Переступить черту

С тех пор, как Фобос вернулся к власти, остальные Стражницы жаловались на то, что у них совсем не хватает времени быть обычными подростками. Все свое время они тратили на битвы с Седриком, Мирандой, Рейтером и другими солдатами принца. И они знают, что, столкнувшись с ним, у нас есть все шансы проиграть, поскольку теперь у него есть посох Нериссы (или скипетр Фобоса, как он его называет), и количество Сердец растет с каждой неделей по мере того, как он завоевывает все больше и больше миров. Однако, что беспокоит больше всего, так это то, что Фобос все еще не бросил нам вызов. Если бы девочки проделали небольшое расследование, то обнаружили бы след из хлебных крошек, который приведет к причине этого. Ко мне. Фобос еще не напал на нас лишь потому, что последние полгода между нами был уговор. Стражницы и наш дом не будут тронуты, пока я регулярно появляюсь в его покоях. Земля в безопасности, а Фобос имеет, в некоторой степени, контроль над нами. Все в выигрыше. Но как бы не так. Наши встречи — это больше, чем просто секс, это яростная борьба за контроль. И в ней нет никакой нежности. Его следы от зубов покрывают все мое тело. Раны, оставшиеся после сражений, начинают кровоточить, когда принц касается их. Кровь маленькой струйкой скользит по руке и Фобос слизывает ее. Я чувствую его кожу, свежую и чистую, которую слуги омывали в ароматной воде, а потом уничтожаю их рукотворные деяния — мои губы и руки отбирают у него эту роскошь. Если кто-то когда-либо видел его спину или, может, грудь, то они заметили бы многочисленные царапины, резкие красные линии, оставленные с такой яростью моими ногтями, что меня удивляет, как под ними не остались кусочки кожи. На наших губах видны синяки и порезы, а под глазами красуются темные круги. Наши силы тоже не остаются в стороне. Фобос, словно кукловод, заставляет мое тело двигаться так, что мышцы непроизвольно сводит и кости начинают трещать. Я редко когда могу сопротивляться его магии. Леденящий кровь крик живет в моем горле, как в тюрьме, но я ни за что не позволю ему сбежать. Моя стихия – квинтэссенция, воплощение молнии – будет танцевать на кончиках моих пальцев, посылая ударные волны, которые убили бы любого смертного. Его рука зарывается в мои волосы и электричество поражает его, отчего Фобос яростно дергается. Победитель меняется. Даже если я только что участвовала в битве, моя жажда крови все еще сильна, и я обязательно обуздаю ее. Моя ярость захлестнет его, и несмотря на всю его силу, он падет. В те дни, когда обычно выигрываю я, Фобос прекращает свои нападки и полностью посвящает себя игре, временами он может быть почти нежным. Почти. Давление дома, в школе и постоянные сражения стали сильно утомлять меня, и Фобос все чаще выходит победителем. Я просто сдаюсь в его объятиях и позволяю ему временно доминировать надо мной. Мои руки цепляются за него, как будто он какой-то спаситель, а не мой противник. У меня пересохло в горле, его имя все еще свежо на моих губах. Иногда мне кажется, что я теряю нечто большее, чем нашу безумную борьбу. Мне кажется, что я теряю себя. Когда я думаю об этом, мы с Фобосом становимся одним целым. К нам трудно подобраться, барьеры на пути к нашим сердцам охраняются так же надежно, как драгоценности королевской семьи. Моя мама и Тарани, моя лучшая подруга, преодолели барьер, остальным и Мэтту это пока не удалось, а может быть, им никогда и не удастся. Нас с Фобосом обоих привлекает власть. Он собирает все больше и больше Сердец, и мне интересно, как долго сможет продержаться Кондракар, в то время как я все более искусно обращаюсь с Сердцем, которое, по слухам, обладает безграничной мощью. Вопреки здравому смыслу и осознанию того, что "абсолютная власть полностью развращает", я ловлю себя на том, что меня бросает в дрожь при мысли о том, что эта власть утекает из моих рук, словно вода. Мы не хотим проиграть, ни один из нас не рассматривает такой вариант. Выражение "согнись или сломайся" к нам неприменимо. Либо мы гнем другого, либо ломаемся сами. Но больше всего мы хотим победить. Вот почему Фобос никогда не отступался от меня. Вот почему я не перестаю покидать Меридиан. Страшно полагать, что я становлюсь похожей на него. Когда я смотрю в зеркало, то ожидаю увидеть высокую фигуру со светлыми волосами и смотрящими на меня бесстрастными зелеными глазами. Когда я говорю, мне кажется, что все слышат скорее его глубокий шелковистый тембр, чем мой собственный голос. Интересно, когда он думает, звучит ли у него в голове голос, хоть немного похожий на мой? Ловит ли он в своем отражении хоть что-то непохожее на него самого? Стражницы не знают. Я не хочу слышать, как они умоляют меня остановиться, пока они в безопасности. Я знаю, что он не убьет меня. Не сейчас. Потому что он хочет, чтобы я признала его победу. Точно так же, как я не смогу уничтожить его, пока он не признает свое поражение. Может, Тарани знает обо всем этом. Она может читать мои мысли. Интересно, была ли она когда-нибудь достаточно смелой, чтобы проникнуть в самые дальние уголки моего сознания и найти то, что там спрятано? Если и так, то она никогда не говорила об этом со мной. И я ей не расскажу. Моя мама знает, что что-то изменилось. Я отдалилась от нее, часто раздражаюсь и легко выхожу из себя. По ночам, когда я возвращаюсь домой разбитой и опустошенной, то иногда захожу в ее комнату и сворачиваюсь калачиком в ее объятиях, просто потому, что хочу, чтобы кто-то был нежен со мной. Потому что иногда я забываю, каково это — чувствовать нежные прикосновения. Это порочный круг. Мы оба в нем запутались. Это как наркотик, от которого мы оба хотим избавиться. Проблема в том, что от него нет лекарств, нет реабилитационных центров, только наш собственный разум, который работает против нас. Эта жизнь связала нас цепями, которые мы сами и создали. Из-за нашего упрямства, похоти, жажды власти и неспособности признать, что то, что мы делаем, – это извращенная версия того, чего мы оба хотим: заботы, тепла и привязанности. А ведь все началось с отчаянной попытки защитить людей и тех, кого я люблю. Потом это благое намерение превратилось в нечто извращенное и уродливое, в кровавую войну за господство над человеком, которого мне приходится заставлять себя ненавидеть. Ужасающий факт в том, что я понятия не имею, во что это выльется. Но это не будет иметь счастливый конец. Здесь не будет "диснеевской" концовки. Здесь будет контроль и тьма, или безумие и смерть. И после всего этого мне приходится тащиться на Землю, пока Фобос отдается хозяйке умиротворения — сну. Я никогда не остаюсь на ночь. Фобос бы мне этого никогда не позволил, да и не захотел бы. И меня это устраивает. Иначе впоследствии, когда тела остынут и все ваше существо переполнят эмоции, я смогу проиграть. Если бы я когда-нибудь уснула в его сильных руках, а моя голова лежала бы у него на груди, то случилось бы именно это. Я не смогла бы проснуться и посмотреть ему в глаза. Если бы я это сделала, то никто из нас не победил бы. Этому нужно положить конец как можно скорее. Потому что однажды мое желание победить его ослабеет, а желание обладать возьмет верх. Опять же вопреки здравому смыслу и своему эго, я просто отдамся ему. Он чувствует то же самое. Наши встречи становятся все более жестокими с каждым днем, разжигая пламя нашей ненависти, которое каким-то образом превращается в тлеющие угольки. Мы с Фобосом пытаемся предотвратить нечто еще более катастрофическое, чем наша извращенная борьба. Между любовью и ненавистью тонкая грань, которую мы никогда не сможем перейти. Хотя мы никогда не признаемся, что хотим этого.