Алый сапфир

Тёмной глубокой ночью, пока люди видят сладкие сны, пока сверчки напевают песни и прохладный ветер шелестит голубоватые под луной листья и траву, нечисть, что обитает в этой части света уже несколько веков, выходит на охоту. Они рыщут по кварталам, выискивая смертных, издавая нечленораздельные звуки из переполненных слюной ртов. Их клыки готовы вонзиться в плоть, испробовать сладость, а когти так и норовят исполосовать чью-то кожу. Но в кошмарах людям сниться он, стоящий в чёрном омуте, подзывая рукой, а губы в ухмылке с торчащими клыками. У настоящего зла чёрные волнистые волосы и цвета крови глаза. Его красота манит. Парни и девушки готовы пожертвовать собой, чтобы взглянуть на него вблизи, прекрасно понимая, что этот монстр не оставит от них ничего. У этого монстра тоже есть сердце, которое ещё в прошлом веке превратилось в каменное надгробие. Под этим сердцем похоронены его родители людьми, которые не пожалели их, зверски расправившись. Родившийся несколько тысячелетий назад ребёнок не успел насытиться родительской любовью, испытывая огромную ненависть к человеческой расе. Они не пожалели одного маленького мальчика, и теперь этот мальчик не пожалеет всех людей планеты. Он один в своём особняке, восседает на высоком троне как король. Под его ногами тело златовласой девушки, до того изуродованное, что не различимо, где её лицо, а где, то что ниже поясницы. Пальцы вампира в крови, и он облизывает каждый, насыщаясь почти сразу же. На полу тоже кровь. Кровь не одного трупа. Их здесь очень много и все на разный вкус. В отместку за смерть родителей Чонгук каждые десять лет манит в свой дворец молодых девушек и парней, устраивая несравненный пир. Здесь же они и остаются погребены. Он живёт здесь несколько веков и до сих пор не смог усмирить жажду мести, плющëм вьющееся вокруг его холодного, но не переставшего биться сердца. Сегодня 22 января по календарю. На улице глубокая ночь, и хозяин объявляет завершение пира. Чонгук встаёт, хлопает в ладони два раза и отдаляется от трона к выходу. Оставшиеся упыри по статусу ниже их короля, как принято, уходят только после того, как король покинет зал. И только после прислуга избавляется от иссохших трупов.

♠♠♠

— Ведьма! Она помогала упырям! — Несите огонь! Скорее! Женщина за конечности прикреплена к высокому столбу тугими верёвками, а к её ногам приносят стога сена. Но она не плачет, не кричит, будто и не видит в толпе еë стоящей в чёрном балахоне с косой, и ждёт, когда огонь поглотит невинную душу. Разве можно её винить за то, что любила жить под солнцем? Ведьмой обзывать? А ведь скольким людям в этой деревне она помогла, работая лекарем. И вот она, их благодарность. Там, в этой толпе, стоит мальчик, белый, как снег, волосы чёрные, а глаза цвета древесной коры. Читается в этих глазах жалость к еë судьбе. Женщина глотает вставший в горле комок после того, как перед глазами пролетело видение. Она помотала головой, встряхивая кудрявые волосы, и подозвала к себе мальчика. Прежде чем отправиться на прогулку со смертью, хочется помочь кому-нибудь, сделать доброе дело, а пусть на том свете зачтётся. Бледный мальчик осторожными шажками подходит к готовящемуся костру. Он не слышит голосов, которые зовут его по имени, не слышит тех, кто говорит, что она дурит его, но никто и не пытается помешать ему добраться до неë, отмахиваясь рукой. Он видит перед собой только очень красивую женщину с грустной улыбкой. — Покажи мне свои ладони, — просит та, понизив голос, стоило мальчику встать сбоку, лицом к ней. Мальчик послушно вытягивает руки тыльной стороной вниз и показывает так, чтобы женщина хорошо могла их видеть. Она внимательно осматривает его ладони, а потом поднимает взгляд на глаза. В ладонях его ничего нет. Это театр для тех, кто кличет её ведьмой. Но вот глаза мальчика — они великолепны. Обычному человеку не понять красоту таких глаз, коих у каждого третьего. Но для неё глубина цвета, как картина для художника. Она видит завершенное произведение человеческой жизни. От природы ей дан дар, при котором чужие глаза показывают ей, чем человек страдает, какая у него болезнь и что нужно человеку, чтобы достичь душевного равновесия. Сила её позволяла видеть и людскую судьбу, не требуя ничего взамен. У мальчика перед ней тяжёлая судьба. До совершеннолетия его жизнь будет полна любви и заботы, а после он потеряет всех, кого любил. После совершеннолетия красивый мальчик отправится в дальний путь, доберëться туда, где о смерти будет молить. Крики его мук будут слышны до родной деревни, но никто из жителей ему не поможет. И в конце его ждёт такая же мучительная смерть в молодом возрасте. По её бледной щеке катится сапфировая слеза. Она та, кто погубила себя сама, испытав жалость к тем, кто солнца боится. Помогая им, она укоротила собственную жизнь. — Как тебя зовут? — спрашивает завороженный мальчик, испугавшийся её слëз, но уже не маленький, чтобы не понимать, из-за чего женщина плачет. — Мирабель, — улыбаясь, говорит она. — Красивое, — улыбается мальчик в ответ. Мальчику не нужно было это знать. Мальчик не должен был к ней привязаться, иметь что-то, что будет напоминать о ней. Из-за мыслей, что такое крохотное создание будет вспоминать еë, слезы уже горькими ручьями текут, разбиваясь об сухое сено. — Меня зовут Юнги! — кричит мальчик, которого оттаскивают от только что вспыхнувшего огня. — Запомни, пожалуйста! Услышав, Мирабель не перестаёт плакать, но на губах расцветает превосходная улыбка. Еë глаза, мозг и сердце забудут, но душа запомнит. Душа, которая вечно будет бродить по миру в ожидании того, что Юнги найдёт еë, и они вместе пойдут дальше. Осталось лишь ждать. Восемнадцать лет.

♠♠♠

Юнги гулял средь ночи, слышал шаги за спиной, но боялся оборачиваться, потому что понимал, где он и как опасно смотреть за спину. Его сюда загнала отчаянность, но сейчас он уже жалеет, что вообще попёрся сюда. В страшный лес на холме, где вроде бы обитают опасные монстры, которых кличут упырями. Он бродит до тех пор, пока не натыкается на каменную стену, ограждающую неизвестность от людей. За этой стеной — его территория. А уж встречи с ночным кошмаром Юнги не планирует, насколько бы не хотелось умереть. Он не слышал рассказов свидетелей, которым посчастливилось увидеть его и выжить, потому что их нет. Никто после встречи с монстром не выживал. Они могут описать его внешность только из своих кошмаров и рассказывать про его кровожадность по тому, что им приснилось. Юнги его тоже видел, но не запомнил лица. Он стоял спиной в бархатном алом плаще и смотрел далеко, где земля горела огнём. Он шёл, а спящий Юнги пристроился сзади. Они шли долго, пока не оказались в самом пекле, где монстр его и оставил. Юнги проснулся резко, не позволив огню поглотить себя. Но в коробке мозга навсегда опечатался насыщенный красный цвет глаз. Он исследует стену, тихими шажками передвигаясь. Если есть стена, должны быть и ворота, ведущие на другую сторону. После часа блужданий он так и не доходит до ворот, но всё отчётливее чувствует чужое присутствие. Он видит тени на стенах. И от бывалой смелости ни осталось и клочка. В его руках дрожит нож из серебра, а за пазухой припрятан кол на всякий случай. На него надвигается голодный туман. Он чувствует совсем близко холодное дыхание. Не слышит ничего и не двигается, словно страх сковал его тело. Уже ожидает смерти, но видит парня, который взглядом таких знакомых ему глаз готов убить чужака, пытающегося попасть на его территорию. Юнги чувствует запах крови, видит себя распятым в ней. А сам утопает на дне глаз упыря. Чонгук, увидев чужака у стены, обрадовался. Снова его чары подействовали и в этот раз — это молодой парень, совсем юный и самое приятное — красивый. По крайней мере, глазу понравился бледный цвет кожи мальчишки. — Зачем пришёл? — спрашивает, подходя ближе. Юнги хочет ему ответить: «Я видел сон. В ней прекрасная девушка сказала мне, что за этой стеной меня ждут». Но получается бессвязное мычание. Туман окутывает всё сильнее. Запах горького миндаля забивается в ноздри и он, зажав нос, другой рукой цепляясь за стену, пятиться назад. Голова кружиться и в следующую секунду он падает, но сознание не теряет. Он не замечает, как теряет нож, полностью сконцентрировавшись на сознании. — Пожалуйста, — шепчет, стоя на коленях, прикрывая нос и рот. Он смотрит на вампира, на его холодность, и это поражает. Монстр красивый, сильный. У него есть мощь, способная подчинить не только людей. И это восхищает его. Он хочет быть таким же. Не прятаться за спинами других, а вести их вперёд. Обладать такой силой, чтобы никто не мог его избивать, и такой холодностью, чтобы пугать. Та девушка из сна говорила: «За стеной тебя ждут. Иди туда». Юнги хотел знать ответ, знать, кто его там ждёт. Он и до сих пор не знает. Возможно даже умрёт, так и не узнав. Но он знал, на что идёт, только вступив на земли Запретного леса. Чонгук наблюдает за парнем, видит восхищённые глаза и ухмыляется. Правда, ухмылка та больше походила на звериный оскал. Его чары. Они всегда приводили к нему самую сладкую еду. Он приближается и садится на корточки перед мальчишкой. Хватает того за подбородок и слишком грубо приподнимает над землёй, а затем сильно прикладывает об стену. — О чем ты молишь? — спрашивает, заглядывая в карие глаза. Он принюхивается. Чувствует вкусный аромат крови и припадает к шее, простираясь носом. Чонгук заглатывает слюну, мечтая сделать первый глоток. Юнги уже чувствует, как теряет связь с реальностью. Голова кружиться от того, как сильно она столкнулась со стеной. Монстр изучает его, готовый в любой момент припасть зубами к его коже. Но Юнги не страшно. Там, за его спиной стоит Мирабель, девушка, которую он помнит ещё с детства. Она хочет его себе. Почему-то именно она ассоциируется у него со смертью. Может потому, что была предана людьми? Может, потому, что судьба у них схожая, и вместе с этим справиться намного проще? Он уже запутался в собственных мыслях. До покалывания на кончиках пальцев хочется пойти за ней. Но вампир крепко держит его в своих руках, пытает ожиданием, всё спрашивает: «О чëм…?» А Юнги хочет закрыть глаза и утонуть, чтобы не дышать. — Хочу… — обветренные губы приоткрываются, и мальчишка охрипшим голосом отвечает: — Увидеть то, что прячется за стеной. Чонгук уже не слышит. Он полностью сосредоточился на запахе крови. Клыки уже горят от желания вонзиться в мягкую плоть. И кто такой Чон Чонгук, чтобы противиться самому себе? Его клыки вонзаются в плоть, от чего парень в его руках сначала вскрикивает, скулит, но затем успокаивается, застонав. Чонгук облизывает шею, примеряет вкус крови и понимает, насколько она вкусная. Он хочет ещё и ещё. Он сосёт до тех пор, пока парень не бьётся в конвульсиях от удовольствия. Еще немного и парень умрёт от потери крови. Ещё немного и Юнги теряет сознание, видя перед собой красивую Мирабель и её не менее прекрасную, но грустную улыбку.

♠♠♠

Среди вечной ночи космоса мальчик просыпается обезображенным. Он полностью обнажённый, лежит на черных шёлковых простынях, а вокруг необычный антиквар со странными деталями в виде часов без стрелок и канделябра из костей, чьих именно Юнги знать не хочет. На шее в местах укуса вампира два пластыря. Значит, он не насытился после одного раза, испробовав Мина и в постели. Потому то простынь пропитана его кровью. Он оглядывает комнату в поисках своей одежды, но находит только красный халат. Как бы то ни было, Юн не хотел оставаться голым, потому примерил халат и удивился тому, насколько мягкая и не плотная ткань. Выходя за дверь комнаты, в которую его поселили, парнишка думает бежать, но нет ни кола, ни ножа. Он один в пустом замке, почему-то кишащий пауками, словно здесь живёт сам повелитель пауков, а не один ненасытный упырь. Мин Юнги еле ходит из-за слишком большой потери крови. Петляет по бесконечным коридором, выходит в различные комнаты, спускается и поднимается по разветвлëнным лестницам. Выхода из замка нигде нет и он в конце концов падает на ступеньку, не выдержав собственного веса.

♠♠♠

Замок короля вампиров расположен на самой вершине холма, где недоступен для большинства существ. Замок имеет высокую стену из тёмного камня, в которой сверкают изумрудные окна. Он скрыт от прямого солнца и представляет собой крепость, укреплённую толстыми стенами из тёмного камня, окруженными высокими башнями. Вход в замок охраняется железными воротами, которые закрываются сверху и снизу, делая их неприступными для обычных существ. Каменное строение является символом власти и мощи, и его стены служат защитой от внешнего мира. Внутри замка есть множество комнат, украшенных роскошными мебелью и картинами, которые придают замку эффект таинственности и роскоши. Есть большая библиотека, где вампир хранит свои книги и другие предметы, связанные с его прошлым. Также в замке есть камеры для заключенных, которые служат для заключения тех, кто нарушает правила и законы вампиров. Этот парень — невысокий и молодой мальчишка с бледной кожей. Его губы тонкие и сухие, а глаза заполонены голубым туманом. Его волосы мягкие и чёрного цвета, иногда они свисают на глаза, умиляя при этом. При встрече парень был одет в старой, изношенной одежде, которая кажется немного большой для него. Но сейчас, он в шёлковом алом халате, который идеально контрастирует с цветом кожи. Парня заперли в замке, и он не может выбраться из-за силы, которой владеет вампир. Он опустошён и потерян, но в то же время он готов сражаться за свою свободу и жизнь. На лице парня выраженные страх и тревога, в перемешку со смелостью, достаточную для того, чтобы взять в руки тяжёлый железный меч и шастать по комнатам, пытаясь выискать хозяина. Чонгук его смелости ухмыляется и наливает второй бокал вина. Вино на вкус совсем не то, что он испробовал два дня назад. С вкусом крови этого мальчика не сравнить ничего. Что значит вкус крови для вампира? Для вампиров вкус крови — это особые ощущения, которые они испытывают, когда питаются ею. Оно может быть разным в зависимости от многих факторов, таких как характер вампира, его привычки, традиции и культура его сообщества. Обычно вкус крови для вампиров описывается как сладкий и приятный. Это может быть сравнено с вкусом фруктов или сахара. Однако вкус может отличаться в зависимости от того, из какого организма она была получена. Например, кровь молодого и здорового человека может иметь более сладкий и приятный вкус, в то время как кровь стареющего или нездорового человека может быть более горькой и неприятной. Кроме того, вкус крови может быть связан с эмоциональным состоянием вампира. Например, если вампир испытывает сильные эмоции, такие как страсть и возбуждение, вкус крови станет более насыщенным и сильным. Это связано с тем, что эмоции могут усиливать чувства и ощущения вампира. Страсть и желания способны усилить чувства вампира, кардинально меняя и вкусовые ощущения. Как бы отчаянно мальчишка не пытался выбраться из этого замка, однажды испробовав кровь, Чонгук его больше не намерен отпускать. А хочет и потребует большего. В мыслях представляет какого должно быть удовольствие от крови, когда на пике возбуждения. Чонгук попробует его.

♠♠♠

Юнги всё продолжает бесполезные попытки отыскать выход. Внутри замка все было похоже на сцену из кошмаров. Темнота такова, что невозможно различить даже самую ближайшую стену. Здесь и обойдется, что необычный синий свет, исходящий из старинных ламп, хоть как-то может пробить тень. У него в руках одна такая лампа, а в другой нож, который он снял с ножен несчастного рыцаря, который от малейшего прикосновения развалился под ноги. Он боялся, что лязг металла может привлечь обитающую здесь нечисть, но, Слава Богу, всё обошлось. Стены замка были украшены старинными картинами. На них изображены страшные существа, которые смотрят на вас с угрожающим видом. Иногда можно услышать их дыхание, и это вызывает ужас, от чего волосы на затылке встают дыбом. Юнги быстрее покидает коридор, оказываясь в просторной комнате с огромным, накрытым разнообразной едой столом по центру. Столовая, понимает он. От ароматов, исходящей со стороны стола, заурчало в животе. Он не кушал два дня, которые провёл без сознания. Но прекрасно понимал, где находиться. И вполне могло быть, что еда на столе приготовлена для упыря, а значит… Юнги заглатывает появившийся комок и разворачивается к двери, намереваясь поскорее выйти. Но за спиной вдруг разноситься шорох и знакомый голос, который в ту ночь шептал: «Отныне ты моë Каберне Совиньон». — Куда собрался? — спрашивает вампир, вызывая у парня мурашки. В его руках бокал Шардоне, а перед ним красное Каберне. Он бы с удовольствием поменял сорт, но мальчишка ещё слаб. — Этот стол приготовили для тебя. Садись, покушай, — голос не требовательный, а наоборот, мягкий и даже нежный? Юнги медленно оборачивается, пытаясь не запутаться в подоле длинного халата. А обернувшись, замечает дикий взгляд на своём теле. Юнги смущённо закрывает тело руками и опускает глаза. Всё поглядывает на меч — жалкое подобие самообороны против могущественного вампира. А Чонгук не смотрит на холодное оружие — оно ему вреда не принесёт. Но вот это тело. Мальчишка с мечом и в красной одежде похож на богиню. Да, именно богиню, потому что таким хрупким телом всесильные боги не обладают. Чонгук ухмыляется своим мыслям, замечает зажимающегося парня и позволяет себе очертить глазами формы лица. Признаться, он видел много красавиц и красавцев, но этот им конкуренцию не составляет. Он стоит выше, обладая в одном лице глазами лисы и миловидностью кошки. Живот Юнги вновь предательски урчит. Он бы хотел сейчас взять что-нибудь со стола, но страх сковывает его. — Не хочешь кушать? Юнги отрицательно качает головой. А Чонгук странно улыбается. — Не хочешь кушать, запихнëм, — Юнги удивлённо таращится на него. — Или же сделаем дыру в желудке и засунем еду туда, и будем делать так, каждый раз, как ты будешь отказываться от еды. Юнги вновь сглатывает, но теперь уже пересилив себя подходит к другому концу длинного стола, присаживаясь. Меч он всё так же держит недалеко от себя. На столе лежали разнообразные и вкусные блюда, приготовленные мастерами. Свежие салаты с яркими овощами и свежими травами контрастировали с густыми и пикантными мясными блюдами, приготовленными с изысканными специями, аромат которых сводил его желудок с ума. Немного подальше от основной части стола стояли красивые яблочные коржики и нежнейшее, сочное мясо. Среди блюд были и ароматные рисовые блюда, приготовленные с различной зеленю и специями, которые добавляли им еще больше вкуса и аромата. На столе также находились свежие фрукты, которые казались более привлекательными благодаря большому деревянному подносу. В центре стола находилась небольшая ваза с свежими цветами, которые добавляли красоты столу. Он хотел взять вилку, тарелку, положить себе большой кусок утиной ножки и положить салат из свежих овощей, но боязнь, что это не то, чем кажется на первый взгляд, не позволял коснуться чего-нибудь. Хотя то, что он хотел было самым безобидным, по сравнению с бокалом, который наполнили для него, откуда не пойми, взявшиеся слуги. Наполнили на вид обычным красным вином, но разве вампиры пьют вино? — Каберне Совиньон, попробуй тебе понравиться, — говорит вампир, пока ему наливают тоже самое, из того же самого графина. Юнги напрягается ни на шутку и даже не думает прикасаться к бокалу. Он смотрит как вампир пригубляет вино и видит наслаждение, которое тот испытывает. Теперь точно ясно, что это не вино. Ничто не может заставить вампира закатить глаза, кроме вкусной крови. — Я же тебе уже говорил, — его голос звучит громом среди ясного неба. Юнги бросает в дрожь от такого тона. — Не будешь кушать… — Я… — голос Юнги дрожит, но он перебивая вампира, говорит — не хочу пить и есть, потому что не знаю из какого мяса приготовлены блюда. В запретном лесу обитает много монстров, за стеной — их тьма тьмущая. И не факт, что безобидная утка, не окажется монстром с шипами по всему телу, поранившись об которую можно умереть от яда. Юнги такую однажды видел, когда та вышла из леса и оказалось среди свиней. На утро свиньи померли от неизвестной болезни. — Все блюда приготовлены для тебя, ты заставляешь меня повторяться, — уже начинает злиться Чонгук — Это значит, что их можно кушать людям. Если тебе так страшно, то скажу, что всё это принесли мои слуги из ближайших деревень. Если и это тебя не успокоит, то скажу, что они были куплены на рынке, на мои деньги. А у меня их много. Он замечает как напряжение с парня спадает и тот взявшись за вилку, накладывает себе салат и берёт самый жирный кусок утятины. Наконец Чонгук может спокойно понаблюдать за кушающий парнем. — Как тебя зовут? — спрашивает Чонгук, заставив Мина поперхнуться едой. Его рука машинально тянется к бокалу, но он её тут же одергивает, потянувшись к стакану с кувшином. — Меня зовут Юнги. Мин Юнги, — не врёт, и не видит в этом смысла. Сколько ему суждено здесь находится знает только Бог и вампир, сидящий напротив, и так неприлично долго рассматривающий его. — Красивое имя. Он ощущает эффект дежавю. Снова перед глазами это сцена. «— Как тебя зовут? — Мирабель. — Красивое. — Меня зовут Юнги! Запомни, пожалуйста! » Это даже вызывает грустную улыбку. — Меня можешь звать Чонгук, — говорит вампир, рассматривая погрустневшее лицо Мина. Юнги. Он его запомнит.

♠♠♠

Проходит неделя. Они с Чонгуком видятся не так часто. На завтраке Чонгук смотрит, как кушает Юнги. За обедом точно также и за ужином ничего не меняется. Такое ощущение, что парень здесь в качестве красивой скульптуры, на которую постоянно глазеют. За всё время, что они проводили вместе за столом, ему наливали в бокал одно и то же вино, но оно всегда оставалось нетронутым. — Почему ты не пьешь вино? Оно поможет твоей крови восстановиться быстрее — как-то спросил его Чонгук, а Юнги ответил, что не пьёт алкоголь. На следующий день ему принесли стакан, полный гранатового сока. Юнги никогда не пробовал сок граната, но он остался доволен вкусом. Во-первых, может потому, что Чонгук не стал его пить. Значит точно всё нормально. Он до сих пор не забыл то наслаждение на лице вампира в первый день их ужина. И каждое воспоминание отдаётся тяжелой дрожью. Во вторых, гранат пах очень знакомо. Сегодняшний ужин должен был пройти, как и обычные. Он бы сытно покушал, Чонгук ушёл бы первым, и Юнги вернулся бы в комнату. Но всё с самого начала пошло не так, как должно было. А всё из-за фразы, которое вылетело невзначай из рта вампира, как только Мин вошёл в столовую. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, — ответил Юнги спокойно направляясь к привычному месту. — Стой, — слышит он за спиной, и Мин замирает, оборачиваясь с немым вопросом. Чонгук хлопает по своему бедру, отчего все приличные слова и мысли вылетают из головы. Он глупо пялится на бедро вампира, не понимая, что делать дальше. — Дар речи потерял? Садись ко мне на колени, Каберне, — Юнги смотрит в глаза, которые приобрели насыщенный красный цвет. И под их воздействием приближается к Чонгуку. — Я вижу страх в твоих глазах. Мне нравится, — ухмыляется вампир и помогает Мину сесть. — Сегодня тебя буду кормить я, — шепчет в ухо, вызывая мурашки. — Открой ротик, — просит, поднося ко рту вилку с салатом. Юнги послушно принимает всё, что даёт ему Чон. А тем временем вампир смотрит на налитые румянцем щëки и пухлые губы, обхватывающие вилку целиком. Был бы на месте парнишки кто-то другой, тот бы уже в первый день их встречи лежал погребенный его слугами. Но этот. Им Чонгук готов наслаждаться веками. Только этот маленький комок человеческой плоти столько не проживёт. Значит, насладиться тем временем, что ему дано с ним. Юнги уже наелся и хочет слезть, но оказывается прижат ближе, за попу. Он отчётливо чувствует холодную руку через тонкую ткань. А Чон будто издевается, отказываясь дать ему другую одежду, кроме разноцветных халатов. — Я наелся, — говорит Юнги, всё также пытаясь слезть. Чонгук сильнее сжимает половинку, принося ужасный дискомфорт. Другой рукой он лезет под халат, касаясь мягкой и тёплой кожи. Чонгук вдыхает его запах, ни с чем не сравнимый, и губами припадает к сладкой коже. — Подожди, мне это не нравится, — говорит, хватаясь за широкие плечи, пытаясь оттолкнуть. — А я разве спрашивал? — слышит Мин, и сердце пропускает удар, готовый в любой момент пробить грудную клетку. Страшно. Очень страшно. Чонгук смотрит вверх, в напуганные глаза и наслаждается. А что ещё Юнги хотел? Поесть его еды, пожить у него и всё это бесплатно? Нет, он так не думал. Он каждую ночь просыпался от кошмаров, где Чонгук раз за разом убивает его. Где он с алым безумием в глазах с каждым разом всё ужаснее и чудовищнее расправляется с ним. Он ожидал, что расплата за еду и жильё в его замке не заставит себя долго ждать и будет подобна тому, что человек испытывает, когда вампир высасывает всю кровь из тела. Он надеялся, что умрёт с наслаждением, которое дарит слюна упыря, попадая в организм. И он никак не ожидал, что Чонгук захочет чего-то настолько человеческого. — Ты знаешь, что в порыве страсти вкус крови меняется? А когда вампир возбуждён, он может испить человека полностью, даже если хотел оставить его в живых. Но знаешь, какой самый кайф? — Юнги не хочет знать. Он хочет, чтобы его невинная семнадцатилетняя душа оставалась такой же невинной — Высасывать кровь, пока трахаешь возбуждённого человека. Твой запах — дурман для меня, но я постараюсь не убить тебя в порыве страсти. Юнги напрягается сильнее. Теперь уже не просто страшно. Он хочет убежать далеко и надолго. Он не хочет умирать. Нет. Не хочет, чтобы его порвал вампир и испытать весь этот стыд. Хоть Чонгук сам сказал, что не собирается его убивать, такого унижения он не вынесет. Только не это.

♠ flashback ♠

Он стоит совершенно один под холодным дождём, прижимаясь лбом к холодной земле. Его слезы впитывает в себя земля и те, кто под этой землёй похоронены. Рядом надгробия с именами, смеются над мальчишкой, который ещё на что-то надеется. — Пошли, — слышит он угрюмый голос за спиной. — Тебе ещё работу закончить надо. Он поднимается, окидывает взглядом имена на камне, обещает прийти завтра и уходит следом за рослым мужчиной.

♠end flashback ♠

Юнги царапается, бьётся, скулит, молит, чтобы его не трогали. Но его карателю плевать. После первой попытки Мина ударить его, укусить, расцарапать лицо, Чонгук скинул всё лишнее со стола и приложил мальчишку об неё лицом. — Ещё один писк, и ты окажешься в подвале. А там знаешь, какие огромные пауки обитают? — шепчет на ухо, приглаживая бока и бёдра — Те, что ты видел — малютки по сравнению с монстрами, что там живут. Из-за удара он повредил нос и из неё вытекла кровь. Почувствовав её запах, Чонгук перевернул его лицом к себе и поцеловал губы, размазывая кровь, наслаждаясь её терпким вкусом. Он углубляет поцелуй, кусает, пуская кровь и наслаждаясь по новой. Этот мальчишка пьянит получше любого вина. Чон облизывает губы и смотрит на обомлевшего Юнги. Глаза его застилают красный — цвет которых заставляет Мина встать перед ним на четвереньки. Он заметил это ещё в первый день. Ни какие чары не влияют на него так, как его глаза. Но в этот раз что-то не так. Юнги глубоко дышит. Он дрожит, в глаза не смотрит и не теряет попыток выбраться из-под него. — Я тебя ненавижу! — кричит, когда чувствует укус на своей ключице. И слышит, и видит тихое: «Раз» на окровавленных губах. — Мы только начали, — рычит утробно от вкуса крови Чон и вновь припадает к губам — В любви будешь признаваться, когда мы закончим. — Лучше убей меня. — Никогда, — улыбается Чонгук. — До конца жизни со мной будешь.

♠flashback♠

Чонгук сидит в своей спальне и смотрит в бесконечный космос, пока прислуга наливает ему новое вино. Любимое Шардоне теперь заменил терпкий и вяжущий язык Каберне Соненьон. Как же всё-таки быстро меняются вкусы. В течение нескольких лет он утратил всякое желание: не хотелось ничего: ни крови, ни секса, ни власти. Своеобразная депрессия для вампира, который уже многое повидал и его уже ни чем не удивить. Последний пир прошёл скучно. Он испробовал кровь лишь одной женщины и одного мужчины. На большее его не хватило. А ведь раньше жажда его крови распространялась на десятки людей. Он даже думал, что вся его жизнь зависит от крови. Отказался от неё вовсе. Но ничего не изменилось. Он не смог вернуть обычные устои жизни, продолжая вливать в себя всё больше и больше вина. Но всё изменилось лишь с появлением около его стен очаровательной добычи. За столько лет он думал, успел позабыть запах крови. Но нет. Дело было в том, что этот мальчишка пах не так, как все другие его жертвы. Это запах напоминал ему о прошлом, о тех временах, когда он чувствовал теплоту, а не вечный холод. Но Юнги своим появлением стал для него бременем. Отказавшись от крови, он думал, что сможет освободиться. В итоге судьба будто специально подкинула ему самую сладкую пищу. Юнги разбудил его, посмел побеспокоить десятилетний сон вампира и непременно поплатится за это. Чонгук смотрит в зеркало. Там пустое отражение — так же пусто и остановившееся сердце. Только в груди иногда колит, иногда нещадно болит, напоминая, что сердце должно биться. И это тоже связано с появлением в его замке мальчишки. Если уж так случилось, что он не может избавиться от своей зависимости, он не станет ей сопротивляться. Когда-нибудь Мин ему надоест, и он его убьёт. А если сердце не выдержит такого предательства, вырвет из груди и надеется, погибнет сам.

♠end flashback♠

Чонгук называет себя архитектором кошмаров, потому он заставит Юнги испытать все прелести страха. При виде этого мальчишки в нём пробуждается алое безумие. Как только наиграется, испьëт всего до последней капельки. А пока нежно целует шею, ключицы и спускается к обнажённой груди. Хватает мягкую кожицу и делает кус. Сразу же языком слизывает капельки, в очередной раз восхищаясь тому, как у обычного человека может быть настолько вкусной кровь. Юнги под ним шипит и стонет одновременно. Боже, он никогда не думал, что когда вампир сосёт кровь, это так приятно. Ему стыдно за свои мысли, что прячет лицо в ладонях, пока Чонгук холодным языком остужает его горящее тело. Незнакомые чувства разрывают его. Он не хочет того, чтобы вампир касался его. Но тело — оно реагирует не так, как думает мозг. От осмысления хочется закрыться хоть в тёмной темнице. Главное — не чувствовать подобного больше никогда. — Если не расслабишься, будет больно, — злобно шипит Чонгук, снимая его нижнее бельё. — Моя слюна действует как обезболивающее. Я могу сделать так, чтобы ты чувствовал меньше боли и больше удовольствия. Но только если ты не будешь мне мешать. Не будешь пытаться отбиваться, чтобы я тебе не сломал руки и ноги совершенно случайно. Наконец-то расслабишь своё тело, а то будто кусок дерева собираюсь трахать. Можешь, хоть бревном лежать, главное, доверься. — просит и мгновенно меняет цвет глаз на обычный чёрный. Как он понял, сейчас красный Юнги пугает больше, чем очаровывает. Он не хочет. Проблема не в том, что он не может ему довериться. Он просто не хочет. Чонгук хочет чтобы он снова перевернулся на живот, но Мин обхватывает стол руками и ногами и зажмуривает веки. — Если сейчас же, блять, не сделаешь, что я говорю, жёстко изнасилую. После этих слов Чонгук вновь его целует, только нежнее, и Мин на миг даже чувствует теплоту, исходящую от его губ, и расслабляется, позволяя языку проникнуть в рот. В отличие от укусов, трогания его тела и там, где его касаться нельзя, поцелуи ему нравятся больше. В этом есть что-то близкое и интимное. Поцелуи — они не пошлые, хоть эти же губы говорили, как именно хотят его трахнуть. И это единственное, на что парень сейчас готов ответить. Он чувствует, его тело приподнимают, и тепло исчезает, а перед лицом деревянный стол. Его перевернули, а синий халат скинули на пол. В глазах на минуту пробежала искра страха и боли, но затем они закатились от удовольствия. Чонгук оставил следы укусов почти по всей груди, теперь и на спине, и наслаждается небольшими капельками, вытекающие из ран. Но теперь он готов к большему. Он облизывает свои пальцы и приставляет ко входу, осторожно вводя, одновременно припадая губами к ране, всасывая. Юнги стонет от боли и наслаждения одновременно. Он чувствует, как два пальца шевелятся внутри него, и это доставляет только дискомфорт. Пальцы касаются простаты, и по телу от кончиков пальцев до ушей пробегает дрожь, и выходит из рта в виде несдержанного стона. — Блять! — ругается Мин, пряча лицо в ладони и двигаясь по столу от интенсивности, с которой Чонгук его растягивает. Боли и вправду мало, но она есть. Пальцы Чонгука холодные, что тоже ослабляет боль. Он чувствует, как пальцы выходят из него, и их заменяет что-то посерьëзнее и больше. Ладно, пальцы Юнги переживёт, но вот это. Это в него не влезет! К тому же оно писец какое горячее. Видимо, всё тепло Чонгука ушло туда. Он пытается отползти от края стола, но Чонгук за бока притягивает его обратно, прижимаясь своим достоинством к половинкам. Член, обильно смоченный слюной вампира, с трудом входит в узкую дырочку, вызывая у Юнги истошный вопль. Он не понимает, почему Чонгук его не кусает. Не понимает, почему даёт почувствовать такую ужасающая боль от того, как его тело рвут изнутри. Но предполагает: Это его наказание. — Скоро тебе будет хорошо, — шепчет Чонгук, целуя мочку уха — Пожалуйста, укуси меня, — молит Юнги, пряча слезы в волосах. — Потерпи немного, мой Каберне. Он лежит не двигается, позволяя двигаться Чонгуку, при этом доставляя ужасный дискомфорт. Вампир приподнимает его бедра и давит на спину, чтобы Мин выгнулся как кошка, и у него это получается. От первого толчка в такой позе по телу вновь пробегает та самая дрожь. Вампир, не жалея его тело, начинает двигаться быстрее, усиливая частоту этой самой дрожи, и Юнги буквально конвульсирует, лишь открывая рот, как немая рыбка. Блять, ему и хорошо и ужасно больно одновременно. Боль пока что сильнее. Но когда Мин чувствует долгожданный укус, боль становится совсем мизерной, уступая место неописуемому чувству наслаждения. Чувствует, как тянет внизу живота, видит вставший член, который трётся об поверхность стола, увеличивая удовольствие во много раз. Мозг, пытающийся донести информацию, что его сейчас насилует вампир, вовсе отключается. Всë внимание заключено в удовлетворении базовых потребностей. И главная его сейчас потребность — это безболезненно кончить. Чонгук уже на грани. Он присосался к кожице на шее, вероятно, оставил некрасивый засос на месте укуса и выпил больше крови, чем планировал. Но сейчас это все не так важно. Он кончает с рыком внутрь парнишки, который кончил ещё раньше, чем он, и просто лежал моментами вздрагивая, как человек, которого ударило током. Отпуская парня, выдыхает и смотрит на свою работу, как на произведение искусства. Алые точки на спине и бордовые засосы отчётливо видны на бледной и уже обожаемой коже парня. Он не жалел времени на каждую из них, целуя поверх, вызывая у мальчишки дрожь. Он почти забыл, что такое быть человеческим существом, и упивался каждым движением, каждым стоном и каждой каплей крови. Мальчишка объединил в себе все фетиши вампира. Его внутренняя одержимость не покидала даже в эти самые минуты. Ощущения были настолько острыми, а наслаждение таким глубоким — они словно впивались в его тело сотнями острых стальных игл, заставляя чувствовать себя на грани гибели, шаг за шагом приближая новый вечный пир.

♠♠♠

Он вновь в этой комнате. Лежит, смотрит в украшенный лепниной потолок и тихо пускает слезы. — Не плачь, малыш, — слышит и видит лицо нависающей над ним девушки. Она лежит поверх него, но Юнги не чувствует её веса, как и рук, вытирающие его слезы. Она улыбается, и эта улыбка — единственное, что наполняет тëмную комнату светом. — Мне больно, Мирабель, — говорит он, прижимаясь к женской руке, желая получить хотя бы её тепло. — Я не знаю, что мне делать дальше. Я оказался за стеной, как ты и хотела, но… мне не нравиться здесь. — Малыш, это ускорит нашу с тобой встречу. И тогда, и тогда мы сможем почувствовать тепло друг друга. — Но я… Я не хочу умирать, — дрожащим голосом говорит, смотря в зелёные глаза, ожидая увидеть гнев, но видит только спокойствие. — Смерть — это не так страшно, как ты думаешь. После смерти ты сможешь увидеться со своими родителями. Ты же хочешь этого? Юнги ничего не говорит, забившись в волнистые волосы, которые пахли лесом. «Он меня не отпустит», думает. Мирабель — ведьма, что была сожжена на костре. Её призрак, оставшийся в этом мире, Юнги нашёл сидящим, сгорбившимся на могиле своих родителей. Тогда Мину только исполнилось 15 лет, и его родители погибли от рук разбойников, залезших в дом. Они оставили в живых только Юнги, заставив того смотреть, как те перерезают горло матери и отцу. Мирабель стала его спасением. Она помогала Юнги до его семнадцатилетия. Всё твердила, что осталось совсем немного, и они смогут быть вместе. Ему нравилось ощущения того, что Мирабель всегда рядом и держит его руку. Ему нравилась сама девушка с красивой внешностью, отчего самому хотелось быть ближе к ней. Чувствовать её тело, тепло, исходящее как от человека, а не призрачный холод. Из-за странностей, происходящих в деревне по вине Мирабель, Юнги выгнали, и он жил в старом деревянном домике на окраине Запретного леса. Мин неделю не разговаривал с призраком, а она общалась с ним только во сне. И в одном из них она велела ему идти в лес. Юнги не хотел, но сладкие речи Мирабель возымели сильный эффект. Она обещала, что там они смогут встретиться. Если бы он заранее знал, во что вовлекает его эта женщина, всё бы обошлось. Но уже поздно. — Юнги, прости меня, — говорит девушка, виновато опуская голову и прижимаясь к груди — Я делала это для нас. Но я не знала, что он осквернит твоё тело. Он подлец, который не должен жить. — Мирабель, ты делаешь то же самое, — говорит Мин тихо — Но ты оскверняешь не тело, а мою душу. Ты хотела, чтобы я убил себя. Но я не смог и ты отправила меня в руки верной смерти. Но и тут ты промахнулась, потому что Чонгук не собирается меня убивать. Ты сама пыталась сделать это со мной. Всё говорила, что тебе не хватает терпения. И за эту неделю, пока тебя не было рядом, я понял, что по сравнению с Чонгуком ты сущий демон. — Неееееет! — кричит девушка, заставляя Мина закрыть уши, а комнату трястись. — Ты не должен так ко мне относиться! — Уходи! — кричит Юнги в ответ. — Пожалуйста, хватит! Оставь меня! Я не хочу умирать! Всё повторяет «уходи» пока комната не перестаёт дрожать, а напротив кровати не появляется вампир. В глазах скопились горькие слезы, которые стекают по щеке, по подбородку вниз, в простынь. Его тело накрывают руки, и он тонет в тёплых объятиях, сам прижимаясь ближе. Это то, чего ему так сильно не хватало.

♠♠♠

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чонгук, вызывая у парня дрожь. — Всё х-хорошо, — отвечает Юнги сглатывая слюну. Они сидят за завтраком. Только теперь Юнги сидит не напротив вампира, в другом конце стола, а сбоку. Чонгук сам предъявил желание посадить его рядом. — Но моя кровь ещë не восстановилась, — говорит, надеясь, что Чон его сегодня не тронет. Вампир смеётся, чего Юнги не ожидал. — Не волнуйся так. Не собираюсь я сегодня пить кровь. — Спасибо, — тихо благодарит, опустив голову в тарелку с салатом. — Но это не значит, что я не захочу другого. Юнги вопросительно вздëрнул бровь, а когда понял, пристыженный, сверлил глазами парафиновую свечу в канделябре. — Что это была за девушка? — внезапно меняет тему Чонгук. — Та, что на мгновение появилась у тебя в комнате. Это же еë ты просил уйти? — Еë зовут Мирабель. Она была лекарем в моей деревне при жизни. Но её сожгли на костре из-за того, что она помогала вампирам прятаться среди людей. Я познакомился с ней в день её казни. Мне тогда только исполнилось шесть. Она поразила меня своей красотой и добродушием. А вторая наша встреча случилась на кладбище, где были похоронены мои родители. Я тогда был убит горем, а Мирабель всегда была со мной. Я и не заметил, как влюбился в призрака. Я был готов на всё ради неё, даже умереть, но слишком поздно понял, что не хочу этого. Насколько бы сильна не была любовь к мёртвому, я не готов лишиться жизни. Я боюсь смерти, — Юнги замолкает на минуту и снова продолжает — Из-за неё меня изгнали из деревни, и именно она велела мне пойти в Запретный лес и пересечь стену. Она хотела, чтобы меня убил вампир, раз я сам на это не способен. Я считал, что всё, что она говорит и делает это правильно, пока не оказался в этом замке. Дальше Юнги не продолжил, умолчав, что Чонгук сыграл в этой истории не последнюю роль. А именно подарил мальчику смысл. Вкусная еда, сон и безопасность. Всё это он получал от родителей и был счастлив. Чонгук же стал их заменой, хоть и не скрывал своего похотливого желания. В отличие от многих, кто был рядом, Чонгук не хотел и не желал ему смерти. В нём нет того тепла, которое так желанно. Он так же холоден, как и призрак. Но во время вчерашней ночи, ему удалось почувствовать что-то похожее. И ему понравилось. Он хотел ещё, но стеснялся просить. — У тебя и у того призрака тяжёлая судьба. — Мне просто нужно было немного тепла, — говорит, удивляя вампира. — Тепла? — Юнги кивает. Ужин проходит в относительной тишине. Чонгук уходит первым, а Юнги после, опустошив тарелку. На следующий день Юнги лежал в кровати после завтрака, на котором не было вампира, впервые со дня его заточения в замке, и читал романтическую книгу. По просьбе парня слуга, приставленный к нему, распорядился, чтобы в комнате всегда были новые книги. Углубившись в чтение, он не замечает, как дверь в комнату приоткрывается и отвлекается, когда на кровать падает четырëхлапое чудо. Оно принюхивается, обтирается, и лижет личико всё ещё лежащего парня, от чего второй заливается громким смехом. Юнги приподнимает маленькую собачку над головой и смотрит в её приветливые глазки-пуговки. Она тихо лает и скулит, и Юнги прижимает её к груди. Следом за собачкой заходит Чонгук, который улыбается, смотря на эту идиллию. У Юнги красивая улыбка, детская и такая нежная. Вовсе не похожая на улыбку человека, пережившего психологическое насилия. И улыбается он так благодаря ему. После слов парня, что ему нужно тепло, Чонгук не придумал ничего лучше, как преподнести подарок в виде человеческого питомца — мягкого пуделя, тепло от которого должно хоть немного согреть его. После он надеется, что Юнги перестанет думать о той женщине. — Спасибо, — благодарит Юнги, смотря на него и улыбаясь. Сердце вампира чертыхается, бьётся, принося кошмарную боль. Но он готов терпеть. В тот вечер, когда весь его замок затрясся от криков, сердце пропустило ещё один удар. Страх за жизнь парня заставило её забиться быстрее, от чего сам Чон согнулся пополам, хватаясь за грудь. У него хватило сил, чтобы добраться до комнаты парня и прижать его к себе, пытаясь успокоить. На протяжении всего дня после оно билось не переставая, а при виде парня — только сильнее. Чонгук начинает привыкать, что его сердце возвращается в нормальную форму. Но это же значит, что его голод возрастёт во много раз. Мин играется с собачкой, сидя на кровати. Тем временем Чонгук стоит рядом и просто смотрит, пока Юнги не решает взять его за руку и притянут к носу нового питомца. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спрашивает, смотря невинно. — Я чувствую его холодное дыхание. — У тебя рука тёплая, — удивляться Мин, продолжая гладить ладонь. Чонгук быстро её вырывает и, говоря, что у него много работы, уходит. А Юнги, почувствовавший то самое тепло, покрывается румянцем и прячет лицо в шерсти собачки.

♠♠♠

По замку проносится мелодия мрака, доходящий до ушей парня. Вернувшись после ужина, Юнги обнаружил приоткрытую дверь и пустую комнату. Он бросился в поиски пуделя, прошерстил все углы замка, но так и не наткнулся на малышку, которую ласково назвал «Холли». — Привет, — слышит он за спиной в одной из комнат. А обернувшись, видит исхудавшего призрака. — Мирабель? Ты не ушла? — Я не могу уйти без тебя, Юнги. Пожалуйста, прости меня, — призрак падает на колени, хватая его за подол чёрного халата. — Прости, что хотела тебя убить. Ты был прав, мне не хватает терпения. Но я люблю тебя, Юнги. Я была с тобой с шести лет, видела, как ты рос, хотела подойти, но боялась. А в ту ночь на кладбище ты сам пришёл ко мне, нашёл меня. И я не смогла больше ждать. — Ты уничтожала меня, вселяла мысли о суициде. Думаешь, это так легко простить? — Прости меня, — как в бреду повторяет призрак, не желая его отпускать. — Это ведь ты забрала Холли? Где он? Верни его. — Я верну, Юнги. Правда. Но, пожалуйста, дай мне ещё шанс. Я люблю тебя, — говорит и смотрит в глаза, которые в ответ смотрят с такой же любовью, только потухшей. Юнги отворачивается, не в силах смотреть на её унижения. — Если ты не простишь меня, я убью твою собачку. — Так нельзя! — кричит Юнги, пытаясь избавиться от её рук. — Не трогай Холли! Призрак пропадает и вновь появляется на уровне лица. — Она тебе так цена, потому что её подарил тебе этот вампир? — спрашивает, цепляясь холодными руками за плечи парня. — Не только. Ещё потому что она живая и её нельзя просто взять и убить! — А разве этот вампир не делает то же самое с обычными людьми? С тобой? Он всё равно тебя убьёт. — Тогда жди, — смело говорит он — Рано или поздно мы сможем воссоединиться, как ты и хотела. — Нет! — Ты же сама сказала, что он меня убьёт, — отчаянно улыбается — Так просто жди. — А если он сделает из тебя такое же кровожадное существо? — шепчет Мирабель касаясь его щёк. Юнги застывает. Он не думал об этом, но у вампира нет причин делать из него себе подобного. Наверное. Никто не знает, что твориться в голове тысячелетнего монстра. — Давай сбежим, малыш, — призрак касается его губ в поцелуе, но Юнги кроме фантомного прикосновения ничего не ощущает. Вдобавок холод, от которого стынет кровь в жилах. — Я отдам тебе Холли. Только бы он не превратил тебя в вампира. Юнги тоже этого не хочет. Жизнь без солнца пугает его больше всего. По замку проносится мелодия мрака, доходящий до ушей пленного. В полнолуние он сбежит. В столовой его уже ждёт Чонгук и накрытый всеми изысками стол. Он будет скучать по той еде, которую готовят слуги короля, пока он сам наслаждается главной пищей за этим столом. По чему он точно будет скучать так это по алым глазам. Несмотря на тот страх, который они вызывают, в этот глубокий алый хочется окунуться с головой. Он всегда был слаб к красному. И потому сегодня среди множества цветов Юнги выбрал ярко-красный халат. — Как там Холли? — спрашивает Чонгук, пригубив бокал вина. — Отлично, — врёт он — Как обычно резвится и крушит всё вокруг. Чонгук больше вопросов не задаёт, позволяя Мину насладиться говяжьим стейком. Трапеза закончена, но Чонгук не планирует уходить. — Наелся? — спрашивает, на что Юнги коротко кивает — Иди ко мне, — велит, похлопав по бедру. Паренёк сначала мешкается, но затем, сбросив ненужное беспокойство, быстро встаёт и садится на колени к вампиру. В этот раз лицом к лицу. Чонгук сразу припадает к мягким губам, двигаясь в постепенном ритме, слегка углубляя поцелуй. Юнги на нëм дрожит, и это дурманит получше, чем кровь. Он быстро оказывается прижат ближе. Руки Чонгука чертят линии на талии и бедрах. Он оставляет холодные поцелуи на щеках, двигаясь вниз по подбородку, цепляя кадык и облизывая. Всё ниже по шее и открывая вид на ключицу целует, двигаясь к плечу. Юнги под ним вспыхивает, разделяя жар своего тела между двумя. — Что сегодня с тобой? Не сопротивляешься. Юнги крепче сжимает пальцы на чужих плечах. От бывалого холода не осталось и следа. Ему очень жарко и хочется остудиться водой со льдом. — Мне нравится. Неожиданное признание стало для Чонгука щелчком к действию. Подняв парня на руки, он несёт его в свою спальню. Он оказывается полностью обнажённым на чёрных простынях, а над ним нависает вампир, тело которого сейчас источает невыносимый жар. Будто он сгорает вместе с ним в этой постели. И Мину чертовски хорошо. А всё потому, что Чонгук сделал уже третий глоток из его тела. Укусы клыков и засосы расцветают по всему телу парнишки. Каждый раз, когда вампир делает кус, Юнги бьётся в экстазе. Когда не сопротивляешься, сила, с которой ток проносится по всему телу, усиливается многократно. Голос его сильно охрип от постоянных стонов. Он вот-вот готов провалиться в сон, но Чонгук своими толчками возвращает его в реальность. Юнги прячет глаза в подушку, скулит, трётся об простынь и царапает спинку кровати ногтями, кончая не в первый раз. Слезы давно иссохли, как и возможность что-либо говорить. Сердце Чонгука полыхает огнëм. Кровь мальчишки лишь подбрасывает угля в этот пожар. Он никогда не чувствовал себя так хорошо. Тело его, охладевшее, кажется, на пару тысяч лет, вновь горит, напоминая, что когда-то он тоже был похож на человека. Сердце в груди бьётся с новой силой, грозясь поломать грудную клетку. Юнги теряет сознание, когда Чонгук переворачивает его на спину. Последнее, что помнит — довольную улыбку вампира. Очнувшись, он лежит в своей постели, а рядом на тумбочке стоит графин и стакан с гранатовым соком. Чонгук опять переборщил, выпив слишком много. Но он всё равно благодарен, что тот даёт ему время восстановиться.

♠♠♠

Сегодня полнолуние и Юнги готов совершить побег. За эти дни он осмотрел замок. Попросился у Чонгука выйти на улицу на солнце, почувствовать свежий воздух. Вампир, на завтраке сидевший за чтением книги, согласился только в присутствии одного из слуг. Это позволило ему рассмотреть окрестности и узнать, где расположен выход из замка. Всё, что дальше — как в тумане: Ночь. Полная луна. Одна только дорога, ведущуя в неизвестность. Он бежит далеко по тропинке, усеянной кольями, с черепами, со зловещими лицами, и, кажется, ему мерещится, что они говорят. Он украл воспоминания и теперь, как бесчестный вор, бежит. А под ухом шепчут, какой он молодец. Шепчут, что теперь он свободен. Свободен ли? В его душе сидит одинокий плачущий мальчик, который с рождения одинок и только сейчас получил, что желал больше всего на свете. Он не просит, он кричит, велит остановиться и вернуться туда, где демон его отогреет. Но он не хочет его слушать. Мирабель держит его руку, указывая путь, а затылком он уже чувствует, как оно крадётся за ним. — Быстрее! — кричит девушка, растворяясь в воздухе. Юнги ускоряет шаг. Несётся со всех ног, чуть не падая на кочке. «Пожалуйста не надо. Не иди за мной.», думает. Он выбегает в просторное поле, где под ногами жёсткая трава, которую отчётливо чувствует босыми ногами. На поле он совсем один, под лунным светом, а ветер треплет волосы. Он его догнал, понимает, чувствуя горячее дыхание за спиной. Бежать уже бессмысленно. А хотел ли он в самом деле бежать? Парень глубоко дышит, смотрит на Мирабель, стоящую у стен и проливающей горькие слезы. — Прости, — шепчет в воздух и оборачивается, видя ярко-алые глаза полные ненависти. Юнги улыбается своей фирменной сладкой улыбкой и закрывает веки, готовый к любому наказанию. Он в вампира по уши… И это уже диагноз. Чонгук — вампир ненасытный. С мальчиком хочется поиграться ещё. И он его во век не отпустит. Вампир подходит ближе, касается щёк ладонями. Мозг велит убить предателя, но сердце, которое сейчас сжигает его изнутри, требует мальчика поцеловать, приласкать. И Чон слушает своё сердце, припадая к любимым губам в страстном поцелуе под полной луной. Юнги не знает, когда они вернулись в замок. Помнит только поцелуй. И вот уже видит Чонгука, стоящего напротив и пожирающего взглядом теперь уже чёрных глаз. Где-то за дверью он слышит лай Холли и улыбается, падая обратно на широкую кровать. С этого дня он вечный заключённый любвеобильного вампира. Чонгук избавится от своей жажды мести людскому роду, полностью отдав себя и свое сердце человеку. А Юнги он заставит жить вечно.