Воспоминания на бумаге

      Солнце нежными лучами падало на не заправленную кровать. Одеяло, извиваясь причудливыми складками, струилось по ложе, свисая мягким краем вниз. Было видно, что человек, спавший на кровати, встал совсем недавно. И теперь он стоял  у окна, облокотившись о подоконник, подперев лицо рукой и, скучающее, глядел вдаль. Погода была солнечной, самое то для прогулки, но молодой человек так не считал. Хосе не нравилось в этом поместье, здесь всё было каким-то странным и подозрительным, ему хотелось поскорее выполнить все условия и узнать о китайском антикварном зонтике, об отце и, наконец, вернуться к прежней жизни, вернуть честь своей семье, в конце концов. Бадену хотелось снова гулять по кораблю, смотреть за тем, чтобы матросы хорошо выполняли свою работу, командовать и жить в роскоши, ни в чём себе не отказывая, как раньше. Но сейчас это было просто невозможно, офицер это понимал, оттого и терпел всё, что с ним случалось.       В глазах его читалась невероятная тяжесть, хотелось запереться в этой комнате и не видеть никого, кто мог бы стать предметом для раздражения. Но в бывшем виконте говорили манеры, которые воспитывались в нём с детства, и хотелось продолжать их соблюдать, даже не смотря на тот факт, что у него уже давно отняли чин и разжаловали из офицеров. Мужчина перевёл взгляд на настенные часы, до назначенного времени завтрака оставался ещё час, поэтому моряк с тяжёлым вздохом плюхнулся на стул и лениво обмакнул ручку в чернила, открывая чистую страницу потрёпанного, своего рода, дневника.       Только он хотел начать выводить буквы на бумаге, как когда-то на уроках чистописания, которые ему, к слову, никогда не нравились, раздался тихий, до ужаса вежливый стук в дверь. За свою не такую долгую жизнь он узнал множество людей и каждый из них стучался в дверь по-разному. Юная горничная всегда была кроткой и тихой, стук её маленькой ручки всегда был нежным и сливающимся с общим шумом, а вот бывалая прачка всегда стучала бойко, нагло, так, что и открывать не хотелось. Дворецкий стучался учтиво, извечные три стука, в них будто бы даже громкость была рассчитана до децибела, так же как и была рассчитана каждая секундочка в дне этого служащего. Каждый из этих стуков был уникальным и по ним бывалый человек легко определит, кто же к нему пожаловал. Сейчас стук был лёгким, непринуждённым, с лёгкой ноткой кокетливости, Хосе было понятно, что за дверью дама, только они так стучали, желая вызвать интерес у мужчины, который ожидает их по ту сторону преграды. – Войдите. – кратко промолвил офицер, подпирая руку щекой, тут же перо дёрнулось и в комнату впорхнула женщина, её каблучки быстро цокали, когда она ходила, с ней в комнате поселился и нежный запах духов, что-то цветочное, в меру сладкое с лёгким веянием нежнейших белых роз. Бадену казалось, что этот аромат совсем не подходил девушке перед ним, хоть и был приятен, но этой леди подошло что-то более смелое, резкое, такое, чтобы можно было бы узнать её за пару метров. Мужчина с кряхтением встал и подошёл к гостье, что учтиво прикрыла дверь. Бывший офицер выразился бы о ней просто и ёмко «Милая дамочка». Женщина перед ним была одета исключительно элегантно, чего стоила это изящная родинка на щеке и броская красная помада. Платье с вызывающим вырезом и подъюбник выдавали в ней не бедную особу, взгляд мужчины зацепился за флакончики на талии, но от изучения внешних примет его отвлекли слова женщины, которые не были лишены того самого светского кокетства, что Хосе слышал в её стуке в дверь. – Месье, как славно, что вы не спите. Я как раз хотела познакомиться с моими соседями, я видела вас ещё вчера, когда вы подходили ночью к поместью. У вас военная выправка. Служите. Я угадала? – её глазки были так милы, а пышные реснички придавали её лицу невероятное очарование, Баден учтиво натянул на лицо лёгкую улыбку и кивнул женщине. – Oui, Madame, vous avez absolument raison. – как дворянин, французский Баден знал довольно сносно, его отец настоял на углублённом изучении языков, ведь в плавании это было безумно полезным навыком, без которого любой моряк был как без рук в чужой стране. Да и высший свет часто перекидывался парой тройкой слов из языка, который вечно был похож на мурлыканье ласковой кошечки, какой и представала девушка, что была перед взором военного. – Я угадал? Француженка? Простите уж, люблю угадывать, кто, откуда родом, хобби такое.       Его голос звучал дразняще, будто бы он пародировал девушку, которая только что пыталась угадать то, кем являлся мужчина перед ней, кажется, Хосе этого даже не скрывал, а его некогда формальная улыбка стала более нахальной, самодовольной.       Женщина глянула своими тёмными глазками на мужчину, удивлённо их распахнув, но после ласково улыбнулась и кивнула, смотря в очи напротив. Кажется, подкол офицера ни капли не задел её, а лишь раззадорил. Теперь в её глазах появилась эта хитрая искорка, присущая любой светской львице, это, от части, заинтересовало бывшего виконта. Мужчина взял её руку и как положено мягко прикоснулся к ней губами, после отпуская, под лёгкое хихиканье владелицы этой славной, элегантной ручки. – Вы абсолютно правы, месье. Умный и проницательный человек, по вам сразу видно. Мне симпатизируют умные мужчины, с ними куда интересней общаться, чем с романтичными простаками. – «Милая дамочка» не унимала своего коварного женского желания угодить, особенно увидев, как лицо офицера смягчилось, даже его, казалось бы, благородное сердце могла подтопить лёгкая капелька лести, а кому она неприятна, слышать о себе хорошие вещи приятно каждому. Леди понимала, что находится в очень невыгодном положении на данный момент, ведь она была совсем одна, что делало её очень уязвимой, так что пару тройку мажордомов никогда не были бы  лишними, да и военный казался хорошей кандидатурой на эту роль. Ведомый баран, которого в нужный момент нужно потянуть за верёвочку, чтобы шёл следом, не хуже барана из военного выйдет собака, которая будет охранять своего хозяина ценой жизни.       Воркование француженки было наигранным, но она была вынуждена продолжать, хоть ей и абсолютно не нравился запах этого мужчины: алкоголь, перемешанный с потом и морским бризом, ужасное сочетание, но приходилось потерпеть, чтобы заполучить его доверие и расположить к себе. – О, вы мне льстите, что же такая милая дама забыла здесь? – Довольно личный вопрос. Не считаете? – Пардон, вы правы, я слишком резок. Но позвольте узнать хотя бы ваше имя. – мужчина улыбался, он тоже видел в новоиспечённой знакомой шанс, только ему нужно было одно, информация, оттого он будто бы невзначай развернулся к письменному столу и взял с него свои карманные часы, начиная вертеть их в руках. – Мадмуазель Наир, Вера Наир. – улыбнулась девушка своими аккуратными губками. Баден улыбнулся, кивая, а взгляд госпожи Наир зацепился за часы, что офицер держал в руках. – Ох, какие у вас замечательные часики. Уверена, они стоят целое состояние, месье…? – Хосе Баден, миледи. Да, вы абсолютно правы, часы прекрасные, подарок моего отца. – произнёс офицер, женщина ещё не знала, что Хосе взял их не просто, чтобы покрасоваться, он так умело крутил их в руках, что дама на пару секунд застыла, не смея оторвать взгляд от умелых рук мужчины, цепочка податливо скользила сквозь чужие пальцы, словно змея, пробирающаяся к добыче, которая ничего не подозревает. Она почувствовала, будто бы начинает входить в какой-то необъяснимый транс и чем дольше она смотрела на покачивающиеся, словно маятник часы, тем больше впадала в это состояние, но она вовремя тряхнула головой, пока совсем не потеряла волю над собой. Баден еле смог скрыть разочарование на своём лице. Придётся повременить, не смотря на внешнее спокойствие, гостья была настороже, и Хосе это понимал, оттого провальная попытка загипнотизировать её, чтобы вытянуть интересующие его сведения без лишних вопросов, была обречена на провал, но подавать виду о том, что что-то не так не собиралась ни одна сторона. – Ох, извините, мне что-то дурно. В этом поместье такой спёртый воздух, особенно в комнатах. Я пойду немного пройдусь. О, можете составить мне компанию, если у вас нет дел. – дама вновь мило улыбнулась, стоя в проёме спиной к военному и держась одной рукой за дверной косяк. Её голос был сладким и нежным, словно воздушный зефир, который Баден когда-то ел на чаепитиях. – Я видела тут одного неотёсанного мужичину, кажется, крестьянин, мне немного жутко, месье, мне было бы куда спокойней, если бы вы сопроводили меня, тут есть просто чудесный сад. Вы выглядите таким надёжным, сильным, галантным. По вам видно, что вы можете постоять за даму. Хотите проветриться? – С радостью, миледи. Только немного приберусь на столе, ступайте, я вас догоню. – кивнул мужчина и как только женщина скрылась из виду улыбка сползла с его лица, и он глянул на часы в своих руках, сев на стул. Он глядел на них и всё больше думал о том, как он неправильно поступал, пытаясь загипнотизировать невинную женщину. Его желание добиться цели вновь заставило его забыть о чести и достоинстве, которым учил его отец, это коробило, но сейчас, в этом месте у него не было слишком много простора для манёвров. Он хотел разобраться со всем как можно быстрее, но не учёл, что ради этого придётся пойти на подлость, мужчина тяжело вздохнул. Собственная слабость вызывала неприятное и липкое чувство омерзения, отец его такому не учил. Он растил его достойным человеком, а сейчас Баден вёл себя подло, и это не давало ему покоя.       Его причудливые глаза устремились на стол, где царил мелкий бардак: книжонка, служившая ему своеобразным дневником, перо, стоящее в чернильнице, его личные мелкие вещи, которые он прихватил с собой. Они валялись в хаотичном порядке по всему столу. Он протянул руку, взяв маленький медальон, в нём не было чего-то необычного, просто толстая нитка с плоским, круглым куском серебра. Мужчина надел его на шею и начал наводить порядок на столе, когда он закончил, то сразу же взял свой мундир, который всегда выделял его из толпы своим ярким цветом, надевая его на себя. Заперев дверь в комнату на ключ, мужчина направился в сторону, куда недавно пошла мисс Наир.       Шаги его тяжёлых армейских сапог раздавались по пустующим коридорам поместья гулким эхом. Поместье выглядело довольно впечатляюще, в его внешнем виде читались греческие мотивы. Убранство на вид стоило целое состояние, но Баден предполагал, что не все изделия тут чисты, возможны более дешёвые подделки, хотя это не отменяло общего шарма и очарования этого здания. Мужчина с некой жалостью разглядывал былую роскошь, не смотря на полученное письмо, которое должно было свидетельствовать о жильцах тут было довольно пусто, даже через чур, это доставляло некий дискомфорт, Баден никогда раньше не слышал об это месте, хоть и много где побывал по долгу службы, поэтому осторожность была превыше всего, никто не знает, что с ним может тут приключится, а узнать правду было его священной обязанностью, ведь он никому не позволит пятнать его фамилию и честное имя отца. Он никогда не забудет ту злость, которую он ощутил, когда его отца окрестили вором. Этот человек растил в нём честность, добропорядочность, патриотизм и исключительную жажду справедливости, поэтому сейчас бывший виконт не мог ударить в грязь лицом, на его плечах лежал тяжёлый груз ответственности, который он должен был пронести на своих плечах до самого конца, пока не отбелит честь своего рода.       Раньше Хосе Баден был человеком с большой буквы, к нему относились с уважением, его холили и лелеяли, он расцветал на глазах: умный, добрый и энергичный юноша, который был готов на всё ради своей страны, сейчас был блеклой тенью самого себя, и от этого было до безумия паршиво. Как же он ненавидел себя за то, что вновь поддался своим слабостям, как подвёл своего отца, своего кумира, как не поплыл с ним из-за своей зависимости, в которой погряз с головой, и она с каждым разом тянула его всё глубже, на дно. Когда он услышал приговор, в его голове промелькнула шальная мысль: «Лучше бы казнь». Он поверить не мог, что его отец мог что-то украсть, да он, честно сказать, даже мысли такой не допустил, о чём он сразу подумал, так о том, что в плавании с командой случилось что-то ужасное. Приглашение дало ему надежду, и теперь он не собирался упускать его из своих рук, он вцепился в неё мёртвой хваткой, не смотря на то, что эта надежда была тоненькой ниточкой, которая вот-вот порвётся, Баден сейчас хватался за любую возможность, ведь он обязан искупить свою вину перед родом.       Из мыслей его вытянул тот же самый бархатный голос, он почувствовал, как его руку обвили нежные женские ручки, а в нос дало сильным запахом духов, это вырвало его из мыслей. Он опустил взгляд и увидел милую улыбку мисс Наир, которая ждала его в коридоре. – Вы были так задумчивы, хмурый, как туча, это придаёт вам лёгкой загадочности. Интригуете, месье Баден. – со своим мурчащим акцентом лепетала барышня, военный кинул в её сторону краткую ухмылку и продолжил путь уже в её компании. Он так и не мог понять суть этой женщины, в один момент она казалась хитрой лисой, которая манит к себе красотой, но в то же время готовой сцапать, как неосторожного зайца и разодрать в клочья, а в следующий становилась ласковой мурчащей кошечкой, которая своей ручкой, словно лапкой, водила по руке и давала чувство покоя. Только вот Баден прекрасно знал светских львиц, он достаточно повидал в высшем свете и не был готов так просто пасть на обольщения этой хитрой особы, хоть прямой опасности она и не представляла, но офицер не должен был ослаблять бдительность. Женщины все же коварный народ, пока мужчины решали споры кровопролитными войнами, меряясь силами, прекрасный пол всегда брал их хитростью, за неимением физического превосходства. Баден лично знал пару случаев, когда жёны травили своих мужей, причём в совершенно разных целях: кто-то хотел получить состояние, кому-то не хотелось терпеть тиранию и они таким образом избавлялись от своего супруга. Хосе был готов сделать вид, что всецело доверяет этой женщине, но при этом держать ухо востро. – А в каких войсках вы служите? – решила начать диалог женщина, не отпуская чужую руку и продолжая медленно шагать, цокая каблучками. – Морских, миледи. – кратко и спокойно ответил мужчина, вызывая интерес женщины. – У моряков всегда много историй, как начнут, так и не умолкают. Поведаете что-то интересное? Вот ваш шрам, выглядит ужасно, как же вы его получили? – О, давняя история. Я был ещё совсем юн, миледи. Помню, как вчера, там я и руку потерял. – пожал плечами мужчина, заставляя женщину охнуть и опустить взгляд на вторую руку офицера. – Так вот…       Мужчина опустил глаза и с тяжёлым вздохом, погружаясь в пучины своих воспоминаний.

***

      Богатый особняк покрывал мрак ночи, который разгонял лишь свет покачивающегося огонька свечи, которая стояла в помещении, походящим на кабинет. Помещение было довольно просторным, ближе к стене стоял массивный стол из красного дерева с причудливыми резными узорами и несколькими маленькими ящичками. На нём были расположены канцелярские принадлежности и куча бумажек. Посередине кабинета красовался расписной ковёр, который когда-то был привезён Баденом старшим из Персии, он помнил времена, когда его ещё совсем маленький сынишка играл тут в причудливые игрушки с замысловатыми механизмами, которые отец привозил ему, как гостинцы из плаваний. Также этот кабинет помнил, как ещё совсем несмышлёнышем Хосе таскал конфетки из вазочки, что стоял на столе, пока его отец отвернулся на секундочку. В углу стоял книжный шкаф, уставленный книгами о мореплавании и географии, а наверху стояли две модели кораблей в бутылке, милая диковинка, которая очень нравилась Бадену старшему. Около противоположной стены стоял сервант, в котором красовался чудесный фарфоровый сервиз, расписанный цветами, а также хрустальная статуэтка дельфина, которая когда-то была подарена семье на какой-то праздник. Около серванта на всю оставшуюся часть стены висела огромная карта, на которой были различные пометки, а под ней стоял столик с принадлежностями, а около стены стояла симпатичная софа, обитая голубой тканью, а спинка была выполнена в виде причудливых завитков из дерева. Хозяин кабинета явно был человеком не бедным, далеко не бедным. Этот самый хозяин сидел на стуле в уютном домашнем халате из дорогой ткани с востока и задумчиво стучал ногой по полу. Мужчина писал что-то на очередном важном документе, но его резко отвлекли два учтивых стука, они заставили его оторвать уставшие глаза от документов и перевести взгляд в сторону двери. – Войдите. – промолвил строгий голос и тёплый слабый свет свечей озарил лицо юноши, одетого также совершенно по-домашнему, в лёгкую рубашку с вырезом на груди, украшенным кружевом по бокам и кюлоты с чулками, а также не вписывающимися в образ домашними тапочками, было видно, что парень был готов ложится спать, как только уладит свои дела. Его каштановые волосы были слегка растрёпаны, а в глазах читалась лёгкая сонливость. В руках юнец держал свёрнутые в тубу карты, он тихими шагами подошёл к столу, за которым сидел мужчина и аккуратно развернул их. – Отец, я закончил с маршрутом, который мы с вами обсуждали на досуге. Взгляните. Как по мне это самый быстрый и безопасный путь в Соединённые Штаты на данный момент. Портов по пути, к большому сожалению, не так много, поэтому придётся поразмыслить над вопросом провизии на эти промежутки, но я думаю что-то можно сообразить. Сами знаете, отец, плыть по ещё более короткому маршруту, через пролив Дрейка, довольно опасная затея. Всё же там очень неспокойные течения, да и поговаривают там видели пиратов. – учтиво произнёс сын, поглядывая на отца, а после чуть отступил, глядя за реакцией своего родителя, тот перевёл хмурый взгляд на то, что принёс ему сын, его острый взор подмечал каждую мелочь. В молчании они провели около пары минут, сопровождаемых лишь звуком тикающих часов, после чего Баден старший утвердительно хмыкнул и перевёл взгляд на сына, а затем тихо проговорил. – М-да…Пролив Дрейка – это плохая затея. Хорошая работа, Хосе, славно, что ты подумал обо всём. Вопрос с провизией я решу, как и с остальными мелочами. – махнул рукой капитан, а после тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. – Подай трубку и ступай спать, поздно уже. – Отец, маменька же ругаться будет, она просила вас не курить в кабинете. – сонливо произнёс сын, но не смотря на свои слова молчаливо начал заправлять трубку табаком, а после поднёс её отцу, тот же зажёг спичку, лежавшую в столе, закуривая. – Нашёл чем меня пугать, поругается и успокоится. Всё, ступай спать, али мне тебя, как в детстве волочить до спальни? – Всё вы ворчите, отец. Вам бы развеяться, а то возраст никого не щадит, доктор советовал вам утренние прогулки, каждый день после завтрака, а вы не исполняете. Отец, ну, у нас же такой чудесный сад, наш садовник души не чает в нём, отчего ж вы не погуляете там. Да и не спите вы толком последние дни, вам бы о себе подумать…Папенька. Не засиживайтесь, доброй вам ночи. – вздохнул младший Баден с беспокойством, а затем неторопливо покинул помещение, направляясь по коридору, который сопровождался большими окнами, из которых открывался чудесный вид на внешнее убранство особняка, юноша молчаливо остановился посередине коридора и подошёл к окну. За ним на тёмном небе маленькими белыми точечками сияли маленькие звёздочки, небо было на удивление девственно чистым, абсолютно нетронутым. Хосе любил смотреть за звёздами, они всегда помогли найти путь домой.       Юноша помнил, как когда он был совсем мал, они с отцом сидели в порту в такие же ночи, которые мало чем отличались от этой, и смотрели в небо. Где-то вдали были вечно слышны крики и завывания пьяных моряков, которые уже успели знатно пригубить, да и чего греха таить его отец в те ночи тоже нередко был подшофе, но юного Бадена это никогда не смущало. Он прекрасно помнил тепло отцовского камзола, как от него пахло морской солью, порохом и алкоголем.       Хосе вспоминал, как ещё мальчиком, когда они вот так сидели у моря, он жался к подобревшему от выпивки отцу и грелся, когда ветерок особенно моросил. Они подолгу рассматривали созвездия, свесив ноги с причала. Отец рассказывал, как соединяются звёзды, как найти их на небе и поглаживал сына мозолистой рукой по волосам, пока тот соединял незримыми линиями точки звёзд.       В те моменты небо казалось бескрайним, как и море, эта неизведанность совсем не пугала мальчика, ведь рядом с ним был самый сильный, по его детскому мнению, человек на свете – его отец. Хосе всегда восхищался своим родителем, для него он был неким эталоном, тем, к чему надо стремиться и уважать. Он с самого раннего детства лелеял мысль о том, что когда вырастет, то станет, как его отец бороздить бескрайние моря и океаны. Мысли о путешествиях по миру всегда будоражили его молодую кровь, оттого каждый раз, когда он выслушивал истории своего кумира, который был, кажется, в каждом уголке света, то жадно поглощал каждое сказанное старшим Баденом слово, стараясь не упустить не единой детали и воспроизвести их в своём воображении как можно красочней. Его сны в детстве от этого были особенно яркими, в один день ему снились необитаемые острова с пальмами, на которых росли кокосы со сладким соком внутри, тогда ему казалось, что расколоть орех легче лёгкого, просто стукнуть какой-то большой палкой посильнее он и расколется. Какое же разочарование настигло его в более взрослом возрасте, когда ему впервые удалось лицезреть сей необычный дар природы. Юный виконт чуть себе все ногти не обломал, пока пытался раскрыть его.       Ещё ему снились лазурные берега, мягкий белый песок, который щекотал босые стопы, как можно было весело бегать и резвиться, смотря на дельфинов, прыгающих из воды вдалеке. Для маленького дворянина такое было роскошью. Поскольку он был сыном высокопоставленного человека, это значило лишь одно: его обязанностью было соответствовать статусу своей семьи. Поэтому и приходилось вечно сидеть с гувернантками, которые пытались его учить, но младшему Бадену это было совсем неинтересно, вместо того, чтобы выводить пером на бумаге буквы на уроке каллиграфии, он рисовал чертей на листочке и потом пугал ими своих «мучительниц», как он обозначил их для себя. Но, после первого нагоняя от отца мальчику пришлось взяться за голову и больше не делать подобных вещей.       В детстве Хосе часто шалил: таскал с кухни вкусности, которые ещё не подали на стол, пока кухарки отворачивались, часто прятал монокль дворецкого, а тот всегда забавно мельтешил, пока пытался его найти, а когда Бадена младшего спрашивали, не видел ли он его, малыш с самым невинным видом отрицательно мотал головой. Все шалости сына капитана продолжались до первого строгого взгляда отца, который часто говорил ему о надлежащем поведении своего единственного наследника. А теперь этот маленький мальчик вырос в образованного, статного и харизматичного дворянина, который всегда находился подле капитана, помогая ему во всех организационных, торговых и прочих не менее важных вопросах.       Хосе последний раз глянул на звёзды в окне, отрываясь от многочисленных воспоминаний, а затем развернулся и побрёл дальше по коридору. На стенах висели произведения искусства разных эпох, портреты семьи, нарисованные под заказ у лучших художников. Всё в этом доме выдавало присутствие аристократии, юный виконт же угрюмо брёл, даже не поднимая взгляд на всю эту роскошь, он думал лишь о том, как бы поскорее добраться до своей спальни. Юноша весь вечер пыхтел над картами, ведь отец-капитан обозначил дело, как невероятно срочное, поэтому сделать его надо было без промедлений, хоть и до отплытия было ещё несколько недель. Он не понимал такой спешки, но слово старшего – закон. Оттого ослушаться юноша не мог, да и не хотелось бы портить мнение отца о себе. Парень уже был офицером, штурманом, если говорить точнее, и хотелось показать себя с наилучшей стороны, чтобы отец гордился им. Баден младший мечтал продвинуться по карьерной лестнице, возможно,  даже стать капитаном, как его отец, но для этого нужно было работать не покладая рук, Хосе, в целом, этим и занимался.       Вскоре двери его спальни распахнулись и он, по дороге скидывая домашние тапочки обессилено упал на мягкую кровать с белоснежными простынями, даже не удосужившись переодеться в ночную рубашку. Спальня юноши выглядела солидно, массивная деревянная кровать с резными ножками, мягчайшим матрасом, периной и подушкой, набитой гусиными перьями, чуть выше висел балдахин из благородных тканей, который закрывал хозяина комната от чужих глаз и сквозняков во время сна, а накрывался он тёплым шерстяным одеялом. Около двери стояла тумбочка с причудливыми узорами на ящиках и фигурными ручками у шкафчиков. На ней стояла ваза с цветами, которую маменька любезно сюда поставила, чтобы разбавить интерьер комнаты своего сына. У противоположной стены стоял столик с личными вещами виконта, а над ним висело большое круглое зеркало с обрамлением из серебра, представляющим из себя узор переплетённых лоз и листьев, его тоже повесила маменька, когда отец привёз предмет интерьера откуда-то из-за рубежа. Также в комнате был небольшой балкон, с чудесным видом на море, около которого находился особняк, Баден мог часами любоваться им, наблюдая за плескающими волнами вдали.       Чем старше Хосе становился, тем меньше он хотел нуждаться в помощи слуг. Отец это поддерживал, ведь не смотря на их статус, Баден старший предпочитал в быту простоту и лаконичность, поэтому и слуг в их доме было не так много: дворецкий, пара горничных, которые выполняли также роль прачек, кухарки, один садовник, лакей тоже был один. Хосе также припоминал, что была у них экономка, правда с ней обычно беседовал отец. А идея отказаться от камердинеров была предложена отцом семейства ещё пару лет назад и незамедлительно была приведена в действие, ведь он не хотел, чтобы за его сыном вечно бегали и делали всё за него, ведь тогда он вырастет размазнёй, а такого на флоте сожрут с потрохами и выплюнут косточки.       Ночь пролетала незаметно, будто ястребом в небе, она сменилась на день, а день вновь сменился ночью. Хосе нежно лелеял мысль о скором отплытии, отчитывая дни до него. За это время они с капитаном-отцом ещё несколько раз обсудили маршрут и окончательно его утвердили, юный виконт также хотел помочь с вопросами провианта, но его заверили, что там справятся и без него, но это не насторожило юношу, ведь отец нередко решал эти вопросы без него.       Вечером перед отплытием он выпивал с другими офицерами в порту, за столом был слышен громкий смех, кружки стучали о деревянный стол, а вино лилось рекой, также лились и разговоры не о чём, о простых сплетнях из высшего света, о женщинах, о карьере, так речь зашла и о завтрашнем отплытии. – Не думал, что вы всё же решите поплыть через пролив Дрейка, говорят, там видели пиратов, да и штормы ужасные, разбойничьи волны, куда ни глянь. – промолвил один из офицеров, смакуя вино и поглядывая на Бадена. Тот сначала немного помолчал, а потом громко расхохотался, залпом вливая в себя содержимое кружки. – Ну и шутник ты! Мы с капитаном решили огибать его, только самоубийца туда сунется! – Хосе взял купленную ранее бутылку и плеснул ещё вина. После же взял с тарелки кусочек сыра, закусывая им ранее выпитое вино. – Ты о чём? Я с твоим отцом вот накануне днём говорил в порту, сказал он, мол, что это самый короткий путь и что его команда справится. – услышав ответ Баден будто побледнел, он знал, что его отец способен на безумные поступки, но такого он в жизни вообразить не мог. Они же ещё пару дней назад обсуждали и утверждали конечный маршрут, а теперь он узнаёт об изменениях из третьих уст. Баден молчаливо поставил чашку на стол и достал из кармана брюк деньги, кидая их на стол. – За мой счёт, товарищи офицеры, мне срочно нужно домой. – встрепенулся юноша, никто не успел даже чего-то сказать, как он вылетел из таверны и понёсся по улице, найдя незанятый кэб он быстро подбежал к извозчику. – Доброго вечера, окажите услугу, будьте так добры.       Проговорил Баден, запрыгивая в кэб, а после, давая удивлённому извозчику указания, куда он должен был доехать, тот молчаливо пожал плечами, но просьбу господина было грех не исполнить, одет он, тем более, был небедно, оттого и заплатит щедро. Грех упускать такую возможность, оттого они быстро тронулись. Хосе то и дело подгонял мужчину, а тот в свою очередь лошадь. Виконт нетерпеливо стучал пальцем по сидению, у него в голове не укладывалось, что отец мог так поступить. Это же большая опасность и он в глубине души надеялся, что это была глупая шутка, из-за которой все будут ещё долго смеяться.       До дома он буквально летел, кинув извозчику примерно нужную сумму денег, даже немного больше возможно, но это не самое главное. Он забежал в поместье, поднимая переполох среди слуг своим резким прибытием, а после быстрыми шагами направился в кабинет отца, опьянение как рукой сняло, будто недавно он за милую душу не опрокидывал вино кружку за кружкой. Дверь распахнулась без стука, заставляя старшего Бадена подскочить. – От чего врываешься? Случилось что? – строго поинтересовался отец, Хосе же отдышался и выпалил. – Как вы могли, отец! Почему я узнаю об изменении маршрута из чужих уст! – юноша подошёл ближе, заглядывая старшему в глаза. – А ты об этом. Да, я немного поправил его, нам сказали, что дело срочное и промедлить нельзя, поэтому нам придётся немного сократить путь, я как раз хотел тебе сказать, как вернёшься. – капитан был неприлично спокоен, говоря об этом, Хосе потерял дар речи, глядя на отца с приоткрытым ртом. – Немного!? Да вы понимаете, что это в первую очередь опасно! Там сплошь рифы и бурные течения. Штормы, в конце концов! – не унимался штурман-сын, но тут же поймал на себе строгий, до боли знакомый взгляд. – Отставить! Распоряжаюсь тут я! – командирским тоном произнёс мужчина, тыча сына пальцем в грудь, тот замер, не силясь ответить воле капитана и на секунду призадумался. Его отец был опытным мореплавателем, так, что, возможно, он и вправду знает, что делает. – К тому же, у меня есть ты. Ты проведёшь нас через рифы и уведёшь с каждой песчаной отмели.       Капитан вздохнул и отошёл к окну, сложив руки за спиной, чуть успокаиваясь, жестом подзывая сына к себе, тот немного помедлив, подошёл к нему, глядя то в окно, то на отца. – Послушай меня, сын мой. – мужчина положил тяжёлую, мозолистую руку на юношеское плечо. – Мы Бадены – море наш дом. Оно всегда убережёт нас от бед, мы благословлены самим Посейдоном, наш предок целован волнами его необузданной стихии. Ты моё самое ценное сокровище, мой наследник, когда меня придадут земле, и я отправлюсь к нашим праотцам, ты продолжишь моё дело и подаришь нашему роду славу и почёт, не бойся трудностей, дитя моё. Хосе помолчал пару секунд, глядя вдаль за окном, размышляя над тем, что сказал ему отец, в его голосе была слышна уверенность, которую он вселял и в своего сына. Прежнее беспокойство юного виконта сошло на нет, и он молчаливо перевёл взгляд на капитана. – И вправду, чего это я так всполошился. Мы же самые храбрые морские рыцари, так ведь? – на лице младшего засияла улыбка. Старший улыбнулся ему в ответ, хлопая по спине. – Вот-вот, правильно, так держать, сынок. Иди, переоденься и ступай к столу, ужин, наверное, уже готов. – А вы разве не отужинаете со мной и маменькой? Просто в последнее время, вы вечно пропускаете ужин. – Сегодня отужинаю, не беспокойся, я скоро подойду, только закончу с работой.       Баден уже даже забыл думать о том, что отец не предупредил его о смене маршрута и решил плыть через такую опасную местность, забылось и недавно выпитое вино в таверне, и разговор с товарищами. Он просто улыбнулся отцу и пошёл на выход из кабинета, хотя чувство того, что капитан сверлил его спину взглядом, не покидало юношу до самой комнаты. Как и было наказано родителем, юноша переоделся в домашнюю рубаху и отправился на ужин.       А через пару дней Хосе и вовсе забыл об этом, полностью доверив всё отцу и в день отплытия его тоже ничего не волновало. Погода им благоволила, паруса были подняты и корабль отошёл от причала. Огромная махина, семейное достояние семьи Баденов невероятная, прекрасная и грозная «Партенопа», торговый корабль неописуемой красоты, который всегда завораживал юного Бадена своими размерами и величием. С самого детства этот корабль был ему вторым домом, отец часто брал его с собой в порт, ведь всегда думал, что сын пойдёт по его стопам и не прогадал, не смотря на юные годы, его наследник стал не только штурманом, но и его первым помощником, но не потому что он был его сыном, а потому что капитан-отец видел его стремления, то, как быстро юный виконт набирался опыта. Именно это и заставило его задуматься о том, чтобы поставить Хосе на эту должность.       Из раздумий юного дворянина вырвал крик отца, доносившийся откуда-то со стороны, таким голосом он отдавал приказы команде, юноша поспешил на его зов, заглядывая в свои карманные часы. Это была чудесная семейная реликвия, которая досталась ему от отца. Часы были богато украшены золотыми волнами по краю, а посередине находился якорь, а также они имели бронзовую цепочку, с кольцом на конце, чтобы удобно держать их на пальце.       Баден старший рассказывал ему, что эти часы были благословлены самим богом моря и всегда помогали ему в плаваньях, благодаря им он никогда не сбивался с пути. Даже волны будто бы расходились перед кораблём капитана Бадена, а теперь будут помогать его единственному сыну. Эта семья всегда славилась своим мастерством в морском деле, море будто бы было их вторым домом, они без проблем ориентировались в нём и успешно справлялись с любыми поручениями, будь то защита военных кораблей или транспортировка ценных грузов. К тому же Бадены всегда были исключительно пунктуальны. – Всё в облаках витаешь? – послышался рядом недовольный голос, заставивший Хосе тут же обернутся. – Прошу прощения, капитан, пойдёмте, уже пора на борт. Отплытие должно быть с минуты на минуту. – юноша ухмыльнулся и было в этой ухмылке что-то невероятно особенное, то ли горячая и цветущая юность, то ли искорка самоуверенности.       Груз давно был на борту, команда заняла свои места и корабль отчалил. Хосе было очень приятно вновь встать за штурвал, держась за него, он ощущал себя частью корабля, на котором он с отцовской командой бороздил моря уже множество раз, но каждый раз ощущался, как первый. Он мог часами так стоять и даже не уставать, даже не обращая внимания на предложения подменить его. Путь шёл гладко, Баден смотрел вдаль, любуясь видом горизонта, но его на секунду отвлёк запах табачного дыма, крепкого, едкого, такой всегда курил его отец. Если капитан курил, то сначала всегда шёл этот запах, а потом уже он сам.       Капитан-отец молчаливо подошёл к сыну, смотря в том же направлении, что и он, потягивая курительную трубку, Хосе лишь бросил на него короткий взгляд, а после продолжил управление судном, в этом деле нельзя было проявлять невнимательность, чуть, что и ты уже сбился с пути. – Вы уверенны в проливе Дрейка, отец? У меня плохое предчувствие. – решил завести разговор штурман. – Опять заладил? Байки это всё, никаких пиратов, а мы с тобой и не через такие течения проплывали. Ты мой лучший штурман, я верю в тебя. – О, благодарю, отец, я не подведу вас. Обещаю.       Этот короткий разговор поселил в Хосе сомнения вновь, на его плечах лежала большая ответственность и он не мог ударит в грязь лицом, особенно перед своим примером для подражания, но вскоре его вахта подошла к концу и его подменили, чтобы Баден младший немного отдохнул. Тот молчаливо направился в свою каюту, когда дверь закрылась, парень угрюмо присел на подобие кровати и тяжело вздохнул, его голова гудела от предстоящего путешествия. Он глянул на стол, где была разложена карта, и молчаливо подошёл к ней, рассматривая маршрут, который они должны были проплыть. Юный виконт провёл пальцем по проливу, это и вправду был самый короткий путь до их пункта назначения, но от этого он не становился менее опасным. Течения там были неспокойными, а штормы были далеко не редкостью, да и слухи о пиратах не давали покоя. На пересечение уйдёт несколько дней в любом случае, но кто знает, что может случиться.       Время текло медленно, каждый день на судне был на удивление спокойным, Хосе даже не слышал ни одной перепалки между матросами. Дворянин также вёл корабль, иногда делал записи в бортовом журнале, если капитан-отец был занят. Из-за всего этого спокойствия на душе Бадена младшего скребли кошки, будто бы всё было неспроста, будто всё было просто затишьем перед бурей. Но ничего не происходило, на море царил штиль, а на борту шла размеренная и привычная жизнь, что понемногу, но начало ослаблять бдительность штурмана.       Когда уже как пару дней корабль был на территории пролива, у Хосе появился странный ком в горле. Было ощущение, что за ними кто-то наблюдает, хоть отец и держался уверенно, чтобы не пугать команду, но сын мог по мельчайшим взглядам определить, что он тоже чего-то опасается, но день проходил всё ещё довольно гладко. Баден младший был уверен, сегодня ночью лучше спать с открытыми глазами и держать ухо востро. Последней каплей было то, что отец зашёл к нему после ужина и положил на его стол пистолет и пару железных шариков, которые являлись патронами. – Спи с ним сегодня, не убирай далеко. Сабля у тебя есть? – поинтересовался мужчина, смотря куда-то в пустоту. – Под матрасом. – юный виконт сложил руки на груди, отвернувшись от капитана. – Я вам говорил, отец, вы меня не послушали, как всегда сделали по-своему, а теперь вы понимаете, чего я боялся? – Так, что за разговорчики? Сейчас я в первую очередь твой капитан! Ещё не решили, кто прав, а кто виноват! – ..Да, капитан. – юноша лишь вздохнул, слушая приближающиеся шаги отца, который похлопал его по плечу, понимая, что, возможно, и вправду стоило послушать сына, но чёртова гордость не давала признать собственную ошибку. – Будет тебе, ну, погорячился. Я так, меры осторожности, в море всякое случиться может, никто не застрахован. Никто же не говорит ни о чём таком. – Да, конечно. Можете оставить меня, капитан? Я ужасно устал сегодня, уважьте, сию минуту лягу спать. – М-да, ты прав. Доброй ночи…сын. – И вам, отец. Как только дверь закрылась, Хосе ещё раз глянул на пистолет и патроны, а затем, аккуратно взяв последние, положил их в свой карман, пистолет же спрятал под подушку. Но когда он наконец смог улечься уснуть не получилось, он бездумно пялился в потолок и размышлял о том, как подозрительно хорошо всё шло. Хотелось взвыть от давящего ощущения тревоги, которые никак не утихало, но усталость взяла своё, и штурман погрузился в дрёму.       Спал Баден недолго, его разбудил громкий грохот снаружи, весь корабль тряхануло, и он полетел со своей койки, не уж-то они врезались в скалу? Такую мысль юный виконт сразу отмёл, ведь поблизости не было никакой суши, он плавал тут не первый раз и в этой части пролива был лишь бескрайний океан, так что напороться было просто невозможно. Значит вариант был лишь один, но его Хосе не хотел признавать до последнего, но всё же взял с собой оружие. Дрожащими руками он нацепил кобуру на пояс, а затем достал из-под подушки пистолет, пихая его туда. Она была личной, офицерской, сделанной под заказ, с выгравированными инициалами. Саблю он понёс в руках, тихими шагами он подошёл к двери и прижался к стене, протягивая руку, чтобы отварить её, а затем аккуратно выглянул, наверху был слышен шум, звенели сабли, а запах пороха подтвердил, что это была не простая пьяная стычка двух моряков.       Он выскочил из каюты и стремглав понёсся наверх, буквально выскакивая на палубу, где уже во всю шла разборка. Парень увидел много незнакомых, мерзотных смуглых рожь в каком-то тряпье, а рядом другой корабль с чёрным знаменем, он знал, что так будет. Юноша без страха и сомнений ринулся в самую глубь, прикрывая товарищей. Его сабля рассекала чужую вражескую плоть без жалости. Взгляд штурмана приковал силуэт отца, который сражался на саблях с одним из пиратов, а когда он заметил вторую фигуру, продвигающуюся со спины, то сразу же ринулся в ту сторону, отбивая удар, который предназначался спине его родителя.       Пират не ожидал такого, но смог отбить второй удар сабли и между ними завязалась перепалка, в ходе которой Бадену удалось поставить оппоненту подножку и сбить его с ног, но тот тоже успел полоснуть по его боку саблей, у Бадена не было времени думать об этом. Он наклонился, с презрением смотря на смуглую морду и без жалости рубанул по его шее острым лезвием. Фехтованием он занимался с ранних лет, но его тренером всегда был не абы кто, а капитан, который ценил свои методы. Он всегда говорил сыну, что в битве никто не будет бороться за честь, особенно такие люди, поэтому иногда можно сыграть грязно, всё равно никто не узнает о том, как проходила перепалка в открытом море. – Я был прав. – кратко сказал Хосе, прижавшись с отцом спиной к спине, наблюдая, как их окружают со всех сторон. – Слышать не желаю. – буркнул капитан, отбиваясь от очередного удара вражеского орудия. – К пушкам! Салаги, быстро к пушкам!       Хосе быстро пробегал, прорываясь в толпе, когда он увидел, что группа пиратов собралась проникнуть внутрь корабля, то поспешил их остановить. Спустившись вниз, виконт сразу увидел обернувшиеся мерзкие свиные рыла с гнилыми зубами и морщинами. Те сразу бросились на него с кинжалами, но у Бадена получилось отбить несколько ударов, и пырнуть одного из нападавших, а всего их было трое. Он пнул тело, лежащее на полу и истекающее кровью, и ринулся на другого мужичину, они крепко сцепились саблями. Дворянин уже не был уверен удержит ли он такой удар, но когда подвернулась возможность он ослабил хватку, отпрыгивая в сторону, от чего пират полетел прямо на лестницу, Баден спохватился и сделал выстрел из пистолета прямо в голову, пока тот не пришёл в себя. Благо, он был заряжен, но его ошибкой было забыть о третьем коренастом мужичке, пока перезаряжал пистолет, он услышал шаги в последний момент и резко обернулся, отступая, пырнуть его не получилось, а вот полоснуть по лицу вполне. Удар прошёл вертикально по левой стороне лица, юноша болезненно простонал, хватаясь за лицо ладонью и роняя саблю, но не потерял хватки и быстро сделал выстрел перед собой, где и стоял пират. Это была чистая удача, что он попал и тот с грохотом упал на деревянный пол, Баден прижался спиной к стене, держась за лицо и убирая пистолет в кобуру, а затем присел на корточки, поднимая саблю, крепко сжимая её в руке. Порезанный бок тоже невыносимо ныл, но желание жить придавало сил.       Парень обессиленно зарычал, отрывая кусок от рубахи и прикладывая его к порезанной части лица, ткань сразу пропиталась кровью, которая сочилась из раны, но адреналин дал ему сил перевязать его вокруг головы и вновь выскочить наружу, помогая своей команде, но тут его уши уловили грохот в небе. Видимо, это плаванье решило испытать команду семьи Баден на стойкость. Издалека он увидел, как один пиратов нацелился на одного из его товарищей по команде. – Берегись! – голос виконта смешался с грохотом выстрела, они полетели на деревянный пол, но незадача, шальная картечь пронзила предплечье офицера, заставляя его распахнуть рот, но крик из него так и не раздался, ведь падение выбило воздух из его лёгких, а помимо этого он сильно приложился головой. Моряк оттолкнул его, а после схватил за плечи, переворачивая на спину, виконт стиснул зубы от невыносимой боли. В уши будто набилась вата и все звуки стали ужасно приглушёнными, кровь начала хлестать из раны в больших количествах, совсем не желая останавливаться или утихать, а бок изнывал всё сильнее, благо там рана не была такой серьёзной. Ещё какое-то время, краем уха он слышал выстрелы пушек, крики команды, медленно в глазу всё становилось каким-то мутным. Море начало шуметь и волноваться, тучи в небе сгущаться, а вдалеке слышался гром и Хосе мог поклясться, что на секунду увидел, как в небе метнулась молния, ударяясь о беспокойные волны.       Он увидел, как заприметившие шторм пираты начали убегать с судна, как напуганные крысы, пока команда мочила оставшихся ублюдков, он слышал, как отец подбежал к нему, опускаясь над обездвиженным сыном, Баден младший собрал все оставшиеся силы, чтобы взглянуть на капитана. – Прости, отец...Ох, где моё уважение…Отец, простите меня. – начал беспорядочно шептать юноша, а из его руки сочилась кровь от раны. – Молчи, молчи. – сквозь зубы говорил отец, подхватывая того на руки под колени и закидывая здоровую руку себе на плечо. – …Папенька, я умру? – вопрошал слабый юношеский голос, к ним подбежал мужчина, вроде звали его Джон или его все так просто называли. Отец рассказывал ему, что у того отец врачевал, оттого и взял к себе, чтобы на всякий случай кто-то знающий был на борту, медиков им никогда не выделяли, оттого многие дохли, как рыбёшки под палящим солнцем на суше. – Дуй за мной, посмотришь его. – строго приказал капитан и сразу ринулся в свою каюту, ведь она была ближе и там уже уложил сына на койку. – Гляди на меня, Хосе, гляди. Не закрывай глаза, будь сильным.       Мужчина, что звался Джоном и был на их судне рядовым матросом присел около раненного и метнулся взглядом к его руке. Когда кожу натягивали и осматривали юный виконт корчился от боли, а после мужчина обернулся на капитана, не силясь глядеть ему в глаза. – Поселений поблизости нет, он в худшем случае умрёт от заражения крови или от её потери, только отсекать. Но, я не профессионал. – констатировал моряк. На секунду, кажется, из-под ног капитана ушла земля, но он тут же вернулся в чувства. – Тогда принесите жгут и то, чем будем рубить. – начал говорить мужчина, но капитан молча отвязал кусок ткани с лица сына, в после протянул подчинённому свою саблю, тот не смел возражать, затягивая на руке больного ткань, пропитанной кровью рубахи, медлить было нельзя. Отец же присел на кровать, приподняв голову сына, и уложил её к себе на колени, обхватив ладонями. – Больно будет недолго, Хосе. Выдержи это, как мужчина. – вздохнул капитан и кивнул матросу, тот сделал глубокий вздох и поместил саблю под рукой Хосе и начал давить ей, рассекая кожу, ткани, нервы, заставляя раненного тут же прийти в чувства и он бы завопил от боли, если бы отец не закрыл ему рот, наклоняясь и прижимая сына к себе, ощущая, как тот впивается зубами в руку. А за бортом всё громыхало, корабль начало качать и ровно рубить становилось всё труднее, не многие моряки могли смотреть на это, стоя за дверью. Чем дальше заходил процесс, тем больше пациент брыкался, он тяжело дышал и беспорядочно дёргал ногами, а отец держал, держал так крепко, как мог, слушая болезненное мычание.       Минуты длились, как часы, невыносимая боль и кач корабля не давали Бадену младшему найти покой, но под конец операции он начал успокаиваться, его тело обмякло на кровати и только слабое дыхание свидетельствовало о его жизнеспособности. Матрос долго пытался остановить кровь, но всё же смог. Последнее, что Хосе смог увидеть перед тем, как отключиться это лицо отца, который, по видимому силился не заплакать, смотря на то, к чему привело его желание сократить путь.

***

      Мисс Наир молчала в течение всей истории, рассказанной офицером. Женщинам, обычно не принято было рассказывать подобное, но перед ней был человек искушённый, уже не имеющий представлений о былом приличии, человек, заглянувший смерти в глаза. – И что же было потом? – с замиранием сердца поинтересовалась женщина. – Ясное дело, мы пробыли в нашей водяной могиле ещё два месяца, большая часть команды была убита, но прорвались, доставили груз в целости и сохранности. – гордо усмехнулся мужчина. – Господи, вы герой. – Все мы там были героями.       Прогулка по коридорам поместья привела мужчину и женщину в столовую, в которой они оказались не одни, взгляд офицера привлёк мужчина в странноватой шляпе, видимо это и был тот крестьянин, о котором недавно ему рассказывала милая госпожа.