Коварный искуситель

            По телу Юнги рассыпаются многочисленные поцелуи. Нежные и любовные.       Он сладко тянется вдоль белого постельного белья, которое чуть ли не сливается с его белоснежной кожей, и тихонько разлепляет свои глаза.       По нему змеями двигаются руки, ласкают его, на каждом миллиметре хотят оставить свой горячий след, пока их хозяин любовно выцеловывает бока. С громкими и даже аппетитными чмоками, оставляя влажные следы.       – Хосок-а... – и снизу слышится утробное мычание, от чего до кончиков ушей дрожь пробегает. Чувствительный.       Мин хочет подняться, но руки уже прикованы по обе стороны его головы, а под челестью жаром обдает, от томного дыхания Чона. Ластится как котёнок, кусается так же. Веки вновь опускаются, а тело юноши начинает виться под чужим. Ногами зажимает торс любимого, а тот хмыкает под ухом и руки на грудь опускает, ласкает соски, крутит в пальцах как игрушку, скулить заставляет. Юнги издает стонущий вздох, ноги всё шире разводит и даже от постели слегка отрывает.       – Прямо с утра?.. – но ответа не поступает, а желанные губы наконец юнгиевы накрывают.       Целуют ненавязчиво, в темп плавающим рукам Хосока, который хочет всё это тело разом проглотить. Не только тело, но и всё существо Мина. Такое полусонное, милое, трепетное и в то же время желанное во всех позициях.       Губы пухнут, а у сони уже сердце жаром обдает, руки обвивают тёплую шею, чтоб ближе стать. Чон любитель такой нежности, спутанности и смущённости Мина. Но стоит начать играться – вмиг становится всё понимающим, требовательным и раскрепощенным. Но Чон не спешит. Смакует всё так, будто впервые целует эти сладкие губы, будто впервые лезет по-хозяйски в чужой рот и исследует его. Любит на работе забыться, а потом вернуться к тому, что больше всей жизни любишь.       Он неосознанно давит своей доминантностью весь авторитет Мина, заставляет подчиниться. Но ему только лучше. Никто не владеет им и его телом, как Хосок. Он единственный, кто знает слабые точки этого парня, единственный, кого подпускают так близко и единственный, кто знает как сделать ему приятно.       Тело поддаётся само, гнётся дугой пока пальцы Чона ловко скользят внутрь. Резко. Глубоко. Выходит медленно. Любит смотреть как его нежность ворочается, что-то бурчит и головой мотает, ножками то и дело шевелит, все простыни мнёт, а вместе с тем блаженно стонет и молит. Коварный искусситель.       – Хосок-а.. – и ахает, как только волна желания по телу расходится. – не дразни.. я уже и так мокрый.       И Чон это знает. По бедрам размазана смазка, а по его руке течёт от неё крупная капелька. Но ему нравится. Нравится когда Юнги зовёт его, когда он извивается под ним, когда он весь влажный.       Он забрасывает себе на плечи уже дрожащие ноги любимого, нежно целует их от щиколоток почти до паха, моментами оставляя на коже еле заметные метки, и ласкает руками тельце.       Обе руки держат тонкие запястья над чужой головой, прижимают к подушке. Хосок вошёл полностью, обездвижил ноги Юнги и теперь между ними совсем ничего. Лишь горячее дыхание и опущенный смущенный взгляд Мина. Тот уже привык к размерам, но Чон двигаться не собирается, опять любуется красотой, нежно водит носом по личику, в особенности щёчкам, и жаждет, когда его просить начнут. Любит, когда муж хнычет и капризничает, молит быть грубее и быстрее.       – Хоби, какой же ты всё-таки медленный. – ворчит и откидвает голову на пушистые подушки, чтоб хоть немного свежего воздуха вдохнуть.       – Знаешь же...       – Знаю, что ты любишь, когда я прошу тебя, так вот я и прошу тебя, возьми меня уже!       В ответ только усмешка. Нравится ему, когда Юнги так вредничает и язвит, знает, что скоро его настоящая натура вылезет.       – Хосок-и.. Ну же. – и Мин пытается сам начать какие-то действия, хоть что-то ещё получить!       За что получает заслуженный шлепок по бедру, а по комнате наконец раздаётся первый стон.       – Да-да! Ещё! – одного толчка мало, хоть и знает, какой его муж скупой на это. – Не жадничай, прошу тебя..       И видит эту самодовольную улыбку. Эти искрящиеся глаза, в которых черти пляшут.       – Ты садист!       – Оу, да что ты, милый.       Мин вредничает и тянется телом в разные стороны, пытаясь то ли сбежать, то ли показать телом протест.       На внутренней стороне бедра появляется укус. Бессмысленно. Ему не выбраться из этого плена.       – Хосок, прошу тебя, пожалуйста, сделай так ещё раз! – Снова кусают. – Ай! Я другое хочу!       Уголки глаз намокают, и ой как это нравится Чону. Эти стеклянные глазки, которые прямо в душу смотрят, и не потому, что просят конфетку, а потому, что их владелец хочет поскорее получить оргазм, оседлать и объездить всё тело Хосока.       И в этот раз он действительно не жадничает, двигается, но не так как умеет. Входит не до конца, делает все плавно. Размозня.       – Хосок прекрати издеваться! Я знаю, как ты умеешь делать это! – чуть ли не кричит Мин. – Ты же знаешь как сильно я сейчас тебя хочу! Сам разбудил меня, возбудил и не даёшь мне нормально получить оргазм!?       – Умею делать что?       И вновь тишина. У Юнги все слова поперёк горла встают. Знает, что сам себя загнал в ловушку.       – Юнги-я, что я умею?       – Трахать меня... – бубнит и сильнее опускает голову, пытаясь хоть куда-то спрятаться от пристального взгляда мужа.       – Что-что, мой мальчик?       По комнате раздаётся протяжный и гулкий стон победы. Добился своего. Тело вновь поднимается вверх. Прогибается в пояснице, делает хоть какие-то действия навстречу чужим бёдрам, что осуществляют резкие фрикции.       – Хосок, только прошу, не останавливайся. – на одном выдохе молит Юнги и глаза закатывает.       Если обычно людям в сексе нужно расслабиться, то Юнги же приходится наоборот – напрячься так сильно, чтоб его наконец-то взяли.       Хосок без лишних слов берёт ситуацию полностью под свой контроль, и тут же получает ответную реакцию. Ресницы Мина аккуратно дрожат, приоткрытые губы пропускают сладкие и слышные стоны. Неужели можно расслабится?       – Хосок-и.. Продолжай.. Т-только не останавливайся...       И тело Юнги чуть расслабляется. Возвращается на мягкую постель, пока голова всё ещё откинута на подушку и открывает вид оставленные Хосоком прелести на шее. От стен отражаются протяжение стоны, мокрые шлепки тела о тело и шумное дыхание мужа, и Юнги ведёт от стольких ощущений.       Ноги начинают дрожать сильнее и чуть ли не сжимают шею Хосока, но Мин старательно разводит их в стороны, лишь бы не мешали. Знает, что если не уберёт, Хосок в наказание остановится, а это ему не нужно.       Юнги хватает ртом воздух с коротким гласным звуком и уже выгибается кошкой в спине, но оргазм не наступает.       – Х-хосок? – аж голос дрожит.       Увлекшись своими чувствами и счастьем, Мин не заметил как Чон предательски остановился на самом пике. Ему не хватило чуть-чуть, чтобы распластаться по постели тёплым, уставшим и удовлетвореным пятном. Знает же, гадёныш, как Юнги себя ведёт. Знает каждый предвесник его оргазма.       – Ну нет! Нет-нет-нет! Хосок!       Мин взвывает и жмурит глаза, пока весь натянут, как струнка, и уже чуть ли не рвет ногами простыню, пытаясь то ли слезть с члена, то ли выпустить свою досаду.       Его кулачки сжимаются, а сам он кряхтит и почти рычит.       – Хосок.. Прошу.. Позволь мне просто кончить.       – Посмотри на меня. – прямо под ухом.       Мин слушается. Опять видит эти глаза, наполненные желанием, но скованным под тысячью замков. Как он может так стойко держаться?       – Юнги-я, – голос Хосока низкий, чутка хрипит и заставляет елозить от возбуждающей в нём нотке. – ты такой взрослый и умный мальчик, но просишь меня дать тебе кончить.       – Потому что ты мне не позволяешь.       – Ты отводишь свой взгляд, так мило смущаешься.       И Мин действительно только пуще краснеет, хочет спрятать лицо в своем плече или хотя бы не смотреть в эти глаза, что просто размазывают его.       Чон зацепляет одной рукой обе других, а второй тянет к себе личико за подбородок. Заглядывает прямо в душу.       – Правда, Мин-и?       – Правда, Хосок-и.       И Чон одобрительно кивает, поднимая уголок губ вверх.       – Ты так серьёзен в повседневной жизни.. Порой, я забываю, как ты выглядишь подо мной. Так невинно. Единственное, что ты всегда у меня просишь это разрешить тебе кончить. Никаких дорогих подарков. Всё сам, всё самостоятельно. А тут как получается?       Как же Юнги ненавидит эти подразнивания. Он знает, к чему его склоняют, внизу узел тянет только сильнее. От таких речей кружит голову, ведь на самом деле Мин не слушает его, а думает лишь об одном.       – Прошу, позволь мне кончить.       – Хороший мальчик.       Мина уже давно покинуло предоргазменное состояние. Хосок всегда так делает, не даёт кончить с первого раза. Любит расстягивать удовольствие или, может быть, просто мучить любимого.       Приходится наверстывать упущенное. Каждую свою мыщцу напрячь, лишь бы показать Чону, как Юнги на самом деле хочет этого. Хосоку и так понятно, что Мин всегда и везде хочет его и только его, но ведь видить это – ещё то удовольствие.       По комнате раздаётся тихий скрип, но гораздо громче слышатся полувскрики Юнги. Губы дрожат, как и всё тело. Разум вновь затуманен, а нутро молит Хосока не останавливаться. Мин просит, но Чону мало.       – Нет! – раздаётся вскрик, и всё ещё не от оргазма.       Чон опять дразнит. Член болезнено дрогнет, а Юнги начинает хныкать.       – Хосок-и, папочка, я очень хочу, очень хочу кончить! Дай мне это! – тихий всхлип.       – Умничка, мой мальчик.

***

      – Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом, если ты продолжишь так дразнить меня.       Хосок любит, когда Юнги так ворчит. Знает, что никуда он не денется и самому ему это тоже нравится, иначе бы Чон был уже бессознания. Он сгребает Мина в свои объятия и продолжает любить свою нежность.       – И я тебя люблю, Юнги-я. – тычется ему под ушко с довольной улыбкой, оставляя сладкие поцелуи на коже.