48 и тюльпаны

крепко-крепко сжимая чужую ладонь в своей, вдыхая лёгкими холодный мартовский воздух, и хлюпая в перевязанных на скорую руку ботинках, он идёт за ним через толпу. на площади звенят колокола, из местного кафе доносится музыка, гитаристы играют на гитаре. сплошной шум, смешивающийся в симфонию беззаботной пятницы. — хен, да ты весь светишься! с улыбкой произносит он. и правда, в глазах минхо тонули тысячи огней витрин и фонарей. отражались миллиарды звёзд и улыбок, которые джисон дарил каждую проведенную вместе секунду. часы били полночь. ещё рановато для окончания «шапочного» сезона, и уши всё-таки мёрзнут. джисон чуть поднимается на носочки, промокших от не растаявшего снега, конверсов и накрывает тёплыми ладонями чужие порозовевшие уши. — и что ты делаешь? минхо усмехается, отдавая этому парню всю свою любовь и теплоту в одном только взгляде. — грею твои уши. холодно же. джисон отвечает сконфуженно. в обычной жизни он часто флиртовал с минхо и не позволял себе использование этого имени. исключительно «дорогой», «малыш», «крошка» и остальные прозвища, вызывающие у минхо желание заткнуть джисона. но сейчас, когда он такой очаровательный, сам перевязанный, как старушка, шарфиком, стоит перед минхо абсолютно невинный, в куртке на размер больше, потому что хочет скрыть худобу. это заставляло сердце пропустить удар, а уровень сахара в крови повысится (хотя минхо не был диабетиком). ванильно розовая пора их отношений казалась фуксией. личный чат переполнен сердечками, пожеланиями «хорошего дня» и «доброй ночи», фотографиями вместе. минхо старается покупать тюльпаны с наступлением апреля. приносит жёлтые, либо розовые. конфеты не носит. джисон постоянно постоянно читает составы и взвешивает каждую порцию.минхо это раздражает. — ты поменял парфюм? джисон подходит неожиданно, что минхо аж вздрагивает от лёгкого касания пухлых губ его шеи. — д-да… голос дрожит. минхо поправляет очки и оборачивается. он не успевает взглянуть в глаза напротив, потому что жмуриться. джисон жадно впивается в его губы. они целуются страстно, долго. минхо тает в теплых ладонях, поддаваясь, как кусок глины. джисон, упираясь руками в матрас, надвисает сверху. минхо наконец смотрит на него. вьющиеся волосы заметно отрасли за эти месяцы. они окутывают его румяные щеки темными прядями. минхо забывается и накручивает одну на палец. мягкий шёлк струится по коже. — блин, хён. голый по пояс, джисон отвлекает старшего от сия действия. он недовольно и крайне выжидающе смотрит на минхо, а тот в ответ, кротко улыбнувшись, притягивает хмурое лицо к себе для очередного поцелуя в нос. дни календаря сменяются один за одним. минхо задерживается на работе всё чаще. джисон ужинает один, проклиная работу своего парня. перебирая вилкой сваренные брокколи, он замечает бледно зелёные стебли. вокруг вазочки лежат опавшие лепестки некогда жёлтых бутонов. джисон протыкает несчастную брокколи, пережёвывает и с трудом глотает. надолго закрывается в ванной комнате, выкручивая ручку крана на полную. минхо слышит лишь шум воды, стоя за дверью. в мае опавшие лепестки сменяются новыми целыми. в последнее время минхо начал дарить пионы раз в месяц и лишь иногда тюльпаны. всегда жёлтые. — ты похудел… минхо отмечает измениния, когда они лежат в кровати. старший опять курит, выдыхая едкий дым в сторону, ощупывает грубыми пальцами рёбра парнишки. — прекращай, мне щекотно! джисон смеётся, а минхо как будто чувствует, как смех и что-то другое, зловещее и непонятное прорезается наружу. царапает его руку, заставляя и вправду отпрянуть. — чонин говорит, что вообще тебя в столовой не видит. тишина сгущается, длится чересчур долго. джисона душит. он молчит, прижимаясь к минхо ближе и от этого становясь кажется ещё меньше. минхо обжимает чужие хрупки плечи, поглаживая рукой по спине. — хочу весить сорок восемь- — замолчи. не хочу даже слышать. чужая рука перекрывает воздух, право голоса. обламывает крылья на пути к заветной мечте. через тернии и к звёздам, ведь так? в июне поцелуи становятся реже. опавших лепестков больше. крики громче. фразы больнее. — зачем ты это с собой делаешь? джисон лежит в кровати, безразлично смотря вперёд на взволнованного минхо. — ты даже не говоришь со мной! что с тобой стало, джисон? парень безразлично делает очередную затяжку. медленно моргает, не переводя взгляда с одной точки. — я ухожу. это больше невозможно… минхо всплескивает руками и только тогда джисон будто просыпается на долю секунды. — её зовут миён, так ведь? сигарета тлеет в воде из вазочки с тюльпанами, пока окурки медленно всплывают, отравляя цветок ещё больше. — что ты сказал?.. минхо ошарашенно смотрит на него. джисон никогда не был таким безразличным. — миён. та девушка с работы. отличная замена… — как ты?.. — неважно. джисон не смотрит ему в глаза. и не плачет. минхо чувствует, как что-то колкое врезается в его сердце, прорезая глубокую дыру, выворачивая всё наружу. он забирает свои вещи на следущий день. они расходятся без скандалов, без пожеланий на будущую жизнь. хочется обнять джисона в последний раз, но минхо всё равно ничего не почувствует, кроме твердости костей скелета, едва прикрываемого кожей и мышщами. джисон состоял из сорока восьми килограмм.