Сегодня хорошая погода...

Jeong Eun Ji (정은지) – 그대란 정원 (You're My Garden)

Тудум. Тудум. Юнги опускает взгляд, утыкаясь им в тарелку и дёргая ниточку на новом изумрудном свитере. Рядом хохочут, и Юнги рад бы присоединиться к общему веселью, но внутри острый камушек, непонятно откуда взявшийся, не позволяет расслабиться и погрузиться в атмосферу улыбок и тепла. Хотя о чём это он. Конечно, известно, откуда взялся этот камушек. Ровно пять с половиной лет назад вогнал его себе под кожу где-то в районе пятого и шестого рёбер. А причина сидит в дальнем углу, заботливо отряхивает крошки с толстовки Чонгука, пока тот накладывает себе в тарелку больше закусок. Съёмочная группа улыбается, тихонько смеётся над шутками ребят, и режиссёр взглядом показывает на кучку с бумажками, где подготовлены вопросы для всей группы. Юнги улыбается на камеру и берёт следующий лист.       - Так, ребятки, новый вопрос. Все затихают, насколько это возможно, и переводят взгляд на него, пока он пытается преодолеть дрожь в руках и прочитать вопрос.       - Услышав какое слово, вы бы почувствовали себя лучше? – читает он и опускает бумагу под стол в попытке спрятать вернувшуюся дрожь.       - «Я люблю тебя», - отвечает Тэхён, чем вызывает шумную реакцию со стороны всех членов группы.       - По правде говоря… - раздаётся голос с другого конца стола, и у Юнги бежит холодок вдоль позвоночника, - мне стало бы намного лучше, если бы я услышал «я тебя люблю» от Шуги-хёна. Тудум. Тудум. Блять, Чимин. Это было лишним. Юнги тянется за моллюском в раковине и улыбается тому хаосу, что творится внутри, и сбившемуся к чертям сердцу. Давай, малыш, добивай. Ногами можешь. И как хорошо, что ты не слышишь того крика, что бьётся в горле, но не находит выход. Он прикрывает глаза, а на внутренней стороне век отпечатана самая милая, самая сладкая улыбка и глазки, что превращаются в два полумесяца, когда эта булочка смеётся. Самый красивый. Любимый. Горячо любимый. И так упорно не видящий ни единого взгляда, наполненного чистейшей нежностью и заботой.       - Чимин-а… - парень переводит взгляд на Юнги и замирает на секунду, - я люблю тебя.       - Ооооооооо, - голоса разных тонов окружают со всех сторон, реагируя на сказанное, а Юнги не сводит взгляда с лица Чимина. «Смотри на меня, маленький. Дай знать, что услышал меня, понял, даже если не чувствуешь того же самого. Умоляю тебя, дай крошечный знак. Моргни, дёрни бровью, покрасней, прикуси самые сладкие губы, сделай, блять, хоть что-нибудь! Неужели ты не услышал в моих словах чувства? Не братские, не дружеские. Ты же музыкант, чёрт возьми, ты чувствуешь музыку, тембры, интонации… Я люблю тебя. Люблю, блять, так, что больно. Пиздец как люблю, маленький».       - Эй, Юнги-я, а ну-ка, выпей! Не глядя, опрокидывает в себя стопку соджу, крепко зажмуриваясь.       - Ещё налей, - бросает едва слышно. Джин переводит на него настороженный взгляд, но не задаёт вопросов и наполняет стопку, которую Юнги так же быстро заливает в себя.       - Притормози, брат, мы на съёмках, - шепчет он, прикрыв рот, делая вид, что утирает губы салфеткой. Юнги кивает и пытается влиться в разговор, изредка ловя на себе сосредоточенные взгляды Чонгука, сидящего ровно напротив на другом конце стола. Тот сегодня молчалив, но никто особо к нему не пристаёт. Чонгук чуть придвигается к Чимину и что-то шепчет ему на ухо, на что тот на автомате прилипает взглядом к Юнги, но тут же отводит, осознав, что его заметили. Юнги выгибает бровь, понимая, что младшие определённо обсуждают его. Чимин нервно поправляет на себе кардиган в том время, как Чонгук лишь расслабленно откидывается на спинку стула. «Что он ему сказал? Неужели что-то заметил?» Как бы ему хотелось подскочить сейчас со своего места, схватить Чимина в охапку и убежать подальше от камер, где он смог бы уткнуть его холодным носиком себе в шею и укутать в объятья. Чтобы никто не видел. Не слышал ни слова, что просятся из Юнги. Рядом ни единого музыкального инструмента, ни даже ручки, чтобы вылить чувства на листок в виде нот, а потом перебирать по ночам клавиши, пока пухлые губки Чимина сладко причмокивают во сне. Юнги тянется к следующему вопросу, и съёмки продолжаются в том же приподнятом настроении. У шестерых.

***

      - Стоп, снято! – наконец, раздаётся финальный сигнал режиссёра, и семеро расслабленно откидываются на стулья. Юнги подскакивает со своего места и спешит убраться со съёмочной площадки. Мало воздуха. Ощущение, что он сейчас задохнётся, не покидает до момента, пока он не толкает дверь и не оказывается на улице под звёздным небом. Прислоняется к стене спиной и запрокидывает голову, остужая затылок холодным камнем. Глубокий вдох.       - Хён? Юнги закашливается, не успев нормально выдохнуть, потому что беспокойство в голосе Чимина капитально выбивает почву из-под ног.       - Чимин-а?       - Хён, я… Ты можешь, пожалуйста, пойти со мной? «Хоть на край света, маленький».       - Эмм… Да, конечно, - Юнги выпрямляется, всё ещё ничего не понимая, - куда пойдём? Чимин не отвечает. Он делает два маленьких шага, и Юнги в шаге от микроинсульта, потому что младший берёт его руку, переплетая пальцы. Если Чимин коснётся пальцем его запястья, то запросто почувствует подскочивший до нездоровых высот пульс. Для остальных в группе этот жест показался бы абсолютно невинным, ведь они все достаточно близки тактильно, и взять кого-то за руку, или обнять, или повиснуть коалой на другом не составляет никакого труда. Но не когда дело касается Чимина. Юнги слишком слаб в такие моменты. Чимин ведёт его куда-то подальше в сторону от здания со съёмочной площадкой, всё ещё сжимая руку старшего.       - Чимин-а, нас будут искать.       - Я попросил, чтобы не искали, - он оборачивается и дарит нежную улыбку Юнги. «Господи, прости, я в тебя не сильно верю, но, если ты есть, пусть этот момент никогда не заканчивается». Парень резко останавливается, и Юнги едва успевает затормозить, не врезавшись во впереди стоящего Чимина. Тот привёл его к реке Хан и сейчас смотрит на воду так… умиротворённо.       - Я люблю смотреть на воду, Юнги-хён. Она меня успокаивает… как и ты. Юнги давится сдерживаемым стоном и не может оторвать взгляд от самого прекрасного профиля во всей Вселенной. С такого ракурса ему хорошо видна едва заметная припухлость щёк, и у Юнги колет подушечки пальцев - так он хочет прикоснуться к бархатной коже.       - Юнги-хён, - Чимин поворачивается к нему полностью и делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, - ты мог бы…       - Мог бы… что? Слишком близко. Почему он так близко?       - Мне неловко просить об этом, но… - младший прикусывает нижнюю губу, и Юнги чувствует стойкое желание освободить её из плена, чтобы захватить в собственный.       - Чимин-а, ты же знаешь, ты можешь просить меня о чём угодно, - Юнги мягко улыбается, неловко натягивая рукава свитера на пальцы.       - О чём-о чём угодно? – Чимин поднимает чистый взгляд, хлопнув ресницами. «Блять, не смотри так, умоляю. Иначе на одного Мин Юнги станет меньше в этом мире». Но он ничего не отвечает, лишь кивает. Младший снова поворачивается к воде, набирая побольше воздуха в лёгкие.       - Хён, ты мог бы… пожалуйста, повторить то, что сказал мне? Ну, вот и всё. Пойте панихиду по сердцу Юнги.       - Я люблю тебя, Чимин-а. Чимин резко поворачивается и встаёт совсем близко, заглядывая в глаза, будто стараясь прочитать то, что таится глубоко внутри.       - А можешь ещё раз… пожалуйста? – шепчут губы напротив, когда тело делает ещё шаг, и чеку срывает окончательно. «Похуй, будь, что будет». Юнги нежно сталкивает их губы, слыша на границе сознания тоненький вздох и ожидая, что сейчас его оттолкнут и вмажут хорошенько, ведь Чимин с детства занимался боевыми искусствами. Но происходит ровно противоположное – младший жмётся ближе к нему, запуская руки в рукава свитера Юнги и касаясь прохладными ладошками сгиба локтей. Греется, тычась холодным кончиком носа в разгорячённую щёку, когда Юнги чуть наклоняет голову, чтобы получить больше доступа к влажному, тёплому, сладкому рту. В ушах гремит кровь, сердце заходится так, будто сейчас высочит из груди и поселится где-то напротив под тонким кардиганом. Юнги скользит языком по нижней губе Чимина, вызывая тихий всхлип, и он же вырывает его из неги, заставляя чуть отстраниться. Чимин с закрытыми глазами тянется губами к нему, и в душе у Юнги расцветают самые прекрасные цветы. Он буквально чувствует, как лепестки щекочут рёбра изнутри, иначе что это за ощущение? Он оставляет лёгкий поцелуй на выпяченных губах Чимина и всё ещё не может поверить в происходящее. Его чувства… взаимны?       - Чимин-а, Чимин, малыш, я… Я не хочу, чтобы ты подумал…       - Подумал о чём, хён? – Чимин, наконец, открывает глаза, и Юнги замечает на его щеках тёплый румянец.       - Я не хочу ни к чему тебя обязывать…       - Как давно? – внезапно спрашивает младший, чуть сжимая его предплечья руками, находящимися всё ещё в рукавах свитера Юнги.       - Пять с половиной лет, - выдыхает Юнги.       - Почему ты не сказал мне раньше? Ты столько мучался…       - Как ты себе это представляешь? «Слушай, Чимин, я тут понял – кажется, я тебя люблю, что думаешь?» или что-то типа «Сегодня хорошая погода, чтобы признаться в любви, так вот – люблю тебя, мелкий»? А, нет, наверное, ты ожидал что-то в стиле «Пак Чимин, ты сводишь меня с ума уже который год, когда уже до твоей красивой головы дойдёт, что я весь твой»?       - Мне нравятся все три варианта, - смеётся парень, утыкаясь лицом в плечо Юнги, - но ты предпочёл сделать это иначе.       - Если бы ты не попросил меня об этом, я бы никогда не сделал это таким образом. Прекрасно понимаю, что фанаты, да и парни воспримут это как братскую любовь, ведь мы часто говорим друг другу о любви. Но это… совсем другое, Чимин-а. Понимаешь?       - Ну… Мин Юнги, - Чимин запрокидывает голову, смотря на чистое звёздное небо, - сегодня хорошая погода, чтобы признаться в любви, так вот… И Юнги укутывает Чимина в объятья, так как он хотел. Так, как мечтал почти шесть лет. Потому что любит.