Путь домой

      Лю Цингэ возносится.       Да, примерно так начинается его вторая жизнь после смертельного отклонения ци в пещерах Линси, когда он проткнул себя Чэнлуанем, чтобы не навредить Шэнь Цинцю ещё больше, чем успел, пока Лорд Цинцзин пытался помочь ему. Лорд Байчжаня не настолько эгоистичная тварина, чтобы забирать с собой кого бы то ни было, даже если под руку попался никто иной, как Цинцзинский змий. В том числе, Цанцюн значительно просядет в мощности, если второй человек в секте умрёт. Если они оба умрут.       Итак, Лю Цингэ возносится.       Посмертно.       И первым делом вместо того, чтобы оценить, насколько во вражеской обстановке он оказался, Лорд Байчжань вспоминает: «человеческая душа ещё сотню дней будет привязана к миру прежде, чем уйти». И только после этого сжимает рукоять Чэнлуаня и привычно хмурится, глядя на заикающегося и через силу выдавливающего из себя слова приветствия небесного чиновника. Мелкий бог, видимо, из разряда «подай-принеси-иди-нахер-не-мешай» с превеликой радостью прогулялся бы в Бесконечную Бездну и обратно, только бы не стоять напротив в тщетных попытках что-то объяснить.       Почему... он выглядит настолько жалко?       Неужели, все боги такие болезненные, что не могут выдержать небольшого давления ци? Для Лю Цингэ это своего рода приветствие, всего-то слегка придавил, а чиновник уже трясся так, словно на него упало полмира и Демоническое Царство впридачу. Хлипкий.       Лю Цингэ отмахивается от него, как от мелкой букашки, и только отойдя на пару шагов, оборачивается, чтобы спросить.       — Сколько на Небесах Богов Войны?       Небесный чиновник обливается потом и стремится оказался где угодно, но не под пронзающим взглядом Лорда Байчжань. В конце концов, он мнётся и отвечает.       — Н-ну, кажется, примерно... Ок-коло с-сотни? М-может чу-чуть б-больше? Или м-меньше? Возможно...       Лю Цингэ не слушает дальше — всё нужное он уже знает.       Если в Небесных Чертогах сотня Богов Войны, то у него есть ровно сто дней, чтобы сокрушить каждого из них. Если их «чуть больше», придётся сразиться дважды в один день. В лучшем случае, он вернётся немного раньше.       — П-подожтите! Я д-долж-жен рассказать в-вам об обязанностях! — кричит в спину небесный чиновник.       — Нет нужды. Я не задержусь надолго.       — Чт-то?..       Он вытаращивает глаза, будто Лю Цингэ первый, кто на его памяти произнёс подробную фразу на полном серьёзе. Лорд Байчжань уходит, разрезая расступающуюся толпу, словно ледокол, игнорируя слёзные вопли за спиной: «Постойте!».       Почему-то этот конкретный небесный чиновник до ужаса напоминает раздражающе трусливого Шан Цинхуа, который однажды притворился мёртвым, когда увидел вернувшегося в Цанцюн Лю Цингэ (он был весь в крови и кишках, а на прицепе тащил тушу трёхголовой демонической собаки-ящерицы, возможно, тут есть его вина, но это не отменяет позорной трусости Лорда Аньдин). Он надеется, что ему просто показалось, всё же и люди, и заклинатели пугаются его гораздо чаще, чем когда видят демонов.

***

      Лю Цингэ сражается.       Сражается.       И сражается.       Лю Цингэ вызывает на бой каждого небесного Бога Войны, чтобы сокрушить силой и мастерством в честном поединке (да, Шэнь-шисюн, о тебе трудно забыть).       И даже так ему скучно.       Почему они настолько слабы?       Неужели, все боги в Небесной Столице такие?       Некоторые пытаются использовать подлые трюки против него (да, Шэнь-шисюн?), и тогда он безжалостно завершает поединок в один удар, ещё более безжалостно указывая на их ошибки, из-за которых они могли лишиться головы или любой другой части туловища. Лю Цингэ вызывает их на честный бой и ждёт честной драки с сильным противником, который заставит почувствовать боль в мышцах. Но они не могут заставить его даже вспотеть, не то что ранить. Задеть лорда Байчжань — невыполнимая задача. Многие сдаются, стоит ему только отпустить рвущуюся в бой раскалëнную ци.       Это... удручает.       У Лю Цингэ появляется слишком много свободного времени, которое деятельная натура не знает, куда потратить, кроме как сражаться ещё больше. Он не собирается выполнять глупые задания, которые ему не в первый раз пытаются подсунуть, он не хочет набирать последователей, он не желает быть в Небесной Столице, которая переполнена культиваторами, как Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа.       Когда Лю Цингэ замечает это, его бросает в дрожь от невероятной схожести.       Половина богов при виде него трясётся в страхе и падает в обморок, как Шан Цинхуа.       Остальная часть презрительно кривится и делает подлости, прямо как Шэнь Цинцю (но даже так они не дотягивают до того уровня сволочизма, которым обладал Цинцзинский змий. Даже до минимальной отметки — нет).       Лю Цингэ просто не хочет находиться в подобном обществе на постоянной основе. И ещё ему не нравится, что из-за этого ему везде мерещатся лица лордов Цинцзин и Аньдин.       И всё же лорд Байчжань поставил себе цель победить всех Богов Войны за сто дней, и он отказывается уходить, не добившись поставленного результата, даже если это разочаровывает его всё больше и больше. И вгоняет в уныние.       С монстрами было веселее.       У демонов Лю Цингэ вообще был постоянным гостем. Те признавали его в лицо за пару ли и убегали, сверкая пятками. Он догонял. Было весело. Ему, по крайней мере.       Как бы Небесная Столица ни обливалась горючими слезами и ни пыталась занять новоявлëнного Бога Войны чём-то важным, тот пëр напролом и, кажется, отказывался покидать их, пока не перебьёт всех. Многих (и сильнейших!!!) Богов Войны тот вогнал в депрессию! Подумать только!       У Небесного Императора, наблюдающего за избиениями подчинённых, дëргалось веко. И щека. И вся правая сторона лица.       Вознёсшийся индивидуум, кажется, не совсем понимал, что это он был чрезвычайно силён, а не они слабы.       Небесную Столицу штормило целый сезон, пока Лю Цингэ не достиг цели. Небожители стонали, умоляли, шкерились по углам, но как бы Небеса смогли сдержать того, кто ещё при жизни получил прозвище Бога Войны?       В конце концов, он решает уйти и ищет выход, которого почему-то не находит, что приводит в недоумение.       Лорд Байчжань пытается спросить, но от него убегают в ужасе. Лю Цингэ знает, как выглядит, недавно он чистил лезвие Чэнлуаня и видел своё отражение, он не настолько страшный.       Но потом Бог Войны понимает, что это ещё одно испытание.       Если нет выхода, то Лю Цингэ должен его сделать.       Удар сокрушает дрожащую Небесную Столицу. Ему же нужно спуститься вниз, правильно? Значит, Лю Цингэ проделает себе выход сквозь землю — это нельзя назвать подкопом, потому что это не похоже на подкоп ни видом, ни его исключительно разрушительными действиями.       Лорд Байчжань, Бог Войны Лю Цингэ возвращается в Цанцюн.