Сила Кра не только в стрелах

Ему вновь снится сон. Вновь тепло, поле и колосья пшеницы, смех детей, лёгкий ветер и жар солнца. Золотые колосья содрогаются и расходятся, когда дети бегают мимо. Голоса знакомые, смех вызывает трепет и слабое щипание глаз. Но не от грусти, а от счастья. Знакомый силуэт девятилетнего ребёнка мекает над самыми высокими колосьями. Уже не та комплектация, чтобы прятаться в поле, хотя раньше ему это удавалось. Следом за тёмной макушкой колосья содрогаются. Кто-то поменьше бежит за ребёнком, пусть и молча, но достаточно громко, чтобы заметить. В редких проплешинах виднеется зелёный шлем, похожий на большой лист лопуха. Дети пробегают мимо женщины и девочки. Девочка, совсем малышка, едва ли её вздёрнутые рыжие хвостики достают до материнских локтей. Зелёное платье было им не по карману в прошлом году, но в этом большой урожай, они смогут купить и туфельки к платью. Эти красные галоши старые и немного жмут. Мать с обыкновением и любовью следит за мальцами, пока ветер ласкает её кожу. В руках у неё тяжелая корзина с яблоками и тёплой готовой едой. Соседи были рады поделится выпечкой и собранными фруктами с семьёй. Как не поделится, когда зелёные глаза девочки смотрясь с таким желанием на яблоню, а носик чуть дёргается, когда принюхивается. Дочь не похожа на мать, кожа чуть темнее, россыпь веснушек на лице и руках, как поцелуи солнца. Девочка любит заколки, пусть их и не много. Мать не любит украшения, но сшитая детьми красная бандана всегда на ней. Её заострённые уши чуть встрепенулись, а глаза с трудом оторвались от сыновей. Светло карие глаза не менялись с годами, как и ёжик чёрных волос на затылке, когда женщина подвязывает шевелюру толстой красной резинкой для волос. Неизменная улыбка, в которую он влюбился с первого взгляда вновь расцвела на лице любимой, её глаза всегда светились любовью. И видеть эти глаза каждый день была высшая награда для него. Девочка ждёт, пока мама налюбуется на любимого и привлекает внимание, потопав пяткой по полу. Руки вытягивают из-за спины различные цветы. Красные, белые, синие, голубые и фиолетовые. Такие красивые, зажатые между маленькими пальцами. Мальчишеский смех всё ещё отдаётся эхом в ушах, а в мамино платьице вцепляются детские пальчики мальчика. Ребёнок мог и дальше гнаться за братом, скрываясь в колосьях. Но он тут, хватается за маму, чтобы его заметили. Старшему сыну прятаться не нужно, и подходить тоже. Его видно издалека. Тёмные карие глаза с восторгом и привычным озорством смотрят в его собственные, а ёжик, точная копия маминого, торчит в разные стороны. Несколько колосков остались у него в волосах, вместе с какими-то соринками. Такой же беззаботный, как и брат с сестрой… Всё готово, хозяин. Его глаза распахиваются, дыхание на мгновение сбивается, но осознание быстро приходит в голову. Пока механизма поднимает его тело в вертикальное положение, осознание сна становится привычным. Обыденная злость, обыденное сожаление, обыденная скорбь. Но с каждым днём смирение всё никак не наступает. — Хозяин? — существо с двумя асимметричными рогами, светящимися глазами и в светлом балахоне, развеявшее сон вызывает только вспышку гнева. — Хозяин! Машина готова, мы можем… Рука двигается сама по себе, нити вакфу натягиваются и удар переносится к существу. Пока то падает вниз, дыхание нарастает от злобы. А может от боли? — Я услышал тебя с первого раза. Механизму не нужно направлять и следить за её движением, всё здесь работает слаженно и правильно. Платформа останавливается у входа. Он открывает замысловатый вход быстрее, чем предвидящей раз. Контроль улучшается, вскоре у него будет достаточно сил для того, чтобы контролировать вакфу полностью. И тогда ему хватит сил на то, чтобы закончить начатое. Комната с его главным оружием полностью защищена. Внутри вокруг почти нет вакфу, тяжёлый воздух мешает дышать, но напоминает о прошлом. Зверьё, оставшееся охранять бездумно кидается на хозяина, желая загрызть. Увернутся не составляет труда, как и схватить за шерсть на спине. Злость, вновь поднималась волной, но его отключать не стоит… Отключать живых существ труднее, ведь то, что после них остаётся не поможет ни в одном эксперименте. Запчасти больно сложно хранить. — Привет, Игл, я тоже рад тебя видеть… — отпустив существо, пришло чувство наслаждения. По голосу узнал… Испарения куба, лишённые вакфу становятся медленным ядом, провоцирующем безумие. — Бедняга. В этой комнате ты становишься настоящим зверем… Ты даже не признал своего хозяина. Этот куб странно влияет на живые существа, он неизменно очаровывает и людей, и животных. Уже скоро, Ноксимилиан. Отметка уровня вакфу на середине, так близко, но стоит задуматься о том, сколько времени прошло… Сможет ли он выдержать столько же? Разумеется, ради неё… Ради них. Ещё никогда ты не был так близок к цели. — Но мне нужно ещё немножечко вакфу, ещё! Разве ты не рад, Игл?.. Очень скоро мы заживём по настоящему… — волна гнева, которая держалась на нём с утра, после пробуждения находит выход. Схватив за шкуру существо, он сжал пальцы крепче обычного. — И вот что я думаю; ты не хочешь отдать свою вакфу Кубу? — животное трясётся, извращённое наслаждение перетекает внутри, точно воск, на время залепляя трещины ярости. Но на долго ли? — Ты поможешь мне выиграть ещё немного времени! Животное жертвует своей шерстью, сбегая от безумного хозяина и куба. Возможно мешок с костями просто не понимает, не слышит! Но в голос Куба нужно вслушаться, прошло недостаточно времени… Он верен ему, верен! Игл верен своему хозяину, эта порода будет верна до конца тому, кто этого заслуживает… Но он сбежал. Эгоистично, он мог помочь, вернуть всё как было, выиграть время чтобы всё встало на свои места… — Какой же ты эгоист, — куб молчит. Он согласен, Ноксв этом уверен. Он чувствует как куб слышит его, как они понимают друг друга. Куб хочет помочь! Это так, это так… — Ладно, куда ты денешься, — куб был прав, стоит использовать всё по максимуму, Игл может быть ещё полезен… — А теперь займёмся серьёзными делами… — вновь, это чувство, когда вакфу внутри зашкаливает после прикосновения к Кубу. Куб сам выбрал его, он дал шанс, он сам этого хочет. Нокс просто повинуется, это не инициатива Нокса делать людям больно, это Куб хочет помочь Ноксу вернуть прошлое. — Мне нельзя опаздывать…

Не опоздай к ужину, дорогой…

***

— Что ты делаешь? — я подошла к Юго. Осталось всего несколько минут до отправки корабля. Юго задумчиво крутит в руках конверт, очень знакомый. Кажется, мальчик не выпускал из рук лист бумаги все недавние вечера. — Думаю, насколько далеко смогу создать свои порталы. — Хочешь отправить письмо? — пригладив длинную юбку под ноги, присела рядом на ступеньке. Возможно я лезу не в своё дело… — Да, но думаю как бы это организовать. Я могу создать портал где-то рядом с почтой, мы мимо неё проходили, но не знаю, доставят ли его. Может без личной встречи не доставят? Как вообще работает почта? — Ты никогда раньше не отправлял кому-то письмо, да? — я протянула Юго руку, прося письмо. Он не колебался, сразу отдал его. Доверчивый юный мальчик… Была бы я злодейкой или какой-то плохой девчёнкой порвала бы письмо или отобрала. Что за мысли? Выспалась и сразу о глупостях стала думать. — Да, теперь вот думаю… Вроде в городе ещё есть Каброк и его жена, может их попросить доставить к почте? — задумчиво крутнула в руках письмо. Без марок и надписи откуда-либо. Написано на старой брошюре для туристов из Бонта, может этой листовке больше лет, чем мне. Ну, точнее моему телу. Доставят ли такое просто по короткому рассказу? Не знаю. — Могу помочь. У меня есть наклейки для письм, а ещё воск и печать, которыми можно закрепить конверт. Чтобы ничего не вывалилось и ты был уверен, что никто не откроет. — Правда?! — у Юго такие белые зубы. Их видно, когда он так широко улыбается. Коротко кивнув, достала из сумки мешочек с наклейками и герметично упакованные свечи со спичками и железным ковшиком. Отрезав приличное количество разноцветной свечи, замерла. Думаю, Юго стоит учиться делать это самому. Полезный навык. — Юго, хочешь сам? — Спасибо! А что делать? — наивные глаза Юго заставили меня усмехнутся. Иногда кажется, что он видит в этом мире только всё самое хорошо. Даже немного завидно, малыш столько пережил, а верить в чудо ещё может. Под мои рекомендации и короткие замечания, Юго смог расплавить кусок свечи, даже почти не подпалил его. Прижав топлёный воск печатью, он, кажется, даже заволновался сильнее прежнего. Печать сместилась в лево, подтекла и капнула на асфальт, железный ковшик немного пригорел на огне, а на узоре от печати были кусочки сажённого воска. Смотреть на Юго стало отдушиной. Радостный солнечный мальчик держал в руках конверт, верно золотые слитки Руэль. Только не с маниакальной одержимостью, а с искренними радостью и теплом. С письмом нужно было решить быстро и я предложила отправиться к ближайшей почте, чтобы отправить письмо и Юго сам не шастал. Клятвенно пообещав что следующее письмо отцу он отправит самостоятельно под зорким присмотром, разумеется. Уже на месте я задержалась дольше нужного, самостоятельно записывая своё письмо для Короля Садида. Разумеется, я не стала писать откуда пишу, в маленьком письме описала только ключевые моменты; Амалия жива и здорова, ничто ей не угрожает, мы в порядке и пока что возвращаться не собираемся. Поблагодарив в конце за то, что дали нам сбежать, быстро закрыла и, кинув в конверт артефакт-непрогляд, улыбнулась и отдала почтальону конверт. Непрогляд — очень дорогой артефакт, его можно использовать на мелких вещах, вроде сумок, того же письма или, например, на каком-то инструменте. Вообще не важно, главное чтобы не живое существо. Для этого есть другие амулеты. Непрогляд работает забавнейшем образом, от него исходят вакфу-волны, которые не вызывают никаких эмоций. Например, если поставить письмо в кучу других оно просто сольётся, даже если будет в самой помпезной обёртке. Второе отправленное письмо я оставила по знакомому адресу. Его проверят, возможно, в начале следующего месяца. Получатель редко приходит забирать письма. Возможно в этом есть и моя вина, я почти не посылаю ей ничего. Разве что подарки на последний день рождение или короткие письма. В ответ тишина, но главный поставщик письм в королевстве Садида ни разу не возвращал письма. Так что всё нормально. Что же, я узнала новый интересный факт: Персидаля тошнило на судне. Морская болезнь делала ему плохо настолько, что от слабого качка судна у рыжика уже рвотный рефлекс. Стало по-человечески жалко парня, так что, подсыпав за обедом ему снотворное, переложила в каюту, поставила возле кровати миску и отправилась помогать по кораблю. Судну не мешала уборка, но Амалия убираться отказалась, Юго был загнан своими переживаниями, а Руэль изображал бурную деятельность. Делать нечего — пришлось убираться в одиночку. Не знала я ещё что отмывать доски так тяжко. Руки покраснели, кожа потрескалась, но особого дискомфорта я не замечала, пока не пошла смывать грязь с рук. Но дело сделано, корабль чист и блестит, и, пока карта говорит верное направление, а я надеюсь что оно верное, я решила сходить и приготовить что-то вкусное. Нарезать что-то сочное мне было неприятно, поэтому этим занялась Амалия. Что ж, учитывая что та резала всё большими кусками, варить придётся подольше… Ну ничего, научиться. Пока готовили, проснулся Гроуви. Разумеется, идти к наблевавшему (надеюсь не на пол, я миску возле него ставила) парню было не кому, поэтому Юго встал к плите, а я, героически передав мальцу фартук, ушла в сторону не вызывающих тёплых чувств звуков. Вскоре Персидаль повис на борт, переваливаясь через край судна, поэтому за ним следил Руэль со всей ответственностью. Что ж, плаванье мне… мягко говоря, остопиздело ещё три дня назад. Полную неделю мы были в открытом море, а нервов на всё у меня не хватало. Амалия кинула готовку на следующий день, при том, что только помогала готовить ужин, так как обед мы пропустили из-за неплановой уборки. А готовить, кроме меня, никто не хотел. Руэль делал из себя мученика, а чаще всего уже начал и скандалы закатывать на фоне того, что я к нему якобы придираюсь. Юго вообще отдельный разговор, он почти всё время сваливал от работы, и если первые дни я верила его отмазкам, потом стало реально не до шуток. Поручить что-то вечно блюющему на каждом шагу Гроуви было не возможно, тот становился зелёным как только корабль шатался на волнах, а это постоянно. И в итоге вся работа на мне. Убирать никто не хотел, браться за это никто и не планировал, несмотря на мои многочисленные просьбы. И если вначале я спускала это с рук, ибо каждый иногда хочет полениться, но когда поняла, что вся эта ситуация зашла в край просто не выдержала. Я кинула готовку прямо в середине, и, схватив Амалию за руку, потащила на палубу. — Так! Меня это достало! Я вам не нянька, не уборщица и не кухарка! — кинув на пол фартук, зло зыркнула на тащащихся парней и Амалию. — С этого момента в силу вступают новые правила: дежурим по очереди, один день убираюсь я, другой — кто-то из вас. Если кто-то после ужина не моет тарелку — на завтрак будет та же тарелка, только грязная. Мусор за собой мы кидаем в мешок, а не на палубу! Готовим по расписанию в парах. Кто не соблюдает правила — остаётся без еды. Учитесь жить, дорогие мальчики и девочки, кто не работает — тот не есть. — Что?! Ты хочешь чтобы я мыла тарелку? Нет уж! — Более того, Амалия, ты будешь убираться и готовить вместе с остальными, — сложив руки на груди, раздражённо дёрнула бровью. — Что?! Это ещё почему?! — она сложила руки на груди и топнула ногой. Я редко кричала, а редкое зрелище производит должное впечатление. — Потому что я уже не могу! Вы хоть знаете сколько на мне обязанностей? Я забочусь о вас, занимаюсь стиркой, готовкой, уборкой! Я должна находить время на то, чтобы поспать, но вместо этого перемываю гору посуды после вашего ужина, пока каждый из вас сладко храпит в подушки! Ах, да, и наволочки тоже я меняю! Также я убираюсь в ваших комнатах и просыпаюсь посреди ночи, чтобы дать Персидалю снотворных, чтобы он уснул! У меня нет времени на то, чтобы банально покушать! Только я сажусь за завтрак, вы просите что-то подать! Когда вы наелись, я только сажусь есть, и сразу после должна перемыть гору посуды после вас и готовить ужин! Вы знаете сколько вы жрёте?! Ладно Юго, он растущий организм, без этого никак! Даже Персидаль ест меньше вас с Руэлем, хотя раньше и гору ваших порций вмял бы! Я устала! У меня нет времени на себя утром, я не могу банально на минуту прилечь! И поспать! Достали! Либо делаете что от вас просят, либо сидите голодные и в сраче! — А… — Тебя это не касается, ты больной! — перебила Персидаля я. — Будешь помогать по мере возможностей! Всё! Собрание окончено, я в каюту! Не слушая больше ни секунды, хлопнула дверью за собой и ушла в свою каюту. Стоило лечь, как сознание сразу заволоклось дымкой и я уснула. Вечером проснулась от криков на палубе. Руэль, Амалия и Юго ссорились. При том, что на голове у первого была кастрюля, второй облит водой, а Амалия держала в руке половник. Я вышла закутанная в одеяло и сонно моргала, пытаясь прийти в себя. Что ж, стоило ожидать. Рассадив ребят по углам, — точно маленькие дети в садике, — сначала помогла Юго убрать всё с пола, потом постояла возле руля пока Руэль ушёл переодеваться, потом помогла с едой Амалии. Она на меня злилась и очень сильно, потому что категорически не хотела готовить, но когда та пыталась слинять я, сделала контрольное предупреждение. Ещё одна такая попытка — я просто брошу всё и прекращу заниматься вообще всем. Себя накормить и обмыть я могу, а подтирать им задницы когда они ничего не делают, я не собираюсь. К вечеру, благо, всё было более-менее готово. Персидаль, как самый невиновный, был под моим под попечением. Раз уж я скинула почти всю работу на ребят (заслуженно), то сама помогала Персидалю. Когда все улеглись спать я прыгнула в сумку и нашла все нужные ингредиенты. Делать таблетки в мире, где все лечатся корешками и травками было сложно, но решила начать не с обычных шайб, а с герметичных пакетиков, которые можно растворять как чай. На вкус будет отвратительно, но хоть что-то. Сначала кинула некоторые травы, чтобы они помогли уснуть. Подумала, что можно кинуть обычные снотворные, но там есть весьма агрессивные травы которые не выносят большого количества вакфу. Раскрошив всё в пыль, отжала жидкость и, оставив ровно половину от неё, напитала её вакфу. Всё за старой схемой, на всё ушло не больше 20 минут, с учётом путаницы между шкафами. Давно сюда не заходила, даже запах сигарет уже выветрился. Пока делала пакетик с чаем, подумала, что можно попробовать сделать сигарету. В принципе, всё нужное у меня есть, а обёртку достать не проблема. Сгодится рисовая бумага, достаточно тонкая и привкус не оставляет. А вместо фильтра, в принципе… не нужен. У меня же есть мундштук. Ведь после смерти друга теперь курю как больная. От того пострадал голос и горло, ведь даже самые полезные травы довольно агрессивно драли горло если курить их на постоянной основе. Персидаль пил этот чай с таким лицом, будто догадывался о содержимом, но крайне сомневался что это травы, а не то что производит человеческий организм. В общем, с подозрением он на меня смотрел до того момента, как я не попробовала жижу собственного производства. Кажется, его это более чем убедило. — Персидаль, идём, нужно тебя вымыть и уложить спать. Может в этот раз хоть поспишь дольше четырёх часов, — похлопав бледного, но уже не зелёного парня, со вздохом придержала его за плечо и локоть. — Как рыцарь я… — но он моментально заткнулся, замерев, и готовясь либо рыгать, либо ещё что. Через секунду он сделал глубокий выдох и с омерзением поморщился. — Ненавижу плавать на суднах… — Все рыцари это ненавидят? — улыбнувшись, прикрыла за нами дверь и потрогала воду. Она ещё немного горячая, но Персик, как я заметила, любит чтобы немного жгло кожу. И откуда такая любовь к огню? Я не настолько отдала свою совесть и остальные понятия нормы в ад, но всё же присутствовала при его помывке. Звучит странно даже в мыслях… Но я уже его как-то оставила одного, такого удовольствия испытывать опять не желаю! Он почти утопился в этой несчастной ванне, нас тряхнуло из-за того, что Руэль отошёл отлить. А мне пришлось опять делать ванну для бедного облёванного Персидаля. Если бы не его отвратное самочувствие он бы точно со стыда сгорел. Его ещё не мыла девушка. Во имя сохранения глаз, конечно, я заставила его обмотаться полотенцем прямо в воде, хотя считала это как минимум кощунством. Когда-то ещё в прошлой жизни в каких-то фильмах и аниме такое бывало, мне прям плохо становилось. Нет, в баню — пожалуйста! Обмотайся тем полотенцем хоть по самый нос, но в воду? Мы даже когда с мамой в баню ходили в купальниках были. Семья-семьёй, но личное пространство как-то ближе. В этот раз я присутствовала только сбоку и то, с завязанными глазами. Лента была плотной, Персидаль, конечно, не рвался проверить, но я приложила к его глазам ткань, чтобы он убедился в её абсолютной безопасности. Мои глаза его голое тело не увидят, это уж точно. Но на всякий пожарный я держала Персидаля за плечо. Мне ну очень не хочется чтобы при наличии моря вокруг Персик тонул прямо в ванне. Это уже как-то не по-рыцарски. — О, мне уже лучше, — вдруг сказал он. Я даже подскочила от неожиданности. Персидаль в ванне обычно был молчаливой мочалкой. Может потому что не имел сил вообще ни на что? — Ты настоящий целитель, Ева! — А… да, — кивнув, повернула голову к его голосу, туманно представляя какое у него сейчас лицо. — Я смешала некоторые травы, скоро тебя начнёт тянуть в сон. Это не прям сильные снотворные, но я подумала что тебе было бы не плохо выспаться. — Эх, жаль! — вот это заявочка. Я, значит, для него использовала любимые трав, которые ещё и редкие, а он недоволен. Так, это я уже себя загоняюсь. — Что жаль? — Когда мы прибудем на остров, ты больше не будешь так обо мне заботится, — послышались звуки воды, его плечо отклонилось в сторону, но вполне запланировано. Но всё же я сжала его руку крепче, чтобы он не свалился. — Не то чтобы мне нравилось быть таким беспомощным… Но ты впервые уделяешь мне столько внимания! Чувствую себя особенным, хе-хе. — Я бы сказала ребёнком, — улыбнувшись, аккуратно на ощупь нашла деревянный бортик ванны. Наклонившись, положила туда руку и легла на неё щекой. Удивительно, что даже слыша его возмущения я нахожу атмосферу приятной и уютной. Для разговора настроение располагало, да и на таких стойких расах как иопы любые снотворные не в лошадиных дозах действуют медленно и не так сильно как, скажем, на садида или кра. Кстати, а ведь кра, как раса, довольно устойчива к любым ядам… Хм, над этим стоит поработать. — Не считай меня ребёнком! — голос прозвучал совсем близко, даже несколько выпавших прядей из высокого конского хвоста дёрнулись от воздуха. Он близко? Похоже, что очень. — Я и не считаю тебя ребёнком, — вздохнув, отпустила его плечо. Сил в нём предостаточно от тошноты лекарство помогло. — Я отношусь к тебе как к больному. Я пока что единственный лекарь, пусть и не самый качественный. Кстати, можно же поучится на лекаря. Наифара была бы не против. — Кто такая Наифара? — зацепившись за что-то интересное, Персидаль сразу отвлёкся. — Это целительница во дворце… — задумчиво коснувшись хвоста, покрутила пальцем, раскидывая волосы по плечам, спине и шее. — Она очень хорошо знает своё дело, но мне до неё далеко. У меня такие таланты проявляются только в самые острые моменты, но провести ампутацию или ещё что-то такое я бы не смогла. Это как-то слишком тяжело для моего внутреннего мира, — фыркнув, повернула голову обратно к Персидалю. — Эй, ты там не отключился? — А?! Я в сознании! — как-то он странно звучит. Поплохело? — А почему ты так любишь жару? — встав отвернулась и опустила повязку, проморгавшись. Так, где полотенца? Я же их сюда ставила. — Не знаю, мне в принципе холод не нравится. Иопы — жаркие натуры, мы любим сражения и опасность! Но понежится на солнышке тоже не худшее занятие. — Забавно, я тоже люблю горячую ванну, — улыбнувшись, прикрыла глаза и поднесла к Персидалю полотенце. — Это так расслабляет. И тепло. Мне всё время холодно, я прям какая-то ледышка. — М-м-м… не сказал бы. Ты очень тёплая, особенно когда спишь, — от удивления я даже подняла брови. Даже хотела глаза открыть, но, к счастью, вовремя вспомнила о голой натуре в комнате. — Когда это ты меня потрогать успел когда я спала? — прищурилась бы, если бы была такая возможностью. Зашуршало полотенце. — Ну, мне Юго рассказывал, — я кивнула. Ну да, это логично, я часто возле него засыпаю. А что, он ещё маленький, вдруг замёрзнет? — А ещё когда ты дремала у меня на спине, когда мы в деревню Пекарев шли. Ты была на ощупь как большой мешок, наполненный углями. — Ааа… кстати, за тот раз спасибо. Если бы ты меня не понёс, я бы точно носом землю вспорола. Спокойный разговор по душам закончился, когда Руэль крикнул всем на палубу. Персидаля я пускать изначально не хотела, ещё не до конца я уверенна в том, что лекарство прям на все 100 подействовало. Но кто меня стал бы слушать? Конечно, он уже был на палубе, пока я только выходила из комнаты. Вот скоростной какой. — Мне прям интересно, кто бы мог её так ободрать, — обойдя карту, задумчиво коснулась паутины. — И более того, откуда тут паутина. — Какая разница есть тут паутина или нет? На корабле может быть чужак! — Амалия, нахмурившись, поёжилась. — Наверное… — нахмурившись, я пыталась понять почему на нас ещё не напали. — Так, нужно бы найти этого чужака. Если есть возможность, то и карту как-то вернуть. Она нам нужна, без неё мы просто не найдём дорогу обратно, не то что твоих родителей, Юго, — погладив парня по шапке, развернулась и осмотрела палубу. Прислушавшись, нахмурилась. Вообще ничего. Я, конечно, не прям лучше всех слышу, но слух у кра острый из-за остроты ушей, формы ушной раковины, и большого количества, — и, конечно, плотности, — волосковых клеток во внутреннем ухе… Так, отложим мои мысли, у нас тут посторонний на корабле. Только откуда он тут взялся? Волнами принесло? Бред, вокруг ни одного острова на тысячи миль, даже мне неизвестен вид, который смог бы проплыть такое количество, более того, откуда они знали что мы тут? На простое ограбление не смахивает, о шу-шу знают немногие, — в основном из-за политики ордена Шушу и кое-каких условностей в политике; обычные люди, не включая приключенцев и знати, мало что знают о демонах Шушу, — а распознать её в карте и подавно никто бы не смог. Даже Каброк и его чудная жёнушка ничего об этом не знали. Или знали? Ух, это было так давно! Я уже не помню. — Так, идём, — махнув рукой, напоследок быстро прошлась взглядом по палубе. Никого. — Нужно проверить всё. Мы проверили корабль от и до, но ничего особо не нашли. Руэль свалил да куда подальше, или, что даже более вероятно, просто сбежал, услышав каму. Нет, я, конечно, уверенна в союзниках (почти), но это же Руэль. Кстати каму мы нашли валяющуюся на полу. Вот тут даже я немного забеспокоилась. Я видела как он камы вытягивал из фонтана, если он позволяет камочке валятся на палубе подобно мусору, с ним что-то действительно случилось. — Эй, ты чего, Гроуви?! — Юго отпрыгнул от свалившегося лицом в пол рыцаря, а Аз за его спиной громко пискнул. — О, снотворное подействовало. Меня бы с такого вырубило в тот же момент, когда я его выпила, — умалчиваем о том, что у меня теперь есть кое-какой иммунитет к тем снотворным, которые я сама готовлю… — Наш Персик стойкий. — Ты накачала его снотворными? Зачем? И ты только что сказала «наш»? — Амалия подозрительно прищурилась, бочком подползая ко мне. — Чтобы он поспал подольше, — пожав плечами, деликатно проигнорировала последний вопрос принцессы, глянув в сторону. — Погодите здесь секундочку, я быстро схожу за своей сумкой. На неё голову положет, — проходя мимо Амалии, глянула на её руку. На пальце всё ещё было кольцо, в котором таился маленький сюрприз в виде складного лезвия. Очень маленького и почти незаметного. Амалия, поймав взгляд, глянула на кольцо и, секунду подумав, сразу недовольно скуксилась, поняв что ей опять втюхали не обычную красивую побрякушку, а скрытое оружие. — Твоя паранойя доходит до крайности! — фыркнула напоследок она. Сумку я нашла в неожиданно месте. Опять Руэль переложил? Из вредности он уже незнамо какой раз мои вещи трогает и перекладывает. Ничего, конечно, не пропадает, но всё равно раздражает. Подумаешь, его вещи теряются. У него бардак что в голове, что в каюте. А всё должен в своей сумке хранить. Он же там и спит, и ест, и живёт… Внезапно я ощутила очень… неприятный удар в затылок. В глазах потемнело, а я почти отключилась. От удара завалившись на бок, влетела плечом в швабру, стоящую рядом, — ну хоть не мокрая, уже что-то, — а башкой стукнулась о стену, до конца отрубаясь. Лёгкая дымка и прострация показались мне неприятными. Более того, меня только что вырубили ударом по голове, а стена-предательница ещё и добила. Фу такими быть. История закончилась относительно-хорошо. Хорошо, потому что никакого постороннего не было, карту пожевал и перетравил паучок, из-за чего у него вышло овладеть его телом и получить способности. Он был где-то с половину Юго, как мне потом рассказала Амалия, и даже миленьким. Она пауков не сильно любит, но ей даже понравился его внешний вид. На её куклу чем-то смахивает. И Юго заключил с ней договор, так что теперь он страж Груфона, а тот, в свою очередь, теперь не врёт никому. Кстати, конфликт был в том, что Груфон ниже Рубилакса по силам, он низший шу-шу, а значит не может иметь стража. Но Юго это исправил, пообещав лелеять и любить Груфона как жену. Я этого не поняла, так что карта разъяснила мне, что узы между стражем и шу-шу почти что брак, это также ответственно и свято. На этом моменте я подумала, смогут ли два-не-старика в нашей команде вообще хоть когда-то на ком-то женится. Почему же относительно? Потому что я в итоге лежала на досках под солнцем почти всё время после того, как очнулась, и втыкала в мачту. Из-за травмы головы, хоть и не очень сильной, Юго и Амалия очень распереживались, поэтому всё на себя взял Руэль. Уборка, готовка и так далее. Юго встал за штурвал, Амалия наслаждалась видом, посматривая на свои ногти пока подпиливала их, а Персидаль отсыпался в каюте. Последнего Руэль, конечно, хотел припахать к общей работе, но я настояла чтобы он отоспался под азарт в глазах Амалии. Дайте человеку отоспаться, его всю неделю тошнило за борт, на борт, в каюте и даже в ванной. Прям на себя. И даже как-то меня облевал, — я ему, конечно, хотела высказаться, всё же моя любимая майка, ёпрст, но глянула на его бледно-зелёное личико и его стало ну прям… ну прям, ну очень жалко! — так что хотелось только чтобы он отоспался. И не отрезал себе клешню, пока будет готовить. Лёжа на палубе, я лишь скучающе расчёсывала пальцами волосы, которые довольно сильно прибавили в объёме. Они стали жёстче, но благодаря разным уходовым средствам вроде как не ломались так сильно, как могли бы. Отдых сказывался на мне как нельзя лучше. И это учитывая настроение. Иногда я закрывала лицо шляпой и просто засыпала. Конечно, не на долго, но этого было достаточно чтобы Амалия выпросила половину моего гардероба на «поносить». Так как вернулся сон, вернулся и аппетит. С возвращением более-менее нормального питания, — я питалась два раза в день по небольшим порциям, так как желудок «усох» в размерах и теперь та порция, которую я съедала будучи подростком у бабушки в деревне в прошлой жизни, для меня теперь была непосильная; я бы скорее желудок разорвала, чем запихнула в себя 8 вареников размером с ладонь с картошкой, шлифовала ещё таким же количеством вареников с вишней и запила всё горячим чаем с драниками, — я прибавила в весе. Не критически, это пошло в мышцы, моё бедное, но всё ещё худо-бедно живое здоровье и моральные силы. С появлением такого теперь-не-наплевателського отношения к собственному организму я заметила что произошли значительные изменения и внешне, и внутренне. Улучшился метаболизм, даже желудок прекратил всё время болеть. Я уже эту боль как фоном чувствовала, но кишечник иногда побаливал. А теперь вообще ничего не болит. Настроение перестало скакать как попрыгунчик, я могу теперь сидеть в одном месте где-то возле Юго, слушать его болтовню и вязать шарфики или носочки. Вообще не пропадает желание с кем-то поговорит. Конечно, и отдохнуть не прочь, но не появляется моменты когда хочется просто от всех отстраниться и отойти куда-то да подальше. Исчезло желание на кого-то покричать, я практически перестала раздражаться, хотя и раньше всегда была спокойной. Ну ладно, пыталась. Ну и внешность тоже стала лучше. Ногти перестали выглядеть как бумага, не гнуться теперь от любого прикосновения, и кутикула всё время не красная от кожи, которую я обычно сгрызаю. Пластина уже крепче, и ногти растут быстрее. Даже принцесса это заметила и стала делать мне маникюр, «воняя» спиртом на всю округу, как сказал Руэль. Юго, кстати, тоже захотел ногти накрасить. Мы выбрали цвет, одну руку красила Амалия, другую я. Теперь у него зелёные ногти на правой и голубые на левой. За зелёные, кстати, отвечала я. Амалия сказала что голубой подходит к шапке. Я подумала и стёрла два ногтя на больших пальцах и, пока принцесса возмущалась, перекрасила их на коричневый. — Они теперь подходят к твоим глазам, — улыбнувшись, погладила Юго по голове чем могла (локтем, потому что лак, который покупает Амалия, долго сохнет, чтобы перестать быть липким). На это Юго немного покраснел и взглянул на свои руки. Амалия успокоилась и глянула на него, после чего коротко улыбнулась. Всё же мило, что парню не задурили голову чем-то вроде «мальчики не должны красить ногти, это не по-мужски». Глупо это, хочет — пусть красит. А мы поможем. Он ребёнок, и если это его способ самовыражения я его поддержу. Неволько взгрустнув, положила щёку на скрещённые руки, не отрывая взгляда от счастливого Юго. Для него это было трепетно. Почему-то ему доставляло удовольствие что-то такое маленькое и незначительное. Нравится и хорошо, пусть делает что хочет… Засмотревшись, стала медленно мотать ногами вверх-вниз, концентрируясь на светлых волосах Юго. Интересно, каким вырос мой брат? Время в моём прошлом мире идёт также как здесь? Тогда ему уже… ох. Ему двадцать два… Как мне, когда я убила себя. Грустил ли он, когда я перестала приходить к нему окончательно? Не знаю, он же маленький ещё тогда был, всего пять лет. Это даже грустно, всё-таки у него умерло две сестры, ещё и когда он был совсем маленьким, ничего ещё не понимал. А сейчас он уже взрослый… У него такие же чистые серые глаза? Перевернувшись на спину, положила руки на груди, рассматривая голубое небо. Или уже голубые? У меня до второго класса были серые глаза… А потом стали голубыми. Кем он сейчас работает? А какие у него увлечения? Он сейчас вспоминает меня? Если да, то что помнит? Как мы бегали по дому с визгами и я его догоняла? Или как ругалась что он пошёл без меня на другую площадку? Я так волновалась… Мне так стыдно за то, что я его лишила ещё одной сестры… Я хотела на его выпускном станцевать с ним вальс. На дворе ведь тогда был бы 2029. А он путешествовал бы? Я бы так когда-то хотела, чтобы он присылал мне разные фотографии из Австрии, Китая, Польши… Где он побывал? Ох, а если он уже женат?! Это было бы так чудесно! Счастливый брак с любимой женщиной. И дети! Или без детей. Но в детстве он говорил что ему нравится какой-то мальчик… Хм, может как друг? Я до 13 не понимала какой я ориентации, переломным моментом стал Игорь. Немного нахмурившись, мотнула головой, откинув эти мысли, и заулыбалась. Не стоит омрачать мысли о моём светлом брате этим непотребством. Если я не могу узнать, как он, то буду фантазировать! У него тёмные волосы, модная причёска с бритыми висками и пирсинг в брови, как у сестры! Отличная и стабильная работа в… парикмахерской! Да, он парикмахер по профессии. Но хорошо зарабатывает и он регулярно ездит по экзотическим странам, изучает языки и животных. Каждый месяц после поездки в какую-то страну или город он присылает очень много фотографий маме, которая каждый раз комментирует это смайликом, потому что тянет время, чтобы дописать длинное сообщение-письмо. Это забавно! Путешествуя, он пробует разные вкусности, разумеется ломать руки или ещё как-то ранится, куда без этого! Но каждый раз присылает селфи маме с гипсом или на больничной койке, чтобы она не волновалась. Конечно, мама такая что сразу начнёт названивать и ругаться! Рассмеявшись, прикрыла рукой глаза от палящего солнца. Уже все плечи сгорели, только следы после белые от маек, парео и шорт. Они часто ругались когда он был маленьким. Он такой смешной! Ой, а он стал веганом как мама? Ну, тогда он бы не смог пробовать большую часть блюд! Это даже немного печально… Но если это его выбор, я буду счастлива за него! Ой, а как там мама? Ей было бы очень плохо после потери двух дочерей. Даже если я пыталась уверить себя, что она меня любила меньше, это не так. Она моя любимая мама. Что бы не случилось. Несмотря на то, что случилось, я не виню её. Она не знала о том что произошло, я рассказала ей лишь то, что мы поругались… О чём и почему умолчала, она даже не знала о том, что он меня бил. Бедная мама, как же это на неё повлияло… Это ведь она рассказала ему где я и ушла, чтобы мы поговорили… Она ведь себя не винит? Винит, конечно… Это же мама, она свалит на себя всё в этом мире, лишь бы нам было хорошо… Это её подкосило, я уверенна. Она меня любила, и я её. До сих пор люблю… Ощутив ком в горле, невольно растянула губы в дрожащей улыбке. Хотелось немного поплакать. Нет, я слишком много и долго оплакивала это. Даже если я не готова отпустить, страдать это не выход. — Евочка, всё хорошо? — Амалия убрала руку от моих глаз, из-за чего я зажмурилась. В глаза сразу ударил яркий свет. — Евангелина, что-то случилось? Солнечный удар? — коснувшись моего лба, Юго растеряно моргнул. — У тебя температура? Ты обычно холодная… — он нахмурился сильнее. Улыбнувшись, схватила их за шеи и потянула на себя, заставив лечь рядом на руки. Амалия стала упираться, но только тихо, чисто из вредности принцессы. Юго же только удивлённо моргнул, не совсем понимая как реагировать. Оба были немного смущены и растеряны, но вполне довольны. Амалия вскоре обняла меня и молча отвела взгляд, вздёрнув нос и поджав губы. За недовольством прятался румянец. Юго не скрывал что ему нравится лежать вот так, в обнимку. Очень честный ребёнок. Правда он не обнимал, повернулся на спину и наглаживал Аза, время от времени кидая на меня заинтересованные взгляды. — Ничего, — легко кинула я. Оба на меня посмотрели немного потупив взглядом, пока не вспомнили вопрос. — Ничего плохого уж точно. Просто… радуюсь своему прогрессу. Часть которого — ваша заслуга. Мои милые пипидастры! — Эй, Ева! — Евангелина, ты чего?! — Ева, не тронь меня своими губами! Отстань от моей причёски!