз вломить.       На немой вопрос «зачем?», он так себе и не ответил. Зачем-то, наверное. Может, заслужил? Правда, за что…       Он часто думал об этом, по дороге домой.       Может, за внешность? У него относительно тëмная кожа, с желтоватым оттенком. Часто встречаемая у азиатов, но у Хëнджина и Минхо, которые являются главой шайки, кожа светлая. Они в принципе похожи на моделей. Молодых. Под кск они подходят… Не меньше, чем на восемьдесят, точно. А Джисон..? Такое себе… За половину перепрыгивает, слава богу…       Аниме? Да какое им дело, до его интересов? Ну, любит он аниме. Пусть ещë докопаются до того, что он на гитаре играет и песни сочиняет. Ну, идиотизм же.       Слава богу, о проколотых ушах никто шутить не догадался. Это было бы глупо. И у Минхо, и у Хëнджина уши проколоты. Только у Сынмина, кажется, в их компании, нету проколов. Он кстати, единственный, кто не курит и не бьëт. Бывает, шутит, но не так обидно. Может, потому что староста..?       До одежды докопаться можно. Разве что сегодня. Сегодня он пришëл в радужном свитере поверх школьной формы.       Шаги сзади. Снова они пошли за ним. И опять это чëртово место, с лестницами. Подворотня, забросанная окурками.       Интересно, это заслуга только этой компашки, или есть ещë кто-то..? — подумал Джисон, ускоряя шаг.       Его обгоняют и толкают. Он валится на пол. Поправляет очки.       — Слушай, а ты ведь и отрицать перестал, что гомик. — улыбнулся Хван.       — Если быть таким же идиотом, как вы, то ты тоже по мальчикам. — поднимаясь, говорит Джисон — У тебя волосы, между прочим, длиннее.       — Придурок, при чëм тут внешность? — шипит Хёнджин, толкая Джисона.       — А с чего вы…       — Классный свитер. — перебивает парня Ли — Прям как… — вынимая из кармана радужный значок, говорит Минхо — Помнишь? Или ты только из-за анимешных плакал? Не знаю, где Куроко. Я взял этот, чтоб напомнить позже. Зачем носишь флаг ЛГБТ, если отрицаешь, что ты входишь в состав?       — Это не флаг ЛГБТ, придурок. — шипит Джисон. Он злится. Опять люди путают флаг ЛГБТ с… — Это радуга! Там голубой есть, вообще-то. От… А откуда ты знаешь, что это был Куроко?       Лицо Минхо резко меняется. Уверенная улыбка и издёвка в глазах сменяется на испуг, досаду и злость.       — Есть у нас пара анимешниц в классе… — немного неуверенно оправдывается он. — А ты о чём подумал, мудила? — значок быстро оказался в кармане.       Минхо разозлился. Пнув ногой по коленке Джисона, он уронил одноклассника на землю. Пощёчина, которую было трудно дать, с учётом полулежащего Хана.       Минхо задел больное. Больные ноги Джисона редко держали его без пошатываний. Потому он так просто и упал.       — Ищешь себе подобных? — шикнул Минхо, наклоняясь и приподнимая Джисона за волосы. — Не среди нас, пожалуйста. У нас все нормальные. А таких как ты, на земле скоро вообще не будет.       Ли отдёргивает руку, подталкивая одноклассника. Джисон вскакивает. Рывок, сквозь боль в ногах. Убегает, хотя не надеялся, что выйдет.       — Вот же пидор. — шипит Хван — Тебя сильно задел?       — Вообще не капли. — пожимает плечами Минхо — Ботаник, наверное, всё рассчитал.       — Заколебал, ведь реально как девчонка. — закатывает глаза Хван — У него даже личный дневник есть. Видели? Он на переменах вечно что-то строчит туда. И рисует.       — А это идея… — с ухмылкой протягивает Ли — Пацаны, план на завтра…

***

      Джисон бежит домой сквозь боль в ногах. Сквозь боль в коленке, которую стукнул Ли.       Родителей дома не оказалось. Рабочий день. У обоих.       Он кидает сумку у входа, на ходу сбрасывает обувь и летит на лестницу.       В ванной, на верхнем этаже, он снимает школьные брюки. Колено кровоточило. Ли сильно ударил. Просто синяком не обошлось…       Он промыл рану. Переоделся в домашнюю одежду. Футболка и шорты, чтобы можно было наблюдать за раной.       Одежду снова нужно стирать. Любимый радужный свитер весь в песке. След от подошвы. А он и не заметил, что его пнули…       Кинув одежду в стиралку и взяв хлоргексидин, Джисон обработал рану. Больные ноги не вылечить, но, может хоть на вид лучше станет.       Хлопок входной двери.       — Сонни-и! Мы дома!       Джисон запирает дверь и включает душ. Через минут ручку дёргают.       — Мам! — отходя от двери, плаксиво говорит Джисон — Ну я в душе!       — Зачем закрываешься, милый? Ты же один дома был.       — Я тебя знаю… Хватит уже! Я взрослый…       — Ой, ладно-ладно… Ты в школе обедал?       — Угу…       — Ужин готовить буду к десяти, не усни, пожалуйста.       — Хорошо.       — Всё… Договорились. — смеётся женщина и уходит. Шаги по лестнице.       Джисон выдыхает. Облокачиваясь на стену, скатывается на пол. Опускает голову на левую коленку. На правое больно.       Впустив в волосы пальцы, он зацепляется примерно так же, как это делал Минхо.       — Мама, папа, простите, я странный. — тихо шипит он. По щекам текут слёзы. Глядя на размытое, из-за отсутствия очков, разодранное колено, Джисон вспоминает кудрявого одноклассника. И ведь он не злится. А это самое ужасное. Как можно злиться на него..?

***

      Джисон имеет привычку, не продумывать всё от и до. Он не умеет предугадывать опасность. Именно поэтому, его личный дневник часто лежит на видном месте.       Родители не трогают. Знают. Если захочет — сам расскажет и поделится чем-то. Нет? Его право.       К сожалению, или к счастью, на нём и его семье мир не кончается.       На перемене он снова сидел в коридоре. Решив не просто сидеть, а сделать вид, что занят, он достал телефон. Как-то неловко в коридоре с толпой людей, просто сидеть…       Сообщение. От брата.       После переезда в Корею, они не общались. Он остался в Малайзии.       Чонинка       Берегись, Сонни, я не нашёл тебя дома, поэтому ищу тебя в школе))       *Фото*       Фотография коридора. На входе в школу. Чёрт, он правда решил стать учителем?! Ещё и тут?       Джисону смешно. Они давно не виделись. Главное, чтобы брат не защекотал его до смерти. Не, лучше в класс. Всё равно перемена скоро закончится… Увидятся дома.       Джисон вошёл в класс. Прошёл к парте и убрал телефон в рюкзак. От греха подальше.       Смех. В конце класса почему-то было очень весело. Он обернулся.       В руках Хёнджина какая-то книжка, он показывает что-то в ней, половине класса.       — Хренов художник. Из какого места руки быть должны, чтобы так криво рисовать…       Джисон вмиг понимает, что обложку книжки видел тысячу раз. Дёргается и идёт к Хвану.       — Отдай! — громко говорит он, пытаясь отобрать свой дневник.       — Погоди, мелкий. — улыбается Хёнджин, приподнимая книгу. Рост и длина рук позволяет нехило поиздеваться. Можно смело сказать, что он выше Джисона на сантиметров десять.       — Отдай! — требует Джисон, подпрыгивая. Бесполезно.       — Ого! — улыбается Хван — Хоть где-то руки из жопы вытащил. А людей ты рисовать умеешь…       Джисон дёргается, но не сдвигается с места. За локоть хватает Ли.       Хёнджин разворачивает дневник на публику. По бокам компания Хвана и Ли. В переднем плане стоят Минхо и Джисон. Сзади класс. Уже почти весь.       На странице дневника рисунок карандашом. Чёткие и точные линии. Минхо. Вылитый. В своей обычной позе, раскинувшись на стуле так, как удобно.       — Погоди, а тут интересно… Что ты мог написать о Минхо..? — говорит Хван, снова разворачивая дневник себе. — Ли Минхо…       — Отдай… — сквозь слёзы говорит Джисон. — Пожалуйста, Хёнджин… — синие глаза наполнены слезами. Очки не помогают. Всё снова размыто.       — Мой новый одноклассник Ли Минхо. Оставлю на него побольше страниц, точно буду что-то о нём писать. Пока я представлялся, он лишь раз глянул на меня и отвернулся. Мне понравились его кудряшки. Он такой милый… Похож на котика, две скобки. — Хван облизнул губы. Перевёл взгляд на Джисона. По его лицу текли слёзы — Ты серьёзно? Отрицал, что гомик, но ссался кипятком по Минхо? Фу… — он слегка сморщился. Перелистнул — Сегодня он мне снова снился. Я не знаю, что ужаснее. То, что он со своей компанией надо мной издевался после школы, или то, что мне приснилось тоже самое? При чём боль я опять чувствовал… За то лишний раз полюбовался этим котиком. Скобка. — Хван нахмурился. С каждым прочитанным словом губы всё сильнее и сильнее кривились. Ему было противно. Или он снова играл на публику.       Джисон уже не просил отдать. Это бесполезно. Как и просить, чтоб перестали издеваться.       Минхо до сих пор держал за локоть.       — О, вчерашняя дата! — улыбнулся Хван, перелистнув несколько страниц. — Кинул свитер в стирку. Почему-то все видят флаг ЛГБТ там, где его вовсе нет. Минхо со своей компанией опять глумились надо мной… Значок, один из, Минхо у себя оставил… Мой любимый. Мама пришла, когда я уже плакать начал. Еле успел запереться. Снова. Боюсь рассказывать родителям, что влюбился в парня. Мы никогда не говорили на эту тему… Я уверен только в брате. Он поддержит, в любом случае, но сейчас он в Малайзии. Поэтому, пока буду продолжать восхищаться кудряшками Минхо во сне. В реальности успеваю только слёзы сдерживать… — ухмылка — Устал? Чего сейчас рыдаешь-то?       Рука с локтя Джисона резко пропала. Староста выхватил дневник одноклассника из рук Хёнджина.       — Сынмин, ты чего? — шикнул Хван.       — Хватит. — рыкнул тот и, приобняв Джисона за плечи, быстро вывел его из кабинета. — Ты как? — уже в коридоре, спросил староста. — Я тебе выйду из кабинета сейчас! — переключившись на дверь, закричал он — Только попробуй. — пиная дверь, заключил он. — Прости, глупый вопрос. Ужасно. Я должен был раньше сообразить и прекратить это… Нет. Я должен был вообще не дать им это начинать.       Джисон слушал одноклассника. Слышал? Хороший вопрос. Обрывками.       — Давай в туалет сходим? Тебе нужно умыться. У тебя глаза покраснели.       — М-м… — машет головой Джисон, вытирая слёзы руками. — Меня теперь вообще убьют в этой подворотне, да..?       Сынмин не хотел врать. Он опустил голову, поджимая губы и не зная, что ему говорить.       — Я больше не буду стоять в стороне… Я думал, пока это не переходит в сильные избиения, всё хорошо, но внезапно понял, что вечные толчки, издёвки, тушка спичек об запястье, это уже… Пипец. Прости, пожалуйста. И, забери. Не оставляй больше на парте. — протягивая дневник, наказал староста — И вообще, от греха подальше, лучше в школу не бери.       Кивок.       — Спасибо…       — Не за что. Я мало сделал. Идиот, который вечно боится сказать друзьям, что они перебарщивают.       — Всё равно, спасибо.

***

      Тихонько шагая по улице, Джисон думал о встрече с братом. Нужно ли ему рассказывать? Если рассказывать, то всё ли? Если нет, то о чём промолчать?       Шорох сзади. Нет.       Джисон оборачивается из-за лёгкого толчка в спину. Минхо, стоящий спиной к нему, зло смотрел на компанию друзей.       — Хёнджин, я сказал — нет.       — Минхо, не дури. Тебе что, его жалко?       — Заткнись. В чём он виноват? Он тебе ничего не сделал. Если мне что-то не нравится, я разберусь сам. Твоя помощь мне не нужна. Уйди.       Холодный взгляд чёрных глаз. Хван пытался, но не мог пересилить жуткий взгляд Минхо. Проиграл, отведя взгляд.       — Ну и пошёл ты. — фыркнул Хёнджин, разворачивая компанию, в которой, кстати, не было Сынмина.       Парни ушли, оставив Джисона и Минхо одних.       — Прости… — сказал Хан, когда Ли повернулся к нему лицом — Я замарал твою репутацию своей глупой влюблëнностью. И грязной, к тому-же…       Минхо положил левую руку на правое плечо Джисона. Тот чуть приподнял голову, чтобы увидеть лицо одноклассника.       — Я поклялся, что никогда не расскажу этого, но… Три года назад, Хëнджин признался в любви самому красивому мальчику в своëм классе. Его высмеяли. Над ним издевались. А я наблюдал. Как-то не выдержал, заступился. Мы сдружились. Про нас часто шутили, но мы никогда не переступали черту дружбы. Так вот, с новым учебным годом, Хëнджин поклялся, что никогда больше не будет по ту сторону травли. Лучше будет травить он, чем его. Ты очень похож на него тогда…       Молчание. Джисон понимал Хëнджина. Он бы сам сделал что угодно, лишь бы не быть целью для издëвок. Всë. Кроме того, чтобы стать тем, кто сам травит.       — Я всегда понимал Хëнджина. Не потому, что сам когда-то испытал на себе это. А потому, что сам был влюблен в парня. Мне твердили, что я глупый, маленький мальчик. Вот будет лет шестнадцать, пойму. Не понял. До сих пор по парням сохну. Ну, правда был перерыв. Я уж думал вообще любить разучился. Но нет. С твоим появлением, вся жизнь вернулась на место. То место, где я видел смысл. Правда, теперь мне безумно стыдно за то, что я тоже над тобой издевался.       Синие глаза Джисона смотрели на Минхо с надеждой и недоверием.       — Я уже поверил тебе и Хëнджину один раз… — поджимая губы, говорит Джисон — Прости, не смогу больше…       — Тебя проводить?       — Нет! — резко не соглашается младший. Не нужно Минхо знать, где он живëт. — Нет… Спасибо… Ещё раз извини. До завтра. Пока.       Он быстро развернулся и, взбежав по лестнице, побежал по улице, к двухэтажному дому.       Минхо тяжело вздохнул.       — Какое дебильное признание… Идиот, ты же проигрывал это десять раз в голове… Боже, нужно было взять другой вариант. Чëрт…

***

      — Так почему ты идëшь со мной в школу? — нахмурился Джисон, идущий с высоким парнем по своему обычному пути.       — Меня поставили на стажировку. В твой класс! Я буду сегодня вести у вас корейский.       — А… Вот почему у нас два урока поставили…       — Да! Ты рад?       Джисон улыбнулся. Рад конечно. Только вот… Издëвки никто не отменял. А ведь вчера он сказал брату, что всë хорошо.       — Сегодня корейский у вас будет вести практикант. Ведите себя, пожалуйста, прилично. Я на уроке присутствовать не буду. Мистер Хан, удачи.       Парень кивнул. Поклонился уходящей женщине и развернулся к классу.       — Так. На чëм вы остановились? — с улыбкой спросил он — Джисон, пожалуйста.       — Вы лучше его не спрашивайте. Кто знает, что у него во рту было этой ночью… — улыбнулся Хван. Класс засмеялся.       Практикант потерянно посмотрел на парня, который уже успел встать для ответа. Он молчал.       — То есть, если бы это была девушка, было бы всë равно, а парень — сразу фу? — не понял Минхо — Джин, ты меня удивляешь своей логикой. А точнее, еë отсутствием. Можно мне пересесть, учитель Хан?       — Да, конечно… — кивает парень, мысленно пытаясь разобраться, что происходит.       Ли пересаживается к Джисону. Хван с приоткрытым ртом смотрит на лучшего друга.       — А ты не ахринел?       — Я пересесть не могу?       — К гомику?       Учитель хлопнул.       — Ребят, урок. Давайте мы не будем отвлекаться и оскорблять друг-друга тем более. Это неприлично.       — Неприлично спать с парнями, будучи парнем. Согласитесь, учитель Хан. — улыбается Хван, глядя на учителя.       — Я ни с кем не спал! — вскочив со стула, крикнул Джисон.       — Ого! У нашего тихони голос прорезался…       — Если для тебя это б… — Джисон резко замолчал. Хëнджин вмиг сменился в лице. Ухмылка исчезла. Смесь удивления и страха смешалась а глазах. Он перевëл взгляд с Джисона на Минхо. — Извините… Можно выйти? — резко переключается с Хвана на учителя Джисон. Получив положительный кивок, он вылетает из класса.       — Кто мне объяснит, что происходит? — когда брат выходит, озвучивает недовольство практикант. Он завалит практику, из-за подростков…       — Ты ему рассказал? — испуганно спрашивает Хван.       — Ты мне..? — лениво отвечает Минхо, поворачиваясь назад, к другу.       — Я спрашиваю тебя, Ли Минхо, ты ему рассказал?!       — Нет.       — Тогда откуда он взял это?!       — От туда, откуда и ты его нетрадиционность и ненависть. Из воздуха.       — Таких, как он, не принимает общество!       — Ты ошибаешься, Хëнджин.       — Ты прекрасно знаешь, что я знаком с этим давно. Если я не буду его травить сам — я попаду под травлю тоже. Ты и сам это знаешь.       — Если бы ты не начал его травить, его бы не травил никто. Все боятся тебя, Хëнджин. Потому и молчат.       — Но… Ребят. Ну, правда же. Таких как он, нужно истреблять. Разве нет? Это же мерзко.       Класс затих. Кто-то отвернулся, или закрыл лицо от Хвана. Кто-то смотрел на Минхо.       — Вы чего молчите? — улыбнулся Хëнджин.       — А все знают, что сказав сейчас правду, им ничего не будет. — глядя на друга, озвучивает староста — Тебя боятся Хван, но на твою сторону не встали даже твои друзья. Значит, они того же мнения, что и Минхо. А с Минхо и остальной компанией гораздо больше шансов не попасть под травлю, чем с тобой. Ты ведь даже над своими смеëшься. Единственные, кто ни разу не подверглись твоей критике, это я, Минхо и Феликс. И все мы знаем, почему каждый из нас, входит в число счастливчиков. Давай ты снимешь маску и перестанешь притворяться уродом, ненавидящим геев. Ты ведь понимающий человек, который просто боится осуждения общества. Поэтому ты нападаешь. Ты не хочешь быть атакуемым.       Хван оглядел класс. На него смотрели только четверо. Лучший друг, учитель, староста, и парень, в которого он влюблëн.       — Ты не прав, Ким. — шипит он. — Я ничего не боюсь.       — Я боялся, что на месте Джисона, могу быть я. — признался Феликс — Я ведь тоже по мальчикам…       Хëнджин сглатывает, глядя на одного из лучших друзей.       — Да пошли вы все… — шипит парень, вскакивая с места и идя к двери.       — Ты ведь боишься. — останавливает его Минхо — Просто боишься, что Ликс соврал. Хотя очень хотел бы, чтобы это была правда.       — Заткнись! — закричал Хван — Не смей. Не смей больше обо мне говорить.       — Согласен. Я ужасный друг. Ты прав. Я рассказал Джисону. Только вот, заметь, он замолчал, как только понял, о чëм заговорил, и как для тебя важно, чтобы об этом не знали. Остановись, как он. Остановись, пока не поздно. Пока все тебя ещë могут понять.       Хëнджин делает последние два шага к двери, даже не посмотрев на учителя, который уже даже не пытается остановить класс.       Дверь открывается раньше, чем он дëргает еë за ручку. Джисон чуть ли не влетает в него.       — Прости! — выставляя руки перед собой, говорит он — И за то, что я сказал. Прости, я заткнусь… Не прав.       Хëнджин растерянно смотрит на одноклассника. Удивление, что он извиняется искренне, а не от страха, захватывает всегда уверенные и ледяные глаза.       И, вроде, страх до сих пор пробирается, старые воспоминания мелькают перед глазами и жутко больно вспоминать, страшно признавать, но может и правда, ещё не поздно..? Пока есть шанс…       Он смотрит на парня, которого ещë десять минут назад прилюдно унижал.       — Я ужасен? — шепчет он ему, чтобы никто не слышал.       — Страх не является грехом. Разве ты ужасен, если боишься быть на моëм месте?       — А разве нет? — улыбается Хван.       — Знаешь, даже если сейчас ты скривишься, сказав, что я грязный и мерзкий, ты не станешь ужасным. Признать свои страхи, как и ошибки, никогда не поздно. Главное, чтобы они были признаны.