слабость

— И долго ты собираешься тухнуть в этой комнате? — разнесся голос со стороны приоткрытой двери. — Даже я, тот еще пещерный человек, выхожу чаще, чем ты. Хватит уже забивать свои мысли Престоном и Шэрон. Ну перестали они общаться с тобой, ничего же страшного не случилось. У каждого когда-то, да меняется круг общения. — Оставь меня в покое. Ты ничего не понимаешь. — Дилан в ответ на данное высказывание громко фыркнул и, развернувшись, хлопнул дверью. В комнате воцарила гробовая тишина. Абилка тихо спала в ногах Лололошки, а тот, свернувшись калачиком, рассматривал бесконечные трещины на стене. Он никак не мог понять, почему же его единственные друзья, единственные, кто хоть как-то стал задаваться вопросами, что происходило в этом общежитии, бросили его одного разбираться со всеми этими проблемами. Ло не помнил, когда в прследний раз он появлялся в университете. Ника чуть ли не каждый час писала ему, ругалась на него, что тот прогуливал, но он не обращал на это внимания. Ему было тяжело нести этот груз знаний, с каждым днем ему было все тяжелее жить. Убедившись, что все его соседи покинули блок, Ло привстал с кровати и уселся в позе «Мыслителя». Долго он просидел, размышляя о том, что происходило вокруг него. Лололошка встал с кровати и направился в ванную комнату. Он стоял перед зеркалом, рассматривая темные синяки под глазами, потрескавшиеся губы и исхудалое тело. Он умылся холодной водой, схватил недавно купленную коробочку с лезвиями для бритвы и зашагал обратно к себе. Абилка давно проснулась и бродила по блоку в поисках подходящего места для отдыха. Ло погладил ее, та тихо ответила ему мурчанием и запрыгнула на диван, устраиваясь поудобнее. Шатен глянул на расслабленную кошку, развернулся и зашел в комнату, закрывая за собой дверь, чтобы никто не мешал ему находиться на едине с самим собой. Усевшись на край кровати, он стянул с себя толстовку. На худых запястях виднелись еле заметные шрамы, недавно сделанные порезы, ожоги. Тихий шелест бумаги, в которую было завернуто лезвие, раздался по комнате. Лололошка смотрел то на свою руку, то на тонкий металлический листок. Он тихо бормотал себе под нос: — Чем я только занимаюсь? Зачем я режу руки? — самому себе он отвечал на эти вопросы, — Наверное, от скуки я режу свои руки. Ло провел лезвием по нежной коже. Алая жидкой потекла тонкой струйкой из свежего пореза. Он снова и снова проводил металлом по своей израненной руке, оставляя все больше ран. Парень будто совсем не чувствовал боли, даже когда он раз за разом проводил по одному и тому же месту, оставляя грубокие раны, которые следовало бы зашивать. Он ничего не чувствовал, ничего не видел перед глазами, он полность зарылся в себе. Резкий толчок «разбудил» его. С ужасом в глазах перед ним стоял Дилан и тряс его, что-то крича. Лололошка глянул на него в непонимании и рухнул на кровать без сознания. Очнулся он уже в больнице. На улице давно за полночь. Он попытался приподняться, но у него это не получилось, у него не осталось совсем никаких сил. Ло повернул голову в сторону, на краю его больничной раскладушки мирно спал Дилан. Даже в темноте было заметно, как сильно распухли его глаза. Лололошка хотел лучше рассмотреть его лицо, но он совсем не мог пошевелить рукой, ее крепко сжимала рука брюнета. Почувствовав движение, Дилан открыл глаза и вскочил на ноги, рассматривая лицо своего соседа. У него на глазах опять выступили слезы, он, немного покопавшись на месте, сел на край, наклонился и обнял Лололошку. — Ты жив. Зачем же ты это сделал? А если бы я решил не прогуливать, а если бы я опоздал, что же тогда было с тобой?.. — Дилан плакал словно маленький ребенок, обнимая друга. — Мне стало скучно, — брюнет выпустил Ло из объятий и в шоке посмотрел на лицо, не выражавшее никаких эмоций. — Как? Как ты можешь так говорить? — Всем было бы лучше, не появивись я здесь, в общаге не происходили бы странные вещи, никто бы не считал меня сумашедшим, который то и дело, что твердит всем про исчезнувших людей. Даже тебе было бы лучше, ведь у тебя бы не было доставучего соседа, жил бы так же, как и раньше, тихо и спокойно, — брюнет только и мог, что смотреть на Лололошку и слушать весь этот бред. — Ты не прав. Да, я, конечно, постоянно ворчу на тебя, ссорюсь иногда, но я никогда не считал тебя сумашедшим. Поначалу, ты казался мне странным, но постепенно, я присматривался к тебе с разных сторон. Я понял насколько ты бываешь интересным. Признаюсь, мне очень нравишься ты и твоя компания, — на этот раз Ло уже смотрел на собеседника в шоке, пытаясь подобрать нужные слова. — Это.. это что было сейчас? Признание в любви? — шатен выпустил тихий смешок, увидев, как Дилан смутился. — Да. Это было признание. Неважно, как ты теперь будешь ко мне относиться, но я решил, что сейчас именно то время, когда мне следовало сказать эти слова. Уже поздно, ты отдыхай, а я, наверно, пошел получать нагоняй от консьержки, — он хотел уже вставать с кровати, собирать свои вещи, как почувствовал, что за край его кофты из последних сил схватился Лололошка. — Не уходи, — проговорил шатен, он почувствовал, как его уши и лицо покраснели, — Отстанься со мной. Ты.. если хочешь, конечно, ты можешь лечь рядом со мной, я подвинусь, но не уходи, я не хочу сегодня быть один. Дилан взглянул на слегка покрасневшее лицо соседа и присел на краю койки. Он аккуратно взял руку Лололошки, стал гладить перебинтованные раны. Сам того не замечая, он пустил слезы, которые оставляли мокрые полосы на щеках. Брюнет наклонился и положил свою голову на шею шатена, а свободной рукой слегка приобнял его. — Можно я тебя., — Дилан немного задумался, стоило ли ему вообще об этом спрашивать. — поцелую? — Можно, — тихо ответил Ло. Парень повернул свою голову в сторону лица шатена. Даже сквозь ночную темноту было заметно, как покраснели его уши. Немного приподнявшись, Дилан глянул на смутившееся лицо и приблизился к нему. Мягкие губы поцеловали шатена в щеку, вызывая у последнего волну мурашек. Влажные губы брюнета накрыли потрескавшиеся губы Лололошки. Он не проявлял инициативу, он боялся сделать соседу больно. Все еще не высохшие слезы капали на лицо, текли ко рту, из-за чего поцелуй был слегка соленым. Ночью никто их не увидел. Никто им не помешал. В лунном свете, пробивающимся сквозь шторы, два силуэта наслаждались компанией друг друга.

***

Лололошка вернулся в общежитие. На него сразу накинулись сожители с вопросами, но он не стал ничего объяснять, он просто прошел в свою комнату, закрывая за собой дверь. Дилан как обычно сидел за ноутбуком, поначалу он даже не заметил, как открылась, а затем закрылась дверь. Лололошка подошел сзади и приобнял брюнета, из-за чего тот дернулся, он тут же обнял вернувшегося соседа в ответ. — Пожалуйста, не нужно больше себя ранить. Я боюсь, что больше не успею тебя спасти. — тихо проговорил Дилан, крепче сжимая худое тело. В ответ была лишь тишина. Лололошка не стал ничего обещать. — Я написал твоей старосте, что ты заболел, что тебя положили в больницу, поэтому некоторое время она не будет тебя доставать сообщениями. Надеюсь, что совсем скоро тебе станет лучше. — Спасибо, — Ло быстро поцеловал Дилана в губы и нырнул под одеяло своей кровати, провалившись в глубокий сон. Долго он проспал, проснулся только на утро следующего дня, когда все уже ушли на пары, оставив его одного. Опять. Тяжесть в теле тяготила его, он хотел немного расслабиться, но даже самые удобные позы не давали ему это сделать. В больнице ему выписали сильное обезбаливающее средство, которое просто так в аптеке не купишь. Метадон. Лололошка поначалу даже удивлялся, зачем ему его выписали, но после долгих и очень сильных болей в руке он понял зачем. Приняв пару таблеток, Ло прислонился к стене, он ждал действия этого препарата. Спустя короткое время парень почувствовал, как его тело постепенно стало расслабленным. Его будто покинули все невзгоды этого мира. Однако, ему казалось, что кто-то наблюдает за ним, кто-то шепчется за его спиной. Ло отчетливо услышал слова Дилана у себя в голове: «Пожалуйста, не нужно больше себя ранить.» Парень слегка усмехнулся, быстро проговорил слова извинения и рухнул без сознания на кровать. Дилан вернулся довольно поздно. Он увидел мирно спящего Лололошку, накрыл его одеялом и поцеловал того в лоб так, чтобы он не проснулся. Он не удивился тому, что его сосед все еще спал, со вчерашнего дня, он знал, насколько ему было тяжело переживать все, что с ним происходило. На часах полтретьего ночи. Все спят, один только Лололошка очнулся от сильной жажды и боли в руке. Чуть ли не крича, он хватает из тумбочки лекарства и принимает их внутрь, запивая все обильным количеством воды. Дилан проснулся от шорохов, доносившихся со стороны соседа. Под светом уличных фонарей он увидел, как жадно Лололошка пил воду. По его щекам текли слезы, глаза выражали только боль и ужас. — Ло, что с тобой? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивал его брюнет. — Больно. Мне очень больно, — таблетки никак не хотели действовать. Лололошка вынул из пачки еще одну, быстро проглотил ее и свернулся калачиком. Он шатался из стороны в сторону, рыдая, как маленький ребенок. Дилан быстро подскочил со своей кровати и ринулся к шатену. — Ло. Ло! Успокойся, я рядом. Посмотри на меня, я тут. Слышишь? Я тут, я рядом, — он обнимал соседа, пытаясь его успокоить, пытаясь отвлечь его от невыносимой боли. На протяжении нескольких часов они сидели, обнимаясь, пока Лололошка не заснул. Дабы не разбудить его, Дилан не стал вставать, а продолжал сидеть, поглаживая его кудрявую голову. Утром все было как обычно. Брюнет, как обычно, сразу после пробуждения, сидел в телефоне, Карл поливал цветы, Брендон занимался, а Чед играл с Абилкой. Только Лололошка сидел на кровати, рассматривая деревянный пол. Он чувствовал себя как-то странно. Его тело было очень тяжелым, он никак не мог расслабиться, ему хотелось почувствать легкость в своем теле. Ло повернул голову в сторону тумбочки, где лежал обезбаливающий препарат. Он встал и подошел ближе, открывая верхнюю полку и доставая очередную таблетку. Он принял ее, запив водой и улегся обратно в постель. — У тебя опять рука болит? — спросил соседа Дилан, отрывая свой взгляд от телефона, — Ты только не пей эти таблетки, если не чувствуешь боль в руке, все же они очень сильные. — Да, болит. Не волнуйся, я не буду ими злоупотреблять. Тебе разве не пора? Время уже позднее. — брюнет быстро взглянул на часы и поспешил собираться на учебу. Положив последние тетради в рюкзак, он подошел ближе к Лололошке, обнял и нежно поцеловал, впервые попробовав углубить поцелуй. — Ну все, все. Беги уже. Лололошка взглянул на уходящего Дилана, помахал ему рукой и отвернулся от двери, устремив свой взгляд на препарат. Он взял коробочку в руку и стал рассматривать ее, борясь с желанием выпить еще одну. «Нельзя» — говорил сам себе шатен. Первая таблетка уже начала действовать, из-за чего у него снова появились голоса в голове, которые отвечали ему, общались с ним. «А какая она будет на вкус, если ее разжевать?» — твердил один из голос в голове. «А ты попробуй и узнаешь, тебе же интересно. Давай, достань еще одну, разжуй ее, не запивай водой, ты же не хочешь, чтобы ее вкус перебила прозрачная жидкость?» — отвечал другой голос. Не в силах бороться со внутренним желанием, он открыл еще одну таблетку и положил ее на язык. Он долго не решался раскусить ее, но все же, пересилив себя, сделал это. Полость рта тут же заполонил горький вкус таблетки, однако, горечь быстро прошла, она сменилась как будто привкусом лимона. Ло хотел было запить неприятную кашу во рту, но голоса его отговорили. На этот раз таблетка подействовала быстрее предыдущей. Расслабленное тело лежало на кровати, не желая, чтобы это состояние прекращалось. Перед глазами Лололошки туда-сюда прыгали звездочки, а голоса в голове устроили «вечеринку», постоянно перебивали друг друга и шумели. Не желая выходить из этого состояния, шатен снова схватил таблетки и разжевал сразу пару штук. Слабость моментально ударила по телу Лололошки. Перед глазами стало все темнеть, голоса в голове замолчали, а тело ничего не чувствовало, оно было настолько легким, будто оно вот-вот сейчас взлетит. Лололошка рухнул на кровать. Из его рта пошла полупрозрачная пена. Он лежал с закрытыми глазами, думал о том, какую глупость он совершил, но ему было хорошо. «Вот она, та, кого я так, казалось бы, долго ждал. Смерть. Прости меня, Дилан, я не успел с тобой попрощаться. Надеюсь, в следующей жизни, мы снова встр..» — в комнате наступила тишина.

***

— Вы же понимаете, что он, скорее всего уже не проснется? Его физическое состояние просто ужасно, да и не только оно, его мозг сам не хочет просыпаться. — Вы же врач! — кричал Дилан, — Сделайте так, чтобы он захотел проснуться! Я же не переживу, если он… Нет! Он не умрет, он будет жить! — Простите, мы и так делаем все возможное. Советую Вам морально готовиться к его скорой кончине. До свидания. Дилан рухнул на колени перед ослабевшим телом Лололошки. Из его глаз текли слезы. Он держал парня за руку, молился, чтобы он очнулся, обнял его так, как раньше это делал, поговорил с ним обо всем на свете, но шатен его не слышал. В палате было тихо, только изредка были слышны всхлипы брюнета.