Интимнее секса

      Он не мог больше игнорировать свое любопытство. Парни жили чуть больше месяца вместе, но за все это время Дилан ни разу не пытался узнать откуда у Ло столько шрамов и швов. Их трудно было заметить, учитывая, что Ло почти всегда переодевался в ванной комнате. Но в те редкие моменты, когда Лошка без стеснений оголялся в их с Диланом комнате, сосед абсолютно всегда смотрел в его сторону, рассматривая спину. Он не знал, как спросить, и не знал, стоит ли вообще спрашивать такое. Да и какова вероятность, что Ло не промолчит и расскажет? Только Бог и Лололошка знают историю этих шрамов, но вряд ли она ванильная и сладкая, чтобы о ней вещать спокойно.       Время шло. Мысли о шрамах и о самом Ло не давали покоя Дилану. Эта неземная отчужденность Лололошки завораживала и манила. Манила настолько, что руки иногда чесались стянуть с соседа худи и провести рукой по каждому шраму и каждой царапине, лишь бы приблизиться не только к телу, но и к душе. Весь этот интерес к шрамам шел не просто из чистого любопытства, а из желания узнать парня на все сто процентов. Дилану хотелось понимать, что происходит в голове соседа. Хотелось быть единственным, кто его поймет и будет понимать всегда.       От этого иногда бросало в дрожь, а иногда натурально тошнило. Это нельзя было уже назвать обычным интересом. Скорее, это стояло на грани между желанием и притяжением. Дилана отчаянно тянуло к Ло. И тянуло не только в прямом смысле. Сердце всегда ныло и скучало, когда рядом не было этого странного парня, который был словно с другой планеты. В голову не лезло ничего стоящего, пока этот солнечный мальчик не носится по кампусу как ужаленный, занимаясь своими странными, но забавными делами. Лишь когда Ло хотя бы на минуту заходил в комнату, то абсолютно все начинало работать как обычно в голове Дилана. И тогда он понял одну вещь.       

Он привязался. Или даже скорей...

      

Влюбился

      

***

      Время уже давно перевалило за 8 вечера. Все пары закончились давным давно и из учебы оставалось лишь домашнее задание, которое как обычно было отложено на второй план в пользу видеоигр. Дота, Валорант или врата Балдура. Неважно что было запущено на ноутбуке Дилана, если это не могло принести ему удовольствия. Почему? В комнате снова никого не было, не считая кошку и самого парня. Это уже конкретно раздражало и так нервного Дилана. Он не мог сосредоточиться вообще ни на чем, когда Ло нет где-то рядом. Почему именно на него упала эта ужасная ноша быть привязанным к такому неугомонному человеку?       Возможно, сейчас для самого себя он поступал очень нетипично, но прикусывая язык, он берет свой телефон и пишет соседу в пейджере:       — Когда ты вернешься?       Ответ не заставил себя долго ждать и уже через секунду мобильник Дилана издал писк, оповещающий о новом сообщении:       — Уже собирался идти в общагу. А что, соскучился?       Дилан мог поклясться, что Лололошка, пока писал это, улыбался во все зубы и усмехался. Да и черт его возьми, он правда соскучился, хотя никогда в этом не признается. Даже себе.       — Нет. Хотел попросить только, чтобы ты тартар сделал. Буду очень благодарен.       — Без проблем.       Телефон сразу же летит на стол к стене, а руки на лицо. Это была очень тупая отмазка. Дилан никогда не спрашивал где Ло, никогда не просил ему принести еды. Лошка обычно всегда сам, по своему желанию, приносил ему говяжий тартар, который Дилан не так сильно любил. Но стоило соседу сделать один раз это злосчастное блюдо, как оно очень сильно полюбилось программисту. Видимо, заметив это, Ло начал регулярно приносить ему порцию, чтобы заставить соседа улыбнуться. И у него это получалось. Наверное поэтому сообщение о тартаре покажется Лололошке таким обычным и неудивительным, даже не заставив задуматься о том, что кое-кто по ту сторону экрана кусает губы, ловя акт испанского стыда от самого себя.       Время шло невероятно медленно. Ожидание сводило с ума и заставляло нервно и агрессивно нажимать на клавиши ноутбука, при этом делая кучу осечек в игре. Ноги больно сводило и кололо. Если бы Дилан сейчас встал на ноги, то сразу бы упал из-за отсутствия связи со своими ватными ногами. Сердце колотилось быстрее, чем белки крутятся в колесе. Страх? Возможно. Ему не хотелось казаться нуждающимся мальчишкой, что словно пес привязался к парню и не может без него даже заснуть. Он боялся, что Ло все понял и начнет смеяться над ним, как только зайдет в комнату, ведь как такой человек, как Дилан, мог влюбиться? Да еще и в парня, что казалось программисту вообще верхом абсурда. Нет, ему конечно было плевать на однополую любовь, но Дилан никогда бы не подумал, что сам влюбится в мужчину.       Наконец, Дилан услышал открывающуюся в блок дверь. Сердце успокоилось, ноги отпустило, а руки стали попадать по клавишам. Одно лишь осознание, что Ло тут, заставляет парня дышать свободнее. Он слышит скрип и шум на кухне. Сквозь фоновую музыку игры, Дилан может различить абсолютно каждое действие, что делает его сосед. Вот он берет нож, разделочную доску. Достает все ингредиенты из холодильника и каждый нарезает. Регулярный звон гласил о том, что он перемешивает все и выкладывает на тарелку. Потом шум воды и шаги к комнате. Погрузившись в анализ действий за стеной, Дилан совсем не заметил, что Ло зашел в комнату с тарелкой тартара. Увидев, как Дилан задумчиво смотрит в стену, Лололошка прокашлялся и решил отвлечь друга от раздумий:       — Хей, я принес твой тартар и… Все хорошо? — Обеспокоенно взглянул на друга Ло, наблюдая, как тот резко дернулся и повернулся лицом к собеседнику, вернув свое привычное недовольное лицо       — Че? Все нормально, просто отдай мне уже еду — Дилан протянул руку за тарелкой и сразу же развернулся к компьютеру — Спасибо. А теперь иди помойся, от тебя потом несет.       Ло нежно усмехнулся и пожал плечами, словно говоря «как скажешь». Пока Дилан нервно ел мясо, его сосед вышел из комнаты и направился в душевую. И только одна лишь мысль об этом заставляла Дилана снова задуматься о шрамах. Интересно, рассматривает ли их Лололошка, когда смотрит на себя в зеркало? Проживает ли он в голове те события, при которых получил каждый из них? Готов ли он будет поделиться их историей или позволит дотронуться?       Он услышал шум воды за стеной. Сейчас ему больше всего на свете хотелось оказаться по ту сторону, хоть это и звучало максимально извращенно и нелепо. Хотя, все его мысли можно было назвать пошлыми и противными в какой-то степени. Он не мог сконцентрироваться на игре. Глаза уставились вдаль, пока уши вслушивались в звуки душа и ждали, когда он утихнет. Но ждать долго не пришлось. Вода затихла, а за ней и открылась дверь сначала в общую комнату, а затем и в их. Дилан неосознанно повернулся к двери.       В комнату заходил Ло в одних лишь шортах. Торс был оголен, открывая на показ всего его, в том числе и огромный шрам в форме четырехконечной звезды на спине. Он то и привлек внимание Дилана сильнее всего.       — Представляешь, где-то замарал свое худи. Пришлось застирать и оставить отмокать. Блин, ах-ха-ха, даже не думал, что тут так прохладно — говорил Ло, усаживаясь на свою кровать и надеясь, что Дилан его слушает.       — А откуда у тебя эти шрамы? — Он слушал, что говорит сосед. Он вникал в каждое слово. Но голова была забита совершенно не тем, чем надо было. Любопытство буквально сожрало его терпение и выдержку, а так же любые оставшиеся нормы приличия в нем.       — Чего? — Этот вопрос поставил Ло в неловкое положение — А чего это ты интересуешься?       — Не переводи тему — Дилан встал со своего кресла и подошел к Ло, сложив руки на груди — Знаешь, меня очень напрягает это. Сначала ты ведешь себя странно, даже очень. Потом оказывается, что ты умеешь взламывать замки и учишься этому у нас в кампусе. А теперь на тебе кучи заживших шрамов и один даже в форме огромной звезды, словно метка. Че, любишь участвовать в уличных боях в промзоне?       — Хочешь сказать, что считаешь меня криминальным типом? Я правильно понял? — На лице Ло нарисовалась улыбка. Нет, это не было притворство или усмешка. Это было просто милое забавление от того, что ему только что сказали. В голубых глазах было сразу видно, что Ло понимает все.       — Слушай, я знаю, что со стороны это все выглядит так, как ты описал. Но правда в том, что я абсолютно не помню откуда эти шрамы. Правда. Я вообще не помню ничего, что было со мной до поступления. Словно все воспоминания до этого просто взяли и стерли — Лицо Лололошки сменилось с радостного на грустное. Взгляд был полон непонимания и тоски, словно у него украли что-то дорогое и близкое сердцу.       Дилану сразу стало стыдно. Он не хотел задевать Ло, хоть и сказал то, что сказал. Но еще больше он не ожидал, что даже Лололошка не знает историю своих шрамов. Он вообще ничего о себе не знает. Это вызывало искреннее сострадание в сердце внешне бесчувственного парня.       Немного помявшись, Дилан присел рядом с Ло. Сначала тишина между ними разъедала уши, прогрызала кору черепного мозга и сжимала сердце. Но чем дольше они сидели вот так рядом, в тишине, тем менее суровой и более успокаивающей становилась она. Теперь она была как сладкая мелодия, что так нежно поселилась меж ними. Они искали по комнате друг друга глазами, а когда находили, то не могли оторваться пару минут. Лишь Дилан смог оторваться и взглянуть на шрам на плече Ло, что так и манил дотронуться до него.       Он подносит руку к плечу Ло и, разрывая тишину, тихим и хриплым голосом спрашивает:       — Я могу дотронуться?       — Да, конечно… — прошептал сосед и отвернулся, стараясь скрыть легкий румянец.       Дилан аккуратно дотронулся до небольшого шрама на плече, проводя по нему большим пальцем. Его движения были мягкими и заботливыми. Рука, что по ощущениям была из фарфора, спускалась все ниже, изучая все царапинки и бугры, пока не дошла до загорелых пальцев. Дилан взял ладонь Ло в свою, поглаживая внутреннюю ее часть. Она вся была в твердых шершавых мозолях, что появились после ежедневного труда в различных мастерских. Да, Ло был мастером на все руки. Это правда восхищало Дилана. Иногда он завидовал ему в этом. Парень по ощущениям мог и дом построить, и замок взломать, и коня на скаку остановить. Будто он умел абсолютно все.       Наконец отпустив руку Ло, Дилан провел по спине, желая дотронуться до его «искры».       Во всех этих действиях не было ни капли похоти или пошлости. Но для них двоих это ощущалось интимнее объятий. Интимнее поцелуя. Интимнее секса. До парня никогда прежде никто не касался в такой обстановке, параллельно будто залезая к нему в душу. Они оба знали, что им надо. Они оба знали, что нуждались в этих прикосновениях, как никогда до этого. И это вызывало бурю эмоций. Слов совершенно не было. Лишь мягкие касания бархатных рук, что словно оголенный провод проводили ток по смуглой коже. Каждое движение отзывалось приятными мурашками на плечах и голенях, которые так нуждались в своей порции прикосновений. Но всему свое время. У них была еще вся ночь, чтобы закрыть мешающий им гештальт.       Они просидят так до утра, дотрагиваясь друг до друга в полной тишине. Утром никто ничего не скажет. Дилан не признается в своих чувствах, а Ло не расскажет о прошлых мирах, где и получил эти шрамы.

Они не хотели друг друга терять.