Таблетка от бессоницы

После очередного эфира мемберы прощаются с фанатами и, обсудив планы на неделю, разбегаются по общежитию. Ноа вместе с Еджуном усаживаются за очередной сериал, пока Хамин хлопочет на кухне, заваривая рамен. —Хе-е-ен, давай сыграем в хоррор,— тянет Ынхо все еще взбудораженный эфиром. Этот парень и вправду заряжался энергией от стримов и еще долго не мог угомонить свою задницу. Бамби закатывает глаза в очередной раз и легонько отталкивает приставучего мембера, отмахнувшись привычным «не хочешь свалить уже?». Юноша не обижается на колкие слова Бонгу — такая уж у них манера взаимоотношений. Еще задолго до дебюта эти двое любили подтрунивать над друг другом. Время уже близится к ночи, Ноа как обычно занимает ванную комнату чтобы нанести на итак совершенное лицо уходовую косметику перед сном, в это же время Хамин дрыхнет в обнимку с подушкой перед телевизором, а лидер желает всем сладких снов и тушит свет в своей комнате. Дом наконец затихает. Ынхо бесшумно спускается на кухню, позевывая, а затем удивленно вскидывает бровь, замечая приглушенный свет. — О, хен, ты тоже за водой, — младший слабо улыбается, увидев розовую макушку. Рука сама тянется к мягким волосам, чтобы пригладить. — Ынхо-я...тебе не спится? — А? — было безумно странно слышать свое имя в ласковой форме от Бонгу, но улыбка сама по себе расползается по лицу волчонка. — я как раз собирался, просто хотел выпить вод.. — Не хочешь как раньше? Ынхо шокируется второй раз за этот вечер. Хен его выглядел понуро, словно щеночек, которого испинали. Его поведение заставляет сердце младшего взволнованно сделать кульбит. Видимо заметив замешательство друга Бамби прочищает горло и добавляет, но уже тише: — Ну помнишь, мы раньше с тобой вместе спали. Спустя несколько секунд уши старшего краснеют, сливаясь с яркими волосами и опустив голову, тот бросает «Забудь». И в прям, как олененок, Бамби трусливо скачет по ступенькам вверх тихо закрывая дверь своей комнаты. « И что это..было?» Пожав плечами Ынхо осушает стакан воды и так же направляется к себе. Сна ни в одном глазу. Сколько бы пепельноволосый не ворочался и не пытался уснуть — все никак не получалось. От безысходности юноша принимает сидячее положение, подпирая голову. Из нее так и не выходили недавние слова хена. Словно так и наталкивали на невзрачную, казалось бы, просьбу. И вот, он уже в коридоре. Как он здесь оказался? Ынхо уже не помнил, ноги сами притащили его тушу к знакомой двери. Ынхо топчется перед дверью еще несколько минут, а затем, глубоко вдохнув, осторожно приоткрывает ее. —Хен, ты ведь не спишь? Комната его хена всегда была комнатой перфекциониста. И даже при ночном свете луны оставалась такой же идеальной. На большой кровати неподвижно сопел виновник бессоницы младшего и тот уже было хотел вернутся к себе, как Бамби начал подавать признаки неспящего человека. Неловко. Терять нечего, думает волчонок и медленно движется в сторону постели. Сначала неловко присаживается, а затем забирается под одеяло и слишком самовольничает — крепкими руками обхватывает маленькую талию, прижимая к себе. В обыденное время Бамби давно бы надавал младшему по шее за проявление чрезмерной тактильности, но сейчас лишь тихо сопит и аккуратно приобнимает чужие руки. Такие моменты и вправду редкость и стоят на вес золота. Все привыкли их видеть другими — озорными, вечно подкалывающими друг друга и вечное «насилие» старшего к младшему в виде пинков под зад. — Скучал, Бамби? — голос Ынхо тихий, с его, черт возьми, соблазняющей хрипотцой заставляет тело старшего покрыться миллионами мурашек.До Ынхо позволяет себе своивольничать и опустить вежливость, назвав своего хена по имени. Но это не значит, что тот не уважает его, нет. Просто в такие моменты, когда эти двое наедине можно забыть о формальностях на некоторое время. Ынхо горячий. Тело его словно из лавы слеплено, Бамби это знает и чувствует, потому что задранная футболка позволяет прикасаться к чужому торсу сзади. Бамби это прекрасно, мать его, знает, потому что язык его младшего не менее горяч и мажет по его тонкой шее, от уха до плеча. Длинные пальцы тоже не впрочь поласкать своего любимого хена — залазят под футболку и рисуют замысловатые круги на впалом животе. От нежных прикосновений Чэ Бонгу жмурится, а к пухлым губам ладони тянет, лишь бы не проронить и звука. Клыки при влажных поцелуях щекочат плечи и Ынхо еле сдерживается, чтобы не прикусить молочную кожу. Целовать плечи олененка содрагающего от каждого прикосновения было истинным блаженством. Ласки заходят куда дальше, чем предполагалось. Пальцы юноши перебрались на часто вздымающуюся грудь, играясь и сжимая маленькие соски старшего, пока вторая ладонь нетерпеливо впивается в упругое бедро. Бамби в эту секунду чувствует себя деликатесом, которого вот-вот съедят. Терпение Ынхо по немногу лопается и, приподнявшись, он фиксирует руки вокалиста над головой. Такое зрелище останется еще надолго в пепельной голове — розовые глаза блестят в ночи, а румянец с каждой секундой все сильнее трогал милое лицо его хена. Пухлые губы его приоткрыты и До Ынхо считает это за приглашение. Невинное касание губ к друг другу медленно, но верно превращается в тягучий и мокрый поцелуй. С каждым касанием языка к чужому распаляет внутри стихийный пожар, что искрами спускается куда-то вниз живота. Ынхо ведет, клыками врезается в чужие, лижет внутреннюю сторону щеки, сплетается в танце с язычком хена страстно и до дури желанно. А Бонгу не против быть ведомым и отдается полностью, судорожно вдыхая кислород. И тут же резко его выдыхая, когда широкая ладонь оказывается под кромкой пижамных штанов. Бамби первый отрывается от жадных губ с влажным звуком. — Ынхо-я,—шепчет взволнованно и слишком тихо, несвойственно для самого себя - вечно энергичного и звонкого «милашки» Бамби. — Назови меня еще раз так, хен. — Ынх..мх, — ладонь вновь прикрывает влажные губы, а от поглаживаний на собственном члене хочется волком выть, как абсурдно это бы не звучало. Ынхо более чем доволен бурной рекцией своего олененка, поэтому продолжает свои ласки внизу более насточиво. В Бамби все идеально — маленький носик, пухлые губы и выразительные глаза. Поэтому и аккуратный член идеально умещается в широкой ладони младшего. Пепельный слабо прикусывает ушко старшего и слышит приглушенный стон. Его хен всегда был таким трогательно чувствительным? Собственное возбуждение давно изнывает без должного внимания, но Ынхо старается не зацикливаться на нем. Его цель — удовольствие любимого вокалиста. Но тот, видимо, чувствуя упирающуюся плоть, непроизвольно трется о нее ягодицами. Ох, как же это чревато непредвиденными последствиями. Ынхо подавляет стон и рывком переворачивает Бамби лицом к себе. Оперативно стаскивает пижамные штаны и не забывает спустить свои. Стоящий колом член Ынхо упирается старшему в живот и тот краснеет пуще прежнего, но от смущения его вновь отвлекает влажная ладонь внизу. — Веди себя тише, хен. Я безумно люблю твой голосок, но сейчас лучше не показывать свои таланты, хорошо? — глаза Ынхо сверкают опасно алым в темноте и Бамби считает это до дури возбуждающим. Губы вновь сливаются в поцелуе, но уже в более развязанном и глубоком. На секунду Бонгу ахает в поцелуй, но разорвать его так просто уже не получается. Ладонь Ынхо сжимает свой собственный и член хена, медленно задавая ритм. Бедра старшего нетерпеливо подкидываются вверх, но рэпер в ответ сильно сжимает свободной рукой ягодицу, уча терпеливости. — Мхм..— Бамби все-таки прерывает поцелуй, затуманенными глазами следя за тонкой ниточкой слюны меж губ. От прикосновения к члену Ынхо внутри вокалиста все пульсирует от изнеможения. А тот стоны своего хена любит слишком сильно поэтому чуть надавливает снизу и наращивает более быстрый и ритмичный темп. Бамби складывает попалам — голову откидывает назад, до крови сжимая пухлые от поцелуев губы и стонет тихо, но мелодично. И эту мелодию волчонок был готов слушать вечно. Он сам уже не может терпеть и чувствует эту грань, потерю реальности, совместный оргазм с любимым хеном. Рука немеет, но Ынхо не перестает двигать ей в определенном темпе — все-таки плавание пошло ему на пользу. Спустя несколько минут он чувствует знакомую пульсацию внизу, а Бамби все ломает, еще чуть-чуть, кажется, и звонкий стон вырвется эхом по маленькой комнате. В кульминации Ынхо прижимает Бонгу к себе ближе настолько, насколько это возможно и ловит чертовски сильный оргазм, содрагаясь вместе с хеном. Широкая ладонь липкая, но младший не спеша тянется к тумбе и пошарив по поверхности находит влажные салфетки. Заботливо обтирает член Бамби и свой, а затем с громким вздохом падает рядом. Его вокалист маленький, словно котенок, Ынхо каждый раз сдерживает себя, чтобы не задушить его от резких приливов чувств. Сейчас он аккуратно приобнимает черезчур расслабленного хена и лениво чмокает куда-то в лоб. — Спасибо за таблетку от бессоницы, хен.