Loving Freely

Нет. «Что?» Лиса напряглась, почувствовав, как на мгновение остановилось ее сердце. Она нравилась Дженни? В смысле, действительно нравилась? Нет. От этой мысли ее сердце снова забилось, быстро и гулко ударяясь о грудную клетку. Она не может. Она не может. Просто не может. Лисе вдруг стало страшно. Она чувствовала, как Дженни крепче сжимает ее талию, а ее собственное сердце бьется в ускоренном темпе. «Ты мне нравишься, Лиса». Ее тон был решительным, но мягким, осторожным, даже испуганным. Дженни была напугана. Дженни была серьезна. Лиса с трепетом выдохнула, медленно распутывая ноги Дженни, после чего раздался натянутый смешок, «Ты ведь шутишь, да?» Настала очередь Дженни замереть, услышав в тоне Лисы безмолвную мольбу. Она словно умоляла Дженни сказать ей, что та просто пошутила. Может быть, даже игриво ухмыльнется, выдав еще одну из своих ужасных фраз, которые не переставали вызывать у нее смех и гримасу одновременно. Но тут Дженни отстранилась, села и посмотрела в испуганные глаза Лисы, которая отчаянно пыталась увидеть ее чертову ухмылку. Пожалуйста, улыбнись… Она была серьезна. «Ты не можешь быть серьезной», — прошептала она, в ее голосе отчетливо слышался страх, смешанный с недоверием. Лиса тоже села, откинувшись назад, пока не прижалась спиной к стене позади нее, чувствуя, как в ее взгляде медленно появляется ужас, и ей стало интересно, видит ли Дженни этот взгляд. А может, и видела, потому что в ее мягком выражении мелькнуло беспокойство. «Лиса, я серьезно». Так и есть. Глаза Дженни смотрели решительно, выражение лица было спокойным и собранным, но губы дрожали, а пальцы крепко сжимали простыни под ними. Костяшки пальцев побелели и подрагивали. Дженни говорила серьезно. Лиса судорожно замотала головой: «Ты не можешь», — прошептала она, вздрогнув от дрожи в голосе и от боли в глазах Дженни. Лиса делала Дженни больно, и, черт возьми, она не знала, что чувствовать, делать или думать. Все, что она знала, — это то, что ей нужно выбраться отсюда. «Я не могу нравиться тебе, Дженни», — твердо произнесла она. Дженни вздрогнула и издала дрожащий вздох. Лиса наблюдала за тем, как Дженни выдавливает из себя подобие ухмылки, и ей вдруг стало плохо. Этого не может быть. «Думаю, уже слишком поздно для этого», — попыталась разрядить обстановку Дженни, но Лиса уже соскочила с кровати и поспешила надеть туфли. «Подожди, Лис, если бы мы могли просто поговорить!» Но Лиса игнорировала ее. Ее сердце сбилось с ритма, и она не могла дышать. Она не могла думать. Это новая территория, к которой она не была готова. «Пожалуйста, не уходи», — в голосе Дженни звучала такая слабость, такая уязвимость. Лиса никогда не видела ее с такой стороны и хотела, чтобы никогда не видела. Она знала, что покидает свою комнату, но ей просто необходимо было пространство. Ей нужно было побыть вдали от Дженни. Ее сладкий запах, ласковые глаза и прикосновения были для нее слишком тяжелы. Она растерялась. Лиса уже взялась за ручку двери, когда Дженни крепко, но все же так нежно прикоснулась к ее запястью. Она не хотела причинить Лисе боль, и от этой мысли у нее еще сильнее сжалось нутро. «Пожалуйста, Лис, если бы мы могли просто поговорить…» «Ты не можешь так поступить со мной, Дженни. Я не могу тебе нравиться», — Лиса ненавидела то, как слабо она звучит, как больно говорить эти слова человеку, который стал для нее самым важным. «Возьми свои слова обратно, пожалуйста». Лисе не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять, что Дженни больно. Она чувствовала боль, исходящую от ее прикосновения. Дженни ослабила хватку, но не отстранилась. «Я не могу просто взять свои слова обратно, Лис. Мы не можем отмахнуться от этого. Это уже открыто, так что мы можем поговорить об этом? Я ничего не прошу взамен, хорошо? Мне просто нужно было сказать тебе, потому что Лис, ты невероятная. Ты такая замечательная, удивительная и просто чертовски важная для меня». Каждое слово, срывающееся с губ Дженни, звучало так правильно, и это пугало Лису еще больше. Она никогда не чувствовала такого огня в груди, и это было страшно даже признать. Она не была готова. Лиса быстро повернулась, вынимая запястье из руки Дженни и обходя меньшую. Она с досадой провела рукой по волосам, садясь на край кровати. Она не была готова к этому. Лисе никогда раньше не нравились девушки, и она не собиралась этого делать, но Дженни… Нет, она не может. «Ты не можешь». Дженни вздохнула, осторожно ступая перед Лисой: «Лис…» Ее голос был мягким и любящим, и это было слишком подавляюще. «Ты не можешь, Дженни! Я не могу тебе нравиться!» Лиса огрызнулась, глядя на красивую девушку перед собой. Эти мягкие глаза вдруг показались ей еще более разбитыми, чем прежде. Лисе пришлось сжать кулаки на бедрах в тот момент, когда слезы начали наворачиваться на кошачьи глаза Дженни. Она так и сделала. Лиса делала Дженни больно, и ей это совершенно не нравилось. Но ей было так страшно. «Но я люблю тебя. Ты мне очень-очень нравишься. Ты такая особенная для меня, Лис, и, может быть, я даже могу…» «Нет.» Лиса ненавидела, как резко она говорит, ненавидела, как Дженни вздрагивает и опускает глаза, сцепив руки перед собой и сильно дрожа. Лиса ненавидела это. «Ты не можешь так относиться ко мне». Слеза скатилась с глаз Дженни, скатилась по нежной коже и пропитала ткань рубашки, когда она подняла голову, пронзая Лису острым взглядом. Ее челюсть была стиснута, и она тяжело дышала, «Ты не вправе диктовать мне, что делать с моим сердцем. Ты не имеешь права говорить мне это! Я сама себе на уме, и будь я проклята, если позволю тебе сомневаться в том, что я могу чувствовать к тебе, а что нет!» крикнула Дженни, и Лиса покачала головой, плотно сжав веки, «Я не лесбиянка!!!» Дженни испустила вздох разочарования, «Так ты сказала! Но, Лиса…!» Лиса вдруг распахнула глаза и встала. «Это неправильно!!!» Она замолчала. Дженни молчала. Лиса сожалела обо всем этом. Из ошеломленных глаз Дженни по щекам катились слезы. Губы ее были приоткрыты, открывались и закрывались, словно пытаясь найти слова. А потом она отвела взгляд, и Лиса поняла свою ошибку. Блондинка тихонько вздохнула. «Черт, Джен… прости», — попыталась извиниться она, но Дженни снова посмотрела на нее, и все, что она увидела, было предательство. Но это предательство переросло в решимость, и нет, не для того, чтобы заставить Лису поговорить с ней. Она была полна решимости показать Лисе, что та не имеет права видеть ее сломленной, потому что ее глаза были пусты, и Лиса больше ничего не могла видеть. Дженни закрылась от нее. Отрывисто кивнув, Дженни начала надевать свои туфли. Лиса могла лишь беспомощно наблюдать за ней и чувствовать, как ее сердце щемит от каждой слезинки, которую Дженни тайком вытирает. Лиса никогда не ненавидела себя так сильно, как сейчас. Дженни схватила свою сумку и направилась к двери. «Подожди, Джен». Но Дженни отмахнулась. «Не надо». И вышла из комнаты, захлопнув дверь, оставив Лису в тишине и собственной реальности. Она крупно облажалась.

***

С той ночи прошло уже несколько недель, и Лиса чувствовала себя ужасно. Застонав в сотый раз, Лиса спряталась под одеялом и заскулила, когда Чён открыла жалюзи. «Нет, ничего подобного, Лиса. Ты должна встать и поговорить со мной. Ты вздыхаешь, охаешь и хандришь уже несколько недель! Ты выглядишь хуже, чем Дженни», — соседка пробормотала последнюю фразу под нос, но Лиса все слышала. Она высунула лицо из-под одеяла и обеспокоенно посмотрела на Чеён. «Как она?» Лиса осмелилась спросить, ее голос слегка ломался, и ей было неприятно, что она нервничает, но речь шла о Дженни, и она не могла забыть боль на лице девушки. Она причинила эту боль. Чеён на мгновение уставилась на неё, а затем опустилась на край кровати Лисы и откинула простыню с грустного лица девушки. «Она грустная. Я никогда раньше не видела ее такой. Что с вами случилось?» спросила она, когда Лиса медленно села и сдула с губ волосы. Лиса задумалась, но тем не менее рассказала ей все. Рассказала, как она нравилась Дженни, и рассказала, как обидела ее. Боже, как она обидела Дженни. Чён тихонько присвистнул: «Черт, ты здорово облажалась». Лиса хмыкнула и закатила глаза, «Ни хрена себе», — сухо усмехнулась она и наклонилась вперед, прижав лицо к ладони и снова застонав: «Ненавижу это». Чеён вздохнул, потянулся вперед и отнял руки Лисы от ее лица. «Могу я спросить тебя кое о чем?» мягко сказала она, сжав руки Лисы, а затем отстранилась и посмотрела в ее печальные глаза. Лиса могла только смотреть и кивать, потому что в этот момент ей больше нечего было терять. Ведь единственное хорошее, что у нее было, она потеряла. Чеён подождала немного, затем наклонилась ближе и внимательно изучила выражение лица Лисы. «Как ты чувствуешь себя без Дженни?» Лиса без колебаний ответила, «Пустой». В тот момент, когда Дженни ушла, у Лисы в груди словно образовалась пустота. Это было холодно, это было так неправильно. Лиса вообще ничего не чувствовала. И это чувство только усиливалось каждый раз, когда Дженни избегала ее взгляда, а Лиса отчаянно искала хоть какой-то свет в этих глубоких карих глазах, которые она обожала. Она скучала по тому, как Дженни смотрела на нее, скучала по тому, как Дженни улыбалась ей. Лиса очень скучала по Дженни. Но было ясно, что брюнетка не хочет иметь с ней ничего общего, и в этом была ее вина. «И почему ты так считаешь? Подумай хорошенько, Лис, ты когда-нибудь чувствовала себя настолько счастливой с кем-нибудь еще? Я знаю, для тебя это все в новинку, и я не пытаюсь сказать тебе, что ты должна чувствовать, потому что в конце концов именно ты должна разобраться в этом и прислушаться к тому, что говорит твое сердце. Я просто думаю, что то, что есть у вас с Дженни, особенное, и это то, что вы не должны упустить. Друзья или нечто большее, вы двое работаете. Так что позволь спросить тебя, чего хочет твое сердце?» Дженни. Оно хочет Дженни. Оно всегда хотело Дженни. Не проронив ни слова, Лиса вскочила с кровати, накинула толстовку, надела туфли и выскочила за дверь. Чеён с весельем наблюдала за происходящим и игриво закатывала глаза. «Не за что».

***

Ее инстинкты оказались верны. Дженни всегда ела мороженое, когда ей было плохо, и вот она сидела. Скрестив ноги перед собой, она ела мороженое и с торжественным выражением лица смотрела на облака над головой. Сердце Лисы сжалось, а внутренности скрутило. Она больше никогда не хотела видеть это выражение лица. Лиса тихо подошла к ней, ее шаги поначалу были нерешительными. Она чувствовала, как растет ее страх, медленно проникая на новую территорию, но на этот раз она не собиралась позволять ему управлять ею. С тихим выдохом она встала за спиной Дженни, «Привет», — тихо, осторожно произнесла она, словно боялась заговорить громче и спугнуть девушку, которую так ждала. Дженни вздрогнула, расправила плечи и медленно встала. И прежде чем Лиса успела вымолвить хоть слово, Дженни начала уходить, слишком резко бросив стаканчик с мороженым в мусорную корзину. О да, она злилась. «Джен, подожди!» «Оставь меня в покое», — голос Дженни был холодным и пустым, но Лиса была полна решимости. Лиса пошла быстрее, следуя за Дженни, как потерявшийся щенок, и скуля под нос, когда брюнетка отказывалась смотреть в ее сторону. «Я должна тебе кое-что сказать!» отчаянно воскликнула Лиса, идя рядом с ней (догнать ее было несложно) и глядя в сторону раздраженного выражения лица Дженни. Она хотела улыбнуться тому, как мило выглядит девушка, но поняла, что сейчас не время. «Ну же, Джен, мы можем поговорить?» Дженни закатила глаза и ехидно усмехнулась. «Забавно, как все повернулось», — пробурчала Дженни. Лиса поморщилась, «Да, я это заслужила», — призналась она, пытаясь поймать взгляд своей любимой. Дженни горько засмеялась. «Ты заслуживаешь гораздо большего», — прошипела брюнетка, стараясь идти еще быстрее. Лиса остановилась на месте и решительно сузила глаза. «Ты упрямая!» Дженни тоже перестала идти, резко обернулась и уставилась на Лису так, словно у нее выросла лишняя голова. «Что, прости?» Лиса глубоко вздохнула: «Ты упряма, вспыльчива, неумолима, временами эгоистична и иногда очень нуждаешься в поддержке». Дженни сузила глаза и скрестила руки, прежде чем снова повернуться. «Ты — задница». Дженни сделала шаг вперед, и Лиса улыбнулась. «Да, я задница, которая влюбилась в тебя». Дженни остановилась, застыв на месте, и Лиса улыбнулась еще шире. «Мне нравится, как ты упрямишься, когда отказываешься уходить, потому что хочешь еще потусоваться, даже если ты вымотана до предела. Мне нравится, как ты не выдерживаешь, когда я говорю тебе, что больше никакого мороженого, потому что уже поздно и тебе нужно поспать, нравится, как ты неустанно и самолюбиво флиртуешь со мной, потому что тебе нравится, когда я краснею. И мне нравится, как ты нуждаешься во мне, потому что я тоже нуждаюсь в тебе». Дженни медленно повернулась, открытые глаза смотрели на Лису с такой нежностью. Ее улыбка была нежной, прекрасной и удивительной, и Лиса была чертовски влюблена в нее. «Я влюблена в тебя, так что тащи свою задницу обратно сюда и позволь мне любить тебя». Громко рассмеявшись, Дженни побежала к Лисе, прыгнула и обхватила ее ногами за талию, а руками — за шею, после чего впилась в губы Лисы мягким, любящим поцелуем. Дженни целовала Лису, и это было эйфорично. Ее губы были мягкими, нежными и сладкими, и Лиса чувствовала себя такой живой. Она наклонила лицо, углубила поцелуй и жадно двигала губами, словно понимая, что зря избегала этих губ. Они должны были сделать это в тот момент, когда встретились. Дженни, хихикая, отстранилась: «Я тоже тебя люблю», — улыбнулась Лиса и провела большим пальцем по ее щеке, прослеживая розовый цвет: «Ты такая лесбиянка». Лиса закатила глаза, но все равно улыбнулась от того, как Дженни наклонилась и провела кончиком пальца по носу Лисы. В ответ Лиса рассмеялась и уставилась на улыбку Дженни, потому что она выглядела слишком красивой и чертовски пленительной. «Заткнись и поцелуй меня». И она поцеловала. Лиса никогда в жизни не чувствовала себя такой свободной.