закат

Лучи закатного солнца окрашивают бежевую стену кухни красно-оранжевыми оттенками. Сынмин лежит подбородком на кружке, засмотревшись на отражающиеся в окнах соседнего дома солнечные блики. Первые весенние закаты – это то, что сложно описать простыми словами, их просто нужно увидеть, чтобы всё понять без объяснений. День был долгий и сложный, поэтому Ким позволяет побездельничать себе немного дольше, прежде чем заняться выполнением, по всем ощущениям, тонны домашнего задания. Сынмин медленно поднимается с насиженного места, ставит кружку в раковину и подходит к окну. Небо заливается самой яркой палитрой, какую он только видел за всю свою жизнь. Парень достает телефон из кармана домашних шорт и наводит камеру на небо, ожидая, пока та поймает фокус. С седьмого этажа наблюдать заход солнца особенно удобно. Сделав несколько кадров, любуется проделанной работой. Ему уже точно можно собирать целую папку с фотографиями закатов, которые он сделал, и отправлять на выставку. Ким открывает мессенджер и заходит в первый закрепленный диалог. Выбирает нужные фотографии и печатает сообщение. «Лисёнок, смотри. я думал о тебе, когда фотографировал». Ответ следует не сразу, а только через полчаса, что обычно редкость. «Боже, я так обожаю закаты. я так хочу смотреть на них вместе с тобой, а не только на твоих фотографиях…» Ким с тоской смотрит на последнее сообщение. В горле образуется противный ком, а в животе что-то скручивается в плотный узел. «Я тоже, лисенок». Тут же печатает новое сообщение, несмотря на то, что Ян уже вышел из сети. «Ты не занят? я могу позвонить?» Не закрывает диалог – ждёт ответа. Но его не следует ни через минуту, ни через десять и даже ни через два часа. И хотя разница во времени 2 часа, Чонин в это время обычно ещё не спит, а если и уходит, то всегда желает спокойной ночи. Сынмин решает сильно об этом не задумываться, может у него тоже был тяжелый день и его просто вырубило, что он даже не успел ответить на последнее сообщение. Если он правда уснул, то смысла переживать точно нет, такое уже бывало. В таком случае Ян всегда отвечал утром и извинялся, что не написал вечером. Ким включает на фон спокойную музыку и садится за домашку, стараясь не обращать внимание на накатившую вдруг тревогу. Уходя спать, Сынмин всё равно проверяет мессенджер, но ответа на последнее сообщение так и нет. Он желает спокойной ночи и убирает телефон. Отключив утром будильник и толком не разлепив глаза, Ким открывает приложение, но сообщения висят так же не прочитанными. Что-то явно не так. Чонин не из тех, кто станет игнорировать без причины. Стараясь не думать о плохом, Мин собирается на учебу. Может быть у него просто сломался телефон, но тогда ведь можно было найти способ сообщить, что какое-то время его не будет в сети. Ким на автомате делает утренние дела. Из-за рассеянности сборы получаются дольше, отчего он едва успевает на свой автобус. Уже в пути понимает, что оставил дома наушники, а потом вовсе чуть не пропускает свою остановку, выскакивая из автобуса в самый последний момент. Если так будет продолжаться целый день, то возможно имело смысл остаться дома. Тут даже аргумент, что на учебе он сможет отвлечься не сработает. Сынмин не отвлечётся, он это знает точно. За весь день Чонин так и не появляется в сети, а его номер остаётся недоступным. Дурные мысли не хотят уходить ни на секунду, рисуя в голове самые жуткие картины. Пары тянутся до невозможного долго и как назло, Феликса в колледже тоже нет, который мог хотя бы на время заболтать и поддержать. На лекциях не получается сосредоточиться ровным счетом никак. Сынмин то и дело бесконечно проверяет телефон, каждый раз разочарованно его убирая, не увидев там заветного сообщения. Радует только то, что сегодня нет никаких контрольных или проверочных работ, иначе Ким бы точно её завалил. Понимая, что ещё немного и дело дойдёт до точки невозврата, Мин отпрашивается с последней пары. Паника накрывает тягуче медленно, скручивая каждую часть тела и перехватывая дыхание. Парень еле доползает до своей входной двери, вваливается в квартиру и медленно сползает по стене. Телефон мертвым грузом лежит в кармане джинс, так и не издав за целый день ни звука. Сынмину плохо. Так плохо ему было, пожалуй, только раз. В тот злосчастный день августа, когда Чонин радостно прибежал к нему и кинулся ему на шею, обнимая и целуя везде, куда только был доступ. Правда эту радость Сынмин не разделил со своим возлюбленным. – Меня позвали учиться в Сидней! Представляешь, я поеду в Австралию! – восклицал Чонин, пока Ким со стеклянным выражением лица пытался переварить только что полученную информацию. – Ты не рад за меня?.. – стушевался младший, когда наконец обратил внимание на застывшего Сынмина. – Нет, нет, ты чего. Конечно я рад за тебя. Ты ведь так хотел учиться заграницей, просто… – мешкает старший, а Ян не даёт договорить, продолжая заваливать информацией. – Да, я понимаю, что большое расстояние и часовые пояса разные, но я уверен – мы справимся! Будем стараться созваниваться каждый день! Это только на 2 года, потом я вернусь обратно. Ты же веришь в нас? – Чонин заглядывает в кофейные глаза напротив. – Верю, конечно… Тем вечером Сынмин в первый раз осознал, что такое панические атаки. Ночью он ни на секунду не сомкнул глаз, слёзы душили, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Кое-как оторвав своё тело с кровати утром, он отправился помогать младшему собирать вещи и оформлять документы в поездку. Руки целый день дрожали, а голова трещала, как будто ему вкололи лошадиную дозу адреналина, не предупредив о последствиях. Перетащить даже самые легкие предметы оказалось непосильной задачей. Но он делал. Как мог, как получалось, но он делал, только бы Чонин не заметил отвратительного состояния старшего. Тогда бы он забил на перспективы и мечты и не стал бы уезжать. Сынмин не мог этого допустить, он знал, как сильно младший стремился к этому. Первые полгода без Чонина были невероятно тяжёлые. Отличная успеваемость Сынмина упала настолько сильно, что его едва не отчислили. Они созванивались каждый день, как Ян и обещал, но это не замещало образовавшейся пустоты. На вопросы об учёбе Ким врал, что у него всё как обычно хорошо. Только вот сам себя потом ненавидел за эту глупую и практически бессмысленную ложь. Но иначе он не мог. Спасибо Феликсу, который вовремя заметил, что дело совсем плохо и стал помогать выбираться из кучи долгов и поддерживать Мина. Через время он привык так жить. Разные часовые пояса уже не казались такими страшными, а стабильность в учёбе снова вернулась. Панические атаки бывали, но не настолько страшные и долгие. До сегодняшнего дня.

***

Сынмин сидел у стены в прихожей, закрыв лицо руками. Сил не было даже снять обувь и верхнюю одежду. Обычно помогающий способ напевать какую-нибудь мелодию, сейчас оказался абсолютно бесполезным. Дышать получалось плохо, а сердце, по ощущениям, билось через раз. Внезапный громкий стук в дверь заставил сильно вздрогнуть. Встать было невозможно, поэтому Сынмин еле выдавил из себя хриплое: «Открыто». Дверь раскрылась максимально резко, издав звонкий скрип и едва не сорвавшись с петель. На пороге оказался Чонин. С рюкзаком за спиной и огромной сумкой в руке. Взъерошенный и запыхавшийся. Живой. Настоящий. Он стоял на пороге, уставившись на Сынмина. Тот неверяще смотрел в ответ, пытаясь понять реальность ли это, или он просто умер и за ним пришёл его личный ангел. Сумка выпала из рук в момент осознания происходящего. Чонин кинулся на старшего, обнимая его и целуя каждый миллиметр его лица и бормоча что-то утешающее. – Хён. Хён, посмотри на меня. Мин-а, я здесь. Я с тобой, рядом. Прости, прости, что ничего не писал и не заходил в сеть. Я хотел прилететь сюрпризом. Прости, прости, я не подумал, что ты будешь чувствовать. Сынмин, уткнувшись в плечо младшего, вдыхает родной запах, которого так не хватало мучительные полтора года. Хочется заполнить им все лёгкие, захлебнуться в нём. Дыхание восстанавливается медленно, по щекам текут слёзы. Слёзы какой-то глупой обиды и одновременного облегчения, что больше не нужно волноваться и переживать. Чонин сейчас рядом. Возможно ненадолго, но рядом. Можно почувствовать его тепло, взять его за руки, зажать в объятия до хруста в рёбрах. Можно просто быть рядом, а не каждый день тосковать и мечтать увидеть прищур его лисьих глаз. Назвать лисёнком вслух, а не сообщением в дурацком мессенджере. Можно сделать много всего, потому что он теперь рядом. Невозможно сказать сколько прошло времени с момента прихода Чонина. Сколько они так просидели на полу в прихожей неизвестно никому, даже им самим, но это не волнует. Сынмин наконец убирает голову с плеча и заглядывает в коричные глаза. Говорить сложно, но хочется столько всего спросить. – Почему ты… – он не успевает договорить, Чонин перебивает. – Тише-тише. Я сам все расскажу. Из-за хорошей успеваемости мне позволили раньше сдать экзамены. Я не стал тебе говорить об этом, потому что хотел сделать сюрприз. Но не подумал, что пока буду лететь, не смогу тебе отвечать, – молчание, – только вот… Почему ты мне не говорил ничего про своё состояние? Феликс встречал меня в аэропорту и по дороге сюда всё рассказал… Сынмин смотрит в глаза напротив, которые начинают блестеть от наполняющих их слёз. Он потом обязательно выскажет всё Ликсу. Хотя, может и поблагодарит его за то, что он рассказал обо всем, когда Чонин уже прилетел домой. – Всё потом. Смотри, солнце садится. Пойдём, – Сынмин говорит шёпотом и медленно, покачиваясь, встает на ноги. Чонин недоумевает, но поддерживает корпус старшего, чтобы тот не рухнул обратно на пол. Сынмин открывает входную дверь и за руку тянет в сторону лифта. – Стой. Он не работает, придется по лестнице, – тормозит его младший, переплетая пальцы рук. Сбивчиво выдохнув, Ким идёт к лестнице наверх, по пути осознавая, почему Ян был такой запыхавшийся. Если лифт сломался, то ему пришлось самому подниматься на 7 этаж. Эта мысль вызывает какую-то непонятную эмоцию. От жалости, что Чонину пришлось столько подниматься, до глупой улыбки, что тот был готов пройти столько ради него. Поднявшись на последний – 9 этаж, Сынмин направляется выше. Понимание действий начинает медленно доходить до сознания Чонина. Оказавшись на крыше, старший судорожно вдыхает свежий воздух. Ещё прохладный весенний ветер взъерошивает волосы, из-за чего они лезут в глаза, но сейчас это последнее, о чем хочется думать. Ким поворачивается, устремляя взгляд на замеревшего на месте Чонина. Закатное солнце озорными зайчиками отражается в коричных глазах. Некоторые из них запрыгивают и путаются в светлых волосах, заставляя силуэт младшего буквально светиться. Сынмин готов отдать что угодно, только бы это зрелище представало перед ним каждый день. Паника отпустила окончательно, оставив после себя лишь горькое послевкусие и усталость от жуткой тревоги. И если бы сейчас задали вопрос: «А стоила ли она того?», то Сынмин без раздумий ответил бы: «Да». Он подходит вплотную к Чонину. Кажется, что он даже может слушать его сердцебиение. Хотя, возможно это его самого, но это совсем не важно. – Лисёнок. Пообещай, что больше не оставишь меня. – Обещаю. Я больше никогда не… – Ким не даёт договорить прижимаясь своими губами к его. И целует. Целует медленно, размеренно, растягивая удовольствие, обнимая крепко, будто желая приклеить к себе и никогда больше не отпускать. Руками блуждает по всему телу, забираясь пальцами под расстегнутое пальто и зарываясь ладонями в волосы. Отстраняется он только тогда, когда воздуха уже почти не остаётся. – Сильнее закатов я люблю только тебя, лисёнок. – В таком случае, я – твой личный закат.