sweet dreams are made of this

Мо Жань не видел снов, пока не встретил Чу Ваньнина. Каждый вечер он закрывал глаза перед сном, и внезапно наступало утро. Когда Мо Жань слушал, как другие дети рассказывают о своих снах, он просто пожимал плечами, потому что не мог вспомнить ни одного своего. Не означало ли это, что сны не стоили того, чтобы их запоминать? А может, их вообще не было? Эта неспособность была характерна для него с самого детства и до начала взрослой жизни. Закрыл глаза, открыл глаза. День за днём. Именно по этой причине, будучи выпускником университета Сишэн, Мо Жань выбрал курс PSYC444: Наука о сне и биологических ритмах у профессора Чу Ваньнина.  Может быть, он действительно узнает кое-что новое, а может быть, выяснит, почему одни люди видят сны, а другие — нет. Начался последний семестр Мо Жаня перед выпуском. Что ещё говорить? Мотивация была на низком уровне. После скучного дня, проведённого за конспектами, он наконец-то пришёл на последнюю пару. Наблюдая с задней парты за усталыми старшекурсниками, которые заходят в большой лекционный зал, Мо Жань улыбнулся, довольный тем, как складывается его весеннее расписание. Ни одно из занятий не казалось ему особенно сложным, а на двух из них даже не ставили оценок за посещаемость! Он уже начал прогнозировать, что его ждёт ещё один не слишком насыщенный семестр, состоящий из вечеринок, знакомств и халтурной работы, как вдруг на сиденье рядом с ним опустился рюкзак. — Не удивлён, что ты сидишь здесь, — дразняще улыбнулся Жун Цзю.  — Привет, — кивнул Мо Жань, на полсекунды оторвав взгляд от экрана. Жун Цзю сел, продолжая наблюдать за ним. — ...Хорошо отдохнул? — Угу, — кивнул Мо Жань. — Провёл время с мамой, взял несколько дополнительных смен. И всё в том же духе. Он жил с мамой, Дуань Ихань, и добирался в Сишэн оттуда. К счастью, они жили недалеко от кампуса. — Странно. Не ожидал увидеть тебя на этой паре, учитывая репутацию Чу Ваньнина. Что-то в словах Жун Цзю насторожило Мо Жаня. Но он всегда мог списать это на общее чувство недоверия, которое омрачало его настроение всякий раз, когда они разговаривали.  — В смысле? — в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.  Он пытался — в прошлом он искренне пытался наладить отношения с Жун Цзю. С длинными ногами и тёмно-каштановыми волосами он теоретически должен быть привлекательным, но что-то удерживало Мо Жаня от развития более близких отношений с ним. Взгляд с хитрецой, резкость в словах Жун Цзю — вот, что делало его непривлекательным. По этой причине Мо Жань счёл за лучшее отнести парня к числу тех, с кем он изредка заигрывал по вечерам, и старался свести их разговоры к минимуму. — Профессор, насколько я слышал, довольно жёсткий человек, — пробормотал Жун Цзю извиняющимся тоном, почувствовав раздражение Мо Жаня. — Пожалуйста, все откройте учебники на десятой странице, — сурово произнёс голос за спиной Мо Жаня, от чего Жун Цзю даже подскочил на месте. Властный тон заставил аудиторию на мгновение замолчать. Мимо Мо Жаня пронёсся мужчина в коричневом твидовом пиджаке; от него исходил цветочно-сладкий аромат, побудивший поднять глаза от ноутбука. У мужчины были короткие аккуратные волосы, зачесанные на затылок, а в руках — портфель. Как только он дошёл до передней части лекционного зала, аудитория зашумела от шёпота и шелеста страниц. — Я думал, мы сегодня изучаем учебный план... — пробормотал один из студентов. — У меня ещё нет книги, — пожаловался другой. Профессор с громким стуком поставил портфель на стол.  — На следующей нашей лекции вы пройдёте тест по всем понятиям, перечисленным на этой странице, — сказал он совершенно серьёзным тоном. — Так что будет полезно ознакомиться с ними. Теперь уже вздохи в зале было невозможно игнорировать. Даже с заднего ряда Мо Жань видел, как профессор язвительно приподнял бровь. — Разве вы ожидали чего-то меньшего от предмета для старшего курса? — его тон был настолько едким, что несколько одногруппников Мо Жаня выпрямились и немедленно достали свои конспекты. — Чтобы хорошо изучить эту дисциплину, вам придётся много работать. Выполняйте задания по чтению, участвуйте в дискуссиях и присутствуйте на занятиях. Я знаю, что это не то, что вы хотите услышать, но это то, чего я от вас жду. Никто не издал ни звука, кроме нескольких неловких покашливаний. Чу Ваньнин запугал всех студентов, заставив их замолчать. Заметив это, профессор с сожалением вздохнул.  Вся эта картина вызвала у Мо Жаня смех. С того момента, как профессор прошёл мимо него, парень не сводил с него глаз. Чу Ваньнин показался смутно знакомым, но Мо Жань не смог вспомнить откуда. Поэтому стал изучать его дальше. Волосы разделены посередине, а чёлка откинута назад, открывая глаза — острые, но имевшие намёк на добродушие. Под твидовым пиджаком была надета водолазка, облегающая контуры тела. Не то, чтобы Мо Жань так уж пристально его разглядывал, но чем больше наблюдал за Чу Ваньнином, тем интереснее тот ему казался. И вот, несмотря на ворчание зала и собственное желание дотянуть до конца семестра, Мо Жань решил, что ему нравится поведение профессора и то, как тот прямолинейно разговаривает.  Один из студентов встал и начал раздавать учебные материалы, а профессор кивнул в его сторону.  — Наньгун Сы будет вести пятничные лекции, поэтому вы можете обращаться к нему с любыми вопросами по заданиям, — студент помахал рукой, проходя между местами. Мо Жань наконец-то оторвал взгляд от профессора. — ...Понимаешь, о чём я? — прошептал Жун Цзю, протягивая стопку распечаток. Мо Жань взял одну и быстро пролистал страницы. В учебном плане содержалась основная информация о профессоре и курсе: занятия в понедельник, среду и пятницу, три доклада, еженедельные тесты и вопросы для обсуждения, промежуточный и итоговый экзамены. И хотя эта информация была замечательной, Мо Жань был занят чтением краткой биографии. Он провёл пальцем по чёрной строке: Чу Ваньнин, доктор психологии, доктор философии. Преподаёт уже семь лет, а до этого был когнитивно-поведенческим психотерапевтом.  Остаток 50-минутного занятия прошёл в Гугле. Мо Жань отодвинул свой ноутбук подальше от Жун Цзю и занялся лёгким интернет-преследованием. Доктор Чу Ваньнин получил 2,2/5 звёзд на сайте RateMyProfessors с такими тегами: «строгий отличник», «остерегайтесь контрольных тестов» и «много домашней работы». Отзывы были жестокими. Но он не мог не заметить, что все студенты, оставившие комментарии, всё равно получили проходной балл. Поэтому Мо Жань продолжил своё исследование. Он обнаружил, что количество цитирований профессора исчисляется сотнями, и даже нашёл статью трёхлетней давности с его интервью в журнале Psychology Today, где о нём говорилось как об «одном из самых ярких исследователей в области когнитивной психологии». По дороге домой Мо Жань всё ещё гуглил, изучая награды и похвалы, полученные им, как будучи практикующим психологом, так и за время работы в Сишэн. В Пике Сишэн он прочитал, что именно репутация Чу Ваньнина как исследователя, принесла учебному курсу психологии университета мировую известность.  Впечатлившись, Мо Жань решил в ближайшее время посетить его кабинет. Что может быть плохого в том, чтобы встретиться с этим всемирно известным, стильно одетым, не терпящим возражений академиком один на один? Мо Жань так погрузился в свои мысли, что чуть было не пропустил нужную остановку.  Когда он вошёл в их с мамой квартиру на втором этаже, та помешивала на плите что-то очень ароматное.  — Вкусно пахнет, — прокомментировал Мо Жань. — Как раз вовремя, — ответила она, тепло улыбаясь, когда он снимал обувь. Её добрые глаза всегда смягчались, стоило увидеть сына, в такие моменты Мо Жань всегда чувствовал, что он дома. В старших классах, когда ребята его возраста стремились уехать от родителей в колледж, перед Мо Жанем никогда не стоял вопрос о том, в каком университете учиться. Конечно, он останется здесь, рядом. Мо Жань повесил рюкзак на крючок и наконец зашёл на кухню поприветствовать маму. — Как прошёл твой последний первый день? — спросила она, когда сын поцеловал её в щеку. Дуань Ихань готовила мясное рагу, которое теперь, когда он находился близко к нему, пахло ещё аппетитнее.  — Знаешь, я ожидал, что будет ужасно, но всё оказалось не так уж плохо, — ответил Мо Жань. — Есть один профессор, который мне понравился, — он включил кран и принялся мыть руки.  — Ого, — искренне удивилась мама. — Возможно, это впервые? — Возможно, — согласился он. Закончив мыть руки и занявшись сервировкой обеденного стола на двоих, Мо Жань рассказал Дуань Ихань о том, как прошёл его день: о неоднократных попытках разрядить обстановку в разговорах с людьми, о потенциальных вакансиях и о том, что скоро ему придётся заказывать академическую шапочку и мантию. А когда стол был накрыт, и они приступили к трапезе, начал рассказывать о том, как интересно начался его курс по психологии сна. — Как насчёт Жун Цзю? — спросила она, совершенно не понимая о чём идёт речь. — Он был милым. Что с ним случилось? — С ним ничего не случилось, — ответил Мо Жань, слегка нахмурившись. Возможно, у жизни дома был один недостаток — он не мог уединиться, несмотря на то что мать старалась предоставить ему свободное пространство. Метод «носок на дверную ручку» был для них двоих всего лишь детской забавой, и они уже дошли до того, что часто обменивались смс-ками: Сегодня вечером у меня в гостях друг. Я не буду вам мешать. Веселись! Дуань Ихань усмехнулась, глядя на раздражённого сына (это было не первое её расследование на тему «Что случилось с этим Жун Цзю?»), и отставила чай. — Прости, Жань-эр, просто... Выпускник? Без романтических перспектив? Мать беспокоится, — она нахмурила брови, расстроено приложив руку к груди, как будто была смертельно ранена. Мо Жань рассмеялся, оценив склонность своей мамы к драматизму. Несмотря на то, что у него были друзья, жившие в кампусе и за его пределами, которые хотели стать его соседями по комнате, Мо Жань отказал им всем и сделал бы это снова даже не раздумывая. Он любил свою мать, любил её склонность к преувеличению, любил её домашнюю еду и киновечера. На протяжении многих лет Мо Жань наблюдал за тем, как она экономит и жертвует собой, чтобы обеспечить их, будучи матерью-одиночкой, и всегда восхищался ею. Теперь, заканчивая университет, ему казалось, что их совместное времяпрепровождение подходит к концу, поэтому он впитывал каждую секунду, проведённую с ней, словно губка.  В ту ночь Мо Жань лёг спать так же, как и всегда: с мыслями и планами на следующий день, в одиночестве, в тёмной тихой комнате.  Пока комната не перестала быть ни тёмной, ни тихой. Да и не комнатой вовсе. Поначалу зрение было мутным, как будто через фильтр. Но он каким-то образом шёл. Фонари освещали небольшой пешеходный мост и извилистую каменную дорожку. Луна ярко светила над ним, словно прожектор, указывая путь. Чем ближе Мо Жань подходил к цели, тем яснее становилось его зрение. Перед ним возвышался большой открытый вход с надписью «Дворец Ушань». Он вошёл в главный коридор и заметил, как одежда шелестит по полу при каждом шаге. Теперь на нём была темная мантия, хотя он не переодевался. Задумашись, Мо Жань так же не смог вспомнить как оказался в этом месте. Но ноги сами несли его дальше, через грандиозный зал, пока он не достиг платформы. Там, закованный в цепи, стоял на коленях человек с длинными волосами, завязанными в хвост и ниспадавшими на плечи и спину. Он мрачно смотрел вниз. Но как только услышал шаги Мо Жаня, приподнял голову. Мо Жань замедлил шаг. Профессор Чу? Что он здесь делает? Он хотел помочь ему, снять с него оковы, но остановился и застыл на месте. Это был Чу Ваньнин, профессор психологии, в самом жалком состоянии, какое он когда-либо видел. Профессор выглядел по-другому, но в то же время совершенно таким же; он смотрел на Мо Жаня с таким выражением лица, которого тот никогда прежде не видел — непостижимое в своей силе и сложности. Это вызвало учащённое сердцебиение Мо Жаня. Затем профессор напрягся, пытаясь освободиться от удерживающих его цепей. — Уважаемый учитель Этого Достопочтенного, — усмехнулся Мо Жань. Погодите... Что? — Вам стоит взглянуть в зеркало. Закованный в цепи мужчина посмотрел на свои путы и задрожал от ярости. Мо Жань обошёл его связанную, распростёртую на земле фигуру и залюбовался этим зрелищем. Значит, ему не показалось, подумал он, у профессора действительно хорошее телосложение и глаза феникса, намекающие на добродушие. — Разве ты не хотел обсудить условия с Этим Достопочтенным? — снисходительно спросил Мо Жань, к своему собственному недоумению. Он не понимал слов, которые произносил, но Чу Ваньнину они казались осмысленными. — ... — профессор удручённо отвёл взгляд. — Но у тебя больше нет ничего ценного для Этого Достопочтенного, — продолжал он, со сквозившей в голосе злобой, — поэтому придётся торговаться тем последним, что у тебя осталось. Голос Чу Ваньнина был низким и хриплым, когда он спросил: — Чем...? Мо Жань грубо объяснил Чу Ваньнину, что именно тот может предложить, и пронаблюдал, как в глазах профессора умирают последние остатки достоинства. Почему он так груб с ним? Как бы он ни сопротивлялся, губы продолжали произносить жестокие слова. Мо Жань взял на руки закованное в цепи тело учителя, бесполезно сопротивлявшееся ему. — Но Этот Достопочтенный так сильно ненавидит учителя, что вызвать у него интерес к вашему телу будет непросто, — он свободно ласкал его. — Тебе придётся немного потрудиться, чтобы провести это время с пользой. Ух! Мо Жань внутренне содрогнулся. Простите, профессор. — Так что подумай хорошенько, — он притянул мужчину ещё ближе и продолжил гладить его талию. — И если ты готов, то вставай на колени, как хороший мальчик, и поработай ртом, — Чу Ваньнин отпрянул назад, как только мог. Но Мо Жань ещё не закончил. — Тогда ложись на кровать и умоляй меня трахнуть тебя. Наутро Мо Жань проснулся задыхаясь, весь в поту и дезориентированный.  Что случилось с тем павильоном? С профессором? Откинув простыни, он обнаружил множество пятен спермы и содрогнулся. Но чем больше возвращалась к нему память, тем сильнее он начинал лыбиться, почти хихикая. Ведь что ещё это могло быть, как не его первый сон? Да ещё и влажный. Как по-юношески. Это было настолько убедительно, настолько реально, что Мо Жань ни на секунду не задумался о том, что всё это плод его воображения. Разум невероятен, — подумал он. Мо Жань потянулся к рюкзаку, чтобы найти свой учебный план, и его зрачки расширились, когда он нашёл то, что искал. Чу Ваньнин, — подумал он, и улыбка не сходила с его лица. Только когда он принял душ, то понял, что во сне произошло нечто необычное: почувствовав жжение на спине, он обнаружил десять глубоких царапин, расположенных так, словно на него напало животное. Это странно, в его постели не было ничего, что могло бы порезать. Может, он сам себя поцарапал? Мо Жань осмотрел свою спину в зеркале, но, как бы ни изгибался, ничего не смог понять. Поэтому списал это всё аномалию. Но на следующее утро, проснувшись в таком же состоянии, Мо Жань обнаружил, что его влажный сон не такой уж новый и увлекательный, как в предыдущий день. Верхняя часть тела была усеяна рядами следов от укусов, а свежая пара царапин на спине была ярко-красного цвета, в отличие от вчерашних тёмно-красных ран. Как так получилось, что за 21 год жизни ему не снилось ни одного сна, а тут два подряд? Это озадачивало. На второй день занятий в PSYC444 Мо Жань провёл всю пару, сравнивая Чу Ваньнина из своих снов с Чу Ваньнином, сидящим перед ним на лекции о стадиях сна. Он нашёл очень мало отличий: у этой версии были короткие волосы, а не хвост, который он носил (и за который его держали) в его снах. Профессор Чу Ваньнин также был чуть менее мускулистым, выглядя более тонким и образованным на вид. Если бы Мо Жаню пришлось описывать его, то вышло бы примерно так: перед ним был учёный, а прошлой ночью ему приснился сексуальный красавец прямо из фильма о боевых искусствах. Он продолжал разглядывать профессора, но обнаружил, что внимание к нему несколько отвлекает. Как ему удалось заставить «цикл быстрого сна» звучать так сексуально?  — Когда вы входите в стадию быстрого движения глаз, ваш пульс учащается, а дыхание становится частым и неравномерным, — сказал Чу Ваньнин и обвёл взглядом первые несколько рядов студентов. Может, мне стоит сесть спереди? — задумался Мо Жань. Профессор поднял глаза на экран. — Большинство сновидений происходит во время фазы быстрого сна. Мо Жань вздохнул. Наверное, будет лучше держаться от профессора подальше, пока сны не утихнут. Но сны не прекращались. Не уменьшалось и их интенсивное сексуальное содержание — более того, они стали ещё развратнее. За несколько недель он трахал своего профессора на всех поверхностях Дворца Ушань, пока не сбился со счёта, сколько раз довёл его до оргазма. По мере того, как продолжались его ночные похождения, Мо Жаню стало любопытно, в какой обстановке они всегда происходят. Прогуливаясь по территории, он удивлялся — откуда взялась такая детализация?  К середине экзаменов Мо Жань начал подозревать, что одержим своим учителем. На неделе они начали изучать хронобиологию — последнюю тему перед экзаменами. Вокруг него полный класс измотанных студентов, которые рассеянно глядят в свои ноутбуки или дремлют. Но в глубине зала Мо Жань сидел, не сводя глаз с Чу Ваньнина, читавшего лекцию, и с того, как его губы складывались в слова. Он постоянно говорил так прямо, бесцеремонно и порой даже грубовато, но его тон всегда подразумевал взаимное уважение. Как будто Чу Ваньнин имел ввиду: Я бы не стал рассказывать вам об этом, если бы это не было важно. — ...Нобелевская премия по физиологии 2017 года была присуждена за исследование циркадных ритмов, в ходе которого изучался мозг плодовых мушек, — говорил профессор, расхаживая по передней части лекционного зала и щёлкая пультом в руке. — Исследователи смогли продемонстрировать, что мозг накапливает в клетках белок, который затем разрушается в течение дня. Это влияет на то, насколько хорошо работает ваш мозг, на график сна... — он прервался на долгий зевок и тут же прикрыл рот рукой. Закончив, вытер уголки глаз. От этого зрелища сердце Мо Жаня запылало от тоски. Такой неожиданно мягкий звук, исходящий от такого сурового человека, — он хотел услышать его снова.  — П-прошу прощения, — пробормотал Чу Ваньнин, нажимая на кнопку. — Я плохо спал, — он сглотнул. — ...на следующей неделе экзамены, и всё такое. Мо Жань наклонил голову. Профессор продолжил. Делая записи, Мо Жань обнаружил, что уже не слушает содержание. Его мозг работал сверхурочно, перерабатывая предыдущее высказывание профессора. «Я плохо спал.» Потому что, если действительно задумываться, Мо Жань тоже плохо спал. И всё же они были здесь, на паре по науке сна! Всё это выглядело слишком складно, чтобы быть простым совпадением... — Боже мой, — прошептал Жун Цзю, оторвав глаза от экрана ноутбука. — У него что, засос? Мо Жань потерялся в размышлениях и потряс головой. — Где? — спросил он, полностью отбросив предыдущую мысль. Жун Цзю скосил глаза на Мо Жаня, изучая то, как быстро этим привлёк его внимание. — ...Посмотри внимательно. Когда он поворачивается, засос чуть ниже воротника. Он выглядит большим. При всей своей странной неприязни к нему, Мо Жань мог отметить, что Жун Цзю очень наблюдательный. На коже профессора красовался пурпурно-красный синяк в форме полумесяца, ужасно похожий на след от зубов, но с такого расстояния Мо Жань не мог быть уверен. Это зрелище вызвало у него тревогу, но ему не удалось понять почему. Он не сводил взгляда с Чу Ваньнина, не замечая, что Жун Цзю всё ещё наблюдает за ним. — ...Теперь, когда я пригляделся, это может быть и какой-то травмой, — пренебрежительно высказался Жун Цзю.  Мо Жань ничего не ответил, его мозг всё ещё перезагружался, пытаясь осмыслить наличие засоса на шее профессора. Один только взгляд на него вызывал такие сильные эмоции — словно он пропустил ступеньку на лестнице и, падая, метался в мыслях, которые превратились в бесконечное повторение вопроса: Кто тебя касается, почему это не я? Это бесило и было так чертовски обидно, что Мо Жань не мог решить, какую эмоцию он чувствует больше.  — К тому же, ты можешь представить его с кем-нибудь? — спросил Жун Цзю. — Он такой чопорный, застёгнутый на все пуговицы, — сухо усмехнулся он, бесстрастно, но с каким-то кислым оттенком.   Услышав это, Мо Жань вынырнул из своего мысленного путешествия и наконец повернулся к Жун Цзю. Он заставил себя улыбнуться, искренне, с ямочками, как умел только он.  — Цзю-эр, ты пытаешься заставить меня ревновать? — ... Жун Цзю скривился, но всё равно покраснел от такого неожиданного внимания, которого Мо Жань лишал его неделями.  — Не говори больше о профессоре, хорошо? Только обо мне. Чёрт побери, подумал Мо Жань. Какое же жалкое зрелище они собой представляли. Он, тоскующий по профессору из-за юношеских снов, и Жун Цзю, цепляющийся за каждое его слово. Тем не менее тот, похоже, остался доволен таким поворотом событий и вернулся к своим онлайн-покупкам. А Мо Жань вернулся к раздуванию пожара в мусорной корзине своих мыслей, глядя на профессора и засос, который тот пытался скрыть. Этой ночью он подверг Чу Ваньнина из своего сна тщательному испытанию. Мужчина смотрел на него сквозь густые дрожащие ресницы, пока его раздевали догола под блуждающим взглядом ученика. Он был вынужден терпеть, пока оценивали каждую его отличительную черту — шрам на груди, длину рук и ног, каждый пожелтевший засос. Мо Жань искал хоть что-то — хоть что-то, что могло бы подтвердить его безумную теорию. Тёмно-каштановые волосы Чу Ваньнина рассыпались по голым плечам и спине, отчего Мо Жань почувствовать дикое возбуждение, но это было ничто по сравнению с глазами — этими чёртовыми глазами, — которые были широко раскрыты, концентрируя на нём свой яростный испепеляющий взгляд. Что-то в теле его профессора было настолько знакомо Мо Жаню, настолько интимно знакомо, что он мог угадать его размеры, просто взглянув. Он толкнул возмущённого мужчину лицом в кровать и обнаружил это: синяк на шее, похожий на следы зубов. Следы зубов Мо Жаня. Удерживая его, он заметил ещё кое-что, то, что, как он понял, может пригодиться ему в реальной жизни. Родинку за левым ухом.  И вот в следующую среду Мо Жань оказался в здании факультета психологии, стоя у входа в аудиторию на полчаса раньше, чтобы пристроиться за профессором в надежде разглядеть его уши. Вот только чем больше он думал, тем более нелепой казалась эта идея. Очевидно, что у доктора Чу не могло быть родинки. Это всего лишь точка красного пигмента, придуманная в извращённом театре бессознательного разума Мо Жаня. Но даже если так, то что с того, что у него была бы родинка? Это доказывало лишь то, что Мо Жань был более наблюдательным, чем думал — ведь мог легко заметить ухо профессора на прошлой лекции. Уж он-то точно достаточно на него пялился. Расхаживая взад-вперед перед лекционным залом, Мо Жань продолжал спорить сам с собой, когда услышал приближающиеся шаги — звук конкретно этих шагов заставил его быть начеку. Он поспешно натянул на голову капюшон и отступил назад, чтобы показаться случайно подошедшим, уткнувшись лицом в телефон. — Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросил Наньгун Сы. — Вы как-то странно ходите — не поранились ли? — Нет, или... да, — пробормотал профессор Чу, проскользнув мимо Мо Жаня в аудиторию, выглядя очень встревоженным. — Я плохо спал. — Весь семестр? — спросил Наньгун Сы, не оставляя места для ответа. — Теперь это практически полная хромота. Возможно, вам нужен новый матрас. — Не думаю, что дело в этом, но приму к сведению, — жёстко ответил профессор. Мо Жань держался на небольшом расстоянии, следуя за ними в аудиторию. — Тогда обратитесь к врачу! — потребовал Наньгун Сы. Казалось, он был намерен решить эту проблему. Мо Жань так увлёкся их беседой, что почти забыл, зачем вообще это делает. Он внимательно посмотрел на голову доктора Чу и увидел... что его волосы закрывают уши! Мо Жань едва не застонал от досады. — Всё в порядке, — вздохнул профессор, уставший от назойливости своего ученика. — Просто плохо сплю. Вместо этого побеспокойтесь о своей диссертации. Вы должны подготовить мне окончательный вариант. Это, похоже, подействовало на Наньгун Сы, и тот кивнул с серьёзным выражением лица. — Если вы задержитесь, мы можем обсудить это позже, — предложил он, и его слова неприятно резанули слух Мо Жаня своей непринуждённой фамильярностью. Неосознанно он продолжал идти за ними по ступенькам лекционного зала, чтобы продолжить слушать, пока... — Мо Жань! — Жун Цзю помахал рукой с последнего ряда. Он притормозил, не желая случайно привлечь внимание профессора, и занял место рядом с Жун Цзю. — Я почти не узнал тебя на первом ряду, — пошутил он.  — У меня вопрос по материалу, — соврал Мо Жань. — Но профессор занят. Я напишу ему имейл позже. Он сел, всё ещё размышляя о том, что Наньгун Сы и Чу Ваньнин будут работать вместе до поздней ночи. Пока в голове не всплыл их предыдущий разговор, который и привлёк его внимание. Вы как-то странно ходите, сказал Наньгун Сы. А когда Чу Ваньнин возразил, Наньгун Сы даже подметил, что это не новость — он хромает с самого начала семестра! И что же сказал профессор в ответ? «Просто плохо сплю.» Не может быть... — размышлял Мо Жань. По дороге домой он всё ещё был погружен в раздумья. Ужиная с мамой, пытался собрать всё воедино. — Неужели промежуточные экзамены наконец-то добрались и до тебя? — спросила Дуань Ихань. — Я никогда не видела тебя таким разбитым. Он кивнул и быстро покончил с едой, пробормотав что-то о том, что ему нужно заниматься, после чего пожелал ей спокойной ночи. «Может быть, ему тоже снился я?»

____________________

— Ты слишком напряжён, учитель, — сказал Мо Жань, аккуратно заправляя за ухо Чу Ваньнину несколько выбившихся прядей волос. Рот учителя был заполнен, растянут вокруг головки члена, из уголков рта стекала слюна. Прекрасно. — Тебе нужно расслабиться. Посмотри на меня. Два красных от слёз глаза феникса, сосредоточенные на члене Мо Жаня, внезапно встретились с его взглядом. Челюсть расслабились, и, поощряя его, тот скользнул дальше в горячий влажный рот, пока не почувствовал заднюю стенку горла. — Это приятно, Ваньнин. Вот так. Он взял под контроль этот сон с единственной миссией: оттрахать своего профессора из сна так сильно, чтобы бодрствующему профессору пришлось отменить занятия на следующий день. Эта нелепая идея пришла к нему в ходе очень тщательных размышлений.  Мо Жань уже давно понял, что царапины на его спине совпадают с тем, как сильно он трахал Чу Ваньнина накануне ночью и как сильно тот к нему прижимался. И вот он решил проверить новую теорию: что его сны — это не единичное индивидуальное явление, а скорее общее. Но, изучив информацию в Интернете, Мо Жань узнал, что, хотя о совместных снах рассказывают веками, с научной точки зрения они остаются неизученными. — Ты так хорошо принимаешь член своего ученика, — прохрипел он, тяжело дыша и крепко схватив Чу Ваньнина за затылок, прямо под хвостом. Голова его учителя усердно поднималась и опускалась, с каждым толчком в горло у него появлялся рвотный рефлекс. Мо Жань осторожно вытер свежие слёзы, выступившие в уголках глаз напротив. С одинаковым удовлетворением и беспокойством он понимал, что это событие Чу Ваньнин должен будет вспоминать на следующее утро, если действительно пережил его.  Профессор не был особенно искусен в технике, но по какой-то странной причине вид этого мужчины, сосущего его член, был для Мо Жаня чрезвычайно эротичным. Через несколько минут он уже держал голову Чу Ваньнина, пока изливался в его рот.

____________________

Ну вот и всё, мрачно подумал Мо Жань на следующий день, идя на пару к Чу Ваньнину. Профессор ни за что не стал бы проводить занятия сегодня, если бы чувствовал себя хотя бы в малой степени так же, как прошлой ночью.  Должно быть, это совпадение: профессор не выспался и странно ходит. Мо Жань подумал, что, возможно, в глубине души надеется, что не является извращённым монстром, что, возможно, кто-то ещё думает о том же, что и он. Но, по всей вероятности, это лишь фантазия. Он вошёл в класс, чувствуя себя немного глупо из-за своего эксперимента — о чём он думал, в самом деле? Об общих снах? Раскаиваясь, Мо Жань решил наконец попытаться активно участвовать в занятии сегодня и прийти на консультации. Но в дверях остановился, читая текст на проекционном экране. Время самостоятельного изучения. Читайте спокойно. Подойдите к столу, если у вас есть вопросы. Внизу, на входе, профессор Чу Ваньнин сидел за своим ноутбуком и что-то сосредоточенно писал. От его взгляда исходила неприступная аура, и в зале царила тишина. Мо Жань занял место позади Жун Цзю и легонько постучал его по плечу. Юноша раздражённо обернулся и закатил глаза, увидев, что это Мо Жань. — Что? — Сделай мне одолжение. Не мог бы ты задать профессору вопрос за меня? — У тебя есть ноги, — прошептал Жун Цзю. — Что тебя останавливает? И правда... Мо Жань ненавидел это делать, ненавидел манипулировать Жун Цзю, но другого выхода не видел. Он надулся и провёл рукой по его бедру. — Пожалуйста? Глаз Жун Цзю дёрнулся, и парень раздражённо вздохнул.  — Напомни мне больше никогда не садиться рядом с тобой, — проворчал он, взяв свой конспект, и поднялся со стула. Мо Жань рассмеялся, чувствуя, что, возможно, они с Жун Цзю прекрасно понимают друг друга.  Он наблюдал, как его однокурсник спускается по ступенькам аудитории, чтобы подойти к профессору, который сидел с каменным лицом. Поскольку Мо Жань уже читал этот параграф, он придумал вопрос, который потребует от профессора не только «да» или «нет», но и уточнения. И он с ликованием наблюдал, как профессор говорит Жун Цзю несколько тихих слов, не настолько громких, чтобы их можно было услышать из глубины класса. Через несколько секунд юноша уже поднимался по ступенькам к Мо Жаню. — И? — Итак, — прошептал Жун Цзю, выглядя ещё более раздражённым, чем раньше, — он сказал, что ответ можно найти в разделе о циркадном ритме, но не стал уточнять. — И как он говорил? — Не знаю. Снисходительно. — А вот его голос, — нетерпеливо спросил Мо Жань, — как он звучал? Жун Цзю нахмурился. — Он говорил очень тихо... как будто напряжённым шёпотом? Было трудновато его расслышать. Ага! Мо Жань наконец-то получил немного утешения. Он придал своему лицу равнодушное выражение и успокоил свои мысли, прежде чем спросить: — Как думаешь, он болен? — Может быть, — безразлично пожал плечами Жун Цзю. — А почему тебя это волнует? Мо Жань посмотрел на неподвижное лицо профессора. — Наверное, просто стало любопытно. Заинтересовавшись, он понял, что в следующий раз ему придётся постараться. Сквозь развивающуюся занавесь, трепещущую на ночном ветру, в Зале Дансинь два тела ритмично двигались навстречу друг к другу. Погрузившись в сон, Мо Жань первым делом увидел эти глаза. Они были красными, влажными и грустными — такими грустными, почти отчаявшимися, когда встретились с его жестоким взглядом. — Чу Ваньнин, — снисходительно сказал Мо Жань. — Думал ли ты когда-нибудь, что закончишь вот так? Сидя у меня на коленях и принимая мой член? — он погрузился в профессора, чувствуя, как стеночки сжимаются вокруг него. По трению он понял, что очень плохо подготовил Чу Ваньнина к своим немалым размерам. — Юйхэн Ночного Неба, Бессмертный Бэйдоу, — рассмеялся он — таким злобным смехом, который шокировал даже самого Мо Жаня, никогда не слышавшего настолько зловещего звука из своих уст. — Ты всё ещё раздвигаешь ноги и умоляешь меня трахнуть тебя, — его руки свободно переместились на талию профессора, где он крепко обнял его и снова глубоко вошёл. — Чу Ваньнин, разве ты не смотрел на меня свысока? А теперь посмотри, как исполняешь мои прихоти, — Мо Жань взял его за подбородок и заставил посмотреть вниз, туда, где он вводил в него свой член. — Смотри. Видишь, как легко ты меня принимаешь? Ты так хорошо обращаешься со своим учеником. Профессор Чу, похоже, не получал удовольствия от этих грязных разговоров. Совсем наоборот: каждое слово, казалось, причиняло ему непостижимую боль.  — Подними немного ноги, — повелительно приказал Мо Жань. Но Чу Ваньнин был почти без сознания, поэтому пришлось приподнять его. Он продолжил трахать его неглубоко, так, чтобы учитель мог видеть, как в него проникают. Мо Жань видел, как тот неконтролируемо дрожит, дёргаясь при каждом толчке. — Какая же ты шлюха, — мрачно произнёс он. — Если бы я знал об этом раньше, то трахнул бы тебя, когда ещё был твоим учеником. — __ ____ — сказал профессор Чу беззвучно. — ...убей меня.  Это прозвучало неправильно. Словно сбой, ведь Мо Жань ничего не услышал, хотя губы явно шевелились.  И чем больше Мо Жань концентрировался на этом отклонении, тем слабее становилось видение, пока он не очнулся один в своей постели. По его щекам текли слёзы, и он в оцепенении вытирал их, не понимая, в какой реальности находится. Прошло несколько секунд, но в конце концов он нащупал на прикроватной тумбочке телефон и открыл почтовый ящик, не обращая внимания на то, как бешено бьётся сердце в груди.  От: cwanning@sisheng.edu  Все,  Лекции сегодня не будет, так как я плохо себя чувствую. Но я всё равно жду, что вы просмотрите слайды и сделаете заметки для подготовки к пятничному тесту. Если у вас есть вопросы по разделу, пишите мне или Наньгун Сы ( snangong@sisheng.edu ). -CWN — ... Мо Жань моргнул и уставился в телефон, прочитав письмо, а затем перечитал его. Он перечитал его ещё раз, но его взгляд всё время возвращался к первой строчке. «Я плохо себя чувствую.» — Ха, — он рассмеялся скорее от шока, чувствуя, что его эксперимент, возможно, действительно сработал. Профессору тоже снился он? Мо Жань наконец-то позволил своему разуму пофантазировать. Профессору тоже снится он.  — О нет, — пробормотал он, садясь обратно на кровать. Чувства вины и стыда захлестнули Мо Жаня, когда он вспомнил, как жестоко трахал Чу Ваньнина ночью — до тех пор, пока тот не попросил убить его. Если от предыдущего сна у него болело горло, то что же сделала с ним прошлая ночь?  Но на этом откровения Мо Жаня не закончились. Он понял, что уже несколько месяцев развлекается с приснившимся ему профессором. «Весь семестр?» — обеспокоенно спросил Наньгун Сы. Мо Жань вспомнил все их пары, как Жун Цзю сказал, что Чу Ваньнин выглядит «чопорным и застёгнутым на все пуговицы» — неужели он всегда скрывал последствия их ночных похождений? С этого момента Мо Жань отказался быть активным участником своих снов. Как только он оказывался в их любовной душной комнате, — изо всех сил старался проснуться как можно быстрее, тянул время, чтобы побыть нежным с Чу Ваньнином. Но всё было бесполезно — сны держали их обоих в заложниках, повторяясь из ночи в ночь, как бесконечный кошмар.  Мо Жань не мог не задаться вопросом: а был ли какой-то момент в первый день занятий? Искра, которая могла бы вызвать всё это? Чу Ваньнин обводит глазами класс, и на мгновение все остальные в комнате исчезают, когда их взгляды встречаются — и как только Мо Жань представил себе это, то понял, что это неправда. В глубине души он знал, что никогда не ощущал на себе света внимания Чу Ваньнина. Он бы заметил. Весь оставшийся семестр Мо Жань избегал своего профессора как чумы, сходя с ума от чувства вины и страха быть обнаруженным. Что бы случилось, если бы профессор увидел его, если бы он встретился с ним лично? Подумав об этом, Мо Жань понял, что Чу Ваньнин — эта его бодрствующая версия — скорее всего, не знает его имени. — Ах, __ ____, — задыхался он. — __ ____, убей меня, — молил он.  И хотя его губы, казалось, складывались в контур имени Мо Жаня, они не издавали ни звука. Эти мгновения вновь и вновь проносились в голове Мо Жаня.  Он был на грани формирования новой гипотезы, но для этого требовались дополнительные исследования.   Всё началось с простого списка. Мо Жань хотел составить каталог всех своих снов: имена, которые он произносил, события, на которые ссылался, обстановку и названия — всё это. Когда он только взялся за дело, это казалось достаточно простой задачей. Но он обнаружил огромное колличество людей и мест, от которых мурашки бежали по коже. Сюэ Мэн, старейшина Юйхэн, зал Мэнпо, дворец Ушань. Мо Жань был уверен, что никогда не встречал этих людей и не ездил никуда, кроме 30-мильного радиуса города, в котором вырос вместе с матерью. Это было странно. У него появилось ещё больше вопросов, чем было в начале. Стресс начал просачиваться в реальную жизнь, Мо Жань потерял аппетит и заперся в своей комнате с записями о снах. — Ладно, выкладывай, — сказала Дуань Ихань, сидя напротив Мо Жаня за ужином. — Что с тобой происходит? Женщина с беспокойством смотрела на своего измученного сына. — Ничего... — ответил он. Но ложь показалась ему неприятной на вкус. — Не ничего, — Мо Жань бездумно ковырялся в салате на тарелке, нарезая крутоны, а затем отложил вилку. — ...Ты поверишь мне, если я скажу, что мне снятся плохие сны? — Э? — Дуань Ихань растерянно склонила голову. — Тебе не снятся сны. — Мне не снились сны раньше. Но снятся сейчас. — Тебе приснился сон? — в её голосе прозвучала странная гордость, а уголки губ приподнялись. — Почему ты мне не рассказал? И что тебе снится? Мо Жань покраснел от смущения. — В моих снах... — ответил он, тщательно подбирая слова. — Я причиняю боль тому, кто мне дорог. Глаза Дуань Ихань расширились. — Это я??? — Нет! — с досадой воскликнул Мо Жань, чуть ли не надув губы. Он надеялся избежать этого, но слова вырвались из него раньше, чем он успел их остановить. — Мне снится мой профессор по науке сна, — его голова безвольно упала на руки. — ... Обеспокоенное выражение на лице Дуань Ихань превратилось в ошеломлённое. Но через мгновение она улыбнулась и отвела взгляд. Мо Жань вздохнул. — Не смейся. — Я не смеюсь! — она прикрыла рот рукой. — Я просто рада слышать, что ты не подсел на наркотики и вечеринки. Ты говорил со своим профессором? — Конечно, нет. Я избегаю его уже несколько недель. — Что ж, — задумчиво произнесла она, — может быть, если ты с ним поговоришь или узнаешь его получше, сны пройдут. После рождения сына Дуань Ихань смогла получить диплом о высшем образовании, но она не считала себя исключительно умной или мудрой. Но для Мо Жаня слова матери были сродни словам прорицательницы. Она всегда знала, что именно нужно сказать, чтобы утешить его и помочь двигаться вперёд. Поэтому он воспринял этот совет близко к сердцу.

____________________

Год спустя Мо Жань обнаружил себя в опрятном кабинете, сидящим напротив бородатого, неряшливо выглядящего, пожилого джентльмена, который поглощал тщательно собранный обед. Он не знал, чего ожидал от декана факультета психологии Сишэн, но с какими бы предубеждениями он ни пришёл, Сюэ Чжэнъюн совершенно им не соответствовал. Он был добр и приветлив, если не сказать болтлив, с энтузиазмом выбирал каждое завёрнутое блюдо и рассказывал Мо Жаню факты о своём коллеге — профессоре Чу Ваньнине. — Он этого не признаёт, — сказал доктор Сюэ, размахивая стаканом в руке, — но я знаю его достаточно давно, чтобы сказать, что доктор Чу очень любит сладкое. И терпеть не может кофе — он всегда считал его слишком горьким. За эти годы многие студенты подходили к нему по поводу консультаций, предлагали выпить кофе, и он обычно отказывался. Но я забегаю вперёд. Вы сказали, что он у вас преподавал? — он отставил свой стакан. — Давайте начнем с этого. Мо Жань кивнул. — Да, в прошлом году. Хотя он, наверное, меня не помнит. Декан неодобрительно вздохнул. — Жаль. В такой ситуации не мешало бы иметь какие-то предварительные отношения с профессором. — Не думаю, что это будет проблемой, — сдержанно ответил Мо Жань, борясь с улыбкой, растянувшей губы. Сюэ Чжэнъюн оценил стоящего перед ним молодого человека.  — Очень хорошо, — он решил, что Мо Жань очень уверен в себе. — У него достаточно учеников, но один из них заканчивает обучение. Так что место может остаться свободным, а может и нет, — он пожал плечами. — Вы сказали, что лучше иметь предварительные отношения с профессором, — задумался Мо Жань. — А у его нынешних аспирантов есть с ним «предварительные отношения»? — Один из его учеников — мой сын Сюэ Мэн, а другой — его друг Ши Мэй. Не могу сказать, что здесь не было кумовства, — усмехнулся Сюэ Чжэнъюн. — А ещё он давно знаком со своим старшим учеником Наньгун Сы. Мо Жань пассивно собирал информацию, хотя мысли его бушевали, услышав имя Сюэ Мэна — как и в его снах! Эта встреча с Сюэ Чжэнъюном была результатом годичной подготовки, поэтому он подавил свои неспокойные мысли. Приветливо улыбаясь и доставая блокнот и ручку, Мо Жань спросил: — Вы сказали, профессор Чу любит сладкое? Выходя из кабинета доктора Сюэ, Мо Жань не мог отделаться от ощущения, что наконец-то к чему-то пришёл: практически находится на пороге великого открытия и наконец-то получил подтверждение, что он на правильном пути.  За последний год Мо Жань окончил Сишэн со степенью бакалавра психологии и прошёл полную клиническую практику, где собрал деньги на аспирантуру. Он решил пожить в маминой квартире дополнительные полгода, чтобы накопить сбережения, и в итоге переехал в собственную скромную квартиру с одной спальней и ванной (хотя она и находилась немного дальше от кампуса). Имея собственное пространство, Мо Жань наконец-то смог как следует пошалить в составлении карты снов и в итоге создал довольно хаотичную стену из имён, мест, набросков дворца Ушань, описаний нарядов Чу Ваньнина и рукописных отчётов о каждом мучительном сне. Не говоря уже о статьях о теориях толкования снов, которые он распечатал и соединил с помощью бичёвки и пинов. Если кто-то увидит это, его точно занесут в список подозреваемых, но именно здесь Мо Жань собрал всю информацию о снах, которая, скорее всего, однажды поможет ему разрешить проблему, мучившую и его, и Чу Ваньнина. В ту ночь казалось, что он никогда не заснёт, зная, что принесёт ему следующий день: встреча с Чу Ваньнином, лицом к лицу, один на один. Это было одновременно и волнительно, и страшно. После года сбора информации о своих снах Мо Жань знал, что их сексуальное содержание постоянно усиливается, и поэтому был готов наконец прибегнуть к совету матери. «Может быть, если ты поговоришь с ним или узнаешь его получше, сны пройдут.» На следующее утро Мо Жань, надев на себя два слоя одежды после очередной бурной ночи сновидений, отправил Дуань Ихань сообщение о том, что сегодня тот самый день. Ответ пришёл за мгновение до того, как он постучал в дверь доктора Чу. Удачи! Дай мне знать, как все прошло. xx Мо Жань улыбнулся, положил телефон в карман и легонько постучал в дверь.  — Профессор Чу? Дверь со скрипом отворилась. Внутри он увидел Чу Ваньнина — реального, материального, телесного, — который копошился в беспорядке бумаг на столе и выглядел немного нервным. Мо Жань сдержал вздох, который автоматически образовался в его горле при виде профессора. Он выглядел худым, а его кожа имела слабый розовый оттенок, который Мо Жань объяснил психической нагрузкой, которую, должно быть, оказывают сны. Я пришёл, чтобы освободить нас обоих, профессор, подумал он. Как только их взгляды встретились, глаза Чу Ваньнина слегка расширились. — Ты? — спросил он, ошеломлённый. Мо Жань улыбнулся. — ...Я? Должно быть, он сразу узнал меня, — подумал он с ликованием. — Потрясающе, осталось только рассказать ему, что мне тоже снятся сны, и... — Кто вы? — резко спросил Чу Ваньнин.  Оу. Мо Жань крепче вцепился в подстаканник и бумажный пакет.  Он... не знает меня, подумал Мо Жань. Но разве он этого не ожидал? Они никогда не встречались наяву, и, следовательно, то, что он видел Мо Жаня во сне, ещё не означало, что он знает, кто тот такой. Может, именно поэтому Чу Ваньнин из его снов никогда не мог произнести его имя? — Я Мо Жань, — ответил он, сделав несколько шагов по кабинету. Он окинул взглядом стопки бумаг в полном беспорядке, которые занимали каждый сантиметр свободного пространства в кабинете, отчего казалось, что в помещении пронёсся торнадо. — Доктор Сюэ сказал, что вы будете свободны в это время... Я пришел с подарками. — ...Он сказал, вы были моим студентом? Простите, но я не помню, чтобы встречал вас, — Чу Ваньнин продолжал беспорядочно перекладывать бумаги на столе. Мо Жань хихикнул. — Ничего удивительного. Я не хотел, чтобы меня запоминали. — Это был ваш последний семинар, так что я был одним из, возможно, двухсот студентов. Могу я войти? — Эм, — он оглядел комнату, выглянул в окно, посмотрел на экран ноутбука, потом снова на Мо Жаня. Должно быть, он очень занят, подумал Мо Жань. Он и представить себе не мог, что такое быть одним из лучших исследователей в мире, но по состоянию его кабинета можно было судить, что времени на уборку остаётся не так уж много.  — Конечно, — смущённо ответил Чу Ваньнин, поджав губы. С огромным удовольствием Мо Жань повернулся и закрыл за собой дверь. — Оставьте её открытой! — воскликнул он.  Мо Жань запнулся, оглянувшись на профессора, который вдруг стал очень серьёзным. Он слышал, что профессора оставляют двери открытыми в соответствии с этикетом, и только потом понял, насколько хорошим человеком был Чу Ваньнин: несмотря на то что его явно не привлекали мужчины, он всё равно оставил дверь открытой, чтобы Мо Жань чувствовал себя в безопасности, комфортно. Его сердце затрепетало от ещё большей благодарности к профессору, когда он приоткрыл дверь.  — Доктор Сюэ сказал, что это ваши любимые, так что вот, что я принёс, — Мо Жань сел на стул напротив Чу Ваньнина. Он перечислил несколько вкусностей, которые захватил с собой — всю самую сладкую выпечку, которую только могло предложить кафе на территории кампуса — и начал раскладывать еду на столе перед профессором в качестве подношения. — ...А напиток? — настороженно спросил Чу Ваньнин. — Я не люблю кофе. Мо Жань кивнул, предвидя это, благодаря советам доктора Сюэ.  — Знаю. Я подумал, что вам понравится латте, поскольку он немного слаще кофе. Чу Ваньнин скептически отпил маленький неуверенный глоток латте и закрыл глаза. Его голова слегка откинулась назад, и сердце Мо Жаня заколотилось от этого зрелища. С губ профессора сорвался тихий стон, что ещё больше распалило молодого человека. Он отказывал себе в этой привилегии с самого первого сна, но теперь Мо Жань позволил своим глазам жадно впитать каждую деталь лица профессора вблизи. Он был точной копией Чу Ваньнина из его снов — острые пронзительные глаза и потрясающе красивые черты лица. У Мо Жаня закружилась голова. Насколько же быстро он мог бы взять его здесь, прямо на столе, насколько захватывающе было бы вбиваться в профессора, превращая его в дрожащее мокрое месиво, отправляя карандаши, бумаги и книги в полёт, пока тот пытается скрыть свои стоны.  Мо Жань бросил взгляд на приоткрытую дверь и понял, как же он благодарен за это. Нужно было притормозить, чтобы выступить с докладом об исследовании, которое он тщательно готовил несколько месяцев. — Итак, — начал он, — я хотел поговорить с вами... — Я не могу быть вашим научным руководителем, — резко прервал его Чу Ваньнин.  Ошеломлённый Мо Жань потратил секунду на ответ.  — Вы... что? — Простите, «не могу» — это не те слова, — серьёзно уточнил профессор. — «Не буду». Я не буду вашим научным руководителем. — П-почему? — озадаченно спросил Мо Жань. — Вы очень милы, но сейчас мне не до консультаций, — его тон был холодным и безразличным, что подсознательно задело Мо Жаня. В нём вспыхнули гнев и возмущение. — Я ещё даже не назвал вам тему своего исследования, — воскликнул он. Как можно отказать человеку, который тебе снится? — А я и не хочу слышать, — решительно заявил Чу Ваньнин. — Мы не можем... Я не могу сейчас справиться с такой нагрузкой. Это жуткое ощущение, которое можно описать только как дежавю, затопило чувства Мо Жаня, на мгновение дезориентировав его. Как будто он шёл по грязной тропинке и наткнулся на собственные следы. А когда поднял голову, то оказался ребёнком. Ему было не больше пятнадцати, он подметал опавшие листья перед дверью во внутренний двор Павильона Алого Лотоса. Он выполнял эту рутинную работу уже восемь дней без конца, на рассвете и в сумерках, в тихом послушании. Это было его подношение, демонстрация его решимости заполучить Чу Ваньнина в качестве своего учителя. Дважды в день острая боль отказа вновь жалила его, когда старейшина Юйхэн проходил мимо, не сказав ни слова. И все же Мо Жань не видел иного выхода — в конце концов тому придётся взять его в ученики. Листья шумели, когда он расчищал каменные ступени по очереди, и поэтому Мо Жань не услышал, как дверь со скрипом открылась. Когда он поднял глаза, то увидел профессора — призрака в белых одеждах. Легкие шаги по лестнице — походка, которую Мо Жань бессознательно запомнил за последнюю неделю. Пропустив мужчину, он встал в стороне от лестницы. — Старейшина Юйхэн, — поклонился он. Как и ожидалось, старейшина Юйхэн не соизволил ответить и даже не замедлил шаг, спускаясь по ступеням. От него исходил отчётливый цветочный аромат, землистый, но сладковатый, как ваниль.  Мо Жань не понимал, что за грёзы проносятся в его голове. Это был тот самый дворец Ушань, который он видел во сне, но в то же время он как-то отличался. Светлее, ярче. И точно так же, как сейчас, профессор Чу отверг его и тогда. Тем не менее он не чувствовал себя озлоблённым. Увидев такой сон наяву, он решил, что заслужит своё место среди учеников Чу Ваньнина. — Конечно. Большое спасибо за уделённое время, профессор, — с благодарностью ответил Мо Жань. — Я с нетерпением буду ждать возможности поработать с вами в будущем. Он взял свой стаканчик, встал и в последний раз вдохнул уникальный цветочный аромат комнаты, прежде чем повернуться и уйти. Аромат цветущего хайтана преследовал Мо Жаня до самой библиотеки, где он занялся поиском весеннего расписания Чу Ваньнина. На столе зажёгся телефон, на котором высветилось сообщение от мамы.  Как все прошло? Он тебя обожает? Мо Жань быстро набрал ответ.  Он был слишком занят, чтобы говорить по-настоящему. Но я буду стараться. Поужинаем сегодня? Конечно. После переезда Мо Жань всё ещё находил время для ужинов с мамой раз в несколько недель, на которых они общались, а потом она нагружала его остатками еды, чтобы хватило до следующего раза. На фоне его стажировки и горячих снов эти встречи хотя бы давали ему повод для радости. Он перевернул телефон и продолжил гуглить.  — Вам двоим придётся помнить об этом в следующем году, — раздался глубокий знакомый голос из соседней комнаты. Мо Жань навострил уши, вспоминая, где же он мог его слышать. — Чу немного строг, когда дело доходит до домашней работы, он хочет убедиться, что её действительно выполняют. Мо Жань поднялся на ноги и подошёл к слегка приоткрытой двери в аудиторию. Внутри сидели трое старшекурсников, одним из которых был Наньгун Сы. — Профессор? Строгий? — мягко спросил один из учеников. — Я в шоке. Другой студент, молодой человек, фыркнул. — Прекрати. — Не знаю, как нам быть без тебя, — посетовал первый студент. — Первокурсники с трудом справляются с блоком нейронаук. «Должно быть, это те самые аспиранты, о которых говорил Сюэ Чжэнъюн: Сюэ Мэн и Ши Мэй», — сообразил Мо Жань.  — Они каждый год с этим с трудом справляются, — вздохнул Наньгун Сы, похоже, основательно устав от преподавания. Профессор сказал, что ему трудно справляться с нагрузкой, и вдруг ответ на вопрос оказался прямо под носом. Мо Жань постучал в дверь. — Простите? — он вошёл в кабинет. Бумаги были сложены в стопку и разбросаны по большому круглому столу, за которым разговаривали трое студентов. Напротив Наньгун Сы сидели двое мужчин, одного можно было назвать просто хорошеньким, а второй — с большими глазами и решительным характером. Присмотревшись, он не смог определить, кто из них сын доктора Сюэ, так как сходства между ними было очень мало. — Привет, — помахал он рукой. — Наньгун Сы, верно? Профессор послал меня помочь вам троим. Упрямый студент посмотрел скептически: — Он нам ничего не говорил... Кто ты? Наньгун Сы выглядел так, словно пытался вспомнить, где раньше видел Мо Жаня. Он кивнул, когда до него медленно дошло.  — Мо... Мо Жань, верно? Кажется, вы были в одной из моих групп. — Да, — вежливо кивнул Мо Жань, подходя к троице. — «Психология сна». Я начинаю обучение в аспирантуре в следующем семестре и надеюсь, что моим консультантом будет доктор Чу, — обратился он к студенту с широко раскрытыми глазами. Тот лишь насмешливо хмыкнул. — Удачи. Ты знаешь, сколько студентов обращались к нашему профессору? Он один из самых цитируемых психологов в мире! — Эй, — вмешался второй, с мягким нежным голосом. — Если он хочет помочь нам с оцениванием, то кто мы такие, чтобы препятствовать? — его речь звучала очень тактично. — В этом году эссе на память просто ужасны, и студентам нужна обратная связь перед экзаменами. Другой студент, которого, как понял Мо Жань, звали Сюэ Мэн (потому что и отец, и сын, по сути, произнесли ему одну и ту же речь: «Ты знаешь, как много студентов у Чу Ваньнина, которые не справляются?»), по-детски хмыкнул и придвинул стул к столу. — Ну что ж, давай, — сказал Сюэ Мэн. Пока Мо Жань сидел и оценивал эссе вместе с тремя аспирантами, они засы́пали его вопросами о его научных интересах, о его жизни и о том, что привело его на курс психологии в Сишэн. И Мо Жань обнаружил, что ему приходится опускать на удивление мало деталей: его интересовало изучение того, как сны влияют на бодрствующую жизнь, и наоборот — как бодрствующая жизнь может влиять на сновидения. Он осознал, что ему интересна эта тема, когда посещал занятия по науке о сне у доктора Чу, и с тех пор мечтал получить докторскую степень под его руководством. — Если я правильно помню, у него была самая высокая оценка в том семестре, — подтвердил Наньгун Сы. — Когда речь идет о PSYC444, всегда вспоминаешь пятерки, ведь их так мало. Сюэ Мэн недовольно хмыкнул, но Ши Мэй заговорил раньше, чем Наньгун Сы успел договорить. — Ну, я считаю, это очень интересно. Как думаешь, ты сможешь взять эту стопку? — он подтолкнул к Мо Жаню огромную кучу бумаг. Ах. Мо Жань понял. Ши Мэю всё равно, он просто хотел, чтобы кто-то выполнил за него работу, а в Мо Жане увидел отличного вьючного мула. На мгновение присмотревшись к этому студенту, ему показалось, что тот немного похож на Жун Цзю, и это, вероятно, объясняло, почему он испытывает к нему такое же странное чувство неприязни. Однако разве Мо Жань пришёл сюда не для того, чтобы его использовали? Помогая аспирантам с работой, он мог бы влиться в их круг и стать настолько полезным, что Чу Ваньнин просто вынужден будет взять его в ученики. В его голове промелькнули воспоминания о том, как он подметал листья перед Павильоном Алого Лотоса, ожидая момента, когда Чу Ваньнин станет его учителем. Поэтому Мо Жань с радостью взял у Ши Мэя стопку бумаг и сказал: — Конечно, передай мне всё, что не хочешь оценивать. Ши Мэй был удивлён такой щедростью и не стал впустую тратить время. Он взял несколько эссе под тем, над которым работал, и протянул их. — Раз уж ты попросил, — улыбнулся он и повернулся к Сюэ Мэну, который покачал головой. — Я могу привыкнуть к тому, что он рядом.  — Ты бы и про собаку так сказал, если бы она умела оценивать работы, — закатил глаза Сюэ Мэн. — Вот, возьми и мои, — он подтолкнул к Мо Жаню бумаги и красную ручку. В тот вечер, когда Мо Жань наблюдал за тем, как трое студентов переговариваются между собой, и даже сам несколько раз вклинился в их разговор, на него словно нахлынула волна ностальгии. Когда все закончили, то добавили Мо Жаня в свой групповой чат и рассказали ему об учебной консультации, которую организуют для первокурсников перед итоговыми экзаменами. В течение следующей недели Мо Жань посещал каждую из групп, работая со студентами над учебными пособиями по PSYC100. Все они были увлечены, но больше всего — Лин'эр, которая даже осталась после занятий, чтобы задать Мо Жаню дополнительные вопросы.  — А вы собираетесь в будущем работать помощником? — спросила она, зажав между пальцами прядь своих длинных волос. — Сейчас я ещё не определилась, но думаю выбрать психологию. Мо Жань улыбнулся, потому что знал: если захочет, Лин'эр сможет учиться на факультете психологии на отлично. За последнюю неделю, проведённую с ней в классе, он увидел её способности к учёбе и заметил, что она редко задаёт вопросы, на которые ещё не знает ответа.  — Думаю, тебе подойдёт. Хоть я и не могу гарантировать, что доктор Чу примет меня. Но надеюсь, что согласится. Лин'эр нахмурилась. — Почему вы хотите, чтобы он был вашим научным руководителем? Иногда он может быть пугающим. У него такой напряжённый взгляд, как будто ему всё время больно. Мо Жань закашлялся, едва не подавившись слюной, так как понял, что именно он, возможно, несёт ответственность за репутацию Чу Ваньнина среди студентов. — В прошлом году я посещал его курс, и тот стал стало для меня решающим в плане учёбы, — он надеялся, что Лин'эр не заметила паузы между его словами. — Он хороший преподаватель, и послал меня помочь вам всем, так что очевидно, что он тоже заботится о своих студентах. — Хм, — протянула она, продолжая возиться со своими волосами. — Посмотрим, что я получу на экзамене, а потом увидим, насколько ты полезен. Мо Жань рассмеялся.  — Ты справишься, — честно ответил он. — Меня больше волнуют мои собственные перспективы. — Спасибо, — обрадовалась Лин'эр. — И я уверена, что Чу возьмёт тебя. Наньгун Сы был лучшим из них, так что ему понадобится кто-то после его выпуска, верно? — Уже претендуешь на моё место? — засмеялся Наньгун Сы, обнимая Мо Жаня. — Между нами говоря, Чу понадобится помощь. Сюэ Мэн не скажет, а Ши Мэй слишком счастлив позволить другим делать его работу. Мо Жань решил, что ему нравится Наньгун Сы — он, похоже, соответствовал неформальной атмосфере Мо Жаня и казался гораздо менее зажатым, чем Сюэ Мэн. Более того, он начал гордиться тем, что ему удалось наладить отношения с аспирантами Чу Ваньнина. Мо Жань быстро вписался в их коллектив и уже помог сократить объём подготовки профессора к экзаменам. И всё же в следующий раз, когда он увидел Чу Ваньнина так близко, что смог сосчитать его ресницы под красным ореолом зонтика Мо Жаня, тот снова отверг его. Они стояли на парковке напротив здания факультета психологии, вокруг них хлестал дождь. — Мои аспиранты уже с нетерпением ждут твоей помощи на экзаменах... — сказал профессор, неохотно поднимая взгляд к Мо Жаню. — Но я всё равно не возьму тебя в ученики. Ничего личного. Этот отказ прозвучал так, словно в нём уже не было той уверенности, что была в предыдущем, и Мо Жань воспринял это как небольшую победу. — Я понимаю, — ответил он, улыбаясь. — Я всё равно буду рад помочь с проверкой. Мо Жань продолжал усердно работать, посещать учебные группы, занятия и внеклассные собрания, где проверял работы и помогал студентам, и всё это время ему снились эротические сны об их профессоре. Он научился мастерски скрывать и лечить царапины, а каждое утро начинал с самого холодного душа, который только можно себе представить. Это была серьёзная трудолюбивая рутина, которая не давала ему покоя.  Именно так по окончании экзаменов Мо Жань оказался в баре с группой первокурсников — они обещали выпить только одну рюмку, — после чего его резко вытащила на улицу Лин'эр, которая была на грани того, чтобы признаться ему. Но ведь она должна была понимать, что лает не на то дерево, верно? — Я не люблю женщин, — прямо ответил ей Мо Жань. Разве это не очевидно? Она замерла, её рука все ещё сжимала его ладонь. Её рот открылся, но из него не вырвалось ни звука. — Что?! — послышался громкий голос, так напугав Лин'эр, что она чуть не выпрыгнула из кожи. Девушка тут же отступила за спину Мо Жаня.  — Профессор? — послышался её растерянный голос. — Что... вы двое здесь делаете? — кисло спросил Чу Ваньнин. — Все ищут тебя. И я покупаю следующий круг напитков. — О, мы... — Профессор, что вы здесь делаете? — вмешался Мо Жань. — Вы празднуете вместе с группой? Если бы он знал, что профессор здесь, то был бы внутри, а не на улице, где его донимала Лин'эр.  — ...Я пришёл со своими аспирантами, — ответил профессор, критически оглядывая переулок, как будто тот был личным оскорблением его чувств. — Тебе стоит поздороваться. Они будут рады тебя видеть, — он повернулся и вошёл внутрь. Настроение Мо Жаня испортилось, когда Чу Ваньнин произнёс эту фразу. Они будут рады меня видеть? Но он последовал за Чу Ваньнином внутрь, к их столику, приветствуя розовощёких аспирантов, которые выглядели так, словно уже успели выпить по меньшей мере по стаканчику. Они действительно были рады его видеть, и это хоть немного согрело сердце Мо Жаня. Ему нравилось работать с ними, и он с нетерпением ждал возможности заняться исследованиями вместе с группой — если, конечно, Чу Ваньнин примет его. — Не мог бы ты принести что-нибудь сладкое для следующего круга? — спросил Мо Жань у Наньгун Сы, который как раз шёл в бар. Студент кивнул и ушёл, оставив Мо Жаня за столиком, где Сюэ Мэн и Ши Мэй вели глубокомысленную научную дискуссию. Он сел рядом с профессором и почувствовал, как их ботинки соприкоснулись на мгновение, прежде чем колено Чу Ваньнина ударилось об стол.  — Уч... — проговорил он, но быстро пришёл в себя, — Вы в порядке? Мо Жань чуть не сказал «учитель». И как бы он это объяснил? Он мысленно проклял себя. — В порядке, я в порядке, — спокойно ответил профессор.  Мо Жань продолжил бы эту тему, но Сюэ Мэн стал ещё болтливее в разговоре с Ши Мэем. — Не такая интересная, как твоя область исследований, Мо Жань, но я думаю, у неё большой потенциал, — сказал он, изрядно опьянев. — Вы знаете о его исследовании? — обеспокоено спросил Чу Ваньнин. О нет. — Вы ещё не слышали, профессор? — спросил Ши Мэй. О боже, нет, подумал Мо Жань. — Я... — ...Я наберусь смелости, чтобы представить эту идею... — быстро вклинился Мо Жань, не желая, чтобы Чу Ваньнин узнал о его исследованиях прямо сейчас. — Он очень занят, и я хочу, чтобы всё прошло на высшем уровне. Так что, пожалуйста, не портите ему впечатление. — Шоты с зелёным чаем, — Наньгун Сы снова сел за стол и передал каждому по рюмке. — Я не уверен, — засомневался Чу Ваньнин. Его рот исказился в гримасе отвращения, как будто он вспомнил вкус алкоголя. — Они сладкие, вам понравится, — тихо успокоил его Мо Жань с такой громкостью, которую могли слышать только они. Он не был уверен, что другие студенты знают о пристрастии профессора к сладкому, но это был факт, который Мо Жань хотел сохранить между ними двумя. — Ладно... Чу Ваньнин согласился, обрадовав Мо Жаня тем, что прислушался к его рекомендации. Когда все опрокинули рюмки, Мо Жань наблюдал за тем, как профессор грациозно подносит её к губам и выпивает, при этом его глаза закрываются, а адамово яблоко слегка подпрыгивает. Пара жадных глаз проследили за двумя капельками алкоголя, которые вытекли из уголка губ и лёгким движением очертили контуры шеи и ключиц Чу Ваньнина. Профессор спокойно вытер капли, а затем поднял глаза на Мо Жаня. — Мне понравилось, — ободряюще произнёс Чу Ваньнин, но прозвучало это почему-то очень отдалённо. Мо Жань покачал головой. — Вам нужна салфетка? Вот, — протянул он ему одну. В тот вечер Мо Жань напился так, как не напивался уже давно — возможно с тех пор, как стал первокурсником. И в этом нет его вины, рассуждал он. Заметив, что профессор не хочет больше пить, он взял на себя ответственность пить вместо него и смело пал на свой собственный меч. Так он и пил, пока, в конце концов, бар вокруг него не закружился. Он, спотыкаясь, вышел на ночной воздух вслед за Сюэ Мэном и Наньгун Сы. И именно в это время его память затуманилась.

____________________

— Учитель? Тот самый цветочный аромат. «Опять он», — подумал Мо Жань. Сладкий природный запах, который он узнал бы где угодно. Хотя Мо Жань ничего не видел, он чувствовал запах цветущего хайтана. — Учитель? — снова позвал он. Почувствовав рядом с собой вес Чу Ваньнина, Мо Жань понял, что, должно быть, видит сон. Хотя зрение отказывалось возвращаться. Тогда он протянул руку и дотронулся до учителя, надеясь, что так всё станет менее расплывчатым. Но профессор ничего не ответил. — Неужели ты думал, что я не узнаю вес твоего тела в постели рядом с собой? — проворчал Мо Жань. — Что по твоему запаху я не смогу понять, что это ты? — он притянул Чу Ваньнина к себе, запустил руки под рубашку и позволил пальцам впиться в мягкую кожу его талии. Подождите... рубашка? Он прищурился в темноте, но зрение всё так же не работало. — Я-я... — Чу Ваньнин заикался, дрожа от прикосновений Мо Жаня. — Я просто... — Ты дрожишь, Ваньнин, — улыбнулся Мо Жань, чувствуя на своей ноге твердеющую эрекцию учителя. Должно быть, он уже дал ему афродизиак. А Мо Жань тоже находился под его воздействием? Все ощущения были такими горячими и усиленными. — Ты так хочешь меня? Тебе было сложно обходиться без моих прикосновений? Чу Ваньнин ничего не ответил, но продолжил дрожать, когда Мо Жань, не стесняясь, обвёл рукой каждый сантиметр его тела, прижимая к себе. — Ты принадлежишь мне, помнишь? В любой жизни, — проговорил он, дыша в шею Чу Ваньнина, вдыхая цветочный запах, который никогда уже не сможет забыть. Он взял мочку уха зубами, облизывая и покусывая её, чувствуя, как усиливается воздействие на учителя.  — Мо Жань, — задыхался Чу Ваньнин. И Мо Жань поцеловал его. Это не было похоже ни на один другой поцелуй, который он когда-либо получал — во сне или наяву. Он был таким реальным, таким страстным, что ему показалось, будто весь воздух покинул его тело. Голова Мо Жаня кружилась, Чу Ваньнин из сна и профессор Чу Ваньнин накладывались друг на друга и становились одним целым, пока он не смог больше ничего видеть, пока его зрение не начало исчезать. — Учитель, — пробормотал Мо Жань, чувствуя, как его хватка за сон всё больше ослабевает по мере того, как тьма овладевает им.

____________________

Когда на следующее утро Мо Жань проснулся, не обнаружив на теле ни одной новой раны или царапины, он понял, что предыдущей ночью произошло нечто ужасное. Он застонал, чувствуя похмелье не столько от алкоголя, сколько от сахара из шотов с зелёным чаем, которые выпил ради профессора. Мо Жань пошёл проверить групповой чат, но увидел, что у него есть одно сообщение с нового номера. Это Чу Ваньнин. Пожалуйста, загляните ко мне в кабинет сегодня, когда у вас будет возможность.  Мо Жань вздрогнул. Он открыл групповой чат с аспирантами Чу Ваньнина и спросил: Какого чёрта, что я натворил прошлой ночью? Почему доктор Чу хочет видеть меня в своем кабинете? Групповой чат мгновенно наполнился сообщениями. СМ: похоже, у тебя проблемы, хахаха. ШМ: Он отвёз тебя домой прошлой ночью. Может, ты что-то забыл в его машине?   НС: как вы вообще живы сейчас, меня тошнит все утро СМ: вот что происходит, когда стареешь лол Мо Жань убрал телефон в карман и упал лицом в подушку, желая, чтобы та задушила его до смерти прямо здесь и сейчас. Если он за одну ночь испортил целый год подготовки, то никогда себе этого не простит. Что он мог сказать или сделать Чу Ваньнину после того, как тот отвёз его домой? Через несколько часов Мо Жань оказался в его кабинете — не в беде, как настаивал Сюэ Мэн, а в возможности поговорить о своих исследованиях. Они сидели в гнетущей тишине, пока профессор обдумывал слова Мо Жаня.  — ...Теория сновидений? — ошарашенно переспросил Чу Ваньнин. Мо Жань успел произнести только первую строчку своего исследования. Но по тому, как его слова заставили Чу Ваньнина побелеть, словно тот увидел привидение, он понял, что попал в точку. — Меня интересуют сны и то, как они формируются, — пояснил он, кивнув. — Я хочу узнать, как бодрствующая жизнь может повлиять на наши сны, и как наши сны влияют на бодрствующую жизнь. — ... Профессор молчал. Он потянулся к бумагам и папкам, сложенным на его столе, и рассеянно переложил их.  — ...Что... Что заставило вас заинтересоваться этой темой? — Вы, профессор, — честно признался Мо Жань. — Прошлой весной я посещал ваш курс «Наука о сне и биологических ритмах», и он изменил мою жизнь. — Прошлой... весной? — переспросил всё ёщё ошеломлённый Чу Ваньнин, нахмурив брови и, несомненно, мысленно подсчитывая время, когда начались эти неистовые сны.  — Да, — подтвердил Мо Жань, подталкивая профессора к желаемому выводу. — Вы вдохновили меня на той паре. С того дня Чу Ваньнин стал вдохновителем многих его мыслей и мечтаний.  Ты снился мне целый год и, думаю, я тебе снился тоже. Эта мысль вертелась у него на языке. Ему так хотелось, чтобы профессор взял и сказал то же самое, и поэтому Мо Жань молча наблюдал за ним. Но после того, как Чу Ваньнин почти впал в кататонический ступор, он внезапно моргнул и посмотрел на него с тем же безразличным выражением лица, что и всегда. — Я думаю, вы выбрали интересную тему, — сказал он очень профессиональным тоном. — Я также очень заинтересован в изучении снов. Мо Жаню стало ясно, что тот ничего не скажет. Он не понаслышке знал, что Чу Ваньнин не любит терять лицо — его достоинство было очень важно для него, и он никогда бы... — Это покажется невероятным, — откровенно сказал профессор, — но вы мне снились.