Кровью на алом

С утра им не удалось поговорить — Катару снова вызвали к целителю. Запечатав блокирующие браслеты на ней с помощью магии, Зуко нырнул под одеяло. Он представил, что совсем скоро Катара перестанет носить свои оковы — если только решится помочь ему. «Не применит ли она силу против меня?» Зуко очень хотелось однозначно заявить, что, конечно же, не применит, однако он ещё помнил ту нестерпимую боль от сломанных ног. И вчерашние страстные поцелуи Катары, её искреннее«Ты так мне нужен »тоже помнил. Зуко вздохнул и выглянул из-под одеяла — эта комната видела многое. Вот хорошо было бы стереть всё мрачное… Или ещё лучше — навеки остаться с Катарой в постели. Тогда между ними воцарится абсолютная ясность: только страсть и нежность, только удовольствие и спокойствие. «Однако ты ведь снял с неё браслеты вчера… значит, действительно не боишься?» — поинтересовался внутренний голос, и Зуко честно ответил ему, что поступил по наитию — как подсказывало сердце. Зуко часто поддавался импульсам — на самом деле, именно такая черта характера, как вспыльчивость и определяла всю его жизнь: начиная от неуместного выступления на том давнем военном совете и заканчивая минувшей ночью, когда он снова снял оковы с Катары, рискуя жизнью. Но следующее его судьбоносное решение было иного толка. Вчера он не сказал Катаре всей правды — в тот пасмурный день пророчица, вглядываясь в Зуко своими сплошь чёрными, нечеловеческими глазами, изрекла:«Аватар может изменить твою судьбу. Если отдашь его отцу, то в правление твоё свершится то, что и представить было нельзя. А если не отдашь, то твой путь как Хозяина Огня окажется сложным, тернистым и полным искупления, но при том абсолютно свободным». Тогда Зуко не раздумывал долго — ведь пророчица наверняка имела в виду под «тем, что и представить было нельзя» грандиозные свершения, которые прославят Зуко в глазах потомков… А мысль о сложном и тернистом пути, полном искупления, его совсем не вдохновляла. И теперь принц понимал, что время пришло: Озай не хочет объявлять его наследником, значит, нужно свергнуть отца. Озай обманул Зуко, использовал его, а теперь пытается сослать прочь из родной страны… Нет. Не бывать этому. Катара наверняка поддержит стремление Зуко к власти, хотя бы потому что он позволит ей убить Озая — она ведь этого хотела? Может, заодно насытит свою жажду крови. «Катара… она сказала, что я не должен называть её своей, но разве она не моя? Нет, пусть говорит, что угодно, но мы связаны друг с другом — и Катара останется со мной, даже лишившись своих оков. Только нужно сделать так, чтобы у неё больше не появлялось желания причинить мне боль, чтобы она жила будущим, а не прошлым». Ответ пришёл к Зуко довольно быстро — как ни скверно это сознавать, но он был вдохновлён планами отца. Катара должна родить Зуко наследника — ребёнок смягчит её. Так ведь всегда говорят, да? Принц вспомнил свою мать… станет ли Катара похожа на неё, если обзаведётся сыном? Зуко хотел бы, чтобы Катара переняла ласковость Урсы, но при том уделяла бы побольше внимания своему мужу. С такими мыслями Зуко неожиданно для себя уснул, а, проснувшись, увидел рядом Катару. — Зуко… ты спишь? — спросила она тихо, и Зуко, моргнув, заявил: — Нет. Он притянул Катару к себе — она не сопротивлялась. Зуко накрыл её одеялом и спросил: — Всё в порядке? — Да, я ведь говорила, врач просто берёт у меня кровь. Зуко кивнул, потом присел на постели и потянулся к браслетам Катары — снял их и, вспомнив о своих размышлениях перед сном, спросил: — Но что он вообще говорит? — В смысле? — спросила Катара, тоже присев и потирая запястья. — Ты сможешь забеременеть? Катара нахмурилась: — Так сильно хочешь обзавестись младшим братом? — Я не из-за него спрашиваю. Тема явно была неприятна Катаре, она ответила всё так же сердито: — Наверное, я могу зачать и выносить дитя, я ведь женщина. Но ничего такого я делать не собираюсь — наш мир вообще непригоден для детей. Неожиданный ответ. Видя, как Катара заботится о брате, Зуко думал, что материнство ей близко. Однако сейчас он примирительно поднял руки вверх: — Ладно-ладно, не будем об этом. У меня к тебе есть куда более важный разговор, Катара…

***

«Озай хочет тебя использовать, Азула — убить. Единственный способ защитить тебя — избавиться от них обоих… Я думаю, Озая нужно убить, а вот на Азулу я бы просто надел блокирующие магию браслеты — они обезвредят её». Вот что сказал Катаре Зуко в тот погожий июльский день. Сказал, конечно, не сразу — сначала сообщил о плане Азулы, но вёл, конечно, именно к этому. И Катара поразилась тому, как он всё подал. «Единственный способ защитить тебя». И между делом Зуко получит трон — маленькая деталь на большом полотне. Катара сделала вид, что ничего не уловила, что она глупа и не понимает очевидного. Но правда была в другом — она вливалась в Катару капля за каплей — можно поломать Зуко хоть все кости, он всё равно останется собой. Прошлое непросто неизменно — оно определяет будущее. Катара думала об этом, слушая Зуко и соглашаясь исполнить его план, и лихорадочно, иступлённо занимаясь с ним любовью… И позже, много позже. Такие мысли не покидали Катару, и когда она шла за Зуко на семейный ужин, устроенный им якобы в честь того, что он определился с выбором невесты и хочет представить её семье. Неплохой предлог. Стол накрыли в просторном зале, где стены — видимо, разнообразия ради — отливали золотом без примеси алого или бордового. Лу Тен и Азула уже заняли свои места, а вот Хозяин Огня задерживался. Азула кинула короткий взгляд на Катару и спросила, нахмурившись: — Зачем она здесь? — Ради представления. Не самая убедительная версия, по мнению Катары, но Зуко считал такой ответ разумным. — А что она умеет? — поинтересовался Лу Тен, осклабившись. — Ну из того, что можно показывать прилюдно… Катаре хотелось прямо сейчас разорвать его на части, но по их плану с Лу Теном предстояло расправиться Зуко. Сейчас Зуко велел Катаре встать за спинку своего стула, что она и исполнила. Длинные рукава её чёрного — какое счастье — платья скрывали отсутствие браслетов. Зуко прятал их в объёмных карманах штанов — подарок для сестры, которой он решил сохранить жизнь. Наконец пожаловал и Хозяин Огня — как всегда, слишком величественный и красивый, чтобы быть настоящим. Катара не слушала, что он говорил и какими любезностями обменивалось всё семейство. Она скользила взглядом по морским деликатесам на столе — большие куски кетофорели в масле, лосось с приправами, какая-то птица в маринаде, овощи, от которых ломились тарелки. Вспомнился вдруг тот ужин, на который Зуко «пригласил» её в свою палатку там на Южном полюсе. Они везде хорошо жили — огненные захватчики. Вкусно ели и пили, раздирая на части её — и не только её — народ. Чем Сокку кормят в тюрьме? Вряд ли деликатесами. За последние дни Катара несколько раз просила Зуко освободить её брата, но он твердил, что сможет сделать это, лишь получив власть. Раз так… «Скоро ты выйдешь на свободу, брат. Обещаю». Вдруг сквозь шум собственных мыслей до Катары донёсся голос Азулы, которая, видимо, так и не притронулась к еде. Кажется, всё это время она буравила взглядом Катару — а, может, и Зуко. — Не то, — произнесла Азула тихо, а потом уже громче. — Ты врёшь, Зузу. Я вижу, что ты врёшь. А затем Азула вскинула руку — наверное, она хотела ударить молнией в Зуко или в Катару… Неважно. Катара опередила её на долю секунды — захватила контроль над телом принцессы и насладилась её отчаянным вскриком. Катара многое знала об Азуле от Зуко — в любой другой ситуации та не позволила бы себе кричать, но трудно оставаться бесстрастной, когда твоя кровь больше тебе не принадлежит. Как же смешно! Катара не выдержала и расхохоталась. Затем, захватив принцессу, чьи янтарные глаза были полны ярости, Катара заставила её вытянуться по струнке и переключила внимание на Озая. Он атаковал Зуко, и тому приходилось тяжело… На мгновение Катара подумала, что, возможно, стоит позволить им убить друг друга. Хозяин Огня и его несостоявшийся, жадный до власти наследник… Но всё же. «Не сейчас». Катара подчинила Озая даже быстрее, чем его дочь — он был слишком увлечён боем с сыном. Вокруг летали молнии, скатерть горела, а половина изысканных блюд оказалась на полу. Прямо сейчас Зуко топтался по жирному куску кетофорели. Какая расточительность. Удерживая Озая и Азулу, Катара дала Зуко время расправиться с Лу Теном с помощью огненного клинка. Их дуэль длилась недолго: Лу Тен был полнее и неповоротливее своего кузена. К тому же он успел выпить слишком много вина… «Лёгкая победа», — подумала Катара, наблюдая за тем, как Зуко повалил Лу Тена на пол и навис над ним с клинком из огня. Кажется, Лу Тен молил о пощаде, упоминал их дядю, их матерей… Он был жалким и ничтожным. Худшим из всей этой семейки, потому что даже не нашёл в себе сил стать настоящим монстром. Мерзко. Когда Зуко вспорол ему горло, то не спеша залил горящую скатерть водой из кувшина — боялся, что его драгоценный дворец сгорит? Если бы Катара решала, то всю Страну Огня пожрало бы пламя — вышло бы иронично. Затем Зуко подошёл к сестре, всё это время безрезультатно пытавшейся сопротивляться Катаре. У Азулы была сильная воля, горячая молодая кровь — Катара чувствовала, как тяжело даётся её удержание. Озай оказался куда более уступчивым противником… и кто бы мог подумать? «Приближающаяся старость ослабила его кровь. Это неизбежно для всех, кроме таких, как Хама и я». Что Зуко и Азула сказали друг другу? Катару это мало волновало. Она увидела, как Зуко надел на сестру браслеты. Как же жутко наблюдать со стороны за варварским лишением сил… Кажется, Азула всё поняла — теперь в её взгляде плескалось отчаяние. На мгновение Катаре стало жаль принцессу: она лучше всех на свете понимала, каково это — лишиться силы, которая долгие годы была для тебя всем. Лишиться своей сути. Зуко думал, что поступает с сестрой милосердно, сохраняя ей жизнь, — он сам не раз так говорил во время обсуждений плана, — однако Катара знала: он подвергает Азулу ужасной пытке. Катара пыталась объяснить ему, но он не понял. Не мог понять. Однако сейчас судьба Азулы отошла на второй план — в руках Катары билась жизнь Хозяина Огня. Превратив Озая в истукана, лишённого способности двигаться, Катара сделала несколько шагов и оказалась рядом с ним. — Помнится, ты хотел изнасиловать меня и заставить вынашивать твоё отродье. Она скривилась при мысли об этом. — Ты рассматривал меня как породистую лошадь… По твоему приказу целитель брал у меня кровь и что-то там выяснял — даже не хочу думать, что именно. Жаль, мужчины не могут познать такое унижение. Зато вы способны испытать боль. Озай смотрел на неё холодно, с вызовом, будто хотел сказать: «Я не боюсь тебя». Что же… его право. Катара потянула за тонкие нити, связывавшие её волю с руками Озая, и те противно хрустнули — лицо Хозяина Огня точно пошло рябью. Трудно изображать безразличие с переломанными костями. Так же Катара изогнула и его ноги: — Ты причинил столько боли людям этого мира, что никогда не сможешь искупить свои преступления, — она хмыкнула. — Я знаю, что не ты развязал войну… но какая разница? Ты не остановил её. Катара позволила Озаю разомкнуть губы, когда начала ломать его пальцы — лежа перед ней на полу, распластанный он потерял былое величие и теперь лишь отчаянно, горько стонал. Каждый его болезненный всхлип стал музыкой для ушей Катары. Озай заслуживал всего самого худшего. Упиваясь властью над ним, Катара наконец потянула его кровь в разные стороны и разорвала лежащее перед ней измученное тело на десятки частей. То, что от него осталось, напоминало кровавую кашу из мяса и костей, из раздробленных мышц и сухожилий. Катара аккуратно прошла по полу, жестом сметая со своего пути останки Хозяина Огня. Зуко ждал её за дверью. — Ты вся в крови, — произнёс он голосом, в котором чувствовалась тень страха. Катара провела рукой по своему лицу — действительно… Алые капли размазались по пальцам, распустились на ладони цветами. Она и не заметила, не подумала о том, что кровь Озая залила её. Что же… надо будет помыться позже. Пока такая раскраска ей только на пользу. — И хорошо, — ответила Катара, делая шаг к Зуко. — Озай мёртв. Осталось объявить военному совету, что в Стране Огня теперь новый Хозяин. Услышав её слова, он ощутимо расслабился и усмехнулся, а затем притянул Катару к себе, слизнул кровь с её щеки: — Немного солёная… Их испачканные кровью губы соприкоснулись — поцелуй вышел особенно пылким, возбуждающим. От столь ярких ощущений, от сплетения смерти и страсти у Катары закружилась голова. Она хотела навсегда запомнить мгновение, в котором не было ничего, кроме абсолютного, болезненного безумия, кроме всепоглощающей обоюдной жажды.

***

Коронацию Зуко решили провести в день появления кометы Созина. Катара знала, как принц предвкушает этот момент, как хочет поскорее стать полноправным Хозяином Огня, а не просто полуофициальным властителем, в которого он превратился после устроенного ими переворота. Роль Катары в кровавом действе была очевидна — её отношения с Зуко тоже. И хотя они пока не делали никаких объявлений, все чиновники и военные, встречаясь с Катарой во дворце, кланялись и боязливо отводили глаза. Катара привыкла к людскому страху… Когда-то на полюсе она переживала о том, что соплеменники не принимают её до конца, что их отношение к ней окрашено потаённым ужасом, однако сейчас её всё устраивало. Только Зуко не боялся её — кажется, он верил, что раз Катара помогла ему захватить трон, значит, она полностью находится в его власти. И доля правды в том была — Катара в глубине своей души согласилась с тем, что они с Зуко принадлежали друг другу, что связь между ними стала самой прочной в жизни обоих, однако… Катара улыбнулась своему отражению и покрутилась на месте, любуясь тем, как серебряное платье — подарок Зуко — красиво облегает её фигуру. Длинные рукава наряда были сделаны из прозрачной, воздушной ткани и слегка колыхались, когда в комнату врывался ветер. Платье, достававшее до пола, переливалось в солнечных лучах. Катара казалась себе невероятно прекрасной — похожей то ли на диковинную рыбу, то ли на гостью из мира духов. В этом наряде ей предстояло посетить коронацию Зуко, которая должна была состояться через час. К платью прилагались украшения — кольца из белого золота с рубинами и такие же серьги. Катара примерила их, а затем, подумав, распустила свои волосы, чтобы они спускались к талии пышной волной. Зуко настаивал на том, чтобы она взяла себе личную служанку — лучше нескольких. Но Катара сопротивлялась — она хорошо справлялась с уходом за собой и совершенно не нуждалась в посторонней помощи. Тем более ей каждый раз вспоминался тот день, когда её собирали служанки… Ужасно. Тогда Катара была затравленной, несчастной пленницей — теперь же на неё из зеркала смотрела уверенная в своей силе и красоте молодая женщина. «– Ты изменилась, — сказал ей Сокка, когда она зашла в его камеру, чтобы принести радостные вести: Хозяин Огня Озай мёртв, а сам Сокка свободен. Брат выслушал новости без особого энтузиазма, он всё время изучал Катару внимательным, цепким взглядом, а потом вынес свой вердикт. — Мы оба многое пережили, — заметила Катара, подойдя поближе к Сокке и положив ладонь ему на плечо. Он ничего не ответил на её банальность, вместо этого спросил: — Почему ты не рассказываешь мне всего? Как именно умер Озай? Что случилось с принцем? И собираешься ли ты вернуться со мной домой? Катара вздохнула — так много вопросов. И далеко не на все ей хотелось отвечать. — Озая убила я, — призналась она, просеивая правду сквозь сито, опасаясь, что Сокка её осудит. — Зуко станет новым Хозяином Огня, а я пока собираюсь быть рядом с ним, поэтому не поеду домой. Так надо, Сокка. — Что? Ты и принц… На лице его отразилось нечто сродни пониманию — догадке. Он сморщился, точно Катара накормила его чем-то отвратительным: — Только не говори, что влюбилась. Он обманывает тебя… Ох, милый Сокка. Он не видел — всё было куда сложнее: любовь переплелась с ненавистью и жаждой мщения, страсть — со смертью, с солоноватым вкусом крови на губах. Катара нуждалась в Зуко, он — в ней, но они никогда не признавались друг другу в чувствах, потому что оба не слишком разбирались в происходящем, и в результате нежность путалась с болью, а забота — с предательством. — Мы вместе, Сокка. И я сделаю так, что наше племя будет жить достойно, — сказала наконец Катара, бросив попытки даже мысленно объяснить свои чувства к Зуко». Сокка тогда упрямился, не хотел оставлять Катару, твердил, что ей стоит уехать вместе с ним… Сокка говорил: мол, не пробовала ли ты искать во дворце Аватара? Может, ему можно помочь? Ведь Аватару полагалось остановить войну… Катара и тут не раскрыла ему правды — она видела Аватара: пугающе худого, похожего на тень мальчика, чью жизнь поддерживали несколько завербованных Страной Огня магов воды. Аватар был таким жалким. Нелепым. Нет. Он не мог никого спасти. Да и его спасать Катара не собиралась — пусть существует вот так, между жизнью и смертью. Это его плата за то, что предал их, не остановил захватчиков из Страны Огня вовремя — в те годы, когда Катары не было на земле. Теперь же она сама всем займётся. Увы, Сокку ей не удалось убедить в своей силе. Он был слишком хорошим, слишком честным. Он не понимал, не хотел слушать, что Катара вовсе не приносит себя в жертву — как он твердил, — что она не одурачена злым принцем… Катаре стоило больших усилий уговорить брата уехать и проводила она его с чувством вины, недосказанности. С ощущением, что связывавшая их дружба понесла непоправимый урон, потускнела. Но зато Сокка жив. И со временем всё Южное племя воды заживёт лучше — снова разрастётся. В это Катара верила непреклонно. Дверь в комнату, где собиралась Катара, приоткрылась — в зеркале, куда смотрела девушка, отразился Зуко. Он уже был облачён в парадные одежды — тёмно-бордовый с позолотой плащ, волосы на голове собраны в идеальный пучок, в который так и просилась знаменитая корона народа Огня. Власть придавала ему важности, величавости. — Вижу, ты получила мой подарок, — заметил Зуко, обнимая её сзади, смыкая свои руки у Катары под грудью, так хорошо очерченной переливчатой тканью платья. — Ты запомнил, — искренне улыбнулась она, вспомнив, как сегодня с утра была счастлива, открыв доставленную лакеем коробку. — Как я мог не запомнить… Вот что неизменно пленяло Катару в Зуко — он стремился заботиться о ней: доставлял ей удовольствие, исполнял её желания. В своих чувствах к Катаре он был собственником, порой даже тираном — любил время от времени заявить: «Ты только моя», «Ты принадлежишь мне», пытался указывать, с кем и как ей общаться, что надевать и сколько вина пить. Он, очевидно, скучал по тому времени, когда владел ключом к её силам, когда она была безусловно уязвимее его. Порой это бесило, но Катара уже поняла — он не изменится. Она и сама не отказывала себе в деспотичных выходках… Не испытывая никаких угрызений совести, она убила каждую из девушек, представленных Зуко на том самом приёме — в конце концов, даже если не говорить о том, что они посягали на её принца, каждая из них принадлежала к народу Огня, к его элите, и априори была виновна перед всем миром и лично перед Катарой. — Катара… Она обернулась к нему, Зуко же, разомкнув объятия, достал из внутреннего кармана что-то, напомнившее ей… — Обручальное ожерелье, — выдохнула она удивлённо. — Подожди, — нахмурился Зуко. — Сначала я хотел сказать тебе… Катара кивнула, позволив ему говорить. — Ты должна быть рядом со мной — в тронном зале, в моей постели, в любом уголке мира. И я не хочу, чтобы у кого-то, даже у тебя самой возникали сомнения по поводу того, кому именно ты принадлежишь. Мы поженимся как можно скорее. Катара хмыкнула: — Знаешь, я слышала, что в такие моменты обычно спрашивают что-то вроде — будешь ли ты моей женой? — Конечно, будешь, — упрямо заявил Зуко, но потом всё-таки добавил немного растеряно. — Будешь ведь? Интересно, почему всё-таки решил спросить? Вспомнил о той силе, которой обладает его невеста? Впрочем, в планы Катары не входил отказ. А само предложение было очевидно, разве что она не ожидала такого подарка, как обручальное ожерелье. Сентиментально. «Вот из-за подобных моментов я до сих пор не подчинила его себе и не убила, хотя он этого вполне заслуживает… ну и потому что я всё-таки нуждаюсь в нём». — Да, буду, — сказала Катара вслух, а затем рукой убрала волосы в сторону и встала так, чтобы Зуко было удобно застегнуть ожерелье на её шее. На толстом серебряном ремешке из бархата висел алый шарик, в глубине которого угадывались сплетённые стихии — чёрная струя крови обнимала золотое пламя. Необычная работа. Зуко застегнул ожерелье и с довольным видом поцеловал Катару в плечо — и хотя ей всегда нравилась эта традиция, однако сейчас она не могла отделаться от ассоциации с прошлым, с оковами на своих запястьях, запечатанными магией Зуко. Ремешок, казалось, впивался в кожу и душил. Вопреки собственным мыслям, Катара заставила себя улыбнуться. — Ожерелье очень красивое. — Сегодня ты предстанешь в нём перед всеми — я объявлю тебя моей невестой, как только меня коронуют. Моё… наше правление будет великим, — мечтательно сказал Зуко, обнимая Катару за талию, глядя в её глаза с выражением абсолютного счастья на лице. Что было бы, если бы Катара подчинила его себе прямо сейчас? Если бы на трон он взошёл, будучи её марионеткой? Но если поступить так, то не дождаться ей больше от Зуко ни искренней нежности, ни заботы, ни страсти… «Ещё рано. Пока рано… но потом, насытившись его вниманием и отточив свою технику на других, сделав подчинение максимально незаметным, я возьму вверх…». — Да, великим, — согласилась Катара, заглядывая в его янтарные глаза, гладя чёрные шёлковые волосы. — Просто потрясающим, мой милый. Можешь не сомневаться.