Through the Universes: Pretty boy

      Чонгук стоял у чёрного входа, выкуривая уже вторую сигарету после тяжёлого рабочего дня. Впрочем, он был не сложнее вчерашнего. И тех, что были до. Кажется, мои нервные клетки не успели бы полностью восстановиться, даже если бы я был каким-нибудь кровососом из «Сумерек».       Хмыкнув себе под нос, он вспомнил, что забыл убрать с плиты вчерашний ужин-сегодняшний завтрак, и теперь дома его ждёт засохшая курица (или то, что от неё осталось, если до сковороды таки добрались тараканы). Чонгуку не привыкать питаться одним и тем же, растягивая еду на несколько дней, но легче как-то не становится. Всё это настолько приедается, что порой кусок в горло не лезет, зато можно гордо заявить: «Я ем, чтобы жить, а не живу, чтобы есть».       Холодный порыв ветра распалил кончик сигареты, и тот, словно падающая звезда, вспыхнул и тут же потух в тусклом свете уличного фонаря, что на последнем издыхании освещал узкий переулок между домами. На подобное желание не загадаешь, но у таких, как Чонгук, их и нет. Прожить бы до завтрашнего дня, и то хорошо.       Вьющиеся волосы упали на лицо, прилипая к остаткам блеска для губ и заставляя омегу поморщиться. Он раздражённо заправил пряди за исколотые пирсингом уши, стараясь другой рукой застегнуть укороченную джинсовку. Она хоть и была утеплённой, но ни черта не грела, и Чон лишь в очередной раз пожалел, что повёлся на модный в этом сезоне фасон и спустил на неё половину зарплаты. Быть может, от вещицы и был бы толк, носи он её с джинсами и хотя бы с водолазкой, но на улице март, а на Чонгуке цветастая мини с чулками в некрупную сетку, и, каким-то чудом, завершали этот образ тяжёлые ботинки со сложной шнуровкой. Вполне рабочий антураж.       — Это чтобы совсем шлюхой не выглядеть, — сказал себе Чонгук сегодня утром.       Хотя, казалось бы, к чему эта напускная святость?       — К тому, что шлюхи за бесплатно дают. А мы — работаем, — с умным видом нравоучал его уже чуть позже Чимин, подтягивая чулки и держа в зубах шпильку, что мешала ему внятно говорить.       Действительно. Великая разница.       У Пака с этим всегда было просто. Или он только делал вид. В любом случае, более оптимистичного и одновременно с этим объективного человека Чон никогда не встречал. Они вместе учились в школе, вместе поступили в ту шарашкину контору, которую в их глуши называли университетом, а позже вместе вылетели оттуда за прогулы, потому что зарабатывать на жизнь кто-то должен был. И ладно Чонгук, он был единственным ребёнком в семье, а у Чимина в то время подрастала сестрёнка. Там и новая школьная форма нужна, и деньги на карманные расходы…       А потом у Чона умерла мать.       Этот период в памяти омеги остался одним чёрным пятном. Помнит только, как собирали с Чимом последние заработанные деньги на похороны, как друг кормил его по расписанию, чтобы не откинулся, и как уже после, когда могильщики закончили копать, он повернулся к Паку со слезами в глазах и тихим:       — Я хочу уехать.       И даже тогда его Чимин остался с ним. Растёр красные от рыданий щёки и лишь безмолвно согласился. Здесь они больше не смогут. Городок маленький, работы нет, а горе, поселившееся в каждом уголке, что полнится воспоминаниями о семье и счастье, и вовсе сожрёт Чона с костями.       Уехали они только спустя месяц. Забрали расчёт из того придорожного кафе, в котором разносили беззаботным детям молочные коктейли и драили полы, немного одолжили у родителей Чимина, которые Гука знают с детства, а потому ничуть не удивились такому повороту событий, и, взяв с собой по рюкзаку, уехали в столицу. Не в надежде покорить её, вовсе нет. Розовые очки хрустнули и сломались для них слишком рано, так что омеги понимали изначально: без образования в большом городе им путь заказан.       Чонгук до сих пор помнит тот вечер.

flashback

      Они заселились в самую дешёвую квартирку на окраине, которую сдаёт пожилая аджумма, и сидели на футоне, пытаясь согреться друг о друга, чтобы уснуть. О тёплых полах здесь и не слышали, а генератор парни использовали по минимуму: достаточно, чтобы не окочуриться от холода, но не настолько активно, чтобы в счёте за электричество прибавился лишний нолик.       Спутавшись руками и ногами, каждый из них думал о своём, но, как оказалось, — об одном и том же. В тишине комнаты раздался уставший голос Чимина:       — Ты ведь понимаешь, что зарплаты официантов нам не хватит на то, чтобы платить аренду, питаться, да ещё и домой отсылать, — он на мгновение запнулся, только после осознав, что резанул по больному.       Верно.       Чонгуку больше некому было отсылать.       Не желая, чтобы друг грыз себя этим всю следующую неделю, омега, не открывая глаз, прошептал:       — Всё в порядке, Чим, — тихий выдох. — И да, я понимаю.       — Всё равно прости…       — Я должен к этому привыкнуть, — предательская слеза всё же скатилась по щеке.       — Мы справимся, Гуки. Я всегда с тобой. Всегда, слышишь?       Стараясь прогнать из горла колющий комок, Чонгук лишь покивал, укладывая голову на родное плечо.       Он был благодарен Чимину за его умение брать всё под контроль, когда они оба были слабы перед трудностями жизни. Ещё во время похорон Пак взял ситуацию в свои руки (пусть и не без помощи родителей), и только это дало Чонгуку возможность как полагается прожить свою боль, пережить утрату. Когда внутренности ломало больнее, чем если бы это было физически, а руки постоянно тряслись, роняя каждую чашку, в которую он пытался налить воды, желая потом в ней утопиться. Он не раскрывал штор, не желая видеть свет, и чтобы его видели.       Чонгук не знает, что бы с ним стало, не будь у него Чимина. А Пак никогда не позволит об этом задуматься.       Даже сейчас.       Им по двадцать с незначительной разницей в четыре месяца в пользу Пака, они в абсолютно незнакомом городе с узелком за плечами, и Чон проклинает себя за неумение быть сильным, но вместе с тем пропитывается безграничной братской любовью к тому, кто берёт на себя эту ответственность за принятие решения. За двоих.       — Да, мы справимся, — стараясь привнести в свой голос хоть каплю уверенности, чтобы быть если не опорой, то хотя бы…талисманом? На удачу? Вряд ли. Везёт ему как утопленнику. Скорее оберегом. Хотя бы это он может пообещать.

      Он будет беречь своего Чимина.

      — Тогда давай ложиться, Гуки. Завтра… — попытка скрыть звук в шуршании одеяла была тщетной: то, как омега сглотнул, в пустоте комнаты услышали оба, — …завтра с утра поедем в тот караоке-клуб на Итэвоне.       — Хорошо, — пробормотал Чонгук, прижимаясь к другу теснее, накрывая их сверху потрёпанным пледом, что занял половину места в его рюкзаке. Детское воспоминание, которое почему-то захотелось увезти с собой. Синее ночное небо с жёлтыми звёздами, одна из которых стремительно падает в тёмный лес, исполняя чью-то мечту.       — Спокойной ночи, Чонгук.       — Спокойной ночи.

end of flashback

      Громкий звук тормозов в бесшумной подворотне заставил Чона вздрогнуть.       Он смахнул со щеки непрошенные слёзы, заинтересованно всматриваясь в раритетный мерседес на углу дома, из которого вышли двое, о чём-то громко ругаясь.       — Значит, меня там не будет! — взмахнул рукой мужчина, но на контрасте с разгневанным видом и рычащими нотками в голосе, любовно-мягко закрыл дверь машины с водительской стороны. — До завтра, Хо.       Его собеседник, пусть и явно недовольный исходом спора, лишь смиренно кивнул, удаляясь из переулка.       Брюнет протяжно выдохнул, проверяя какие-то документы в папке, которую омега до этого не приметил, а после направился прямо в его сторону.       Потеряв интерес, Чон отвернулся, вновь чиркая зажигалкой, но порыв ветра сорвал искры и пепел, обрушивая их на незнакомца, вынуждая обернуться с хриплым:       — Извините.       Чонгук невольно застыл, рассматривая хищные черты лица, высокие скулы и деловой костюм, что выглядывал из-под явно дорогого чёрного пальто. Ранее уложенная и блестящая от лака чёлка мужчины растрепалась (ох уж эта нелёгкая доля водителей кабриолетов) и спадала на раскосые глаза. Альфа находился на пару ступеней ниже, но взгляд из-под густых бровей придавливал Чонгука к земле, изучая в ответ. Тени переулка не позволяли понять, что таилось на дне чужих зрачков, так что он был заранее готов выслушать и комплимент, и «пару ласковых», однако к чему омега оказался не готов совершенно, так это…       — Мы с вами уже встречались раньше?       Ещё раз окинув взглядом чужие вещи, Чон уловил скептичное замечание внутреннего голоса: «Я на такую сумму ничего не умею» (и был с ним полностью согласен).       — Разве что в другой Вселенной, — фыркнул омега, аккуратно стряхивая пепел.       — Тогда что это, если не судьба?              — Простите?              — То, что мы встретились вновь.       Не ожидавший подобного напора Чонгук закашлялся, уставившись на незнакомца влажными глазами. Тот немую сцену прерывать не спешил, и омега насмешливо выгнул бровь.       — Совпадение, — всё ещё стоя на своем.       — Тогда скажите мне, где найти вас завтра, чтобы это стало закономерностью.       Чон уже от души смеялся. Неужели этот альфа не видит, во что он одет? Не замечает тёмного смоки, не прикрытого чёлкой, и не догадывается о его трудовом поприще, учитывая, где они встретились? Или это юмор такой?       — Это юмор такой? — отсмеявшись, всё же поинтересовался.              Мужчина на выпад ничего не ответил, лишь какая-то странная полуулыбка наметилась на губах, когда он молча поднялся ко входу, исчезая в дверях и оставляя омегу с неприятным осадком в груди.       Встречаются же такие, — подумал Чонгук.       Это определённо была судьба, — решил для себя Ким.       Ну вот и к чему это было?       Не то чтобы Чонгук верил в розовые замки и единорогов, но вовсе не обязательно тыкать своими зубочистками в его ахиллесову пяту. Они с Паком в сфере уже два года и то, что об отношениях придётся забыть, поняли ещё на берегу. Хотя, смотря на некоторых из клиентов, их и не хочется вовсе. Никакого альфа-ненавистничества, просто у всякой работы есть своя исподняя.       Затушив сигарету, Чон уже хотел было идти за своими вещами и ехать домой к Чимину, как дверь распахнулась, являя ему всё того же альфу. Тот остановился, преграждая дорогу.       — Сколько берёшь за час?       Хах, чего и следовало ожидать. Вот чем кончилась история белоснежки и принца.       — Сотню. В долларах.       — Хорошо, поехали.       — Прости, но уже почти утро, и моя смена окончена, — возразил Чонгук из чистой вредности, устало потирая переносицу.       — Плачу тысячу, чтобы ты прямо сейчас поехал со мной. Если задержишься, то я компенсирую всё ещё одной сверху.       Омега был готов поклясться, что в этот момент никто не признал бы в нём корейца, настолько большими стали его глаза. Попытавшись, тем не менее, принять невозмутимый вид, он важно ответил:       — Мне надо позвонить.       — Звони, — и почему это прозвучало как разрешение?       Судорожно нажимая на контакт из быстрого набора, Чон отошёл в глубину улицы, замечая краем глаза, как мужчина заводит автомобиль.       Спустя десяток гудков в трубке раздался родной хриплый голос:       — Что случилось, Гук?       В любой другой день он бы сотню раз извинился: обычно они спали по пять-шесть часов после смены, а остаток дня занимались делами, ведь весь остальной мир живет по совсем иному распорядку, но сейчас Чонгуку было не до этого. Его накрывали эмоции и, чтобы случайно не пискнуть на пределе возможных децибел, омега перешёл на шёпот:       — Чим, у меня тут новый клиент.       — Ты поэтому меня разбудил?! — возмущённо вскрикнул друг, но тут же серьёзно добавил: — Подожди, сколько время? Всё ведь в порядке?       — Он платит тысячу баксов, — воровато оглядываясь на мужчину.       Ну а что, вдруг он устал его ждать и уехал? Да даже если бы Чонгуку сейчас сказали, что этот красивый богатый альфа ему приснился, — он бы поверил (но всё же немного расстроился бы).       — Сколько?! — уже более бодро раздалось на том конце.       — Тысячу.       — Гук, он точно нормальный? Глаза не обдолбанные?       — Да нет вроде.       — А куда поедете?       — Куда мы поедем? — крикнул омега, обернувшись.       — Каннам. Дворец Джосун.       — Ты слышал?       — Да, — вздохнул друг на том конце. — Будь осторожней…       — Скину номер машины и геолокацию.       — Да, правильно. И… раскрути его там.       Чонгук мог представить хитрую улыбку Чимина на том конце. Фыркнув, он пожелал тому приятного сна и быстрым шагом направился к машине.       — Хорошо, поехали.

***

      Поездка, даже на другой берег реки Хан, ночью занимала не больше двадцати минут. Стараясь отогнать сон, Чон опустил голову на дверцу машины, подставляя лицо отрезвляющему сознание ветру.       — Не холодно? — раздалось бархатистое рядом.       — Мы закалённые, — не открывая глаз, отозвался омега.       Он не мог думать о холоде, когда ехал в машине по цене пары своих почек. Чонгук пытался наслаждаться моментом, вдыхая запах дорогой кожи вместе с одеколоном сидящего рядом альфы. За исключением химозного пачули от него веяло… лавандой?       Господи, это всецело незаконно.       Почувствовав на коленях тепло, Чонгук недоумённо распахнул глаза, чтобы увидеть…плед? Откуда этот фокусник его вытащил?       Впрочем, не желая обременять и без того тяжёлую голову лишними мыслями, омега лишь посильнее укутался, оставляя на виду только красный кончик носа. Очень профессионально. Ему наверняка так и хочется трахнуть меня, — внутренне отчитывал себя парень.       — Как тебя зовут? — вырывая из блаженного мира, где тепло и пахнет кондиционером для белья.       — А как ты хочешь? — включая обольщение на максимум, омега перешёл на игривый тон, который так любили клиенты, однако в ответ получил лишь скептичный взгляд, заставивший стушеваться.       — Чонгук.       — Отлично, Чонгук. Меня зовут Ким Тэхён.       — Не боишься за свою репутацию?       — А ты собираешься болтать? — стрельнул глазами альфа. Во фразе и интонации читался неприкрытый вызов, и Чонгук с радостью его принял.       — Нет, — хитро прищурился омега, незаметно выпутываясь из пледа, чтобы протянуть руку к ширинке на брюках Кима. — Я собираюсь сделать тебе приятно.       Он с нажимом провёл рукой по ткани, оглаживая очертания чужого достоинства. От вида напрягшихся рук и играющих желваков на скулах Чонгук с трудом подавил постыдный стон. С каждым поступательным движением чужие феромоны расползались по тесному салону, и если бы не поднятая крыша, Чонгук бы с мазохистским наслаждением в них задохнулся. Скинув плед, он слегка расставил ноги, прогибаясь в пояснице. Юбка поползла вверх, открывая вид на крепкие бедра, и реакция альфы не заставила себя ждать. Бросив взгляд на обтянутые блядской сеткой мышцы, он глухо рыкнул:       — Я угроблю машину, а вместе с ней и нас с тобой, Чонгук.       Заметив, что они и правда заметно ускорились, а Тэхён продолжал в напряжении неконтролируемо давить на педаль газа, омега с разочарованным стоном убрал руку с чужого твёрдого члена, напоследок прочертив ногтями путь по внутренней стороне бедра. Ладно. Они ещё успеют продолжить, а пока Чонгуку было достаточно и того, что не он один в этой машине сходил с ума от чрезмерной тяги к человеку, которого знает от силы сорок минут.

***

      Выходя из автомобиля перед роскошным зданием отеля, омега на секунду захотел вновь обмотаться пледом и остаться в этом самом авто навсегда.       Он словил оценивающие взгляды ещё на входе, когда пожилой швейцар окинул его ничего не выражающим взглядом, в котором прослеживалось сразу всё — от пренебрежения до лёгкой насмешки — а парковщик так вообще не смог скрыть изумления. Конечно, не каждый день в пятизвёздочный отель привозят ночных бабочек, которые, по крайней мере, выглядят соответствующе.       Гордо вскинув подбородок, Чонгук прошёл вслед за Кимом, не постеснявшись ответить на брезгливый взгляд администраторши не менее едким.       — Добрый вечер, господин Ким, — тоном, что мало отличался от того, как звучал сам омега минутами ранее. И зачем Тэхёну его услуги? Тут явно полный сервис. А даже если нет, то видно, что одному конкретному постояльцу никто отказывать не собирался.       — Мне не поступало звонков?       — Нет, — было видно, что девушка хотела вставить что-то ещё (наверняка столь же раболепное, — фыркнул про себя Чон), однако альфа перебил её веским:       — В таком случае, до обеда меня не беспокоить. И подайте шампанского в номер, — он на секунду обернулся на Чонгука, старающегося сильно не отсвечивать, и что-то мысленно прикинул, добавляя: — и клубнику со сливками.       Омега за стойкой пролепетала что-то о том, что передаст на кухню, но Ким уже направлялся к лифтам, увлекая за собой краснеющего Чона. Ведь он едва уловимо пах взбитыми сливками.

***

      Номер оказался поистине шикарным. Чонгук не решился в открытую любопытствовать, лишь мельком отметив, что из гостиной есть ещё четыре двери в другие комнаты, а прямо перед панорамным окном стояло большое джакузи. Вспоминая, когда последний раз принимал полноценную ванну, парень лишь тоскливо мазнул взглядом по керамической поверхности, переключаясь на альфу.              Ким, казалось, и вовсе забыл о его существовании, заняв одно из кресел у журнального столика и уткнувшись в лежащие на нем документы. Дезориентированный, Чонгук немного потоптался посреди гостиной, всё же двинувшись в сторону мужчины.       Осторожно опустившись на полу между чужих ног, он решил закончить начатое. Проводя руками по обтянутым костюмной тканью икрам, омега медленно перешёл на внутреннюю сторону бедра, пытаясь отследить чужую реакцию, но её не последовало. Может, ему нравятся подобные игры? — слегка свёл брови Чонгук, осторожно переходя к пуговице на брюках. Полувставший член Тэхёна упирался в ширинку, и омега победно улыбнулся, потянув за замок, когда сверху его прервали отвлечённым:       — Что ты делаешь?       Опешив, Чон глупо захлопал глазами, выдав первое, что пришло в голову:       — Отрабатываю свои деньги.       — Разве я говорил, что тебе придётся что-то отрабатывать? — наконец-то переводя взгляд с документов на омегу.       Снова улавливая в словах альфы совсем непрозрачные намёки, Чонгук пытался поймать собственное сердце, которое давало дёру каждый чёртов раз. К чему эти игры?! — возмутился внутренний голос.       — К чему эти игры?! — повторил солидарный Чон (омега вообще не привык игнорировать его авторитетное мнение). Не дав альфе вставить и слова, он отпрянул с ядовитым: — Ещё скажи, что поболтать меня сюда привёз.       — Что если так? Может, мне захотелось провести утро в твоей компании? — спокойно рассуждал Ким, наблюдая за вскочившим омегой.       — Я что, похож на клоуна, чтобы тебя тут развлекать?       — Считаешь, что провести время за разговорами — более унизительно, чем удовлетворяя меня?       Ответить не дал внезапный стук.       Альфа поднялся и направился к двери, оставляя омегу возмущённо хватать воздух. Дело ведь не в унижении, а в том, что ему нагло морочат голову, возомнив себя…кем? Спасателем барышни в беде? Вот только Чонгук вроде как не барышня, и в безвозмездное спасение не шибко верит.       — Просто отдохни, Чонгук, — раздалось низкое из-за спины. — Ты можешь поспать. Здесь, — он кивнул на кровать у дальней стены, — или в любой из комнат.       Где-то наверняка должен был быть подвох, но Чонгук чуял только сладкие ноты экстракта лаванды. Он ещё не встречал альфу, который бы так приятно пах. Не агрессивно или удушающе, а как будто бы ласково. И эта незримая нежность успокаивала.       Просверлив взглядом мирно улыбающегося Кима, омега отнял у него поднос с клубникой и ледяное ведро, направляясь к джакузи. Тэхён лишь внутренне умилился чужому пыхтению под нос, спеша вернуться к работе.       Спустя десять минут хаотичных перемещений по номеру, послышался звук льющейся воды, а за ним хлопок пробки и характерное шипение.       Ароматы мешались в воздухе, создавая блаженный коктейль, от которого (как уже предвкушал сам Чонгук) пахло сексом. Он заметил, как альфа на секунду прикрыл глаза, устало вздохнув, и с показательным всплеском опустился в доверху заполненное пеной джакузи. Горячая вода расслабляла мышцы, и Чонгук почти урчал от такой обстановки: ладонь холодил бокал с шампанским, в другой руке он держал уже откушенную клубнику, смакуя сладость взбитых сливок. Он испустил млеющий вздох, но тут же поморщился от непроходящего напряжения. Глянул за спину на хмурого альфу, и пришёл к неутешительному выводу: это из-за него у Чонгука не получается расслабиться.       Всё таки он не за этим сюда ехал. Отдохнуть омега мог и дома, пускай и без всей этой роскоши, а Ким Тэхёна он хочет, и это, между прочим, первый прецедент.       Ну уж нет. Сегодня у Чонгука настроение и ягодку съесть, и… куда положено сесть, в общем, а это значит, что альфе придётся засунуть свою галантность куда подальше. Чонгук даже не против побыть гидом.       Приблизившись к Тэхёну, омега хотел вытянуть из чужих рук документы, но собственные были ещё мокрыми, как и его обнажённое тело, на которое Тэхён поднял тяжёлый взгляд. Чонгук заметил, как дёрнулся его кадык, а пальцы непроизвольно смяли бумаги, которые Ким тут же откинул на стол.       — Хватит работать, составь мне компанию, — буркнул Чон и, уцепившись за чёрный галстук, притянул альфу ближе, выдыхая в самые губы: — я потёк ещё в машине.       Глаза Тэхёна полыхнули адским пламенем, а из груди рвалось утробное рычание, услышав которое, омега сильнее свёл ноги, рвано выдыхая в чужой рот. Ким стремительно преодолел последние миллиметры между ними, за затылок притягивая Чонгука ближе и жадно вгрызаясь в мягкие губы, и омега понял, что уговаривать того больше не придётся. Чужой контроль трещал по швам, когда Тэхён давил на шею, заставляя опуститься ниже, но Чонгук лишь недовольно замычал в поцелуй и требовательно потянул галстук, вынуждая встать.       Ким плавно поднялся, сбрасывая пиджак, и позволил омеге утянуть себя в сторону ванны. Тот нетерпеливо развязал галстук, оставив валяться на мокром кафеле, пока сам уже расстёгивал пуговицы кипенно-белой рубашки. Тэхён следил за каждым торопливым движением, подбадривающе скользя руками по тонкой талии, растирая мыльную пену по блестящей на свету коже.       Покончив с пуговицами, Чонгук сбросил рубашку на пол, тут же падая на неё коленями, чем заставил Кима обеспокоенно нахмуриться.       — Аккуратнее.       Но омега даже не обратил на это внимание. Избавив альфу от брюк, он наконец прильнул к паху, притираясь к нему лицом прямо через бельё. Член Кима дёрнулся от горячего выдоха, и Чонгук кинул на него робкий вопросительный взгляд, одной рукой уже оттягивая резинку боксеров. Тэхён лишь кивнул, с предвкушением наблюдая, как ладонь проникает под ткань, и громко выдыхая от исчезнувшего давления. Он вплёл пальцы во влажные смолистые пряди, сдерживая себя от того, чтобы притянуть омегу ближе, несдержанно толкнувшись во влажный рот. Взгляд упал на остатки взбитых сливок на тарелке, которые, вкупе с усилившимся молочным ароматом, не вызывали ни одной приличной ассоции, и Тэхён, не сдержавшись, подцепил те пальцем, размазывая по длине члена и оставляя немного на головке. Чонгук наблюдал за всем жадным взглядом, и несдержанно проскулил от подобных манипуляций, от собственного аромата на чужом теле, который смешивался с преобладающим в этот момент мускусом Кима. Омега поднял глаза, вкусно облизываясь, и мучительно медленно наклонился ближе, обдавая жаром головку, а после широким мазком прошёлся по уздечке, заставляя альфу обречённо низко простонать. Он котёнком слизывал липкую сладость, спускаясь своими движениями всё ниже и удовлётворённо ухмыляясь, когда от влажного языка на яйцах член Кима в очередной раз дёрнулся. Вернувшись к головке Чон с наслаждением собрал вытекающий предэякулят и, пошло причмокнув, вобрал ту в рот. У Тэхёна крышу рвало от этой картины и чужого блаженного мычания, что вибрацией отдавалось в яйцах. Чонгук ритмично насаживался на член, втягивая щёки, и абсолютно не стеснялся липкой слюны и слёз, стекающих к подбородку. Непристойные мокрые звуки отражались от стен, ничуть не разряжая пропитанную густыми ароматами обстановку. Чувствуя, как стягивает пах, Ким несильно потянул омегу за волосы, заставляя отстраниться, и подтолкнул в сторону ванны.              — Ты уже весь трясёшься, давай в воду.       Осознав, что и правда мелко дрожит, Чонгук вдруг с ужасом обнаружил, что это вовсе не от холода. Его тело реагировало на феромоны альфы, содрогаясь от возбуждения и попутно зарождая животное клокотание где-то в глотке.       Тэхена словно лепили по его персональному заказу, и, когда тот оказался напротив, сгребая его своими идеальными руками, омега ведомо подался вперёд, утыкаясь в чужие губы и сминая ладонями литые мышцы. Язык скользнул по языку, огладил щёки, но Чонгуку было мало. Он хотел раствориться в этом человеке, в его запахе, в руках, чьи прикосновения казались обжигающими на контрасте с горячей водой, хотел проникнуть глубже.       Повинуясь какому-то навязчивому шёпоту в голове, Чонгук протянул руку к тарелке, протягивая альфе ягоду клубники.       — Так будет вкуснее, — исступленно пробормотал он, мечась глазами между губами, что приблизились, принимая из его рук десерт, и хищным взглядом, который буквально кричал о том, что…       — Самое вкусное здесь — ты.       Секунда — и Ким вгрызается в губы омеги, вливая в рот ягодный сок.       Поражённый всхлип донёсся до Чонгука будто со стороны. Он не поспевал за языком, хозяйничающим внутри, лишь слепо подаваясь вперёд за очередной порцией ласки. Альфа порыкивал, цепляя алые лепестки губ клыками, что прорезались непроизвольно, как только спелая клубника смешалась с эфемерными взбитыми сливками, стекая в горло.       У Чонгука горели щёки: от горячей воды, горящей кожи Тэхёна и собственного пульса, который зашкаливал от ощущения возбуждённой плоти, упирающейся в промежность.       Он заёрзал, разрывая поцелуй и приподнимаясь, чтобы облегчить собственное напряжение, но властные руки рывком усадили его на место, а затянутая радужка напротив предупреждающе блеснула.       — Тихо, — рокочуще приказал альфа, в противовес своим действиям мягко поглаживая Чонгука по бедру. — Я не знаю, откуда ты взялся, но веришь или нет, никогда у меня так не чесались клыки в желании кого-то пометить. Прошу, побудь паинькой, если не рассчитываешь обзавестись следом от моих зубов на своей прекрасной шее.       Склонившись над ним, Ким оставил заботливый поцелуй у самого основания, а Чонгук вздрогнул, — то ли от прострелившего пах возбуждения, то ли от внезапной мысли: он был бы не против.       И это было совершенно глупо: слишком неправдоподобно, слишком быстро, слишком…       …приятно, когда альфа надавил пальцами на сфинктер, и омега инстинктивно выгнулся, подставляясь под ласки, от которых мурашки бегали по позвоночнику. Вторая рука мужчины тут же обхватила сочащийся смазкой член.       Господиблять, я поместился в его кулаке, — внутренне взвыл Чон, вслух выдав лишь:       — Я уже растянут, Тэхён, пожалуйста…       Длинные пальцы Кима натирали уздечку, лениво скользя вниз, а сзади входили в омегу только на две фаланги, мучительно медленно оглаживая стенки и заставляя того просяще скулить, подаваясь назад и расплёскивая воду.       — Ты готовился?       Чонгук посмотрел в ответ голодным взглядом, молчаливо поджав губы.       Осознав, Ким тут же вытащил свои пальцы, приподнимая того одной рукой, чтобы пристроить головку. Внутри просыпалось необоснованное чувство собственничества, зверь метался из стороны в сторону, оббивая ребра изнутри и требуя заявить права на омегу, и Тэхён действительно не понимал, чем его так зацепил этот красивый мальчик. Стоило ему обратить внимание на по-юношески прекрасное лицо и чёрные, словно его любимый утренний кофе, глаза, как Ким, взрослый мужчина с размеренной жизнью, в которой есть лишь работа и всякая бумажная бюрократия вечерами после работы, просто поплыл. Друзья бы назвали его сумасшедшим, а вспыхнувшее в голове красной лампочкой «увезти и присвоить» — помешательством, но разве это имеет значение, когда сладкий аромат забивается в ноздри, лишь сильнее убеждая внутреннюю сущность в том, что вот оно? Наше.       Болезненный толчок, — Чонгук не сдерживает вскрика. Он мгновенно пожалел о своих словах, впиваясь ногтями в крепкое плечо и задерживая дыхание в попытке расслабиться. Распирающее чувство граничило с удовольствием, но копчик всё же прострелило током, вынуждая поморщиться.       — Прости, — прошептал Тэхён, сцеловывая короткие вздохи и успокаивающе водя ладонями по рукам, талии, бёдрам.              Замечая, как увлажнился чужой доверчивый взгляд, Ким вновь обхватил член омеги, отвлекая того от неприятных ощущений, и наклонился вперед, чтобы ласково чмокнуть в уголок губ, плавно спускаясь на покрытую испариной шею.       От прохладного мазка языка вдоль ярёмной вены, Чонгук вымученно простонал, зарываясь пальцами в тёмные волосы и прижимаясь ближе. Он уже сам толкался в подставленный кулак, чувствуя, что даже вода не растворяет его густую смазку.       — Ты в порядке? — оторвавшись от исцелованной и искусанной шеи, уточнил Ким.       — Да, — невнятно протянул омега, на пробу вскидывая бёдра. — Да, — уже более уверенно.       Почувствовав пальцы, впивающиеся в ляжки, Чон одобрительно замычал, набирая скорость. Тэхён не подгонял его, но каждый раз подавался вверх, встречая напор и заставляя омегу задыхаться от того, как член внутри проезжается по простате, давя на стенки, чтобы заткнуть собой, войдя до конца. Секс в воде не то чтобы очень удобен, и Чонгук, не имея возможности перейти на нужный ему темп, схватил Кима за руку, требовательно возвращая ту на свой член, заполошно, шепча:       — Пожалуйста, пожалуйста… Хочу кончить, Тэхён-ах, — голос сорвался на очередном мощном толчке, но звук утонул в поцелуе. Альфа одной рукой удерживал омегу на своих бёдрах, а другой сжимал небольшой член, прокручивая запястье на головке и тут же спускаясь вниз, чтобы слегка оттянуть яички.       — Давай, мой хороший. Ты молодец, хорошо постарался.       Чонгук жалостливо проскулил прямо в его губы, вытаскивая язык, чтобы благодарно лизнуть нижнюю, но промахнулся, мазнув по подбородку. Недовольный собой, омега привстал, добросовестно собирая с чужих губ пьянящий экстракт лаванды, от наслаждения сжимаясь на члене.       Ким рыкнул, кусаче целуя в ответ, и украдкой переместил руку к сфинктеру, оглаживая растянутый анус, проникая внутрь на первую фалангу.       Чон вскрикнул, напрягая бёдра, но от альфы не укрылось, как предвкушающе блеснули чёрные бусины глаз, а зажатый в руке член дрогнул. Жаль, что он не мог видеть всего собственными глазами. От одной только мысли, что его член беспрепятственно проникает в омегу, который готов принять ещё, в паху пекло, а клыки чесались от желания вонзить их в молочную кожу.       — Ненасытный, тебе мало моего члена? — не прекращая движений, пророкотал Ким в чужую щёку.       Сгорая от смущения, Чонгук прижался ближе, потираясь скулами, и пристыжённо проскулил:       — Да, да, ещё…       — Ты чуть не плакал на нём в начале, а теперь посмотри, — он выдержал драматичную паузу. — Так сильно течёшь, что я не могу тебе отказать, — на этих словах Тэхён предупреждающе толкнулся пальцем глубже, заставляя Гука в голос взвыть от распирающего чувства, что напоминало узел.       — Тэхё-ён, я сейчас…       Движения альфы стали аритмичными, он сам уже не сдерживал низких стонов и рыков в чужое ухо, которые, всё равно что самая высокая похвала, подталкивали Чонгука к срыву.       — Давай, Гуки, будь послушным омегой, кончи для меня.       Это оказалось последней каплей. Почувствовав, как накрывает оргазм, Чонгук вскрикнул, несильно впиваясь зубами в сильное плечо и, кажется, каждой клеточкой тела замирая, стремясь задержаться на самом пике.       Тэхён готов был кончить от ощущения укуса на собственной коже, и чудом сдержался, чувствуя, как эластичные стенки омеги сдавливают его, а горячая сперма пачкает руку, которой он не переставал водить по члену младшего, продлевая сладкую негу.       Как только тело омеги окончательно расслабилось, Тэхён вышел, и, глядя на распаренного и разморенного Чонгука, что лежал на его груди, слепо покрывая ту поцелуями, в пару движений довёл себя до оргазма, кончая куда-то меж чужих ягодиц.

***

      — А потом он скормил мне остатки ебаной клубники, мы выпили бутылку шампанского, и я всё же уснул на той шикарной кровати посреди комнаты. По ощущениям точно ангельское ложе, отвечаю, Чим, — стирая с глаз непрошенные слёзы от лука и продолжая стучать ножом по разделочной доске.       — Теперь мы сможем позволить себе такую же… — довольно рассматривая купюры в своих руках, — И даже гораздо больше, — омега с воодушевлением поднялся с футона, чтобы спрятать деньги в плюшевого медведя, которого они выиграли в автомате в первые дни на новом месте. Пару купюр Пак «незаметно» сунул в джинсы.       — Снова на травку? — будто невзначай кинул Гук, заставляя друга замереть. И снова пойман с поличным. — Завязывал бы ты с этим.       — Я стараюсь, Гуки, — жалобно протянул друг, повиснув на его плече.       Чонгук знал, что Чимин не врет, но это не мешало ему ненавидеть эту дрянь и того придурка, который подсадил омегу на неё. Когда-то тот был просто клиентом, но стоило с ним покурить, как сразу заимел статус «вип», и теперь Пак то и дело наведывается к мужчине, чтобы совместить приятное с полезным. Это ещё вопрос, кому из них такие ночи обходятся дороже. Чонгук злился. На себя в том числе, потому что не уберёг, недоглядел.       — А что за мероприятие? — перевёл тему Пак, принюхиваясь к запаху дымящейся свинины и быстро выхватывая со сковороды самый поджаренный кусочек, за что тут же получил по рукам, а после и обжёгся, шипя разъярённой кошкой. Чонгук только злорадно посмеялся.       — Тот благотворительный вечер у депутата Ли Сукмина.

flashback

      С трудом разлепив ото сна веки, Чонгук с неудовольствием отметил, что время было около двенадцати. Он проспал пять часов. По нему уже можно будильник сверять.       Вяло пошевелившись, омега с тихим стоном приподнялся на локтях, отмечая, что его ночного (или утреннего?) визави время ничуть не волновало. Альфа безмятежно спал, обхватив руками, на которых вкусно выделялись вены, подушку и даже во сне выглядел как чёртов Аполлон. Лёгкая простыня сползла, открывая вид на широкие плечи и мышцы спины, и Чонгук пожалел, что не имел привычки царапаться во время секса.       Вздохнув, он подавил старческое кряхтение и спустил ноги с кровати, пытаясь понять, куда вчера скинул свою одежду. Пока Чон нагишом бродил по номеру, подъедая оставшиеся сливки, Ким тоже начал подавать признаки жизни.       — Ты уже проснулся? Отлично. Я хотел с тобой поговорить.       Чонгук стоял, опираясь на кресло и натягивая свои «шлюшьи колготки», как называл их Чимин, но заинтересованно обернулся, внутренне усмехаясь, когда взгляд ещё не проснувшегося альфы обрёл ясность, становясь жадным.       — Не люблю серьёзные разговоры с утра. Портят настроение, — тем не менее высказался омега.       — Я постараюсь этого не допустить, — Тэхён поднялся, накидывая на плечи рубашку. — Я хотел бы пригласить тебя на благотворительный вечер в качестве спутника, — а увидев скептично поднятую бровь, поспешил добавить: — Я заплачу.       — Было бы эффектнее, если бы заплакал.       Чонгук не признался себе в том, что от лишнего уточнения где-то у дальней стенки рёбер неприятно сжалось. Лишнего, потому что он по-прежнему был готов бездумно согласиться на всё, что предложит этот альфа.       — С чего бы вдруг я?       — Ты подходишь.       — На роль спутника?       Моего омеги, — промолчал Ким.       — Когда?       — В субботу, — Тэхён подошёл ближе, беря с соседнего кресла свой пиджак, и не удержавшись от поцелуя в обтянутое сеткой колено.       — Это ведь уже послезавтра.       — Если ты согласен, то я заеду, и мы подберём тебе наряд.       Конечно согласен, кто бы вообще отказался от такого? Особенно, когда горячие губы скользят по бедру, ещё выше, а пальцы забираются под кромку белья.       — Так уж и быть, выручу вас, господин Ким.

end of flashback

      — Повышаешь планку, Гу. Из проституток в эскорт. Того глядишь и приличными людьми станем, — издевательски хихикал Чимин, уплетая приготовленное другом блюдо.       Чонгуку хотелось верить, что так и будет. Он устало покивал, засовывая в рот кусочек мяса, завёрнутый в лист периллы. Омега уже видит, как проспит до завтра и впервые за два года не выйдет на смену.       — Ты передашь Джуну? — с надеждой смотря на хрустящего рядом друга.       — Конечно. Отсыпайся, у тебя впереди великие дела, наш золотой сливочный мальчик, — протянул Пак, щипая друга за щёку.       — Отвали, — фыркнул Чон.

***

      Наутро Ким действительно приехал за ним на своей невероятно дорогой машине, которая в их трущобах выглядела как насмешка. Или в Чонгуке просто взыграло недоверие? За те сутки, что он провёл в одиночестве и размышлениях, эмоции подуспокоились, и Чону даже удалось убедить себя, что всё это какая-то шутка инстинктов, результат обычной химии, и при новой встрече он ничего не почувствует. Даже сердечко не ёкнет.       — Объясни ещё раз, кого мы ждём? — терпеливо спросил альфа, когда Чонгук сел на пассажирское, заявляя, что через пару минут они могут ехать.       — Чимина. Он сегодня работал допоздна, и как раз должен вернуться домой. Я отдам ему ключи, и мы поедем.       — Чимин — это… — Чонгук перехватил чужой вопросительный взгляд.       — О, это мой лучший друг. А вот и он! — вскрикнул омега, махнув рукой куда-то за спину альфе.       Тэхён обернулся, чтобы увидеть, как к ним бодрым шагом направляется светловолосое чудо в мешковатом бомбере и скинни-джинсах, с невероятно пухлыми губами, которые к тому же были покрыты слоем блеска. На плече парня болталась вязанная сумка, и, в целом, в обычной жизни Ким никогда не признал бы в нём работника сферы интим-услуг.       Приблизившись, названный Чимином слегка присвистнул, окидывая взглядом отполированный мерс.       — Классная тачка, — бросил он, тут же перегибаясь через дверцу, чтобы сграбастать Чонгука в медвежьи объятия. — Привет, детка.              От омеги пахло грушами и жвачкой, которая была у него во рту. Глаза скрывались за тёмными очками, и Тэхён догадывался, что тот за ними прячет.       — Держи ключи. Я оставил завтрак на плите.              — Спасибо, Гуки. Езжайте осторожно, — он бросил беглый взгляд на альфу, всё же протягивая тому руку. — Пак Чимин.       — Ким Тэхён. И за «тачку» спасибо.       Омега лишь хмыкнул, и, попрощавшись, скрылся в подъезде.       Тэхён развернулся к Чонгуку и слегка потянул того за рукав, призывая наклониться, после чего стремительно накрыл его губы, проникая между ними языком, углубляясь, но по прежнему действуя мягко и невесомо, словно желая лишь пробудить аппетит, отстраняясь с громким чмоком и манящим:       — Я успел соскучиться. Готов провести в моей компании ещё одно утро?       Почувствовал. Ёкнуло.

***

       С Тэхёном Чон понял, что шопоголиками могут быть даже альфы.       Это знание настигло его, когда они вошли в пятый по счёту бутик. Ким доблестно взял на себя роль носильщика, держа в руках покупки омеги. Среди них были туфли, какие-то ненавязчивые духи, которые Тэхён назвал «мягко дополняющими его аромат» и парочка украшений, на которые Чонгук засмотрелся в ювелирном.       Как только они переступили порог зала, к ним подбежал консультант, приветствуя, судя по всему, постоянного клиента.       — Доброе утро, господин Ким. Чем могу помочь?       — Доброе. Нам нужен деловой костюм для этого омеги. Не чёрный. — он окинул Чонгука взглядом. — И желательно с поясом, чтобы подчеркнуть талию.       Сам Чон лишь смущённо кашлянул, уже почти привыкший к тому, что, куда бы они ни зашли, от альфы он слышит больше комплиментов, чем от консультантов. А те в подобных заведениях очень щедрые на слова, им за это платят.       — Если не секрет, на какую сумму рассчитываете?       — Вопиюще непристойную, — глядя в глаза оторопевшему и зардевшемуся Чонгуку и растягивая губы в совсем недвусмысленной улыбке. У омеги от неё, кажется, началась тахикардия.       А ещё Чон был готов поклясться, что услышал за спиной восхищённый вздох.       Хотел бы и он просто благоговейно вздыхать, не думая ни о чём, кроме внимания альфы, что так старательно пытается выбрать им парные костюмы, окидывая омегу собственническим взглядом. Однако все мысли были заняты прокручиванием в голове статьи об этикете, которую омега читал за завтраком. От нервов из-за предстоящего вечера у него постоянно мерзко потели ладошки, а стоило Киму наконец-то удовлетворённо кивнуть на тот комплект, который на него напялили консультантки, как у Чонгука чуть глаза на лоб не вылезли от количества нулей на ценнике. И всё же он не сдержал поражённого вздоха, когда обернулся к зеркалу.       Строгий серый костюм поверх чёрной водолазки смотрелся на нём безупречно, и ремень, из-за которого альфа изводил всех уже почти час, действительно казался неотъемлемой частью образа. Осиная талия греховно выделялась на фоне широких плеч и крепких бёдер, затянутых в дорогую ткань.       Чонгук не хотел думать о том, что сейчас он снимет этот костюм и снова влезет в свои потёртые джинсы. К хорошему быстро привыкаешь, и омеге понадобилось не больше пары секунд. Встретившись в отражении с рентгеновским взглядом, что пробирал до мурашек сквозь слои ткани, Чон лишь туже затянул пояс.       — Ты будешь главным украшением вечера, — заявил Тэхён, когда они садились в машину.       Чонгук лишь закатил глаза, переводя на альфу снисходительный взгляд.       — Что? Я говорю правду.       — Посмотри. Видишь, сколько серёжек в моих ушах? — он специально повернул голову, демонстрируя ряд из шести проколов. — А ты на них ещё свою лапшу вешаешь. Они столько не выдержат.       Киму не стыдно за то, что его взгляд как-то сам собой скользнул на нетронутую шею, что так и манила своим запахом и мерно пульсирующей жилкой. Он коснулся чужой бархатистой кожи кончиками пальцев, цепляя волевой подбородок.       — Ты себя недооцениваешь. Не губи собственный потенциал своими же руками.       — О боже, о чём ты? — фыркнул Чонгук, вырываясь из хватки.       — О твоём безупречном лице? Об упёртом и совершенно несносном характере, неукротимой энергии, несмотря на то, что ты спишь по пять часов? Ты способен на многое, просто не понимаешь этого.       — Способности ничто в мире, построенном на деньгах.       — Если всё дело в этом, то ты всегда можешь приехать ко мне и получить любую сумму, которую назовешь.       — Ням-ням, очень вкусно. Обожаю итальянскую кухню, — пробурчал Чонгук, отворачиваясь к лобовому стеклу и давая понять, что продолжать этот разговор он не намерен.       Жил себе 22 года, а тут появляется какой-то альфа, готовый принести ему всё на блюдечке с золотой каёмочкой. Бред какой-то. Надо будет сказать Чимину, чтобы лучше проветривал квартиру после своих курилок.       — Говорю же, несносный, — бессильно усмехнулся Тэхён, заводя машину.       Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что это первый раз, когда Ким вслух упоминает о природе их связи. За весь проведённый вместе день омега не услышал ни одного пренебрежительного высказывания о себе или своём роде деятельности. В компании альфы было комфортно, он даже не пытался кичиться своим состоянием, с беспристрастным лицом оплачивая все покупки и требуя от Чонгука лишь кушать молча своё мороженое (также купленное Тэхёном) и говорить, если что-то из представленного на витринах ему особенно понравится. Они без умолку о чём-то болтали, и Чон впервые почувствовал себя…обычным. Парнем, который просто наслаждается выходными со своим альфой. Однако «просто» в их случае не было.

***

      Вечер проходил довольно…скучно? А может и нет. Чонгук на подобных никогда не был и понятия не имел, как развлекаются богачи. Он и сам-то вряд ли был похож на заядлого весельчака (потому что попросту им не был, предпочитая клубам, в которых и так проводил по несколько часов каждую ночь, уютный вечер с Чимином за просмотром какой-нибудь документалки), но всё равно почти засыпал под монотонную оркестровую композицию и вечные разговоры об акциях и биржах.       Но он пришёл сюда вовсе не веселиться, а потому, как только к Тэхёну подходил очередной знакомый, приосанивался и старался использовать всю свою эрудированность, чтобы не ударить в грязь во время разговора.       Один из них и вовсе вытянул из омеги последние силы.       — Ты наконец обзавелся омегой, Тэхён?       — Как видишь. Чонгук, это — Мин Юнги, мой партнёр по бизнесу. Юнги, Чон Чонгук.       — Очень приятно, — светловолосый мужчина оставил на руке омеги невесомый поцелуй. — Мог бы и поделиться местами, где откапываешь такие алмазы.       — Я думал, ты перестал коллекционировать блестяшки, хён. Получил твоё приглашение на свадьбу в начале недели.       — Какой же ты правильный, — Юнги закатил глаза. — Как вы считаете, я предаю свои чувства к Сохи, изменяя до свадьбы? — он обратился к Чонгуку.       — Не думаю, что у вас вообще есть к ней хоть какие-то чувства.       Мин хмыкнул, он явно рассчитывал на другой ответ, а Чонгук зацепился за задумчивый взгляд сжимающего его талию Тэхёна.       — Вы друг друга стоите, — скалился Юнги.       — Надеюсь, и вам когда-нибудь доведётся обзавестись ценностью, — слова вырвались из него раньше, чем омега опомнился, сердце испуганно забилось. Если он одной фразой умудрится испортить отношение партнёров к Киму, это будет величайшее фиаско в его жизни.       — Кажется, я только что проиграл Хосоку тысячу.       Пара недоумённо глянула на собеседника.       — Я ставил на то, что ни один омега не стерпит твоей прямолинейности. Но, похоже, ученик нашёл своего учителя, — хохотнул Мин.       — Это всё — твои друзья? — имея в виду всех тех, с кем им удалось поговорить за вечер, поинтересовался Чонгук, как только Юнги их покинул.       — Практически.       — Неудивительно.       — «Неудивительно» что?       — Что ты отправился искать меня, — как ни в чём не бывало заключил омега, отпивая шампанское.

Don't Blame me — Taylor Swift

      На часах было около одиннадцати, когда надоевшая всем «колыбельная» сменилась на более энергичную мелодию, и Чонгук изумлённо вскинул бровь, когда Ким протянул ему раскрытую ладонь. Сердце сбилось с размеренного ритма, подстроившись под общий темп музыки и он робко вложил свою холодную руку, позволяя завлечь себя ближе к сцене.       Чонгук хорошо изучил нормы этикета, а потому точно знал, что Ким стоит непозволительно близко. Омега мысленно заклинал разгоняющий кровь орган замедлиться и не выдавать его с потрохами, передавая Тэхёну те импульсы, которыми с каждым ударом пробивало тело до самых кончиков подрагивающих пальцев. Но альфа будто специально ухудшал ситуацию: склонившись над омегой, он опалил его ухо тёплым дыханием:       — Говорят, танец — это вертикальный секс. Не против продолжить в этой плоскости?       Чонгук чувствовал себя девственницей на выданье, но ничего не мог поделать с тем теплом и смущением, что против его воли зарождались под слоями одежды.       — Я так и знал, что тебе от меня только это и нужно, — драматично вздохнул омега, прикрыв лоб тыльной стороной ладони, когда Ким слегка наклонил его к полу.       А Тэхён узрел в нём произведение искусства, и, кажется, потерял собственное сердце, что со стуком выпало из нагрудного кармана, запрыгав по мрамору. Он любовался густыми ресницами на прикрытых глазах, чуть ли не урча от оказанного доверия, и лишь удобнее перехватил чужую талию, возвращая их в прежнее положение с негромким:       — Это не так.       Почувствовав смену настроения, Чонгук приоткрыл глаза, ловя его на разглядывании.       — Тэхён, я не…       — Нет, послушай. Ты прекрасен, — он продолжал мягко вести их по залу, вливаясь в мелодию. — Спутник здесь я, ты — главная звезда.       И столкновение неизбежно.       — Перестань, люди вокруг. Это смущает, — зашипел Чонгук, неловко улыбаясь обернувшейся на них паре.       — Тогда смогу я продолжить смущать тебя наедине в каком-нибудь ресторане?       — Это свидание?       — А похоже на деловую встречу? — явно издевается. — Тогда я переформулирую. Как ты смотришь на то, чтобы провести со мной романтический вечер не на условиях взаимовыгоды, а из чистой симпатии?       — Кто сказал, что ты мне симпатичен? — хитро сощурился омега, ускользая из его рук, как только закончилась композиция, и отвешивая шутливый реверанс.       Ким лишь усмехнулся, признавая поражение и ответно кланяясь.       Спустя полчаса Тэхён отлучился, оставляя Чонгука наедине с собственными тараканами. Они не то чтобы были приятной компанией, но лучше на этом вечере, увы, только сам Ким.       Ему были непонятны чужие мотивы, и ещё большее недоумение вызвало собственное желание немедленно согласиться на ужин. Его омега внутри бесновалась, кажется, покрывая его всеми существующими матами, перечисляя их прямо по словарю, но Чон стоически держал лицо, находя себе оправдание в том, что он достаточно симпатичный, чтобы альфа захотел продлить их приятное времяпровождение, но это ещё не значит, что омега может забыть о разнице в их социальном статусе.       Вся эта Вселенная Дисней — всего лишь сказки. Где это видано, чтобы человек в одиночку расправился с огромным драконом?       Окончательно разочаровавшись в компании самого себя спустя две минуты, Чонгук двинулся следом за Кимом. Тэхён обнаружился на втором этаже, и омега, мельком проверив коридор на наличие посторонних, затащил того в первую попавшуюся комнату, которая оказалась библиотекой, надёжно закрыв за ними дверь.       — Чонгук? Что происходит? — настороженно прошептал альфа, не желая ненароком выдать их. — Ты подумал над моим предложением? — на лицо полезла довольная ухмылка.       — Ничего не получится, Тэхён, — ровно произнёс омега, и, если бы не чудеса реакции, Ким бы никогда не смог увернуться от блеснувшего в темноте металла.       — Вот это сюрпризы, мой хороший, аргументы будут?       Они кружили по комнате словно два хищника, и пока Чонгук рыскал в темноте глазами, понимая, что эффект неожиданности больше не эффект, а голыми руками с альфой он может не справиться, Тэхён напряжённо вглядывался в блики от ножа, зажатого в чужом кулаке.       Быть может, и существуют принцы, что побеждают драконов на пути к принцессам. Вот только Чонгук в очередной раз напоминает себе, что в спасении он не нуждается, потому что в этой сказке он ни принцесса, и даже не звезда, как сказал Ким. Он — и есть дракон.       Наконец найдя выход из положения, омега метнулся к одному из кресел, хватая с него плед и на доли секунды дезориентируя альфу перекрывшей обзор тканью, но этого хватило, чтобы оказаться сбоку, делая подсечку и неуклюже заваливаясь сверху.       В челюсть тут же прилетел кулак, и Чонгук зашипел, наугад ударяя альфу локтем и перекатываясь до того, как тот сомкнул руки в попытке ухватиться за ткань пиджака, что тут же затрещал под пальцами.       Тэхён не успел понять, за каким из стеллажей скрылся Чон, но, ведомый кислым ароматом сливок, который означал только одно — омега боится, последовал за ним к шкафам, тут же падая ниц, когда сквозь нижние полки просунулась рука, резко дёргая его за щиколотку и сбивая с ног. Ким только и успел спрятать беззащитную спину, переворачиваясь, как Чонгук придавил его своим весом, пресекая попытки дернуться.       Лёжа на холодном полу, упираясь коленом в болезненную точку рядом с пахом и лишая возможности двинуть ногой, Чонгук приставил к беззащитному горлу заточенное лезвие и тяжело дышал, разминая челюсть, что ноющей болью отдавала в висок. Что ж, это был хорошо поставленный удар.       — Прости, Тэ, — прошептал омега, надавливая лезвием на кожу. Он медлил, и знал, что поплатится за это, но каждый взгляд на альфу заставлял его сомневаться в собственных силах.              Он не мог объяснить природу своей симпатии, и на языке всё назойливее вертелась фраза «любовь с первого взгляда», но ведь эти хрупкие чувства не стоят поставленной на кон жизни, в которой могли быть он, Чимин и секс на пляже (причем во всех смыслах). Не стоят же?.. Чонгук уже ни в чём к чертям собачьим не уверен. И даже последняя капля решимости, хладнокровно твердящая ему о том, что он ведётся на красивые слова и понравившийся аромат, которые будут стоить ему работы, покидает его вместе со звуком щелчка за спиной. Висок опалило металлических холодом. Вот же блять.       — Откуда у тебя пистолет? — тихим шелестом.       — А у тебя нож?       — Ты знаешь, раз подготовился. Вряд ли ты таскаешь с собой пушку на светские приемы.       — Только на те, где меня пытаются убить, — язвительно сощурился Ким.       — Как ты понял? — спустя минуту молчаливых гляделок подаёт голос Чонгук.       — Узнал Чимина.       Внутри всё разом холодеет.       — Что это значит?       — Он покупает у Хосока дурь. Я как-то застал их за этим делом, но они, видимо, были настолько обдолбанные, что он меня даже не узнал на трезвую голову. Зато в угаре он довольно дружелюбный. Даже поведал мне о вашей нехитрой подработке, — глаза бегали по чужому лицу, пытаясь найти хоть каплю сомнений. Находили. — И я бы ему не поверил, если бы не пробил позже. Сколько же Намджун пообещал тебе?       — Сорок миллионов.       Ким присвистнул, а Чонгук думал лишь о том, что будет дальше. Не слиться с заказа после первой же совместной ночи ему стоило всей силы воли, а теперь… в лучшем случае — его посадят. В худшем — убьют в течение пары минут. Он неосознанно сильнее вдавил лезвие в кожу, тут же дёргаясь, когда в воздухе запахло кровью, а по шее скользнула рубиновая капля.       — Спокойно, Чонгук, — он выдержал паузу, видя, как в панике мечутся чужие зрачки, — я не причиню тебе вреда. Просто встань, и мы поговорим.       Омега фыркнул, чувствуя, как немеет от напряжения рука.       — Да конечно.       — Да, — взгляд Кима был серьёзным. — Веришь ты в это или нет, мой альфа готов на спине перед тобой кататься, и я не горю желанием от тебя избавляться.       Чувствуя подступающие слёзы, Чонгук лишь раздражённо рыкнул.       — Ты лжёшь. Мы знакомы три дня. Ты, мать твою, снял меня на ночь в первую встречу.       — Напомнить, чьей инициативой была наша связь в ту ночь? — насмешливо вздёрнул бровь Ким. Его лицо не выражало хоть какой-нибудь доли обеспокоенности собственным положением. Тело альфы было расслаблено, а пульс под грудью омеги лишь незначительно сбивался с ритма, пока Тэхён сыпал откровениями. — Быть может, где-нибудь в другой Вселенной я всего лишь бедный художник, а ты — моя прекрасная муза. Я бы хотел, чтобы наша встреча была продиктована иными обстоятельствами, — перешёл на шёпот Тэхён.       — Почему это я — муза? — нервно буркнул Чонгук, чувствуя, что сдаётся.       — Потому что в любом из миров ты заслуживаешь лучшего, — нежно, в самые губы.       Омега пытался найти в чужом взгляде хоть каплю притворства, но каждый раз натыкался лишь на тепло карамельной радужки в тусклом свете видневшейся в окно Луны. Он впервые чувствовал себя довольным тем, что имеет, и готов был навсегда отказаться от поисков этого «лучшего», если на него и впредь будут так смотреть.       — Наверное, поэтому в каждом из них ты — мой, — так же тихо ответил Чонгук. Ведь если параллельные Вселенные всё же существуют, то этот альфа, какого-то чёрта признающийся ему в чувствах несмотря на все обстоятельства, наверняка в любой из них на вес золота. Или что там в этих Вселенных пользуется спросом?       Поцелуй со вкусом слёз, пока холод металла обжигал кожу, лишь обнажал искренние чувства, что томились между ними в сладком напряжении. Тэхён не пытался перехватить инициативу, позволяя омеге сохранять контроль над ситуацией, лишь ответно лаская мокрые губы, повторяя тихое «мой хороший» в перерывах.       Чонгук несдержанно всхлипнул.       Отпуская одно смертоносное орудие, он вверял себя другому.       Как только нож глухо ударился о паркет, Тэхен прижал заходящегося в рыданиях омегу к своей груди, аккуратно поглаживая того по затылку. Заметив блеск окровавленной стали, Чонгук почувствовал, что сам готов заскулить от причинённой боли.       — Тшшш, всё Чонгук, всё в порядке.       Названный дёрнулся, стоило мужчине двинуть рукой.       — Спокойно, я всего лишь убираю пистолет. Я не трону тебя, я ведь обещал.       Когда ни через секунду, ни через десять ничего так и не произошло, омега смог полностью расслабиться и уже самостоятельно стирал влагу с лица, а в темноте раздалось обнадёживающее:       — Поехали домой?

***

      — Я должен был заподозрить неладное, ещё когда Намджун настойчиво предлагал мне тебя на ночь, — уже сидя в гостиной своего номера и флегматично разливая чай, делился Ким.       Чонгук лишь согласно кивнул, потому что был в курсе.       Именно поэтому он так долго ошивался ночью на том чёртовом крыльце, продрогший до последних костей, но не смеющий покидать «пост», пока Ким не прибудет на место. Дальше всё должно было быть по обычной схеме: заговорить, закадрить и выпустить побольше феромонов, чтобы наверняка уехать с клиентом. Но всё пошло по откровенной пизде, как только из мерседеса вышел не какой-нибудь толстосум, который, по словам Намджуна, «сам нарывается, суя нос в его дела», а красивый и слишком вкусно пахнущий мужчина, что одним своим бархатным голосом и уверенным взглядом пустил под откос весь боевой настрой омеги, который вообще-то планировал в конце хладнокровно воткнуть тому нож в шею и улететь на солнечное Бали-в-гробу-теперь-видали. Этот заказ должен был стать последним, прежде чем они с Чимином покинут страну и навсегда забудут о том, как прошли первые 22 года их жизни.       А потом ещё этот секс, который не походил на бездумное спаривание с молчаливым клиентом. То, как Ким целовал его ночью, ублажал наутро и шептал о неконтролируемом желании продолжить, проклиная рабочие встречи… Чонгук таял от чужих ласковых рук на своей коже и впервые забыл о кругленькой сумме, которую ему оставили на тумбочке в прихожей, и наличие которой, несомненно, радовало, но, рассовывая купюры по карманам, омега всё же не сдержал презрительного смешка, адресованного самому себе.       От одной мысли, что сейчас Тэхён мог выбить из него признание, а после выкинуть за дверь как нашкодившего щенка, Чонгук ёжился на кресле, подгибая под себя ноги. Его переодели в просторную футболку и штаны из гардероба Кима и замотали в плед, повторяя как в том сериале: «У тебя шок».       Шока на самом деле никакого не было. Да, поплакал чуть-чуть, но скорее испугавшись за то, что мечты о счастливом будущем в очередной раз разбились о безжалостную реальность, и что, в случае если альфа всё же обманул его (а они до сих пор не вспоминали о том признании), Намджун уже не примет его обратно, если вообще не решит устроить омеге «весёлую жизнь». Тэхён был не первым клиентом, который перешёл Киму дорогу, но раньше у Чонгука не случалось осечек со сноской на то, что объект заказа становился объектом его вожделения.       Из пучины самоанализа его вырвал стук чашки о стеклянную поверхность журнального столика. Пахло травами и мёдом. Вкусно.       — Почему просто не застрелил? Почему нож? К тому же на таком масштабном мероприятии.       — Я не умею стрелять, — взвесив все «за» и «против», всё же ответил Чон и потянулся к кружке.       Ким внимательно наблюдал за тем, как омега делает глоток, обжигая искусанные губы и шипя, но продолжая пить.       — Очень опрометчиво со стороны Намджуна доверять такую работу тем, кто не умеет пользоваться огнестрельным оружием.       — Босс бывает щедр, — отшутился, невинно пожав плечами. — А если серьёзно, то это просто глупое стечение обстоятельств. У Чимина есть дурная черта — быть не в то время не в том месте, — усмехаясь. — Он подслушал, Ким прижал, не веря, что тот не станет болтать, вот и пришлось влезть во всё это.       — Не вешай мне лапшу о том, что отказался бы, будь у тебя выбор, — фыркнул Тэхён.       — Не буду, — омега расплылся в хитрой улыбке. — Но и ты не строй святошу. Вряд ли вы с Намджуном не сошлись во вкусах на газировку. И ты причастен к распространению травки, — с неудовольствием припомнил Чонгук.       — Честными путями много не заработаешь, — легко согласится Ким.       — И что теперь?       Он находился в шаге от осознания, что дома его ждёт взвинченный Чимин, на смс которого он до сих пор не ответил, потому что не знал как тот отреагирует на то, что они теперь безработные (Чонгук так точно, и Паку лучше бы тоже больше не попадаться Намджуну на глаза).       — Что теперь? Ты как минимум задолжал мне свидание, — расплылся в улыбке альфа.       — Я еще ни на что не соглашался, — сощурился Чонгук, отставляя чашку и наблюдая, как Тэхён подбирается ближе, заключая его в ловушку из рук, расположенных на подлокотниках кресла.       — Будем считать это моральной компенсацией за попытку меня убить, — манящим шёпотом прямо в губы.       Как же Чонгук слаб перед ним, если сразу переводит на них взгляд.       — А что будет с Намджуном?       — Не переживай об этом. Думаю, мы ещё сможем с ним разойтись без взаимных потерь. К тебе у него точно претензий не будет, с этого дня ты там больше не работаешь.       Прижимаясь как можно теснее к надёжному плечу и вбирая в лёгкие полюбившийся аромат лаванды, Чонгук ему верил. Пусть теперь хоть весь мир горит огнём. Пока этот альфа обнимает его, путая пальцы в ещё влажных после душа волосах, Чон готов был поверить в любые его слова, даже если бы Ким вдруг заявил, что кофе без молока — это вкусно (он ещё успеет возмущённо скривиться, когда однажды утром альфа сварит себе чистый эспрессо, а на просьбу добавить хотя бы сливок получит горчащий поцелуй).              Может быть, некоторым мечтам все же суждено сбываться? ***       Вернувшись домой, Чонгук ожидал обнаружить несущегося навстречу друга, заключающего его в свои медвежьи объятия и на тысячный раз перепроверяющего, всё ли с ним хорошо, однако встретила его тишина, изредка прерываемая тихими хихиканьями из освещённой комнаты.       Будто на инстинктах, Чон прокрался по коридору, заглядывая в спальню, чтобы увидеть на их футоне комок из спутавшихся ног и рук и лохматую макушку умирающего от щекотки друга. Пару раз кашлянув для вида, Чонгук имел удовольствие наблюдать, как эти голубки подскочили, словно подростки при появлении на пороге строгой матери, и прикрылись одним одеялом на двоих.       — Ой, Чонгуки, — краснеющий Чимин натянул улыбку, — знакомься. Это — Хосок.       Чонгук впервые видел друга настолько растерянным и смущённым, а ещё он точно не припомнит, когда тот последний раз так ярко улыбался с кем-то, кто не Чонгук.       Рыжеволосый мужчина рядом с другом приветственно кивнул, поднимаясь, чтобы протянуть Чону руку, всё ещё придерживая другой сползающий край одеяла.       — Очень приятно, — усмехнулся Хосок, принимаясь искать… скорее всего джинсы, что валялись на цветочном горшке за его спиной.       — Не могу сказать, что это взаимно, — фыркнул в ответ омега.       От него не скрылось, что в комнате остаточно пахло травкой, ровно как и то, каким неуверенным и поникшим стал после его слов Чимин.       — Отойдем? — бросил Чон альфе, и, не дожидаясь ответа, покинул комнату.       Когда уже одетый Хосок вошёл на кухню и прикрыл дверь, Чонгук кивнул ему на свободное место за столом, а сам при этом остался стоять, опираясь бёдрами на кухонный гарнитур.       — Ты ему не безразличен, — будто невзначай отметил омега, вертя в руках чашку со свежезаваренным чаем.       — Он мне тоже дорог.       — Не больше, чем мне, — припечатал Чон. — И я не позволю тебе травить его этой дрянью. Он ведь хочет завязать, но ты продолжаешь продавать ему. Это в твоём понимании «дорог»? Не терпится умереть в один день?       — Не перегибай, от неё не умирают, — огрызнулся мужчина, но Чонгук видел: тот осознает, что неправ.       — Да, но она по-прежнему губит его. Вас обоих. И если тебе плевать на себя, мне — тем более. Но если ты при этом хочешь остаться рядом с Чимином, то не впутывай его.       — А если нет? Что ты сделаешь? Запретишь нам встречаться? Мы не подростки какие-то, чтобы нас шпынять.       — Хочешь проверить, кого из нас он выберет, если поставить вопрос ребром? — усмехнулся Чонгук. — Я не против, убью сразу двух зайцев: ни тебя, ни травки. Даже то, что ты намерен заставить его выбирать между близким человеком и своей зависимостью, — черные глаза сверкали сталью, — не делает тебе чести.       Чонгук знает, что не смог бы препятствовать желанию друга быть с Хосоком, но он должен был попытаться вразумить альфу, ведь в одиночку помочь Чимину был уже не в состоянии. Он не ожидал, что его шантаж возымеет хоть какой-то эффект, и в крайнем случае готов был оплатить омеге лечение, но Хосок вдруг кивнул.       Чон даже не старался скрыть своего удивления, когда тот выдавил надломлено:       — Ты прав, это явно не пойдет на пользу ребёнку.       Кружка в руках омеги дрогнула, и он зашипел от выплеснувшегося на кожу кипятка, поспешив поставить ту на стол.       — Чего? Чимин беременный!?       Упомянутый материализовался на пороге кухни за считанные секунды, испуганно глядя то на чужую покрасневшую ладонь, то на своего альфу.       — Чонгуки, ты только не нервничай…       — Это кто ещё кому должен это говорить?!       — Какой срок? — добавил уже чуть спокойнее.       — Пара недель, — опустил взгляд Пак, по инерции накрывая живот рукой, а Чонгук тут же метнул взгляд на Хосока, который, наблюдая за ними, медленно вставал со стула.       — Теперь я точно изолирую тебя от него, Хосок, — почти прорычал омега.       — Да я сам буквально полчаса назад узнал, — примирительно подняв руки. — Мы честно больше ни капли в рот, ни грамма в воздух, — делая шаг назад одновременно с наступающим на него Чонгуком.       — О, ещё бы! — в воздухе кислили сливки. — Лучше бы тебе врубить пятую передачу, альфа…       — А?       И как только до него дошло, Чонгук дернулся следом.       Чмокнув на прощанье Чимина, Хосок вылетел в прихожую, цепляя кроссовки и покидая квартиру под грозным взглядом разъярённого Чона.       Впрочем, вся злость на безответственного, легкомысленного альфу тут же улетучилась, как только он услышал заливистый смех лучшего друга, что наблюдал за их «гонкой» со стороны.       — Смешно тебе? — беззлобно рыкнул Чон, подходя ближе. Он присел на корточки перед омегой, носом прикасаясь к его животу. — Твои родители раздолбаи, племянничек, — сокрушённо выдохнул он. — Но есть и хорошая новость. Похоже, в Пусан мы едем вместе.       Когда он открыл глаза и пересёкся взглядами с другом, первая счастливая слеза всё же скатилась по его щеке. Теперь всё будет иначе. У их сказки предусмотрен счастливый конец.

The end