Тонкое искусство стёба

— Можно побыть рядом? — просто сидеть, соприкоснувшись коленями, и ничего мне больше в жизни не надо. Просто смеяться, ведь с тобой прекрасно всё. Просто жить и вдыхать тот самый запах, не похожий ни на что. Это могла бы быть какая-то корица, яблоки или апельсины, но он скорее про весну, сон, тепло, комфорт и всепоглощающее счастье. — Садись, конечно, — немного удивился от столь необычной формулировки Рон, но подвинулся, освобождая место вблизи себя. Его взгляд вновь вернулся к профессору, вещающему о физике старшим классам в другом конце зала, а Гермиона тихо опустилась рядом с ним. Так привычно и необходимо, как кислород. Она уже ругала себя за неосторожное высказывание, но вся ее душа требовала напоминать о своей люб…дружеской привязанности, а как ещё? И вот опять они соприкасаются ногами. Так, будто это правильно. Но ведь он не придает такого значения этому простому факту. Просто живёт, как все нормальные люди, не задумываясь об этом. Вполне вероятно, что он никогда не смотрел периферическим зрением на человека рядом с собой, считывая его язык тела. Слишком сложно для того, кто ничего не чувствует в ответ. А в этом случае так и есть, Гермиона была уверена. — es insoportable, — буркнула девушка шепотом, не изменяя своим привычкам говорить что-либо важное только на испанском языке. Рон, видимо уже привыкший, что мало понимает в этом языке, а точнее абсолютно ничего, только улыбнулся и повернулся к Гермионе, начав передразнивать её на ломанном немецком, которого тоже, разумеется, не знал. И вот они опять смеются. Так просто и внешне понятно: просто два друга, познакомившиеся ещё в одиннадцать лет. Все ставят их в пример того, что дружба между мужчиной и женщиной существует. Да, понятное дело, она есть и даже спорить с этим глупо, просто пример не особо удачный. Вся их дружба строится на взаимном подстёбывании друг друга, передразнивании и закатывании глаз. Это настолько прекрасно, что Гермиона не хочет, чтобы эти редкие моменты когда-нибудь заканчивались. Маленький клочок счастья в этой жизни, который распирает изнутри и хочет всё больше и больше. Гермиона физически почувствовала, как здравый смысл покидает ее. — Que sea para siempre, abrázame — сквозь смех произнесла она, делая вид, что это какая-то базовая фраза с посылом в далекие дали. Боковым зрением Гермиона заметила, как взгляд Рона застыл в одной точке на несколько секунд, а затем снова стал совершенно обычным. — Это ты сейчас меня проклясть решила? — Рон провел рукой по волосам и с искренним непониманием уставился на Грейнджер. Выглядел при этом он таким милым и растерянным, что девушка еле удержалась от проявления резкого прилива нежности, случайно возникшего из-за этого рыжего чучела. Сердце требовало зарыться руками в его патлы, растрепать там всё и никогда уже не отпускать. — Ага, это был заговор, чтобы ты с лестницы упал, — вместо этого невозмутимо фыркнула она, выдавая очередную ехидную улыбку. С ним легко было притворяться, привычно и понятно. Что бы ни было в голове, увидит он только язвительность и ничего больше. — Вот какая ты злюка, оказывается, — воскликнул Рон после секундной задержки, придвинулся поближе с хитрым видом и совершенно внезапно запустил руки к рёбрам девушки, начиная щекотать. Она тихонько взвизгнула и согнулась пополам, пытаясь увильнуть от его пальцев. Когда Уизли перестал свои изощренные пытки, Гермиона осталась лежать, привалившись к его правому боку, переводя дыхание. Он в свою очередь изобразил на лице фальшивое сочувствие и начал поглаживать ее по голове, рассуждая с серьёзностью Филча, какой идиот догадался её щекотать, да еще и в таком священном замке Хогвартс. Девушка, чьи внутренности уже сделали парочку сальто, визжала теперь внутри себя, стараясь сохранить обиженное выражение лица. — ¿Es por eso que te amo tanto? — не сдержавшись, всё же сказала Гермиона, стараясь придать голосу привычную ворчливость. Рон на это только ухмыльнулся и окончательно растрепал ее волосы. — Yo también te amo, дурочка, — сказал он, уже по традиции делая язвительный голос, будто хотел замаскировать ответное признание под обычную шалость. Гермиона замерла, не веря своим ушам. Несколько секунд она проворачивала в голове фразу, проверяя, не могла ли спутать с чем-то похожим. — Ты что, испанский знаешь? — тупо спросила она, всё же решив не доверять своим ушам. — Перси учил немного, — уклончиво ответил Рон, избегая правды, что знает его практически на уровне носителя. Чтобы избежать праведного гнева Гермионы, он подтянул ее к себе и обнял уже нормально. Бесить они друг друга будут до конца жизни. Это точно.