Молитва Нечестивых

      — Все в мире совершенно: буйство моря, гул блуждающего ветра, палящее солнце, благоухающие яркие и сочные цветы, ночь и бесконечный поток звёзд на небе и все, что от природы… Но что-же человек приносит в этот мир? Есть ли в нем такая же естественная красота, как в чувственной природе? Или он только умеет гнить внутри, воспевая свой эгоизм? Сможет ли его душа выбраться из оков сердечных дум, уродливых пороков: жадности, зависти, ненависти, которые извратят его личность в течении жизни? Сможет ли он доказать то, кем является поистине в этом мире — Дитём Божества? Или так и останется Его рабом? Все в мире совершенно, кроме него! От чего он является единственной ошибкой, единственным несовершенным творением безупречного Творца? — спрашивала, словно в пустоту Лариенса Бренел, держа в руках чашку горьковатого кофе.       — Лари… — убаюкивал её своим глубоким голосом Демиан, с заботой подливая ей сливки. — Я думаю, тебе нужно перестать загружать свою маленькую голову чем-то настолько серьезным, требующим полного твоего внимания, — он поцеловал кончики её нежных пальцев. — Можно, оно будет сейчас моим?       — Иногда ты не понимаешь моих мыслей, Демиан, — она с театральным разочарованием облокотилась об мягкий диван, отводя смущенный взгляд от его ухмыляющихся губ.       Демиан увидел её утонченный профиль лица: раскрасневшиеся щеки, розоватые пухлые губы, слегка вздернутый нос, упавшие белокурые локоны на лоб, от чего то слегка напряжённые брови и взгляд — полный ясности и загадочной глубины.       — Маловероятно, что когда-нибудь смогу разгадать, о чем ты думаешь: я к тебе ближе всех, Лари, но ты — всегда далеко от меня. Губы Лариенсы дрогнули в улыбке. В груди у Демиана почему-то стало приятно теплее. И даже если ему не удастся понять все тайны этой леди, он все ещё может прочувствовать её откровение сердца, говорящее о взаимности его собственных чувств.       Случайное касание его тонких пальцев, внимательный взгляд, неловкое поправление своих каштановых волос и шепот на ушко — как-бы невзначай. Лариенса молчала, сама не понимая причину. Она хотела его прогнать, нагрубить и даже оскорбить, чтобы отвязать от себя. Но её тело не слушалось. Впервые ладони, державшие тысячи ножей, не оттолкнули, а глаза, всегда смотрящие в душу, отворачивались, неспособные совладать с нахлынувшими чувствами. Этот вечер был последним. В который раз попрощавшись с ним, она была намерена сбежать, чтобы больше никогда не предстать перед ним, как Лариенса. Чтобы позже без страха глядеть в полюбившие глаза, которые не ответят тебе теплом — потому что ты незнакомка. Но можно ли спрятаться в чужом имени?

***

      Если и существует тропы, ведущие к безумию, то их совершенно точно рождает бессонная ночь. Мои босые ноги касались мокрой травы. Волосы развевались по ветру и тленная кровь шла за мной по пятам. Только рассвет освещал мне путь. За мной — пропасть, куда кануло моё прошлое. Мне удалось покончить с ним. В данный момент там больше никого нет. Я и мир стоим на грани, и мы только и делаем, что бесконечно блуждаем вокруг чужих бед. В этот раз я не буду оборачиваться. В этот раз все по-другому.       Я графская дочь семьи Бренел, Лариенса Бренел, что на утро будет считаться трагично сгоревшей в пожаре. Я сделала все для того, чтобы уничтожить это имя. Всё началось как обычно: ужин, беседа с отцом, работа с документами, распределение писем и подписей от имени графства. Я закончила день так, будто он был обычным.       Но сделала его последним. Я подожгла свой дом.       Прежде разбросала платья по своей комнате, разворошила кровать и разбила зеркало. Порезала себя ножом и оставила его рядом со шкафом. Выломила дверь, поцарапала стены, порвала шторы. Всё, чтобы создать картину сопротивления. Я задушила служанку со светлыми волосами, такими же, как у меня, перетащила её на кровать, раздела и одела в свою ночную рубашку, прицепила ей кольца на пальцы и застегнула брилиантовое ожерелье, моё любимое. Близкий круг непременно должен был узнать его. А дальше столкнула её на пол. Все выглядило так: разбойник напал на бедную госпожу посреди ночи, она пыталась отбиться, хваталась за все, за шторы, за стены, шкафы и попытки сбежать через входную дверь. Вонзившийся нож, лужа крови, случайно задетая горящая свеча. Всё для того, чтобы другие поверили — меня уже нет.       Я графская дочь семьи Бренел, Лариенса Бренел — роза Высшего Общества. Мой возлюбленный герцог имеет власть почти на равне с Императорской. Я богата, успешна, любима и признана всеми. Моё имя у всех на устах, и это именно то, чего я добивались в течении долгих пяти лет. Но всему есть конец.       Цикл лжи движется дальше. Нет… Проклятие.       Правда лишь в том, что это не моё тело. И не первая жизнь. Я перемещаюсь между телами, убивая души, и живу за них их судьбу вот уже целую вечность. Пять лет назад я выбрала стать Лариенсой Бренел и вывести обедневшее графство в свет. Но не думала, что полюблю. Такие, как я, обычно этого не чувствуют. Это стало началом сомнений, страхов, боли, а может, если бы все затянулось и смерти. Таких как я, любовь убивает. Поэтому отчаяние впивается когтями в моё сердце. И мне остаётся только бежать.       В то утро я разглядела вдали особняк герцогства Бланше. Власть, деньги, я чувствовала угнетенную душу. В тот миг, идя по зову этой души, я увидела девушку. Стоя на коленях рядом в пристроенном храме, она молилась, бормоча себе под нос что то очень тихое и невнятное. Мой взгляд устремился к вершине статуи. Я знаю, перед кем она преклонила колени. Давно же меня не было в таких местах. Священных…раздражающих. Посвящённых богине Серине. Я оглядела храм целиком. Пыльный, даже в некоторой степени забытый. Внизу были вычертены слова:       «Она накажет мир за зло и нечестивых — за беззакония их, и положит конец высокоумию гордых, и уничтожит надменность притеснителей. Небо сотрясется и сдвинется земля с места от ярости Богини Серины в день пылающего гнева Её на всю неправедность знаний Богов» Девушка передо мной слегла на пол, словно единственное, что ей оставалось, лежать у подола камня, у богини, которой до неё не было дело. Её глаза, пустые, обесцвеченные, выражали скорбь. И подлинно было то, что девушка желала сгореть всему миру в адском пламени. Кануть сейчас в бездну вместе с ней. Опустошенная, не нужная ни себе, ни кому либо другому, бороться больше не было сил. Я подошла к ней и она обратила на меня свой взгляд. Девушка не сразу разглядела меня и изумилась.       Богиня? Нет, дьявол! Ты убъешь меня? Убью… Для тебя спасение, для меня жизнь. Я их всех ненавижу. Знаешь? Они убили меня… Знаю. Она меня не услышала. Богу нет до меня дела. Там до всех никому уже нет дела. Я тоже пыталась. Спасения нет? Спасения нет. Тогда убей меня…       Дотронувшись до неё, в следующую секунду я моргнула уже её глазами. Мир, что предстал перед мной вдруг угас. Все стало серым, мрачным. Реальность исказилась. На сердце давила тоска. Мне неожиданно захотелось разреветься. Я закрыла лицо ладонями. Адский огонь сжигает меня изнутри. Я горю так впервые. А она всю жизнь. С моих глаз текли слезы. Горячие, обжигающие, попадающие прямиком в разбитое сердце. Это была молитва любви и скорби. Это она — кричит за меня. Вой из сердца, из уже мёртвой души, что хотела выйти наружу. Похоже, что рассказать всему миру о несправедливости, о том, как её бросили в трущобах для грешных.       Она была идеальным вариантом чтобы спрятаться. Ведь даже спустя неделю, меня никто не замечал. Горничные служили молча, а кого либо из членов семьи я так и не увидела. До тех пор, пока меня не позвали в кабинет герцога. Интерьер здесь довольно лаконичный: чёрные атласные шторы совсем не создают мрачную атмосферу, как было в графстве, наоборот, из-за золотого декора на древесных столах, обшитые полумахровой тканью кресла и сшитые мягкие ковры такого же цвета отлично сочетаются друг с другом. Эксклюзивные картины на стене, собранные с самых разных мест и, конечно же, в единственном экземпляр. Куда ни посмотри, все кричит о неимоверном богатстве. — Жизель ты меня слушаешь? — обратился ко мне отец со строгим взглядом. — Да, герцог. Прошу прощения, — отвлеклась я. — Неделю уже в облаках витаешь. Впрочем, наверное у всех женщин так перед браком, — подчеркнул отец, бегло оглядывая документ перед ним. — Это брачный договор, — он взял его в руки. — Он гласит, что на проживание во дворце невеста уже может претендовать со дня помолвки. Но от принца нет вестей. И я не думаю, что это связано с недавней трагедий в графстве Бренел. Вы помолвлены уже несколько месяцев. Так что Жизель, — он посмотрел на меня. — Нужно брать все в свои руки. Ведь этот договор очень важен. Бланше породнится с Императорской семьёй и получит власть, у которой нет ни у кого в Империи Мадвиль. А ты станешь Императрицей, — он коснулся моей руки. — Правильно ли я полагаю, что моя любимая дочь сделает все ради своей семьи?       Я посмотрела ему в глаза и увидела в них бездну: утягивающую, сжирающую. Он готов пожертвовать честью и совестью, чтобы скинуть меня прямиком в пасть голодным волкам. Ведь я — марионетка, которая ради нелепой капли любви от своей семьи готова сгинуть по их приказу. Я читаю в его глазах снисходительность: он знает, что у меня нет выбора. — Конечно, отец. Я готова на все ради вас, — улыбнулась я и опустила взгляд. — Я знал, что у меня сообразительная дочь, — довольно кивнул отец. — Но не забывай, Жизель, теперь дворец — твоё поле битвы. Этот дом отныне для тебя не существует. Твоя цена слишком высока, чтобы сдаться. — Я поняла вас. Разрешите откланяться? — Да, можешь идти. Кайл будет ждать тебя внизу, — махнул отец и сразу же отвернулся.       Я вышла из кабинета и следуя за пустыми коридорам выдвигалась ближе в главный холл, где меня ожидали. Окружающая атмосфера уже была не такой вдохновляющей. Север отличается. Будто холод взвыл и плачет снаружи, а внутри пронизывает непроглядный туман, леденящий, как в лесу, утягивающий за собой весь огонь души. Северное герцогство потушит любые чувства и оставит только пустошь. Звонко цокая каблуками, спускаясь по мраморным ступенькам, я даже не сразу обратила внимание на собравшуюся толпу возле проёма дверей, находясь в своих мыслях. Переселение заняло у меня много сил, так что мое внимание сейчас только ухудшается, когда я пытаюсь сконцентрироваться сразу на всем. Это проблема. Надо поскорее сесть в экипаж. — Здесь слишком много вещей. Всё не поместится! — кричал кто-то рядом из слуг. — Так подготовьте другой! У нас что, одна карета на весь особняк?! Мы едем во дворец! Нам все понадобится! — Весь этот хлам? Это все нам необходимо?! — Что за шум? — мой неожиданный голос привёл слуг в лёгкий испуг. — Ой, госпожа… — они пристыдили глаза. — Эти вещи не помещаются в экипаж.       Я обвела взглядом кучу упакованых вещей. — И что? Мне с собой ничего не нужно. Выкинь то, что не поместится, — махнула я и уже решила направиться в сторону дверей. — Выкинуть? Но ведь… — Довольно, — подал голос вышедший из тени мужчина с цепким взглядом направленный на меня. — Вы не расслышали госпожу? — Нет, мы поняли, — склонились горничные все ещё странно поглядывая на вещи. — Замечательно. Моя леди? — обратился он ко мне. — Меня зовут Кайл Юнгель, я буду сопровождать вас до дворца и буду рядом, если вдруг понадобится моя помощь, — он склонился в учтивом поклоне и устремил на меня свои зелёные глаза, словно бросая вызов.       У меня возникло очень странное чувство будто я уже встречала этого человека. Но моя память в последнее время так часто подводит, что маловероятно это имеет значение. Я зацепилась взглядом за его хищный оскал и длинные, собраные в аккуратный пучок чёрные волосы. Прямая осанка, стройность ног и аккуратность в движениях. Приятный вид и ложная доброжелательность. Я вижу его насквозь. — Значит вы исполните любой мой приказ? — поинтересовалась я. — Безукоризнено, — ответил Кайл. — Тогда избавьте меня от вашего общества, — улыбнулась я. — Что? — не понял он. — Когда я сказала, что мне ничего не нужно, я также имела ввиду и сопровождение, — я изящно развернулась на каблуках и одной рукой коснулась плеча. — К чему лишние хлопоты? Возится с «дряной» дочерью явно не в ваших интересах. Судя по вашему немому разговору в коридоре, — я спрятала ухмылку за беспристрасным тоном.       До аудиенции с герцогом я отлично знала, о чем шепчат стены поместья и кто больше всего питал в себе грязные слухи. Конечно, такой выдающийся слуга как Кайл Юнгель уважали в местных кругах севера и не он был распространителем вестей о каждом моем шаге. Это были обычные горничные, которым точно не льстит прислуживать леди с сомнительной репутацией. Но все же, его безразличие к таким вещам, показывает многое, а именно коварного игрока, который нравится везде и всем. Привыкший к такому положению вещей, он не занимает чью либо сторону. Для него это все по своему работает.       Общество — это арена, где он побеждает, благодаря холодному расчёту. Кайл ты всегда остаёшься в тени. Но вот я уже слишком много повидала таких, как ты, индивидуальных, превосходящих умом других, отличных стратегов, что управляют миром. Для меня шутка в том, что ты ничем не отличаешься от остальных. — Госпожа, вы наверное все неверно поняли, — он слегка напрягся не ожидая получить обвинения столь неожиданно. — Если вы были там, должны были слышать, что я никак не поддерживал их разговор. — Вот именно, ты настолько зависим от мнения окружающих, что даже не попытался защитить мою честь, боясь, что ты перестанешь быть частью их общества, боясь, что перестанешь быть угодным. Не так ли? — Госпожа, все не так, — ответил он, нервно пытаясь подобрать оправдание. — Я-я… — Так или иначе со мной в одной карете ты не поедешь. Как ты будешь говорить это моему отцу — только твои проблемы, — я развернулась на каблуках и вышла наружу.       Я слышала, как местные служанки болтали всякое обо мне. Кайл на все это просто молчит. Это обычное поведение, как я успела выяснить, почти что всех людей. Не знаю, чем эта девушка заслужила такую заботу, но все чаще и чаще я вижу во многих глазах даже презрение, смешанное с ликованием. Будто я отбываю срок, честное слово. Это похоже на пожизненное наказание.       Приподняв свое белоснежное платье, я подала руку дворецкому, чтобы он помог мне подняться. Дверка захлопнулась и карета двинулась с места. Я отвела взгляд на растилающийся снежный пейзаж за окном. Северное герцогство Бланше — одно из самых загадочных мест в Империи. Это залежи драгоценной руды, большое скопление диких животных и вечной зимы. Юг и Север — основные континенты.       И это ещё одна причина, почему я выбрала именно дочь герцога севера. Все, что меня окружает: мягкое сиденье, бархатные шторки, высококлассный экипаж. И для этого мне не пришлось работать день и ночь, как в графстве. Укладка на мои блондинистые волосы под заколку, макияж под голубые глаза, драгоценности, как обозначение статуса, шёлковое, ажурное платье, помоловочное кольцо на безымянном пальце. Мы даже похожи. Я и она. Интересно, из-за чего она была такой разбитой?       В мою голову врезались отрывки диалогов, среди которых, вроде бы как рассказывалось о том, что мать Жизель погибла при родах и её стали обвинять в убийстве собственной матери. Даже семья. Но в обществе они выглядили довольно дружно.       Только Жизель оставалась все такой же замкнутой, тихой. Увешанной деньгами, была красивой куклой. Как минимум глаза у неё были такими же стеклянными. Равнодушными. У неё не было друзей, а в некоторых слухах считали и вовсе сумасшедшей. Никчёмной. Её братья, старшие наследники, игнорировали её. Как минимум я не видела, чтобы они вообще говорили между собой. Жила она сама по себе. Умрёшь и не вспомнят. Так, кажется, и сложилось…       Её мир совершенно отличается от моего. Даже её будущий жених, наследный принц, крутился возле меня чаще, чем виделся с ней. Я облокотилась и вздохнула с печалью: есть чудовище похуже, чем я. Есть существо страшнее, чем сам дьявол. И имя ему — человек.

***

      Через два часа, очнувшись из полудремы в карете несущейся на всех порах прямиком в столицу, я обратила внимание на вид за окном: густая зелёная трава, слепещее солнце и колокольный звон птиц. Место, где жизнь Жизель Бланше уже не будет прежней. Но лично мой опыт, понимающий, что юг, как основное местоположение дворянского гнезда говорит, что слабым там места нет. Вкус власти заставил меня смотреть на всех прохожих, как на букашек. Ничтожных. Незначимых. Тех, что без труда можно растоптать. Жизель Бланше знали как женщину с робким характером, а Лариенса Бренел, привыкшая к независимости, презирала таких.       Это основа выживания: знать пищевую цепочку главного императорского дворца. Либо ты, либо тебя. Единственная суть этого сброда. Дружелюбие, играющее на улыбках почтенных дам — немое коварство, пытающееся завладеть твоими слабостями. Я знаю это. Ведь сама являлась частью их игры. Бессовестно поступала точно так же: обманывала, пользовалась вниманием мужчин, скрывалась за маской лицемерия.            Поступала так с каждым, кроме одного…Демиана…Я сбежала от мужчины из влиятельной герцогской семьи Ланграфт. Наверняка, своим поступком разбив ему сердце навсегда. Ведь его Лариенсы больше нет. Сколько лет живу со своим бессмертным чудовищем в сердце, ни что не могло его уничтожить, кроме любви. Я повторяла себе, после переселения в другое тело, что это просто инстинкт. Чудовище хотело выжить, ая просто внимала этому чувству. Ведь так было всегда. Было бы странно если бы я отказалась от себя в пользу какого-то человека.       Просто парадокс в том, что тогда бы мне точно пришёл конец.       Любовь убивает проклятье, ая проклята самим небом. Может быть даже богом. Я не помню, зачем все это, просто знаю, что однажды за мной придут. Так мне сказали. А пока что просто пытаюсь выжить. На самом деле, ничего сложного: моё тело не стареет, не болеет и не умирает, пока мне не будет нужно его поменять. Но только каждые пять лет. Конечно, я могу остаться в нём столько, сколько потребуется. Но говоря про себя, как про чудовище, я не врала.       С течением пяти лет во мне накапливается жажда крови. Воля проклятья всегда велит мне убивать и разрушать. Для поддержания духа, как бы странно это не звучало. Ведь если жажда будет слишком сильной я умру и тогда, у меня не будет шанс на спасение пророченный мне когда-то давно. В целом, это единственный смысл моего существования. Ожидание. И как бы меня это не злило, я совершено не помню от чего это все пошло. Но Демиан пробуждает во мне какие то родные чувства. Как будто бы дом где то рядом с ним. Дом…Оставленный в прошлом.       Карета затормозила у главных ворот дворца. Рядом с ним меня уже поджидал принц со своим сопровождением. Беспристрастный вид, взгляд в прищуре, надменная улыбка. Я услышала стук своего сердца. Живые чувства вновь наполнили меня, пусть и до конца не понимаю, как моё человеческое тело гармонирует с осознанным саморазрушением. Человек это ведь про постоянную борьбу, правильно? Имею ли я права быть им, когда сейчас я стараюсь отогнать те чувства, что впиваются в моё сердце, шепча о предательстве. Я неуверенно коснулась дверки кареты. Дрожь в пальцах. Так или иначе, для них я сейчас всеравно, что незнакомка. Для всех моих прошлых людей, что окружали меня, я перестала быть другом...       Мне вежливо открыли дверь и принц протянул свою ладонь, чтобы помочь спуститься. Его лицо не выражало какой либо радости и восхищения. Он смотрел на меня колким взглядом. - Благодарю, - я поклонилась, сделав аккуратный реверанс, смиренно притупив глаза в пол. - приветствую его высочество. - Добро пожаловать, Жизель Бланше, дочь герцога севера, - он поцеловал мою руку и попытался улыбнуться, но быстро спрятал улыбку за внимательным взглядом, просматривающим мой торжественный вид. - Вижу в этот раз вы не скупились на наряд. Я проигнорировала его замечание и просто вежливо добавила: - Как никак, я приехала к своему жениху.       Услышав это, принц слегка сморщился и коснулся моих волос. - А вы похожи, - сказал он шёпотом. Я ничего не сказала ему в ответ, отлично понимая, кого он имеет в виду.       Лариенса Бренел и Жизель Бланше похожи по волосам и телосложению. По глазам у них отличие: у Лари все же были карие. Но по взгляду...       Мои губы дрогнули в улыбке и я не смогла отвести от него свой взгляд. Я решила отпустить контроль и посмотреть на старого друга как раньше. Так будто знаю его очень давно. И только голубизна моих глаз прятали меня настоящую. У него на секунду перехватило дыхание. Но настойчивый разум привёл его в чувства и он только тяжело сглотнул. А дальше последовал горький смешок. Он поправил свои белоснежные волосы и золотые глаза смотрели на меня уже с надменным безразличием. - Но вы не она, - ответил он, будто отрезав между нами тонкую нить, возникшая всего на долю секунды. Я рассмеялась. Пазл в моей голове сложился и я, словно это ничего не стоило, выбросила из души надежду. - Верно, - поправляя укладку я сделала в сторону шаг и обернулась. - И вы не он. Не будем задерживаться.       Сжигая мосты между прошлым и настоящим, я не думала, что дым все ещё будет душить меня. Он поравнялся со мной в шаге и вдруг неожиданно обхватил меня за предплечье и повёл за собой в сторону дворцового сада. Начав совсем будничный диалог, где он, будто уже проживший со мной долгую супружескую жизнь, говорит о бесмысленных вещах с утра пораньше. - Вы ознакомлены, что этот сад спроектировала императрица вместе с ныне-покойной Лариенсой Бренел? - Да, слышала об этом, - ответила я без единой эмоции на лице, чуть более крепче сжимая его рукав. Аромат цветочного ассорти впился мне в ноздри и защекотал мне нос. - Когда они решали, какие цветы будут производить на посадку, никто совсем не учитывал аллергическую реакцию на цветение в весенний и летний период.       Мой нос покраснел и зачесался. - Да, наверное потому, что они заказали определенный сорт цветов, которые выращивают только за границей и никто... - Я не смогла сдержать порыв и чихнула, потирая покрасневшие глаза. - ...С ними не контактировал. - Видимо, у вас тоже на них аллергия, - искренне удивился принц и повёл меня обратно. - Кто же знал... - я прикрыла лицо ладонью и чихнула ещё раз. - Прошу прощения. - Нет, вы не виноваты. Я не подумал об этом заранее. Просто помнил, что вы уже бывали здесь и все было отлично, - он как то странно посмотрел на меня. - В последнее время мой организм довольно ослаб, - ответила я, не зная, какое ещё придумать оправдание когда сама не знала, что и в этом теле у меня будет аллергия на эти чёртовы цветы. Я совсем забыла, что такая реакция, меня, как ни странно, преследует уже довольно давно. В каком теле бы я не была, каждый раз в моем носу пробегает тысячи шипучек, когда нахожусь близко с цветами, исскуственно выращенных в храмах для лечебных целей. О ужас, меня бы там точно прозвали грещницой или демоном. - Я пожалуй продолжу ваш рассказ, - рассмеялась я с нелепости этой ситуации. - Теперь, когда работы в саду были закончены, сложилось так, что ни императрица, ни Лариенса так и не посетили этот сад. - Да, - он улыбнулся в ответ, со своей личной нежностью вспоминая этот момент. - Но, кажется, теперь и вы в списке пострадавших. Проклятый сад, кажется, - подытожил он. Он просто для людей, а не для нас с императрицой. К слову, она та ещё гадюка если честно... - Знаете, Жизель, а вы изменились, - он посмотрел мне в глаза, пытаясь будто прочесть в них мысли, - Почему же именно сейчас вы стали более открытой? Что поменялось? - Времена меняются и человек тоже. - Я так не думаю, - принц остановился. - С чего бы вам сейчас быть настоящей, такой, какой вы являетесь, а не продолжать жить в тени как раньше? - А с чего вы решили, что я веду себя по настоящему? - До этого вы были другой. Вы боялись заводить со мной диалог. Больше молчали, только изредка кивали и прятались за спиной ваших братьев. Они все говорили за вас, решали за вас. А сейчас вы приезжаете полностью одна, независимо от остальных и смело поддерживаете диалог. - Это зависит не от того, какой человек сам по себе, а от того, какую сторону себя он прятал от остальных, - ответила я, медленно шагая вперёд. - Но почему вы прятались? - он догнал меня и ухватил за рукав. - Я и не пряталась. От людей меньше всего ожидаешь, что они вылезут из своей защитной скорлупы, где пробыли долгое время и будут представлять опасность для окружающих. Они натыкаются на ловушку, когда, подходя к этой скорлупе слишком близко не замечают на ней трещины: когда скорлупа будет разрушена, а внимание отвлечено, - я обернулась, - Их сожрут. - Но ведь... - Ваше высочество это не прятки. Дъявол таится в тени. И когда человек, думая, что является хищником, будет пресмыкаться над тенью, их собственная уже их поглотит, потешая свое самолюбие при этом потеряв из виду того, кто прятался по углам. Последние станут первыми, - в моих глазах загорелся алый огонёк на долю секунды. Принц не заметил, погруженный в свои рассуждения. - Интересные у вас однако мысли, Жизель... Принца откликнула стража. - Я вынужден вас покинуть. - Не переживайте, идите. - Дворецкий проведёт вас до ваших покоев, будьте как дома, невеста, - он на прощание поцеловал мою руку. - Я бы хотел позже продолжить разговор. - Приходите в любое время, жених, - улыбнулась я и он оставил меня наедине. Я потерла виски пытаясь снять раздражение. Уж лучше бы он этого не говорил. Уйма хлопот. Я пошла вперёд скрепив руки сзади. И думала о том, где бы все таки сжечь этот брачный договор.