Пустые гнёзда

Холодно. Как только все «лишние» люди разошлись стало чертовски, сука, холодно. Несколько человек отвлекаются на то, чтобы разобраться, в чем же причина резкого похолодания, что даёт Таббо передышку. Парню холодно. Не только физически. Он стоит как вкопанный, разбито опираясь на стол, и искренне надеясь, что эта паника видна не слишком сильно. Ему становится ещё холоднее от того, что придется сказать. Какие темы придется поднимать. И он, о боже, мечтает о том, чтобы тут был Томми. Он готов отдать за это всё. Только бы этот болван заржал во весь голос, прыгал вокруг, мешая разрешению проблемы, неаккуратно, но с заботой, потрепал бы барашка по голове, отпустив какую нибудь язвительную шуточку, в ответ на которую Таббо, конечно же, усмехнулся бы. И стало бы легче. Но вот проблема… Томми здесь нет. По его вине. Полностью по его вине. Барашек окидывает замыленным взглядом комнату, пытаясь хоть за что-то ухватится, и замечает подозрительно напряжённое и даже, может, напуганное, выражение лица своего призрачного товарища. От этого становится только хуже, ведь он даже не может спросить, в чем дело. И вопрос остался бы не разрешенным, если бы оушн внезапно не прошептал: — Помнишь, ты спрашивал про…других авторов? Табс еле заметно кивает. — Так вот… Никки, Паффи…ранбу…они… — Заработало! Виляя хвостом, вскакивает от камина Фанди, боясь обжечься, а все остальное, наоборот, жмутся к заново теплеющей печке, как только могут, за исключением задумчивой Паффи, с лицом, полным почти материнского волнения, вздыхающей: — Ох, как же ребятки доберутся… Если даже у нас внутри все погасло от холода… Словно желая проверить её слова, Квакити с трудом протирает окно, почти примерзая пальцами к ледяному стеклу, и обнаруживает, что солнце уже почти не видно, по большей части, из-за усилившейся пурги. — Вернёмся к работе. Собравшись с силами, и вернув себе должную президенту серьезность, начинает Таббо. — У нас осталось всего две темы. Кто хотел бы первым взять речь? Поборов слабую дрожь в теле и нарастающее чувство беспокойства из-за темноты в глазах, Никки встаёт со своего места. — Я бы…я бы хотела. Нам нужно поговорить о Блейде. Таббо бодро вздыхает. — Рад, что ты сама подняла эту тему. Я тоже хотел бы поговорить о нём. На пару секунд в глазах Никки мелькает слабая, робкая надежда, нарастающая в душе с каждой новой секундой. Она начинает говорить почти что радостно. — Да! Вы заметили, последнее время он стал как-то слишком… — Опасен. Перебивает девушку барашек, разворачивая ее речь в абсолютно другое русло. — Рад, что ты поняла это. Наконец, поняла. Блейд, после всего случившегося, начал представлять только ещё большую опасность для нас всех. Раньше его сдерживал Фил, не давал ему творить беспорядки, а теперь что? Я уверен, он что-то задумал, раз не появляется так долго. Он должен нас ненавидеть. Никки поражена шоком. При желании, можно отпечатать её на столе. — Я уверен, вы все заметили эту проблему ещё давно. Лицо Таббо расплывается в какой то незнакомой, зверской и холодной ухмылке. Он самодовольно втягивает воздух ноздрями, и все присутствующие уже понимают, что он хочет сказать следующим. Понимают, и боятся. — Я предлагаю ликвидировать его. — Нет. — Что?.. Вскидывается Табс, не ожидая какого либо сопротивления, и только сейчас замечает лицо Никки. О, Никки… Кажется, последнее он произносит вслух, так как Паффи приходится взять розововолосую за руку, лишь бы она не кинула в барашка чем нибудь. Тем не менее, Табс продолжает, делая ещё более нахальный, наигранно нежный голос. — О, Никки… — повторяется он, вздыхая — Ты, кажется, совсем не понимаешь, насколько он может быть опасен. Ты, взрослая женщина, возишься с ним как с маленьким ребенком, словно бы и правда не понимая. — Не понимая чего?! Рявкает девушка в ответ. Давно он не видел её такой разъяренной. Кажется, никогда. На пару секунд в глазах барашка мелькает страх, котрый он старательно прячет, закрывая глаза полностью. — Он бог. Кровавый бог. Человек, котрый уничтожил нашу землю, наши посевы, нашу честь… Нашу нацию. Теперь уже смятение нарастает не только в душе Никки, но и у всей толпы. Фанди осторожно мямлит: — Ты пугаешь меня, чувак… Чего барашек абсолютно не замечает. — Он убил меня. Собственноручно. Он убил всю нашу надежду на будущее, и в конце концов, привел к этому Фила. Единственного человека, котрый ему был важен. И, после этого, вы и правда думаете, что он может быть частью общества? Никки, с до одури пустым, и разочарованным взглядом, оседает обратно на свое место, но взамен ей вскакивает Паффи. О, она зла. Такая мягкая и терпеливая обычно, сейчас она выглядит так, словно вот-вот вспыхнет. — А может, это только из-за того, что мы сами ни разу не давали ему и шанса на то, чтобы быть таким, как все? — Он не такой как все. Он бог. Холодно отрезает Таббо, не находя глазами своего призрачного друга. Но что-то в нём леденеет с каждой секундой, все больше, и больше, и больше… — Вот как?! Тогда ты! И ранбу, и Никки! Вы тоже не такие, как все?! Не притворяйся, что не понимаешь! Тогда, вас тоже надо изгнать. Ранбу, спокойно сидящего на месте, прошибает паника. Мысли пробегают одна за одной, накапливаясь и умножаясь, а сердце, если оно у него, конечно, есть, замирает все больше с каждым новым вздохом. Он молчит. Что-то смотрит через него. — Но никто, никто этого не сделал, Табс! Никто даже не задумывался, только из-за того, что вы были просто меньше и приятнее глазу! Только из-за того, что вас не вынуждали обстоятельства! Только из-за того, что у вас был выбор! С каждым новым словом, огонь в паффи распаляется все больше. Никто не понимает, о чем она говорит. Но некоторые только убеждают себя в том, что не понимают. — Выбор, Оушн! Выбор, которого у Техно никогда не было! — Он не выбрал бы мирную жизнь, и ты это знаешь. Мы пытались…пытались много раз, но напомни мне, был ли хоть один из них удачлив? Табс начинает говорить с какой то наигранной печалью, сил не верить в которую достает только у его рогатой оппонентки. — послушай. Просто заткнись, и послушай. Поставь себя на его место. — Я не убийца. — ЗАТКНИСЬ. И. ПОСЛУШАЙ. Паффи тяжело вздыхает. — если бы тебе, якобы «предложили мир» но при этом смотрели, будто на башенного зверя, что бы ты сделал? Повисает тишина. Долгая и вдумчивая, среди которой только нервно виляет хвостом ранбу. Вопрос был задан не только барашку-президенту, но и всем присутствующим. И они задумались над этим. Сильно нехотя, пытаясь не признавать правды, долго и мучительно. В следующий раз, нежным и тихим голосом, тишину прерывает Никки. — Блейд пытался успокоиться. Раз за разом, он уходил все дальше, не появляясь тут годами, но мы каждый раз смотрели на эти попытки, как на пустышку. Никто из вас ни разу не задумывался о том, чтобы дать ему шанс. Так может, пришло время меняться? Снова молчание, только теперь уже более спокойное, без лишнего напряжения. — С…последних событий, он стал действительно мягче. Может, даже слабее. За весь этот…год, я ни разу не видела какому-либо агрессии в вашу сторону от него. Так может, вы просто не хотите замечать? Толпа кивает, сначала робко, потом более уверенно, вспоминая вещи, котрые он, наравне с филом, а часто, просто прикрываясь им, Техно делал для ребят. — и что ты, в таком случае, предлагаешь? Уже более сдержанным тоном, спрашивает Табс, искренне интересуясь. — Мы возьмём его в совет. Он будет трудится наравне со всеми. От этого будет сильно легче, учитывая нынешнее положение дел. Просто дадим ему шанс. Только в этот раз по настоящему. Поверим ему, хоть раз в жизни, и тогда, можно быть, он поверит нам. Никки садится, с какой то необъяснимой тяжестью и печалью вздыхая, в ответ на что её прижимает к себе Паффи. Но покой длится не вечно, ведь в следующий момент вскакивает Квакити. — Доверяй но проверяй, знаешь поговорку? Мы не можем просто так вложить всю нашу судьбу в руки кровавого бога. Откуда мы знаем, что у него а голове? К этому присоединяется Фанди. — Да. Я думаю…я думаю, нам нужна какая-то мера безопасности. План, на крайний случай. — Мы соберём армию. Заявляет Таббо. — что? — Армию. Армию… Мясников. Как запасной план, просто не всякий случай… Мы пустим его в совет. Но только при условии… Что все из вас присоединяться к армии. По толпе проносятся одобрительные возгласы, ровно до того момента, как все доходит до Никки, и зал затихает. — Все, Никки. Девушка колеблется. Нервно перебирает руки, словно надеясь, что про нее забудут. Это будет предательство. — Иначе…ты знаешь, что будет. Заговорщически произносит Квакити, явно довольный своей задумкой. — Ну же, от тебя многого не требуется! Просто сообщать нам, в случае чего! Всего то. Это будет предательством И она передаёт Блейда. Она соглашается. Мельком обсуждается ещё пару моментов, и принимается решение навестить Блейда с счастливой новостью. (И вернуть Томми, если он правда там будет) (Таббо молится, чтобы он там был.) * * * Паффи, Таббо, Никки и ранбу, закутавшись в одежду потеплее, уже на следующий день отправляются в своеобразную экспедицию. Пускай, снега на улице становится все больше, а мурашки по коже пробегают все чаще, они чувствуют себя весьма хорошо друг с другом. Под конец вчерашней ссоры, как только ушли все остальные, Таббо, а следом за ним и Никки, расплакалась. Это было даже комично, учитывая прошлые баталии, но оба из них не выглядели весёлыми ни на минуту. Они все понимают, что поднимать такой крик было ошибкой. Они все понимают, что пришли к единственному правильному решению. И все понимают, что ещё будут обязаны поговорить между собой. Долго-долго и мучительно. Между ними четырьмя есть слишком много не разрешенных вопросов, к которым они, пока что, просто не готовы, так что об этом просто забыли. По крайней мере, на времена холодов. И…они находят Томми. В конце концов, ранбу не показалось. Том выглядит ошарашенно, до смерти напугано, но все его мысли о том, что компания пришла, чтобы снова изгнать его, или сдать дриму, распадаются. Разбиваются о резкие, неожиданные, и до боли холодные, в прямом смысле слова, объятия. Табс буквально сбивает друга с ног, не затыкая поток извинений и сожалений ни на секунду. Так проходит около 10 минут, в которые остальная часть группы напряжённо осматривает дом, оставив парней разбираться с их драмой в одиночку. Томс молчит. А потом молчит ещё больше, прокручивая в голове все варианты и исходы событий, среди которых явно не было этого. Он задумывался об этом в самых тяжёлых своих снах, ведь больше не мог поверить, что его когда-либо впустят обратно. Обратно на земли павшей нации. Обратно в совет. Обратно в друзья к Таббо. Таббо, котрый совсем не похож на президента, закутанный в покрывшуюся инеем, и от этого сейчас мокрющую насквозь куртку. Таббо, котрый снова как раньше. Снова тот робкий мальчик, стоящий за Томми, за которого белобрысый готов стрелять в упор, не задумываясь. Его Таббо. который, кажется, тихонько хнычет, и не задумываясь о том, чтобы скинуть промокшие вещи и колючий шарф. — Я скучал, чувак. — Я тоже. И его снова обнимают, теперь уже не против воли. Томс стаскивает с барашка вязанную шапку и треплет его кудрявые волосы. — Я ебейше скучал по тебе, чувак. Тишина длится ещё пару минут, которые парни тратят на осознание того, что это по настоящему. Это больше не сон. Больше никакой ругани. — А терь слезь с меня, иначе мы оба подохнем от простуды как сучки! Снимай свое тряпьё и кидай его в печь…либо на печь, сам выберешь. И гостиная заливается хохотом. Звуком, которого так давно не было здесь. В то время как этажом выше, кое-кому явно не до смеха. Письмо. О, черт.