–Ты останешься со мной.

      Как его изобьют в этот раз? Медленно будут вырывать по косточке? Или тоже расчленят и разложат по пакетам? Что будет с ним? Страшно. Животный ужас участил сердцебиение, а заставить себя дышать хоть на грамм громче являлось для Лололошки непосильной задачей. Ему едва ли не выносят сейчас смертельный приговор, в котором он сам же и виновен. Внимательно слушая чужую просьбу, Эо ухмыляется. Он молчал ещё около полминуты, и спустя, по ощущениям, час этого протяжного молчания, Лололошка успел осознать всю свою никчемную жизнь и прожить ее заново. Понять, в какое положение поставил себя, хотя изначально знал на что идет: на собственное унижение, оказание слабости, что услышать и увидеть для Эбардо - самая жгучая сладость, которая потом будет постепенно впитываться в язык, наворачивая тому приятные воспоминания о будущих страданиях голубоглазого. Мужчина медленно поворачивается, от чего зубы стиснулись, а малец окончательно остолбенел на месте. Все тело ощущалось каменным, как-будто бы его вмонтировали в статую. Ледяной взгляд окончательно поразил его, словно он смотрел в глаза Медузе-Гаргоне и действительно окаменел. Брюнет опускает маску до подбородка, обнажая ядовитую улыбку. Без особых усилий на него навели такой ужас, который доводит до седых волос. Эбардо - самое кровожадное чудовище на этом свете. То, что видели его жертвы - даже не пол процента от того, как мучительно гниет изнутри шатен. –Помочь? Ло-Ло, ты действительно хочешь, чтобы я помог тебе? Неужели ты настолько слабый, что даже с таким лёгким делом не можешь справиться? Ты меня очень разочаровал. Где ты видел, чтобы господин прислуживал своему слуге? - его монолог прорезал мурашки по коже, давая, к сожалению, понять, что голубоглазый все еще жив и будет проживать каждый тик в данный момент. Его оскорбляли и мешали с грязью, выделяя слова. Брюнет никогда не кричал на него. Как раз таки этот спокойный, но нарастающий тембр голоса пугал до костей, а правильность в подборе слов, умение и знание куда давить просто восхитительно дополняло мужчину в его кровавом образе. Говорил то, что заставляло чувствовать вину, даже когда твои слова не имели подобного контекста. Эбардо подошёл ближе и одной рукой сжал шею мальца. Сжимает сильно, да так, что перед глазами темнеет, а слушать и вникать в смысл слов надо. Жалобно обхватывая руку зеленоглазого двумя своими, мозг пытается заполучить необходимый кислород, от чего парень прохрипел, смотря в равнодушный взгляд напротив. Спустя пару секунд он осознал, что физическая сила Эо настолько превосходила, что лишь одной рукой он смог оторвать его от пола. Шея болела от чужой хватки, а ощутимость собственного ускоренного сердцебиения, создавало впечатление, будто бы сердце уже было в глотке, - Нет уж. Вскрывать будешь ты, а я - буду смотреть и наказывать за неправильные действия, - ядовито отчеканивает мужчина. Еще немного и Эбардо откидывает парня в сторону стола. Ударившись об шкаф, малец вжался в него, нервно пытаясь отдышаться. Рука рефлекторно взялась за шею, а парнишка кашлял от боли в легких, расплывчато наблюдая за тем, как Эбардо поднимает тело, закидывая руку мертвеца себе за спину, укладывая то на разделочное место. После, мужчина раскладывает рядом с Лололошкой инструменты и ещё одну пару перчаток. Чуть отходя, зеленоглазый смотрит на парня, ожидая, пока тот, наконец, начнет. И лучше бы ему это сделать быстрее, ведь мужчина был очень не терпеливым. Шатена резко привело в чувство, когда прошло секунды две, пока он осознал, что брюнет ждет от него действий. Медлить нельзя совсем, даже на подумать времени нет. Подойдя к столу, парниша быстро закатывает рукава худи, надевая перчатки. И вот, стоило взглянуть на порядком пятьдесят различных блестящих лезвий, как глаза слегка распахнулись. Что ему делать? Первый вопрос, который прошелся в голове. Лололошка не имел понятия за что ему взяться в самом начале. Нет, он, конечно, наблюдал столько лет, ему приходилось резать под чужим давлением, но это было давление и от рук тоже. Максимальная неопытность и нежелание интересоваться своим кошмаром, привело сейчас в окончательный ступор. Но все таки, стараясь быстро вспомнить хоть что-нибудь, пришла мысль о том, что первая ошибка капнула на его счет. Слишком долго не может решить. Он уже сто раз успел пожалеть, что убил лежащего перед ним парня, но уже поздно для сожалений. Собраться с духом было невозможно, но пришлось сделать шаг. Ло совсем позабыл о том, что убитый был еще в одежде, а ему хотя бы грудную полость надо вспороть. Подойдя к тому поближе, мальчишка снимает с мертвеца кофту, которая, к счастью, была без пуговиц, и откидывает ее подальше. Затем же, подходит к столику, выбирая мясницкий нож. С этого момента Эо смотрел внимательнее. Глаза потускнели, наливаясь чернотой. В мыслях был лишь страх, мешавший все воедино, говоря ему: «Если закроешь глаза – еще одна ошибка на твоем балансе». Проскрипев зубами, малец резко замахнулся и отрубил тому одну руку, а затем и другую. Кровь брызнула во все стороны, моментально обволакивая ладони и лицо, впитываясь в белоснежную толстовку, превращая ее в полное месиво. Капли скатывались по щекам, отбиваясь о кафель с характерным лязгом. Глаза расширились, а дыхание сбилось. «Я.. Серьезно делаю это? Мало убийства, теперь расчлененка? Неужто и мне такое по нраву?». Собственное сознание в троекратном размере било по мозгам и сердцу, от чего тот чуть ли не выронил нож. Трясущимися руками, он сжал рукоять орудия, теперь вознося его над ногами Виолента. Удар. Еще один. И бедра были отделены от тела. –Я не..., - паническая атака овладевала им еще сильнее, выводя на срыв, но шатен сдерживался насколько это было в его силах. Ладони вжались в стол, издавая неприятный звук от резиновых перчаток, от чего мужчина закатил глаза. Зеленоглазый прищурился, смотря за тем, как другой опустил голову, стараясь восстановить дыхание, одновременно предотвращая рвотный позыв. Эбардо хмыкнул, но после вновь принял холодный взгляд, который больше смахивал на яростный, убийственный и кровожадный. Распознать это в нем - страшнее всего, что только может оказаться за хвоями зеленых деревьев. Рукоять ножа была крепко сжата в ладони, когда Эбардо стал моментально сокращать дистанцию, замахиваясь на парня со всей силой, ударяя прочными костяшками по щеке. Из ныне разбитой губы хлынула кровь, но не дали ему осознать произошедшее, как сильная рука вновь схватилась за его шею. Рефлекторно на запястье оказываются и ладони шатена, которые пачкают кровью белый халат. –Не умеешь? - с прищуром улыбается тот, - во что только я вложил эти годы? В бесполезного слабого мальчишку? Неужто я тебе ни разу не показывал как это делается? Показывал. Почему ты не смотрел? Не думал, что когда-нибудь тебе пришлось бы это сделать?, - сжав челюсти, мальчишка не контролировал текущие слезы, которые перемешивались с кровью, стекая в виде единой субстанции вниз, ударяясь то об пол, то о чужую руку. Всхлипы делали еще хуже, ведь дышать становилось откровенно тяжело, особенно, когда всю эту атмосферу дополняет пелена душевных мук из-за сказанных слов зеленоглазого. –Это всё твоя вина, ты сам себя обрёк на это, - его реплики кидали железные штыки и каждый раз попадали ровно в цель. Правда. Он виноват в том, что не может переступить через себя и делать то, что обязан. Раз уж он уже в подобной ситуации и наградил себя статусом ”смирившегося„, - то ему стоило и соответствовать. Но как же больно. До темноты в глазах от своих же ошибок, вкушать этот плод вины, стыда и угрызения. Все это ощущалось как плевок в душу. Очередной. Далеко не первый и не последний. Эо резко отпускает того, после чего парень машинально начинает вбирать в легкие как можно больше кислорода, хватаясь за горло. Отступив к столу, мужчина выбирает один из блестящих скальпелей. Подходя к голубоглазому вновь, тот хватает чужое запястье и оставляет порез на ладони, проверяя остроту. Лололошка лишь поджал губы, сдерживая болезненный вскрик. Он не желал издавать лишних звуков сейчас. –Надеюсь, хотя бы скальпели держать ты умеешь. Для такого ничтожества немудрено, - отдав лезвие в руки мальчишке, мужчина подталкивает того обратно к телу. Зайдя тому за спину, брюнет берет кисть со скальпелем в свою. Сильно сдавив кожу, тот начал управлять рукой голубоглазого. Лезвие проходит ровной линией по всему туловищу, открывая обзор на органы брюшной полости. Уходя, Эо пинает Лололошку по ноге, продолжая командовать. –Вырезаешь всё по отдельности и выкидываешь. Не забывай уделить особое внимание пищеводу и желудку. Ребра ломаешь. Вырежи глаза потом ещё, для коллекции, - говорит мужчина и встаёт на прежнее место, застывая в ожидании. Он знал, что парень не сможет всё сделать сам, придётся ещё давить, и лишь одна мысль об этом докучала Эбардо. Слушать это Ло было невыносимо мерзко. Хотелось вырвать просто при виде внутренностей, а стоило другому сказать про глаза, как судорожный выдох сошел с губ мальчишки. Вырезать... Сломать ребра.. Отвратительно. При разговоре про желудок и пищевод, он вообще начал медленно входить в ступор. Но ему ничего не остается, кроме того, как постараться исполнить приказ. Малец сморщился. Подойдя к инструментам, голубоглазый забрал со стола другой скальпель, который больше подходил по его мнению. С этого момента мужчина начал ходить позади него, внимательно наблюдая за каждым действием. Возвращаясь ко вспоротой грудине, парниша раздвигает две стенки, максимально напрягая брови, он находит желудок. Находя от него пищевод, малец забирает возле скальпелей тонкие ниточки и возвращается обратно, сглатывая. Крепко перетянув пищевод и завязав, в руку возвращается лезвие. Рассекая связки, тот отделяет кишечник от тела, после слегка тянет за пищевод, но тот не сдвигается. Ошибка. Разрезая немного выше перевязанного места, голубоглазый надеялся, что это не сильно повлияет на результат. И действительно, в этом не было ничего страшного, но разве это мешало Эбардо лишний раз упрекнуть мальчишку за неправильное выполнение работы? Ударяя Лололошку по затылку, тот проходит мимо, не отводя своего строгого взгляда. Стараясь не отвлекаться, мальчишка только тяжело выдыхает, продолжая. Кидая кишечник с желудком в черный пакет, тот немедля берет скальпель в руки. Вырезая остальные органы брюшной полости, голубоглазый сглатывает, выкидывая все это. Через разрезанную перчатку чувствовались склизкие органы, раздражая рану еще больше. Даже сквозь постоянную боль приходилось продолжать дело дальше, ведь если остановиться - будет только хуже. Ломать ребра... Он боялся, что его руки недостаточно сильные для этого. Малец попытался сломать ребра в месте их крепления к позвоночнику, но это оказалось слишком трудно, поэтому то слегка неуверенно взялся за края раны, разводя их до хруста. Скальпелем рассекая межреберные мышцы, он по отдельности ломал ребра. Те, одно за другим, улетали в другой пакет. Зрачки сузились, завидев легкие и сердце. От их вида стало еще дурнее, взгляд голубых глаз ненадолго ушел в сторону. Вид голубоглазого был жалок, но этим становился только лучше, радуя глаз. Давненько он так хорошо не развлекался, хотя и длилось это вскрытие слишком долго и очередной ступор мальчишки вызывал злость, и желание ударить, которое, в прочем, без церемоний переходило в действие. Делая разрез на шее, тот вынимает трахею, дабы дальше наконец достать сердце и легкие. Срезая оставшиеся органы, руки затряслись, а дыхание участилось. Его пугал их вид в собственных руках. Быстро оставив их в отдельном пакете, Лошка вглянул в безэмоциональное лицо Виолента. «Глаза. Нет... Нет, пожалуйста, боже». Слезы за это время перестали течь, а собственные глазные яблоки горели от них до сих пор. –Не могу, - скальпель сжался в ладони, прорезая кожу, - Пожалуйста.., - хладнокровный взгляд зеленых глаз убивал, терзая уже мертвое тело Лололошки, вынимая его внутреннее содержимое и поедая сердце. Ещё когда он только начал потрошить тело, зеленоглазый все время ходил вокруг него, пристально наблюдая, что отчетливо чувствовалось, иногда вводя этим в ступор, что еще больше нагнетало атмосферу. Казалось, воздух становился с каждой секундой все более непригодным для поддержания жизни из-за присутствия брюнета. Предотвращая неверные порезы, он бил по рукам, ногам, а чтобы тот надолго не задумывался - ударял по затылку. На это обращение оставалось лишь шипеть, поджимать губы и оставаться в тонусе для продолжения своих страданий. Сегодня он лажал очень много. За всю историю не было подобного случая, а все только по тому, - что шатен не знал, что делать, еще и противился, что вообще смертельно опасно. Никогда более он не позволит себе остаться на стороне кошмара и не заглядывать в его недра. Сильные удары приходились при вхождении в некий шоковый транс, которые выводили из него моментально. Он терпел и пересиливал себя насколько это было возможно. Самостоятельно распотрошил тело перед этим расчленив, но с таким напором вырезать глаза просто не представлялось возможным. От одной мысли дурно. Как же хочется сейчас не находиться здесь и провалиться под землю. Запястье до сих пор пульсировало от разреза, напоминая о тяжелом присутствии зеленоглазого, смотреть на которого было страшно после уже второго заявления о том, что он не может пойти дальше. Стыд охватывал сознание. А ведь его, считай, по головке погладили. Очень нехорошее предчувствие стало с неимоверной скоростью расходиться в груди. Это точно не все... Мало и так чертовски просто. Перчатка была разрезана лезвием, а от надавливания кровь разошлась по ладони, стекая с пальцев. Лололошка снова не смог. Вновь не справился с легчайшим заданием. И этот факт, заставил мужчину свести брови к переносице. Взгляд устремился прямо в чужой затылок, пробивая голову насквозь. Медленно подойдя, Эбардо быстро развернул того к себе, хватая за нижнюю челюсть, надавив на косточки со всей силы, от чего с губ другого сошелся резкий выдох. –Не можешь? Не. Можешь? Как такое безвольное ничтожество может такое говорить? Ты должен исполнять свои обязанности. Меня не интересует что ты можешь, а что нет. В твоих же интересах было это сделать, но ты не смог. Знаешь же как карается третья ошибка? Третий отказ от приказа? Отпустив челюсть, Эо положил руку на чужую макушку, буквально вдавливая мальчишку в пол, заставляя упасть на колени. Собственная нога оказалась под подбородком шатена, заставляя того поднять голову и посмотреть прямо на мужчину. Эбардо ухмыльнулся и этой же ногой со всей силы ударил Лошку в грудь. Весь воздух ушел из легких, а мальчишка оказался около стены. Подойдя вновь, тот холодно смотрит в голубые глаза, находящиеся под куполом слёз. Малец проскулил от боли, но никак не мог закрыться от следующих ударов, дабы не злить мучителя еще сильнее. Какое же удовольствие сейчас такой Лошка доставлял Эбардо: забитый, зашуганный, который подчиняется любому слову. Он лишь игрушка для битья. Таким Лололошка казался ему великолепием, хотя постоянно видеть подобное выражение лица вызывало бы только отвращение, будто бы правда находишься рядом с безжизненной куклой, которая застыла в одной гримасе. Мерзость. Эбардо стал без какого-либо сожаления бить того туда, куда его черствая душа пожелает: в живот, в грудь, в бока, иногда попадая по рукам. Всё это продолжалось, пока голубоглазый уже чуть ли не задыхался от боли, скручиваясь на полу. Сев на корточки, ладонь схватилась за темные волосы на затылке. –Мхх.., - пришлось открыть веки и посмотреть в удушающий зеленый цвет глаз напротив. –Ло-ло, надеюсь теперь ты сможешь. Если сделаешь это, получишь награду. Но сначала тебе долго придется вымаливать мою милость, ведь ты столько раз провинился, столько раз не справился. Ты должен быть благодарен, что всё ещё жив, - он ненавидел свое имя, звучащее так издевательски из чужих уст. Какую еще награду? Даже думать не хотелось, ведь вряд ли это то, - что его просто оставят в покое хотя бы на пять минут. Парень должен быть благодарен, но не мог. Ему самому уже хотелось лежать на этом разделочном столе со вспоротым брюхом, - ведь это явно не хуже, чем то, что происходит с ним сейчас. Боль по всем теле, костях, на коже, вся одежда была перепачкана как своей, так и чужой кровью, а они еще далеко от окончания сеанса. Мужчина отпускает волосы и наконец отходит, складывая руки за спиной в ожидании, пока Лололошка придет в себя и наконец закончит начатое. Чувствовать все это парню было невыносимо. Страдания лишь накатывали с новой силой, обнажая клыки и врезаясь в плоть, прогрызая до недр организма. Он уже был готов молить об этой милости, да просто молить, чтобы стало хоть на грамм лучше, чем когда он: с головы до ног избитый, лежал на полу, прикрывая лицо дрожащими руками, стараясь собраться и встать. Мальчишка пытается приподняться, чуть ли моментально не падая. Но сквозь кричащий разум и тело, голубоглазый присаживается, затем еле вставая на ноги, лишь бы не заставлять того ждать еще дольше. Не ясно соображая, юноша хватается за голову, сжимая пряди волос между пальцев, стараясь придти в себя. Спустя секунд пять он оказывается около стола, не обращая внимания уже ни на что, кроме поставленной цели. Вырезать глаза. Он не собирается думать о том, как это мерзко, отвратительно и ужасно, просто беря тонкий скальпель в руку, тот унимает дрожь, открывая веки Виолента, подставлив к одному из них острие. Вынимая глаз из глазницы, он перерезает глазной нерв. Один кофейный глаз был вырезал, аккуратно, со всеми его изяществами. Смотря на это холодным голубым взором, парень просто берет и делает тоже самое со вторым. Положив окровавленный инструмент на место, мальчишка бездушно смотрел на пару карих глаз в своих руках, поворачиваясь к Эо. –Все готово, господин, - отчеканивает шатен, подходя к шкафу, который в этот раз не был на всех замках. Открывая дверцы, тот замечает пустую баночку с формалином и подписью: «Виолент». Неудивительно, что для него это было уже заготовлено. Ло мельком оглядел все полки и нигде не заметил гравировку со своим именем. Эо кивнул, когда ему сообщили об окончании работы и проследил за тем, как глазные яблоки оказываются в банке с формалином, дополняя коллекцию. Лололошка закрывает дверцы шкафа, разворачиваясь к столу. Малец провел рукой по лицу, а затем ей же ухватился за рукоять мясницкого ножа, вознося его над чужой головой, перерубая шею. На лицо плеснула новая партия крови, стекающая с кожи на пол. Сквозь боль, парень сортирует в черный мешок конечности. Беря Виолента за волосы, а точнее лишь его макушку, хрустальные голубые глаза пристально смотрят в свой главный ужас наяву - в зеленые, смотрящие на него в ответ. Эта переглядка показалась самой напряжённой за всё время, ведь теперь и Лололошка находился в состоянии безэмоционального робота. Парень расслабляет пальцы и голова улетает в мешок, который он затем завязывает, отставляя в сторону. Наказание. –Господин, я не хотел ослушаться вашего приказа, - чувства возвращаются в тело, делая Ло вновь человеком, а не машиной для убийств. Мальчишка подходит ближе к другому, - Я.. умоляю вас, пожалуйста, - голубоглазый падает на колени, опуская взгляд в пол. Пальцы судорожно сжали подол белого халата, - Пощадите, насколько это возможно, - не говоря лишних слов, юнец старается подавить в себе накатывающие слезы, утыкаясь в чужие колени. Извинения полились из чужих уст, вместе с мольбами и вставанием на колени. Прям как по шаблону. Однако Эбардо дослушивает и несколько секунд молчит явно думая. Неплохо, да, но извинения придется нести совершенно в другой форме, ведь обычные слова мужчину никогда не устраивали. Действия значат больше. –И всё равно это сделал? Не ври мне. Не хотел бы - не сделал, - холодно отвечает тот, - Встань, - выждав паузу, приказывает брюнет и вскоре это исполняется. Мальчишка поднимается, смотря в густой зеленый лес. Подняв чужое лицо за подбородок, мужчина смотрит в глаза напротив и свободной рукой смахивает с щеки мальчишки кровь, - ты извинишься по-другому. Так, как хочу я.