Love?

— Я тебя больше не люблю. Минхо остановился и выпустил руку парня, точнее она сама выскользнула. Хан стоял на месте и смотрел в землю,  медленно мотая головой, словно сам переваривал сказанные слова.  — Ты, что-то сказал, Сони? — Ли попытался перехватить руку своего возлюбленного и продолжить их движение домой, но он не поддался.  — Я больше не люблю тебя.  Громкие слова. Они отдались эхом в пространстве. Мир может и не остановился, но время явно замедлилось. Каждая секунда после больного признания ощущалась как вечная мука.  — Джисон, что за бред ты несешь? Пошли домой… Минхо уже хотел сделать шаг вперед, чтобы наконец поймать этого неугомонного, что несет полный бред, но Хан отступил. Он, наконец, поднял взгляд, отрываясь от мокрого асфальта. Когда именно начал моросить дождь? Еще минуту назад были просто тучи. Джисон подставил ладонь, пытаясь поймать капли, которые стекали по ней так же быстро, как и слезы по лицу. Когда именно он начал плакать? Еще минуту назад он думал, что любит своего парня. Смешок. Потом второй. Капли так же бегут по руке, а глаза устремляются на человека напротив. Минхо смотрит с явным недоумением, его брови устремляются вверх, а губы сжимаются в тонкую линию.  Смешок. Теперь уже Джисон залился смехом. Были ли это смех боли или радости, никто из них двоих понять так и не смог. Дождь усиливался, но они не сделали ни шага.  — Хан, прошу, пошли в машину.  — Нет. Ты не понял меня. — Джисон вытер мокрым рукавом щеки, словно это имело смысл. — Я тебя не люблю, Минхо.  А Минхо понял. Он все понял, и уже давно. То, что Хан перестал оставаться у него на ночь, то, что ему не приносила удовольствия прогулка по городу, то, что по принуждению быть вместе невозможно. Не им.  — Прошу…— надежда теплилась глубоко внутри, как отпустить близкого человека, которому ты не нужен? — Пойдем домой, давай поговорим, прошу. Напротив мокрых щек Джисона, теперь были мокрые глаза его парня. Если есть шанс все сохранить, то почему бы не удержаться за эту возможность?  Они безнадежны. Давно. С тех самых пор, когда у Хана впервые холодом отдало в груди от одного присутствия Ли в квартире. С тех самых пор, когда поцелуи утром стали привычкой, а не желанием. С тех пор, когда искра в глазах погасла.. насовсем.  — Джисон, пойдем, пожалуйста.  Но он стоял. Асфальт покрылся лужами с пузырями. Значит дождь будет долгим, не то что их отношения. Оставаться рядом из чувства долга невозможно, это неправильно. Зачем ломать себя и его?  — Я ухожу, Хо.  — Подожди, Сони, что вообще произошло…  — Я не люблю тебя. — Да что ты несешь?!  Минхо жадно глотал воздух, заливаясь слезами, а Джисон, почему-то перестал смеяться. Гребаный дождь. Почему именно сейчас? Тот же вопрос и к Хану.  Парень стянул с шеи шарф, поправляя руками ворот мокрого пальто. Завел руки за шею, немного подцепил руками застежку и снял тонкую цепочку, протягивая ее Минхо.  — Т-ты, ты чего, зачем?  Уже не скрывая слез и всхлипов через слово, он протянул ладонь, вместе с дождем на нее опустилась и та самая тонкая цепочка.  — Я не могу так, Хо. Прости.  Ли молчал. Он никогда не признается, что эту безделушку будет хранить на полке в гостиной, чтобы чаще вспоминать о Джисоне.  — Ты же понимаешь, что мы давно переросли эти отношения. Да, тебе больно, мне тоже, причем, уже давно, — Хан завязал шарф обратно на шею, потирая ее, чтобы ощутить легкость от отсутствия на ней украшения.  — Это, — он глазами указывал на кулак своего бывшего возлюбленного, где теперь лежала цепочка, — Ощущалось, как наручники, я был на цепи около тебя.  — Да что ты, черт возьми, несешь?! — Минхо не скрывал ни злости, ни грусти, вообще никакие эмоции больше. — Подожди, послушай меня, — Джисон сделал шаг назад, — Я давно начал замечать, что что-то не так, мне стало плохо рядом с тобой…  — Так и чего ты не ушел раньше?  — Я только что понял, что не люблю тебя.  Удар. Звонкая пощечина. И без того мокрое и красное лицо, стало еще более замученным. Что ж, он заслужил.  — Иди.  Он он стоял. Все еще стоял, потирая щеку. Он заслужил.  — Иди, Джисон, давай! Ты же этого хотел!  Смешок. Еще один. Ли хотел бросить в него цепочку, но не смог. Он не Хан, чтобы бросать то, что дорого.  Удаляющийся силуэт, больше никогда не будет родным. Он больше не поцелует его после работы, они больше не будут смотреть фильм перед сном, его больше никто не обнимет, чтобы успокоить и не вытрет слезы большим пальцем.  Лужа под ногами становилась все больше и больше, ее словно наполняли слезы, стекающие с прекрасного лица.  Он его больше не любит, жаль, что он будет любить его всегда.