любят не за что-то, любят вопреки
15 марта 2024 г., 22:55
Примечания:
не ищите тут смысл, сюжет или логику. это просто что-то. что-то то, что у меня писалось и я решила это опубликовать.
Любовь к нему была похожа на обнаженный кинжал, острием которого он безжалостно водил по моим оголенным артериям.
— О чём ты думаешь? Чимин не отвечает. Глупый вопрос. Он не видит смысла отвечать, он думает о многом: думает о том, что уже пора идти домой, что на улице сегодня слишком прохладно как для весны, думает, что пора бы уже перестать пить кофе, ведь от него болит живот и плохо спится. У Чимина слишком много мыслей, и все они разные, сумбурные, никак не связанные между собой. Просто поток мыслей, просто много вопросов, просто отсутствие на них ответов. — Ни о чем, — ложь. — Ты в порядке? Второй глупый вопрос. Кто-то правда отвечает на него честно? Не врёт и не лукавит? Чимин уверен, что врут все, особенно на такие вопросы: не хочется лишний раз объяснять причину своего дерьмового настроения, не хочется рассказывать о том, что творится в голове. Чимин не хочет врать ему, но врёт. Так легче. Так намного проще. — Да, просто немного устал на работе, — улыбается уголками губ и тянется навстречу Чонгуку, оставляя на его щеке поцелуй. — Не переживай. Чимин уже и не помнит когда не врал ему, когда говорил откровенно. С Чонгуком сложно. Сложнее, чем с остальными людьми. Чонгук многое видит, замечает мелочи и анализирует поведение. Его сложно обмануть — практически невозможно, но Чимин научился. Ему стоит только улыбнуться, обнять, прижаться к чужому телу, как Чонгук теряет бдительность, расслабляется и слепо верит, закрывая глаза на явные признаки лжи. Иногда Чимин задаётся вопросом: Чонгук правда верит ему или просто позволяет себя обмануть? Ведь взгляд у него чернее ночного неба, глубже океанских глубин, чище прозрачной воды. Чонгук живой, в нем течёт жизнь, по его венам растекается любовь к миру, а дышит он заботой о слабых. Чонгук и правда особенный. — Ты уверен, что стоит продолжать? — спрашивает Чонгук, носом утыкаясь в волосы Чимина. — Мы можем просто полежать и посмотреть фильм. Нет. Чимину нужно отвлечься. Он ничего не говорит, боится, что голос его подведёт, что дрогнет в самый неподходящий момент и выдаст его. Поэтому только отрицательно качает головой и жмётся ещё ближе, закидывает ноги на поясницу Чонгука и давит на неё пятками. Заставляет прижаться к себе, почувствовать как он возбужден, как нуждается в нём. И Чон это понимает без слов. Чонгук приподнимается на локте и заглядывает в глаза Чимина, смотрит внимательно, будто ищет ответы на какие-то свои вопросы. Но во взгляде Чимина лишь похоть — яркая, бурлящая. Чимин не ждёт когда Чонгук начнёт, он решает в этот раз действовать первым. Поэтому меняет их местами, садится сверху и, положив руки на грудь Чонгука, начинает тереться о его пах. Даже через ткань нижнего белья и брюк он чувствует жар чужого тела, чувствует рукой, что лежит прямо поверх сердца, как оно бьётся, как заводится в бешеном ритме. Это оно так от возбуждения или от чего-то другого? Более глубокого чувства. В иной раз Чимин бы обязательно об этом задумался, но не сейчас, ведь всё, что его интересует на данный момент — это нуждающийся в разрядке член. У них мало времени, Чимину нужно домой, поэтому он двигается интенсивнее, практически ложится на тело Чонгука, ведь руки слабеют от приближающегося оргазма. — Давай помогу. Чонгук решает помочь: обхватывает руками бёдра Чимина и двигает ими в своём темпе. Бешеном, грубом, голодном. Чимин только и рад: он позволяет себе расслабиться, даёт привычную роль ведущего Чонгуку — просто ложится на того и стонет. Не стесняется своего голоса, своих громких, умоляющих стонов, ведь Чимин знает как Чонгук их любит. У них так всегда. Они никогда не будут сыты друг другом, постоянно голодные, жаждущие и изнывающие от желания. Чимин такого раньше никогда не ощущал — влечение было, желание тоже, но не сносящая и стирающая все возможные границы потребность. Практически больная, маниакальная. Чимин чувствует, что одержим Чонгуком, его запахом, теплом, прикосновениями. Им всем. Целиком и полностью. — Я скоро… — Я знаю. Знаю, — Чонгук перебивает его, не даёт договорить до конца, а лишь толкается навстречу паху Чимина. Слишком пошло. Чимин чувствует как низ живота сводит в приятной судороге, как узел возбуждения спадает, когда Чимин наконец-то кончает с громким вскриком на устах. С его именем. — Ты, как всегда, невероятен. Пак заметил, что Чонгук любит лежать в обнимку после секса и шептать своим севшим и хриплым голосом всякие комплименты. — Чувствую себя затраханным, — на эти слова Чимина Чонгук смеётся, да так, что Чимин зависает на его смехе. Красивом и завораживающем смехе. — Мне пора. — Уже? — растерянно спрашивает Чон. — Да, — отвечает Чимин и оставляет поцелуй на его губах. Дальше всё как по сценарию. Чимин направляется в душ, где под горячими струями воды приходит в себя, берёт нижнее бельё, которое оставил у Чонгука на такие случаи, и, одевшись, уходит, тихо закрыв за собою дверь. Чонгук всегда засыпает до его ухода: говорит, что проведёт, но как только Чимин скрывается за дверью ванной комнаты, того клонит в сон из-за усталости. Улица его встречает холодным порывом ветра и тёмным ночным небом. Пусто и тихо. Чимин любит такое: отсутствие людей, гула машин и суматохи, что является неотъемлемой частью Пусана. Он кутается в кофту и суёт руки в карманы. Сигарет нет. Обидно. Чимин, видимо, забыл их купить, поэтому настроение немного портится. Кажется, что в городе вообще нет людей. На улицах нет ни единой души, горят лишь фонари и редкие вывески круглосуточных магазинов. Чимин словно в прострации пребывает, двигается машинально — он изучил маршрут от Чонгука домой уже давно. Часто приходится возвращаться поздно ночью, ориентируясь на местности. В голове почему-то всплывает недавний вопрос: «О чём ты думаешь?» А правда, Чимин, о чём ты думаешь? Почему-то вопрос сложный, требующий тяжёлого и долгого мыслительного процесса. Чонгук имел в виду о чём Чимин думает конкретно сейчас или в целом? Если первое, то Чимин думал о том как устал, как его мышцы болят после рабочего дня, который он провёл в одной позе сидя за столом. Ещё Пак думал о том, что дома опять закончился рис и, по доброму, нужно зайти в магазин, хотя, ещё есть рамен, которым, в принципе, тоже можно перебиться. А если вопрос о том, что Чимин думает в целом, то Чимин не думает. Его мысли всегда как-то связаны с происходящим: идёт дождь — он думает о том, что нужно не забыть зонт, слышит свист чайника — пора идти на кухню и выключать его. Но когда ничего не происходит, Чимин просто не думает, не утруждает себя таким энергозатратным занятием. Да, у него есть такая способность — ни о чём не думать. Не забивать голову, не рассуждать, когда того не требует ситуация.***
Чимин опять в его квартире. Вроде бы сегодня он должен был после работы пойти прямиком домой, но почему-то лежит в кровати Чонгука, пока тот стоит возле шкафа и переодевается в домашнюю одежду. Чонгук очень красив. Чимин это заметил при первой же встрече, когда их познакомили в клубе общие знакомые. Чонгук тогда был уже нетрезвый, опьянённый атмосферой клуба и расслабленный. Его глаза изучали Чимина нагло, без стеснения, даже как-то по странному пристально. — Чон Чонгук. — Пак Чимин. Чимин не ожидал, что их знакомство зайдет дальше обычных редких взглядов и пары слов для поддержания диалога, что они и в самом деле найдут общий язык, правда, через поцелуй. — Так ты гей? — спрашивает уже практически пьяный Чонгук. Вопрос максимально грубый и некорректный, но алкоголь не даёт здраво мыслить, ведь в любой другой ситуации Чимин за такие вопросы просто послал бы человека и ушёл, но вместо этого он поворачивается лицом к Чонгуку и стреляет в него томным, игривым взглядом из-под длинных ресниц. — С чего бы это вдруг? — отвечает вопросом на вопрос. — Не знаю, — Чонгук пожимает плечами. — Складывается такое ощущение, ты слишком… — он задумывается, подбирая нужное слово. — феминный. И твои движения, повадки, аура вокруг тебя — всё просто кричит о том, что ты гей, ну, или в крайнем случае бисексуал. Чимин стопорится. Он и вправду выглядит нежнее любого другого среднестатистического мужчины, но вот феминным он бы себя никогда не назвал. Это что-то новое. — Даже не знаю обрадует тебя это или расстроит, но да, я гей. Чимин ожидал шока, удивления, разочарования, злости, чего-то такого. Ведь к подобному он привык, несмотря на то, что на дворе не девятнадцатый век, люди до сих пор считают, что любить представителей своего же пола — это болезнь. Но при этом, когда речь заходит о том, что взрослый мужчина может встречаться с молоденькой девушкой, практически с ребёнком не достигшим совершеннолетия, то это истинная любовь. Люди, однако, смешные существа. Только вот Чонгук действует странно, его реакция необычная: он смущённо отводит взгляд чёрных, точно бездна глаз и задумывается. Чимину даже интересно о чём же Чон так усердно думает, но спросить попросту не успевает — чувствует, как чужая рука ложится поверх его собственной. — Я тоже, — смущённо говорит Чонгук и неуверенно добавляет в конце: — Наверное… Значит, не уверен. Чимин таких не любит. Его бесит эта позиция, неоднозначная, шаткая и нестабильная. Ведь ты либо гей, либо нет. Только почему-то к Чонгуку раздражения нет, возможно, это из-за большого количества соджу в крови или отсутствия секса в последнее время. Но Чимин действует непривычно и необдуманно — так, как раньше никогда не делал: — Помочь убедиться? А возможно, всё дело в очаровании Чонгука, в его красоте и сексуальности, что не в состоянии скрыть ни темнота зала, ни одежда. — Как? — Чонгук наконец-то смотрит на него и в глазах у того удивление с явным интересом. — Пойдём покажу. Чимин ведёт его в сторону туалетов. Там не так уж и плохо — не грязно и не воняет, и на том спасибо. Они заходят в самую дальнюю кабинку, которая на удивление оказывается свободной. Он не думает о возможных последствиях, не думает о том, что секс с малознакомым человеком — однозначно плохая идея. Чимин отметает ненужные мысли прочь и просто накрывает своими пухлыми губами чужие. Всё происходит быстро, даже как-то слишком. Чонгук не медлит, не отталкивает, не стоит как вкопанный — он толкает свой язык в рот Чимина, и они сливаются в диком, страстном поцелуе. Чонгук словно стал другим — больше никакого смущения и красных щёк, только пошлые звуки их поцелуя, тихая музыка, что доносится из зала, и два тела, что практически плавятся под прикосновениями друг друга. — Хён, я хочу тебя, — Чонгук кусает нежную, бледную кожу на шее Чимина и носом проходится вдоль вены, вдыхая запах его духов. — Очень хочу. Чимин улыбается. Он готов дать Чонгуку то, чего тот хочет, поэтому рукой проводит по его уже выпирающему и болезненно ноющему члену, спрятанному в штанах младшего. — Нет, — убирает он руку старшего. — Я хочу по-другому. И пока Чимин пытается понять что именно хочет Чонгук, тот становится на колени и с пьяной улыбкой расстегивает ширинку его джинсов. Он не торопится, наслаждаясь выражением лица Чимина — тем, как тот закусывает губу, пытаясь сдержать стон, когда Чон через ткань нижнего белья пальцем проводит по головке. Возбуждение давит узлом внизу живота, и Чимин точно бы свалился на пол, если бы не держался за сильные плечи Чонгука. — Я впервые это делаю, — отмечает Чонгук. — Поэтому, если что-то будет не так — скажи. И в следующее мгновение спускает трусы Чимина достаточно низко, чтобы освободить член и без долгих раздумий припадет к нему губами. Сначала аккуратно проводит кончиком языка, отчего тело Чимина будто прошибает электрический разряд, ноги в коленях подкашиваются, и он пальцами сильнее впивается в плечи Чонгука. Точно останутся следы. Но сейчас их это не волнует. Чонгук решает не дразнить Чимина, поэтому в следующее же мгновение заглатывает наполовину, втягивая щеки и создавая вакуум. — Черт… У Чимина перед глазами звёзды, если не целые галактики. Его тело пропускает разряды возбуждения, пока Чонгук старательно давит рвотный рефлекс и погружает чужой член глубже в рот, языком проводя по его длине и руками сжимая ягодицы Чимина. И когда тот оказывается близок к разрядке, Чонгук прижимается носом к лобку Чимина, взяв его член полностью. Пак давно не кончал так обильно и бесстыдно громко, заполняя своими стонами всё пространство туалетной комнаты. Он был уверен, что если бы Чонгук не удержал его, то он бы точно потерял сознание на пару секунд от переизбытка чувств. Это была их первая встреча. Первая, но не последняя. — О чём задумался? — Чонгук отвлекает Чимина от воспоминаний и возвращает в реальность. — Вспоминал наше знакомство. — Боже, — Чонгук ложится на кровать, лицом падая прямо на подушку. — Я не хочу это вспоминать, я ведь накинулся на тебя, будто голодное животное. Чимин на это лишь добродушно смеётся, поворачиваясь на бок, и смотрит на то, как Чонгук, всё же поборов смущение, переворачивается на спину. — Ты скорее на щенка был похож. Такой растерянный и желающий поскорее узнать гей ты или нет. — Благодаря тебе узнал, — Чонгук нависает над Чимином и оставляет поцелуй на его губах. — И ещё ни разу об этом не пожалел. Чимин тоже не пожалел. Если только совсем немного. Чонгук стал чем-то большим, чем друг с привилегиями, чем-то большим, чем хороший секс, чем-то большим, чем только секс. И Чимин от этого не в восторге: ему нравилась своя стабильная, для кого-то скучная жизнь, нравилась холодная броня, не позволяющая ненужным чувствам и эмоциям проникнуть внутрь, нравилась флегматичность к окружающему миру и безразличие к людям. Только всё это куда-то пропало, когда в жизни Чимина появился Чонгук. И Чимин даже не уверен, что если бы у него была возможность вернуться в день их первой встречи, он бы позволил себе ту слабость. Нет, точно бы не позволил. — А ты? — спрашивает Чонгук. — Ты жалеешь? — Нет, — не правда и не ложь. Что-то среднее. Чимину вообще нравится быть где-то посередине. Не относиться к какой-то из сторон: не быть точно плохим, но и хорошим тоже не казаться; не быть совсем глупым, но и гением точно не быть; не серым, но и не ярким. Обычным. Посредственным. Таким, как и все. Просто часть толпы, просто один из многих, не особенный. И это его ни капли не расстраивает, даже наоборот, больше привлекает и лишает многих проблем. — Я думал, что ты сегодня домой, — Чонгук поцелуями усыпает открытую шею. — Но я рад, что ты пришел. Чимин не должен был приходить, он и правда думал сегодня остаться дома, сесть на диван, взять мороженое из морозилки и включить какой нибудь фильм. Но не смог пройти мимо — ноги сами привели к квартире Чонгука, ведь до зуда в руках хотелось опять к нему прикоснуться, очутиться на его мягких простынях и в его теплых объятиях. Чонгук стал частью рутины, частью дня, и Чимин не может без него, больше нет. — Дома всё равно нечего делать, — прикрыв глаза отвечает он. Врёт. Дома непозволительно много работы. Пора, наконец-то, убраться в холодильнике, закупиться в магазине и пополнить запас продуктов, поменять постельное белье, сложить чистую стирку, что уже второй день висит на балконе. Да и остальное по мелочи. — Хочешь посмотреть фильм? Чимин удивленно смотрит на Чонгука, ведь думал, что они проведут время по-другому. — Может, займемся чем-то интереснее, чем просмотр скучного фильма? — Чимин коленом прижимается к паху младшего и немного давит, вызывая у того громкий вдох. Чонгук поддается на провокации Чимина и впивается поцелуем в его губы. Чимин отвечает. Охотно и не менее страстно. Этим вечером он так и не пошел домой, решив остаться у Чонгука.***
Месяц. Тридцать дней. Это много или мало? Как люди вообще решают что много, а что мало? Если учитывать возможность чему-то научиться, например, чужому языку, то один месяц — это мало. Ведь люди редко занимаются каждый день, поэтому не смогут выучить его за такой короткий промежуток времени. А если же рассматривать жизнь во время болезни, то месяц — это много, даже очень. Люди обычно не болеют так долго, максимум — две недели, но не тридцать дней. Ведь болезнь это то, что в отличие от обучения, люди вынуждены испытывать каждый день. Так вот, к чему же это. Их странные никак не названные «отношения» продолжаются уже на протяжении месяца. И Чимин видит Чонгука каждый день: иногда они проводят много времени вместе, иногда эти встречи не длятся больше получаса. Но факт остаётся фактом. Каждый день. Целый месяц. И Чимину это нравится. Нравится тот лёгкий, еле ощутимый трепет в груди, нравится быстрая, непроизвольная улыбка на устах, когда он видит Чонгука, нравится то, что мир рядом с Чонгуком кажется чуть-чуть, но светлее, ярче, приятнее. И их взаимодействия вышли за границы квартиры Чонгука. Они так же продолжают спать друг с другом, но теперь это чаще всего происходит после прогулки по городу или после похода в кино, парк. Это не свидания. Чимин по крайней мере не считает их таковыми, но они стали намного ближе. Во всех планах. Чимин узнал, что у Чонгука аллергия на кошачью шерсть, узнал, что Чонгук хочет забить руку, узнал, что у Чонгука есть страх глубины. Однажды в детстве Чонгук чуть не утонул: он гулял с собакой, и та, увидев озерцо, прыгнула в него. Чонгук был тогда ещё совсем ребёнком и не знал, что собака на инстинктивном уровне умеет плавать, это заложено в её генах, её этому и учить не надо. Поэтому, не задумываясь, побежал спасать своего питомца, и его самого еле спасли — если бы не рыбак, что услышал крик мальчишки, то вряд ли бы тот самостоятельно справился. А ещё Чон любит сладкое, но не пьёт чай с сахаром и не понимает тех, кто делает наоборот. Странно. Чонгук немного странный, хотя не Чимину об этом судить. Ведь он сам пьёт кофе, который всей своей душой терпеть не может. — Он тебе нравится? — Как человек, друг, собеседник — однозначно да, — быстро отвечает Чимин. — Нет, — Тэхен качает головой. — Ты прекрасно понял что я имел ввиду не это. Понял. Чимин не глупый — он понял, что Тэхен интересуется нравится ли Чимину Чонгук в романтическом плане. И Тэхену, в принципе, можно доверять, можно не врать, сказать честно, не скрывая правду за ложью. Только есть проблема — Чимин сам не знает. Чонгук ему и правда нравится или ему просто с ним удобно. Чонгук невероятно удобный человек. Понимающий, добрый, заботливый, но в то же время твёрдый, уверенный, внушающий уважение и доверие. Он никогда не задаёт много вопросов, не пытается залезть Чимину в душу, голову и узнать что же там происходит. Ведь в отличии от Чонгука, которого прочитать легко, он словно открытая книга с картинками. Чимин другой. Он сложный человек, его характер не всем нравится (практически никому). Чимин холодный, безразличный, иногда надменный и неживой какой-то. Его не интересует погода, ему плевать на светящее солнце, на радугу после дождя, на тёплый ветер, его не задевает грубость других, он словно абстрагируется от внешнего мира и выходит в него лишь по надобности. То есть на работу, в магазин за продуктами и к Чонгуку. Чимину сложно найти общий язык с другими людьми. Не то чтобы он не умеет или не может… просто не хочет, его это не интересует, вот и всё. Вся проблема заключается в интересе. Точнее в его полном отсутствии. Чимина не интересует ничего. Ни-че-го. Ни возможность сходить в клуб и отдохнуть — он там бывает очень редко, только если Тэхён его туда затащит, ему плевать на желание других завести с ним диалог, безразлично на то, что он купил последнюю пачку рамена, которая нужнее другому человеку, который может позволить себе только это. Чимин зарабатывает достаточно для того, чтобы отдать кому-то более нуждающемуся тот рамен, но нет. Ему это не интересно. Ведь это не его проблема. Почему он должен это делать? Правильно. Не должен. — Честно? — уточняет Чимин, хотя и так знает ответ. — Я в принципе ожидаю, что ты всегда отвечаешь мне только честно, — говорит Тэхен. — Тебе ли не знать насколько сильно я не люблю ложь. Знает и очень хорошо. Тэхен — это его лучший и по совместительству единственный друг. Они знакомы ещё со школьных времён. Тэхен тот тип людей, что ненавидят враньё. Не врут сами, и не терпят когда врут им. — Не знаю, — пожимает плечами. — Мне просто хорошо рядом с ним. И дело даже не в сексе, — делает паузу, а после поправляет себя: — Точнее, не только в нём. Чонгук будто само понятие слова комфорт. Я не чувствую, что мне с ним скучно, тяжело или я устаю, скорее наоборот, я всё больше нуждаюсь в его присутствии рядом. — Он тебе нравится, — не вопрос, утверждение. И Чимин с ним не спорит. То ли лень, то ли от того, что какая-то часть самого Чимина всё же согласна с Тэхеном.***
— Грустно за них. Они так и не стали счастливы, — комментирует недавно просмотренный фильм Чонгук. — Почему? Мне кажется, что в конце вполне ясно дали понять, что они смогли всё же отпустить друг друга, — говорит Чимин. — Но всё равно грустно. Два человека, что влюблены так и не смогли обрести общее счастье, — объясняет Чонгук. — Разве их плохой конец не печальный? — Грустный конец — не всегда плохой конец, — спустя какое-то время размышлений отвечает Чимин. — Конечно, грустно, что они, имея взаимную любовь, так и не смогли быть вместе, но даже так, они счастливы, пускай не друг с другом, но всё же, — достаёт сигарету и закуривает. — Этот фильм прекрасно отображает картину того, что любить мало для отношений. — Мало? — удивляется Чонгук. — Конечно. Можно любить человека, но не слышать его, можно любить человека, но делать больно, возможно неосознанно, но сам факт от этого не меняется. Любовь — это лишь малая часть того, что должны испытывать люди друг к другу для построения отношений. Ну, это если мы говорим о здоровых отношениях, — делает глубокую затяжку, от которой немного кружится голова: всё же курить на голодный желудок — не самая лучшая идея. — Должно быть ещё понимание, уважение, забота, умение иногда уступить тоже немаловажно. — Но разве любовь по сути не включает в себя все эти пункты? — интересуется Чонгук. — К сожалению, нет. Любовь — это одно чувство, оно, конечно, может быть нежным, тёплым, приносящим радость и счастье, но увы, так не всегда. Как и любая другая эмоция и чувство — любовь многогранна. Иногда она подходит под ту любовь, что описывают в романах, иногда же она более холодная, режущая, ломающая. И все это тоже любовь, ведь люди разные? — и получив кивок со стороны младшего, Чимин продолжает: — Вот так же и с любовью, каков человек — такова и природа его любви. Всё максимально просто и от того же не менее сложно. Дальше они идут в тишине. Чимин наслаждается пустынными улицами, Чонгук, немного нахмурив брови, что-то обдумывает. Чимин смеет предположить, что он сейчас думает о его словах. — Сильно не зацикливайся на том, что я сказал, — привлекает внимание Чонгука к себе. — Это моё мнение и если оно отличается от твоего, то это абсолютно нормально. — Нет, ты прав. Мне наоборот нравится слушать тебя, — резко делится чем-то личным. — Ты интересно рассуждаешь. В такие моменты выглядишь не на свои двадцать семь, а на все шестьдесят. — Приму это за комплимент, — лёгкая улыбка. — Это он и был, — дразнит его Чонгук. Наверное, это и есть то, что называют моментом осознания. Осознания истинных чувств к этому человеку. Это не просто «нравится». Чимин влюблён. Влюблён в Чонгука. Только вместе с осознанием чувств приходит страх и встреча с последствиями. Чимин не хочет этого. Ему страшно, что всё обернётся против него, ведь он-то уверен в своих чувствах, в их искренности и прочности, но Чонгук — это другое. Он молодой, энергичный, только недавно принявший свою ориентацию. В нём бушует страсть, гормоны, интерес ко всему новому и ранее неизведанному. Сейчас с Чимином ему интересно, хорошо, но что будет дальше? Что будет через два месяца? Страсть имеет свойство угасать, интерес пропадать. И потом что? Он уйдёт, а Чимин останется. Вместе со всеми своими чувствами. И болью. — Сегодня может у меня останешься? Уже поздно, а мой дом ближе, — Чимин не знает почему, но ему хочется пригласить Чонгука к себе. Это больше не кажется чем-то странным или ненужным. Теперь это кажется правильным. Словно так и должно быть, будто это в порядке вещей. — Серьёзно? — спрашивает Чонгук. — Конечно, я только за. Ты ведь никогда меня не приглашал к себе. — Ты не говорил что хочешь, — резко отвечает Чимин, точно оправдываясь. — Разве это было не ясно? — голос Чонгука стал тише. — Я ждал когда ты пригласишь, не хотел быть слишком навязчивым. Я и так и твой номер телефона взял, и на вторую встречу позвал, и домой пригласил. Мне хотелось увидеть твою инициативу. Понимание резким импульсом пронзает тело Чимина. Любовь Чонгука — это забота, постоянные сообщения, вопросы о самочувствии, завтраки перед работой и ужины после тяжелого дня. Чонгук делает это безвозмездно, отдаёт всего себя, дарит не только время, но и всё остальное. Он постоянно говорит, не даёт неловкой тишине образоваться между ними, всегда интересуется как прошёл день, что нового и рассказывает о своём дне. Делится абсолютно всем: едой, одеждой, приставкой на которой даже его друзьям играть запрещено, квартирой, в конце концов, которая для Чимина стала словно второй дом. Однажды Пак услышал такую фразу: «в отношениях всегда есть тот кто любит и тот, кто позволяет себя любить». Не сложно догадаться, что Чимин относится ко второму типу людей. Он позволяет любви Чонгука вообще существовать. Но сам практически ничего не делает, чтобы дать понять, что она как минимум замечена, и как максимум взаимна. Стоит, наверное, попросить прощения или промолчать, а может свести всё к шутке? Чимин хочет поступить правильно, хочет сделать так, чтобы Чонгук не чувствовал себя неловко. — Я думал, что всё нормально, — всё же произносит Чимин. — Просто мы никогда не говорили о том, что между нами происходит, и не дали этому название… — Мы разве не встречаемся?.. — Чонгук перебивает Чимина и тут же останавливается. — Что? — теперь очередь Чимина удивлённо вздымать брови вверх. Класс. Приехали.***
Правду говорят, что нужно разговаривать, давать конкретику, обозначать границы и называть вещи своими именами, в противном случае может возникнуть недопонимание. Как сейчас, например. Сейчас они сидят дома у Чимина, и стоит, наверное, заметить, что Чонгука он таким видит впервые. Таким тихим, ненормально безэмоциональным, пустым. Чимину страшно представить что творится у того в голове, насколько ему больно было узнать, что Чимин не считает их парой. Возможно, виноват Чимин, что не говорил, а возможно, Чонгук, что не прояснил ситуацию. Но уже нет смысла искать виноватого, ведь, по сути, каждый виноват по-своему. — Не молчи, — чуть ли не умоляющим голосом произносит Чимин. — Скажи хоть что-то. Но на его просьбу не отвечают, на него даже не поднимают взгляд. Чимину на физическом уровне становится тошно от самого себя. Всё же для Чонгука всё это было в новинку, тем, с чем раньше он дела не имел, абсолютно нормально было предположить, что Чонгук может не правильно трактовать их встречи. Чимин ведь опытнее в этом деле, старше, в конце концов, он мог догадаться, должен был. Чимин на периферии сознания думал о том, что Чонгук считает, что они вместе, но не придаёт этой мысли должного внимания, а зря. Очень зря. — Обними меня, — почти что требует. — А то я начинаю думать. — Думать? — переспрашивает Чимин. — О чём? — Просто думать, — отвечает Чонгук. — А мне этого делать никак нельзя. Чимин подходит и обнимает его. Не так как обычно, без подтекста, без какой-то определённой цели, просто обнимает. Потому что Чонгук попросил. Потому что просто хочется. — Почему? — шепот. — Почему для тебя это было чем-то другим? Неужели ты ни во что не ставил наши встречи, вечера, ночи? — Чонгук, — немного отстраняется, чтобы видеть лицо младшего. — Всё куда сложнее, чем кажется. Ты не пустое место, и то время, что мы провели вместе, много значит для меня, просто… — Просто что? Просто ты не хочешь отношений со мной? Просто тебе нравится свобода? Просто тебе было удобно? Чонгук не говорит агрессивно или раздражённо, скорее вымотано и устало. — Я… — Чимин не знает что ответить. Просто не находит подходящих слов. — Да, ты. Всегда ты, Чимин. Я думал, что мне кажется, но, видимо, нет. Ты эгоист, всё это время мы виделись только когда тебе хотелось, только когда тебе было удобно. Ты ни разу не спросил, когда будет удобно мне. Рассказывал о себе только я, звонил, писал, искал встречи, приходил тебя проведать только я. — Чонгук встаёт и отходит от кровати, на которой так и остаётся сидеть Чимин. — Я устал. И уходит. Ничего больше напоследок не сказав, Чонгук оставляет Чимина наедине с самим собой, со своими мыслями, со своим эгоизмом. Слышится хлопок входной двери и квартира погружается в полную тишину, слышно разве что только стук сердца Чимина.***
Что есть «правильно», а что «плохо»? Есть ли грань между этими понятиями? Чимину всегда было интересно, почему его называют плохим. Он не бьёт животных, не издевается над ними, как это, к примеру, делают многие дети, он не бросает своих пожилых родителей, полностью на них забивая, как делают некоторые взрослые, он не применяет насилие к людям, не убивает, не шантажирует. Тогда по каким критериям его считают «плохим»? Может быть потому, что он не помогает нуждающимся? Но ведь Чимин не обязан это делать, они ему никто, для него люди — пустое место. Возможно потому, что он не проявляет эмоции, потому что не хочет дружить с другими, не ищет с ними встреч? Или возможно потому, что он просто эгоист? — Неплохо быть эгоистом, пока это касается исключительно твоего комфорта, — однажды сказал Тэхен. — Но как только это начинает причинять дискомфорт или боль другому, то это уже жестокость. Грань между этими понятиями очень тонкая, главное вовремя заметить когда ты её пересёк. Эгоист, в понимании Чимина, — это человек, что ставит себя на первое место, сначала удовлетворяя свои потребности, свои желания, и только потом чужие. Ему плевать на то, что хотят другие, на их мечты, жизнь, комфорт, для него «я» — это первая буква в алфавите. Ведь люди приходят и уходят, а он остаётся у себя до конца жизни. Он спасает себя после тяжёлых дней или неудачных проектов на работе, только от самого Чимина зависит его благополучие и счастье. Не от погоды, не от суммы зарплаты, не от человека рядом, а от него самого, от его отношения к самому себе. Только вот, грань и правда тонкая — тоньше корки льда на почти растаявшей речке весной. Чимин не просто думал только о себе: он пренебрегал, плевал, не замечал, просто не хотел видеть в Чонгуке живого человека, у которого тоже есть чувства и желания. Для Чимина он просто был удобным, приятным времяпрепровождением. Чимин не хотел, боялся брать на себя ответственность за свои поступки, не хотел решать проблему, ему нравилось плыть по течению. — И что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает Тэхён. — Не знаю, — честно отвечает Чимин. — Хочу услышать хоть что-то. — Если судить адекватно, то ты конченый придурок. Чонгуку будет лучше без тебя, ты причинил больше боли, нежели радости. И даже если ты начнёшь меняться, так быстро не получится сломать то, из чего ты состоишь, — вдруг начинает рассуждать Ким. — Но кто сказал, что я адекватный? — Тэхён протягивает уже открытую бутылку пива Чимину. — Знаешь, любого другого я бы послал, но ты мой друг. Неважно что ты сделаешь или скажешь другим людям, насколько отвратительно и плохо ты с ними поступишь. Для меня ты всё равно останешься близким человеком. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Сделай всё возможное для того, чтобы его вернуть, ну, или хотя бы чтобы он тебя простил. Попытка не пытка, как говорится.***
— Можем поговорить? Чимин весь мокрый. Он взял выходной и пришёл к университету Чонгука, но его не впустили без пропуска. Поэтому пришлось ждать перед воротами, Чимин даже не знал сколько пар у Чонгука сегодня — две, а может пять или их вообще нет. Зря он не посмотрел прогноз погоды, ведь после обеда пустился дождь. Сильный причём. — Что ты тут делаешь? — удивлённо спрашивает Чонгук. — Тебя жду. Мы можем поговорить? Чонгук мнётся, крутит лямку чёрного рюкзака и смотрит по сторонам. Чимина вдруг осеняет мысль — а что если Чонгуку стыдно из-за такой выходки Чимина? — Прости, — вдруг нарушает образовавшуюся тишину Чимин. — Я не должен был тебя ставить в неловкое положение. Я не подумал, что могут поползти слухи. — Что? — Чонгук наконец поднимает взгляд. — Какие слухи? Мне плевать на это, мои друзья знают, что я гей и что у меня есть парень. Точнее был, — исправляет себя Чон. — То есть вообще не было. Чонгук не просто рассказал о своей ориентации, он рассказал о нем. О Чимине. — Дай мне всего десять минут, — просит Пак. — Я хочу объясниться, прошу, всего десять минут. — Хорошо, — сдаётся Чонгук. — Но мы будем говорить у меня, ты весь промок после дождя, а на улице ветер, ты точно так заболеешь. Доходят они в тишине, и она не та привычная, спокойная — эта тишина режет слух и заставляет нервничать. — Вот, — протягивает свою кофту и штаны. — Переоденься, я буду на кухне. Поставлю чайник на чай, чтобы ты согрелся быстрее. Чонгук поразительно добрый человек. Чимин в который раз этому поражается и удивляется. Даже сейчас, в такой ситуации, вместо заслуженного Чимином кулака по лицу, ну или, как минимум, полного игнора его существования. Чонгук о нём заботится, в первую очередь думает о здоровье и комфорте Чимина, забивает на ещё не прошедшую боль, причиненную Чимином. — Первое, что я хочу сказать, так это прости. Правда, прости, что я вовремя не заметил того, что должен был. Я относился к тебе, как к своей вещи, как к чему-то, что не имеет чувств — мне искренне жаль, что тебе пришлось всё это терпеть, — Чимин ладонями обнимает чашку и смотрит на свое отражение в чае, боясь поднимать взгляд на Чонгука. — Ты мне нравишься. Очень сильно. Но мне казалось, что это не то, что должно меня волновать. Я не хотел лишать себя свободы, не хотел говорить с тобой об этом, ведь боялся, что тебе это не нужно. Ты молодой, у тебя ещё всё впереди, тебе только двадцать один. Многое может поменяться в твоей жизни, как и моё присутствие в ней, — Чимин делает глоток, который обжигает горло. — Я просто пытался избегать твоей привязанности ко мне, ведь легче было переложить ответственность на тебя. Прости, Чонгук. Прошу, просто прости меня. Я понимаю, что после всего этого ты не захочешь быть со мной, я и не надеюсь на это, но хотя бы не держи на меня зла. Чимин наконец-то поднимает глаза и видит, как Чонгук еле сдерживает слезы. Глаза его стеклянные, в них отражается вся боль, пережитая за эту неделю, вся печаль и тоска. — Мне правда больно. Я не хотел тебя прощать, но сейчас… сейчас я понимаю насколько сильно в тебя влюблён. Когда я увидел тебя через окно моей аудитории, подумал, что ты быстро сдашься и уйдёшь. Но когда ты стоял даже под дождём, я подумал, что возможно ты заслужил второй шанс? Возможно, я готов тебя простить. Чимин встаёт и подходит к Чонгуку, обнимая его со спины и утыкаясь носом в шею. Пахнет теплом, корицей и чем-то родным. Чимин скучал по его запаху, по его объятиям, по Чонгуку в целом. — Я готов на всё, лишь бы был хоть шанс на то, что я заслужу твоё прощение. — На всё? — переспрашивает Чонгук. — Да, — уверенно, без капли сомнения. — На всё. — Тогда поцелуй меня. Не так, как всегда, поцелуй меня по-особенному. И Чимин целует. Не страстно, не грубо, не голодно, а мягко, нежно прикасается своими губами к чужим, проводит языком по ним, но не углубляет поцелуй. Чимин старается действовать аккуратно, чувственно, он хочет вложить все свои чувства в этот поцелуй. — Три свидания, — отрываясь от губ Чимина, говорит Чонгук. — У тебя есть три свидания, чтобы я до конца убедился в том, что я больше могу не бояться тебе доверять. — Хорошо, — с лёгкой улыбкой отвечает Чимин. — Обещаю, ты не пожалеешь.Позволь моим цветам
излечить твои терзающие мысли.
