Счастье – это разделить с тобой жизнь

      Когда Дилюк открывает глаза, он почему-то находит себя не в кровати под одеялом, а среди кухни "Рассвета" в ночной рубахе и свободных штанах. Это сон, — понимает он в какой-то момент бесконечного вглядывания в темноту коридора. В жизни он не настолько длинный, тёмный и располагается чуть левее, нежели тут. А ещё, в реальности из него не исходят странные – даже не страшные – щёлкающие звуки. Это очередной кошмар, — понимает чуть позднее Рагнвиндр, про себя уже закатывая глаза. Он так устал от этих бесконечных кровавых ужасов во снах. Пережил кучу бессониц, с десяток разных видов таблеток, вот только видимо кошмары снова его нашли, как бы он ни пытался от них спрятаться. Сейчас бы материализовать меч, разобраться по-быстрому и проснуться поскорее от этого липкого ужаса. Видеть очередное обугленное – собственным пиро – лицо не хотелось, такие надолго откладывались в голове и не хотели выходить днями, мешая. К сожалению, всё это лишь жалкие желания и сейчас Дилюку остаётся лишь скованным страхом ждать, когда очередная срань из коридора приближающимся щёлканьем накинется на него и растерзает с нечеловеческими криками или утащит в ад вслед за собой. Вот только в противовес ожиданиям, из черноты коридора в раскорячку выходит... Глупая детская игрушка вставной челюсти? Она стукается об его ногу с очередным до ужаса нелепым звуком щелканья, упавшая смотрит на него безжизненными пластиковыми глазами, пару раз ногами в воздухе передвигает взад-вперёд и глохнет. Дилюк несколько растерян Сон явно не собирается прекращаться, потому что он не проснулся от этого вселенского масштаба столкновения, а что делать дальше – неясно. Глупая-глупая, как игрушка у ног привычка закусывать костяшку пальца в задумчивости – спасибо Альбедо, один винный магнат беззастенчиво перенял эту привычку, – оборачивается Рагнвиндру странным ощущением во рту. Зубы, почти все, он видит на собственных ладонях. Подрывается он в эту же секунду, напуганный даже сильнее, чем если бы ему приснились зовущие в ад мертвецы. Кэйа сбоку тоже просыпается, без резких движений правда, дезориентированный внезапной пропажей мягкой игрушки для сна с приятным источником тепла. Сонный до безумия, еле глаза продрал и уставился на эту достаточно картину: Дилюк сидит с надутыми щеками и явно пытается понять за месте ли его зубы, хотя бы пальцами в рот не полез и на том спасибо. — А я говорил съездить в Сумеру, — хрипит Кэйа голосом только-только проснувшегося человека, который не может продрать глаза и отчаянно трёт их кулаками. — Я не поеду, — фырчит Рагнвиндр и на это Альбериху остаётся лишь закатывать глаза, хотя обычно это не его прерогатива. — Тогда ложись спать, старый упертый баран, — смуглые руки обхватывают поперёк бледной груди в старых заживших шрамах и валят к себе спиной. Дилюк крайне возмущенный подобным искренне хочет потянуть наглого чёрта за нос, но когда он чувствует, как Альберих утыкается в его плечо, то тут же проглатывает все свои возмущения.

***

Через день они уже сидят в дребезжащей повозке и направляются к лучшему зубному в Сумеру. Вчера на ужин подавали сочнейший говяжий стейк, вот только Рагнвиндр благополучно оставил в нём один свой зуб. Дилюк слишком напряжённый, неожиданно сгорбленный сидит, положив скреплённые в "замок" руки на свои колени, и молча терпит все издевательства неровных дорог Тейвата, и всё это вкупе Кэйа искренне считал удивительным. — Всё будет хорошо, быстро закончим и поедем домой, — успокаивающе шепчет Альберих прямо в чужое ухо, чтобы точно было услышано среди балагана чужих панических мыслей, поглаживает по спине, мажет поцелуем по щеке. — Уберись, щетинистый, — в противовес сказанному Рагнвиндр сидит смирно и не пытается даже отодрать Кэйю от себя.

***

У кабинета врача Дилюк стал ещё более удручённым. Казалось бы, взрослый мужчина, носящий на коже десятки рубцов и навсегда отпечатавшиеся ожоги, а боится идти к стоматологу, расскажи кому, такой смех поднимется. Альбериху же оставалось лишь тихо хихикнуть и ещё раз провести ладонью по спине в утешении, конечно он никому это не расскажет. Из кабинета врача Кэйа выводит Рагнвиндра за ручку, ещё раз благодарит зубного за услуги и смотрит задумчиво на уставившегося взглядом в пол Дилюка. — Мы же в Сумеру, может быть накупим чего, прежде чем вернуться? — предлагает в качестве утешения Альберих, нагинаясь чтобы взглянуть в чужие алые глаза скрытые чёлкой. Спина на эти движения неодобрительно хрустит, ох уж эта старость. — Хочу домой, — упёрто бубнит Рагнвиндр и Кэйе ничего не остаётся, кроме как тяжело вздохнуть и направиться в сторону таверны, где заседают извозчики. А он так хотел накупить на винокурню всяких специй. В самой повозке по дороге домой – в Мондшадт, на винокурню, – ничего не меняется. Дилюк всё также хмур, Кэйа всё также расцеловывает чужие щёки и просит не унывать. — Ну чего ты... потеря парочки зубов не заканчивает твою жизнь, у тебя всё ещё есть я! На это Рагнвиндр смотрит на вставную челюсть в своей ладони, хмыкает и оттягивает ею смуглую щёку под ойканье Альбериха.