Этот достопочтенный так любит тебя.

В этот раз Чу Ваньнин даже не заметил момент смены личности. Обычно, Мо Жаня всегда выдавали глаза, но в этот раз он не смог отличить императора от образцового наставника сразу. Глаза Мо Цзунши всегда ярко сияют словно два куска чистого аметиста, но при этом иногда он блекнет вновь погружаясь в прошлое. В отличии от него, глаза императора наступающего на бессмертных были всегда свирепыми и полными ярости и сексуального желания, они не имели такого же яркого блеска, он был холодным, пронзающим и лишь изредка Тасянь Цзюнь становился нежным и ласковым, словно ручной щенок, ластился к рукам своего учителя и льнул к его губам. Чу Ваньнин давно не считал дни, часто путался, да и в принципе, какой смысл делать это, когда он любит Мо Жаня целиком и полностью, каждый кусочек его души и тела? Верно, абсолютно никакой. Тасянь Цзюнь никогда не делал так, как сегодня, а уж тем более не выходил из дома раньше Чу Ваньнина. Обычно он засиживался, наблюдал и ждал пока тот проснётся, либо же нагло набрасывался с поцелуями, при этом пробуждая и возлюбленного. Однако сегодня произошло что-то странное. Обычно, привычка выбегать на улицу, заниматься работой в саду и готовить была больше присущей образцовому наставнику Мо, но уж точно не Тасянь Цзюню. Да, он достаточно часто засиживался до вечера в своём «гареме» и смотрел за своими детками, но не готовил еды и не топил печку. Обычно, при смене личности этим всегда занимался Чу Ваньнин. Однако, сегодня Тасянь Цзюнь решил отличиться, приготовить еды и уйти куда-то неизвестно куда. Это пожалуй одна из первых странностей, что заметил Чу Ваньнин. Он решил не искать Мо Жаня. " Скорее всего он сейчас в саду",— думал он. Он собирался позавтракать, покормить Гоутоу, что радостно завилял хвостом заметив, что хозяин проснулся, выйти в сад, посмотреть на то, как цветут их яблони и может быть, поздороваться с Мо Жанем. Так он и сделал, но парня не было в саду. Так, вторая странность, хотя нет… Мо Жань часто спускается в город за продуктами и всякими безделушками для механизмов Чу Ваньнина. Чу Ваньнин тяжело вздохнул и вошёл обратно в дом, чтобы закончить вчерашнего ночного стража. Наступал вечер, солнце садилось за горизонт, а Мо Жань всё ещё не пришёл, да и к тому же. На улице начался сильный ливень, Юйхэн насторожился. Когда солнце совсем спряталось из виду, он твёрдо решил пойти искать его. Он создал для себя барьер и вышел в сад, решив, что для начала нужно искать там. Они посадили себе такой густой яблочный лес, чтобы любоваться каждую весну цветение яблочных деревьев, ловить лепестки цветов и нежиться под первыми лучами солнца. Кстати, к слову, искать в саду оказалось хорошей идеей. Он нашёл там Мо Жаня, что обнимал колени и намок с ног до головы. Как он понял, что это именно Тасянь Цзюнь? Конечно же ровно в тот момент, когда он поднял на него свой взгляд. На его лице не было особо ярко выраженых эмоций, но Чу Ваньнин понял сразу, спустя столько лет, он научился понимать без слов. Что нашло на Тасянь Цзюня? Почему он сидит на улице, как давно? Что случилось? Ответ он прочёл в его глазах.В его чёрных словно смоль глазах с фиолетовыми отливами похожими на раскаты молнии. Он выглядел поникшим, в его глазах был страх смешанный со скорбью и невероятная усталость. — Мо Жань, что случилось, почему ты здесь? — спросил Чу Ваньнин моментально заключающий в свой барьер. — Ох, Ваньнин, это этот достопочтенный должен спрашивать тебя, что ты делаешь в ливень на улице.— Моментально воодушевился он и поднялся с места пряча всё, что только что прочитал Ваньнин в отражении его глаз.— Этот достопочтенный сделал тебе подарок, я подумал, что после прошлого раза ты не захочешь видеть меня. Ваньнин был так зол и приказал этому достопочтенному убираться из дома и поэтому сегодня я решил заночевать в саду до появления образцового наставника Мо. Я был бы не против приставать к тебе весь день, но скорее всего, этот достопочтенный сожалеет о содеянном. — Он сказал это слишком многосмысленно, с ноткой скорби, будто говорит это не только насчёт прошлой смены. В тот раз, три дня назад он украл у местных жителей пару каких-то золотых статуй и торжественно принёс их Чу Ваньнину, он хотел сделать подарок, но у Мо Цзунши не хватало денег, чтобы позволить себе слишком большую роскошь, слабак! По крайней мере так считал Император. Он преподнёс свой дар своему любимому так ещё и выкручивался, когда тот потребовал вернуть статуи владельцам. Они сильно поссорились, но вернули всё-таки владельцам их имущество. А Императору видимо, наглости хоть отбавляй. Он начал приставать к итак разъярёному его поступком Чу Ваньнину, а тот разозлился лишь больше и прошёлся по его спине тяньвэнью, не сильно конечно иначе бы Чу Ваньнин не смог простить себя в ближайшее время как минимум. Он знал, что с Тасянь Цзюнем нужно только терпение, но не всегда выходило сдерживать себя. Вообще, он не в первый раз выгоняет Мо Жаня из дома, однако когда он делает это, потом ворочается ночами пытаясь найти привычные тёплые руки на его талии во сне. У Тасянь-Цзюня всегда была необоснованная ревность к самому себе, что Чу Ваньнин искренне не понимал. На самом деле, он просто боялся, что не появиться через три дня, что разум его улучшенной версии затмит его. Мо Цзунши забрал большую часть его сердца, намного больше чем занял Император наступающий на бессмертных. Он отчаянно пытался добиться Чу Ваньнина спустя две жизни, он думал, что у него не получилось, но на самом деле он добился его намного раньше, чем Мо Цзунши. Чу Ваньнину показалось, что его голова сейчас закружится. И когда только у Тасянь-Цзюня стала такая низкая самооценка? —Мо Вэйюй, ты совсем глупый?! Зачем ждать, для чего?! Да, я был ужасно зол на тебя, потому что ты снова взялся за кражу. Мне правда не нужны золотые дары, Мо Жань. Прекрати уже этим заниматься, пожалуйста.—Он подошёл ближе и заключил в свои объятья. Мо Жань на удивление замёрз, такой холодный и весь дрожит. В сердце что-то больно кольнуло, вина расплылась по всему телу. Ему пора самому научиться контролировать свой пыл, а особенно при Тасянь-Цзюне, что продолжал упорно молчать, но обнял в ответ. Мокрые волосы упали на плечи Ваньнина. —Пошли в дом, ты замёрз. —выпалил он как только отстранился. Мо Жань кивнул. Оказавшись в их общей хижине, переодевшись и поужинав они лежали на кровати. Тасянь Цзюнь сегодня вёл себя слишком тихо. Потом он уткнулся в спину Чу Ваньнина и начал что-то неразборчиво шептать, прежде чем чётко произнести: —Ваньнин, этот достопочтенный так любит тебя. Прости его за то, что он был так глуп эти две жизни. Я не понимаю, почему я не слился с осколками своей же души, скорее всего, судьба этого достопочтенного, решила, что он совершил слишком много непростительных грехов. Однако, она права, этот достопочтенный обречён на вечные страдания, я всегда буду таким, мне никогда не отмыться .— произнёс он с некоторой ноткой безразличия и скорби, однако Чу Ваньнин услышал не всё и прежде чем он хотел сказать что-то, его развернули лицом к себе и вцепились поцелуем в губы. Но вместо жадного и страстного это больше походило на всё такой же грубоватый, но мягкий, и неторопливый поцелуй. — Знаешь, Ваньнин, на самом деле, мне так страшно, что когда я все-таки сольюсь с осколками своей же души, то больше никогда не увижу тебя… После услышанного сердце Чу Ваньнина взорвалось от неудержимой любви, что полилась через край его янтарных глаз. Его Мо Жань всегда был достоин всего самого наилучшего, но по вине обстоятельств столкнулся с настолько ужасной судьбой. Он просто не знал, что сказать, хотя хотел бы сказать многое, но он вспомнил, что для Тасянь Цзюня слова не значили для столько, сколько значили действия. Ему постоянно нужно было доказательство любви, её проявление, касаниями и поцелуями. Поэтому он не проронив ни слова прижался к его широкой груди и слегка подняв голову оставил поцелуй в уголке губ, а затем неуверенно перешёл к его губам. Тасянь Цзюнь выглядел слегка ошеломлённым неожиданной инициативой, но быстро вернул себе свою власть и улыбнулся в поцелуй. Этот вечер они решили посвятить ленивым поцелуям. Все недосказанности, недопонимания, что были с ними на протяжении двух жизней сгорели в их любви до пепла, который был тут же развеян по ветру, унося все страдания прочь. Прошло две жизни. Наконец-то они могут признаться, наконец судьба позволила им любить. Они свободны и влюбленны. Влюбленны до конца своих дней. ><<>><<><<>><<>><<>><<>><<>><<><<>><<><<