Mon cher

-Когда она была в одиночестве. Её подобрала мафия. Акцент на мафии был не случайным в голосе мафиози. Действительно, он был рад за неё. Кёка сделала окончательное решение, как ей жить. Но скрежить зубами, как пёс, что за свой участок нагавкает на любого скрывать не намеревался.Мафия стала для него пристанищем.Домом, который обязывал защищаешь не только оборонную часть, но и честь. Подчёркивать власть любой ценой, грызть глотки без жалости. Такие должны быть цепные псы Портовой мафии Йокогамы. -Человек, который улучшил её таланты наёмной убийцы. Голос стал углублённым, сосредоточенным на воспоминаниях об человеке. Словно погружается куда-то далеко в сознание головы, напрягая извилины мозга. -Считается самым лучшим убийцей мафии.Руководитель мафии.Вероятно, ты знаешь об этом? Заданный вопрос с мыслью, что нет. Нет. Он не знает об этом. Не его. Первая их встреча произошла в зале. Там тренировались исключительно с учителям. Простому подчинённому даже нос сувать стоило наказание. Конечно прощалось по уважительной причине.Если ученик приходил раньше учителя он также подвергалась наказанию.Учителя сразу приучали к жёстокой дисциплине и ни какой баблажке.Подлизывание и восхваление собсвенного эго подстригалась. Сила эспера обязана служить во благо мафии, но считать себя наисильнейшим-глупость. -plus loin! Иностранный голос эхом отражался в стенах и повторялся снова, поглащая и уменьшая предыдущие звуки, донося до уха обладателя Расёмон.Из-за стоящей впереди дерявянной двери было не понятно, кто это же он. Ясно было одно-не японец. Первое, что пронеслось в мыслях Акутагавы, что для него само звучание новинка.Постучав костяшками пальцев по дереву, ответа не последовало.Он имел уважение к старшим. К боссу мафии был преданным. Но в характере с мальчичешский лет не церемонился. Без задоринки сомнения, он дёрнул за ручку двери, открывая с стержнем по прохожящему дереву полу.Войдя, перед этим закрыв дверь за собой, ему предстал просторный спортивный зал.Присущей емв бесшумной походкой, как чёрный кот шагал в размеренном темпе цели. На противоположной стороне зала молодая темноволосая девушка в чёрном спортивном костюме, отжималась от пола, иногда прерываясь, глотая в лёгкие воздух.Над ней возвышался высокий блондин с шляпой на голове.Скрестив руки, он стоял над душой ученика, следя за заданным темпом работы. Подойдя ближе, Рюноскэ теперь мог разглядеть подробнее портфолио человека.Волосы завязанные чёрный летной в элегатный хвост.На плечах висел белого цвета пиджак, что добавляло плечам статности и объема. Комплект серой рабочий одежды состоящей из брюк и желетки, а также в белой рубашки. -arrêt! Резкое вскакивания и Гин стоит на ногах, смотря точно прямо, держа подбородок как солдат прямо.В лёгком подрагивание тонких пальчиков видно, как усердно скрывает только недавнию нагрузку всего тела. Повернув голову, блондин молча указал головой на выход, глазами сопровождая её до самого скрежата закрывающей двери. -Чем обязан, plus jeune? Лисьи глаза. В мафии есть люди с лисьими глазами.Больше, они подчёркивают их подводкой. Что-то было не так именно с его.Смотрели чётко в цель своими острыми зрачками, в душу, словно прицел на пистолете. Одно Но, они не стрялили. Голубые глаза-прицелы смотрели ему в глубину чёрного мрака собственных зрачков. Показывая внешне спокойствие, внутри грудной клетки по коже пробежали мурашки, желая затаить дыхание.Но нет. Как бы не был опытен перед ним любой соперник, он не позволит поддаться телу ни чарам, ни тем пыткам, что встретит в аду. -Гин не справляется? Акутагаве и в правду не был понятен прибытие здесь его сестры. Сейчас она ловкий и сильный мафиози. На совместных операциях глазу не подмечались глупости. Если так, то ему определённо надо усердствовать, ведь вскоре он станет тем поколением, кто возьмёт на воспитание неопытных и совсем юнных мафиози. -Старшим быть-дело ответственное, я прав? Из строго выражения лица, губы разошлись в улыбку.Она не несла подлинного смеха. Скорее на родителя, наблюдавший путь своего дитя, которое когда-то давно проходил сам. -Кто вам доложил информацию? Прежнее, привычное лицо, испытывающее пассеизм в момент напрягалось, скуоы сжались, агрессируя на такой поворот событий. — У меня есть своё предпочтение в том, кого учить. Заявил молодой человек, продолжая таким же ровным тоном, но с ноткой строгости. Твёрдо ставя перед собой черту, подчёркивая их значимость. -Следовательно, должен иметь достаточно информации Пару секудное раздумье закончилось согласным кивком. Да, он абсолютно прав. Если учитель считается важной персоной, то ему предоставляют данную информацию и право выбора подопечного. -Почему она тренируется до сих пор? Грубость сменилась на спокойствие,сбавляя недавние обороты. -Гин пример для учеников.Но так как я её учитель, я должен дать совет, если она желает его получить. -Разве так можно к старшим по званию?

«А к кому по-твоему должны обращаться ученики?»

Подумать не мог он, что мысли его займёт не работа, а слова. Человека, что никак не мог до этого припомнить за всё время прибывание в мафии. Но одно больше, подумать не мог, что пути приведут к Полю Верлену.Крупной шишики портовой мафии. Как оказалось, он жил не просто в здании, а в самом его недра — Подъземные подвалы. В голове возникнет образ влажных, тихих и серые стены, что заглушают любые звуки за его пределы. Удивляля то, что Полю совсем не мешал шум предателей. Ведь именно здесь, как грешников в аду терзали и пытали до отчайня человеческого сознания.Пройдя длинные проходы, освещнные тусклыми лампочками, выстроенные в ряд, дошёл до деревянной, искусстно проделанных на ней узоры двери. За ней находилась по запаху француская коморочка. Пахло чем-то пряным, но не ярким, что придавало уюта в комнату. На тумбе стопкой лежали старые по виду газеты и журналы, перевязанных ниткой.Шоколадного цвета обои с узорами, на которых весели полки, обставленные вазочками с цветками и книги, чьих авторов сложно было разглядеть. Верлен, закинув ногу на колено и подперев свой локоть, читал книгу. Видная сторона обложка с названием и автором Акутагаве ни о чём не говорила. Даже перевести хотя бы одно слово он не мог. -Чем я услужил ваш визит, Акутагава-сан? Ровный голос, без намёка на занятость, хотя серо-голубые глаза говорили об обратном. Они плавно и не торопливо проходились по строкам книги, прерываясь на перелистывание стариц.В перчатках наверняка не так уж и удобно это делать. Тёмные глаза опустились в бордовый однотонный пол.Мысль собой скребла в душе. Предательство непредвиденное дейсвие, но ожидать от него, нет, думать! Именно он привёл его сюда. Он учил его. За всё время, он не помнил, чтобы хоть раз спрашивал совет. Всегда учили действию на действие. -Выдвигаю свою кандидатуру на временные тренеровки. За всё время прибывания Акутагавы, глаза Верлена впервые поднялись на него, высматривая в облике что-то нужное. -Просишь заняться тобой? Ответа не последовало.Лишь пересечение взглядов дало понять настрой и выбор обоих. -Ты не заходил ко мне целых две недели. Что случилось? Двое мужчин шли по плохо освещённым подземным ходам мафии, но достаточными, чтобы увидеть перед собой путь и различить номера дверей. -Работу увеличили.Как организационную, так и письменную. Обычно Акутагава сам приходил в комнату к Полю, который будто знает, что тот придёт, заваривает чай и попивает, изящно вытапарив самыц малыей палец под углом, который позволяет этикет. В какой-то моменты они встретились у входа на самый нижний этаж порта. После этого Верлен стал встречать его и провожать обратно.Рюноскэ не понимал причины такого поведения, но не отнекивался, когда ладонь в белой перчатки на прощание трепала его волосы на голове. Открыв дверь, демонстративно впуская гостя внутрь, Поль зашёл следом.Поль, севший на пружиную кровать, что издала метталичиских неприятный звук, указал ладонью на соседний деревянный стул. -В этот раз без чая. Голос не был суров, но определённо настроен на что-то серьёзное. Это дало небольшой, душевный, расслабленный вздох. Рюноскэ до сих пор непривычно такое внимательное отношение к нему. -За последние время.. Я думал о вас больше, чем должно быть.Как думаете, нам стоит сократить встречи? Со стороны Акутагавы, могло прозвучать грубо и колко. По другому в представлении у него не было. Но и Поль Верлен не из хрупкого фарфора, чтобы зажаться от такого.С минуту повисло молчание. Васильковые глаза смотрели на фигуру перед собой.Провернув ладонь, давая команду встать.После чего длинные руки потянулись к Рюноскэ, притягивая аккуратно к себе.Не увидив никого сопротивлени ладонь Верлена легла на талию, притягивая к себе на колено. Вторая ладонь приблизилась к своему лицу, зубы схватили за кусочек ткани на пальце, оттягивая и бросая в сторону.Уже без перчатки ладонь прошлась по тёмному загривку, давя и поглаживая кончиками пальцев там, где было нужно.Рюноскэ прогнулся вперёд, где его поймали крепкие плечи Поля, прильнувшись к его шеи, оставляя ели ошутимые поцелуи, поднимаясь к подбородку и обратно, пока голова Акутагавы была вздёрнута. Рука без перчатки продолжала оглаживать талию, дразня так близко по ощущениям желанные места, ощутить затаив дыхание.Худые руки крепко прижимали голову ближе, силбнее от чувств и незнания, куда девать приливший поток тактильности. -шшш, mon cher, не так сильно Шёпот обжигал в районе шеи, подавая импульсы внизу, стягивая живот как называют чувством «бабочки в животе». С озорной улыбкой, Верлен переместил руки Акутагавы на свои плечи, сразу же ощутив, как его ноготки не сильно вонзаются в его плечи. Сняв вторую перчатку, Поль вернул одну ладонь на талию, придерживая своего «воссидателя», чтобы тот не упал кубарем вниз. Вторая ладонь взяла за подбородок, притягивая близко к своему лицу.Глаза прицелы глядели в чёрнные глаза, припав лбом к лбу.Смотря друг другу в глаза.Момент, и немой разговор прерывается резким поцелуем в потрескавшиеся губы, переходящим в интенсивный и прерываящим внезапными, но такими нужными обоим глотками воздуха.Если один продолжал уже в более чувственных движениях бродить руками по одежде, то второй сжимал чужие плечи и, в попытке завладеть инициативу, опускались к лопаткам, где получал получавший удовольствие мычание в губы и притягивая к себе.Закончив с поцелуями, они отстранились, оба с отдышками беря перерыв. Выдохнув, Рюноскэ стягивает вниз резинку для волос, открыто наслаждаясь их длинной и шелковистости. Верлен понял, что разогрел нрав к этой идеи. Начав снимать с себя пальто, после расстёгивая желетку, давая понять, что идёт этап раздевания. Акутагава не глупый, быстро среагировав, начал растёгивать свой плащ и снимать штаны.Когда руки остановились на рубашке, он в надежде получить совет, взглянул на него. Верлен уже сняв верхнюю одежду, что представляло крепкое тело с шрамами в разбросанных местах.Если подумать, то ни один мафиози не без шрамов. Потому обои без лишних беспокойств приняли факт их жизни. Поймав ждущие чёрные глаза, Поль слегка кивнул, добавив. -Можешь не снимать Положительный ответ успокоил Рюноскэ. Подсаживаясь к Полю, невольно засматривался на него. Его не возбуждало тело как его формы и вид. Но ловил эфирическое чувство от сознания, что он уязвим. Нет, его способность независит от одежды и в любой момент сможет постоять за себя, в отличие от самого себя. Сама по себе такая открытость перед ним заставляла затаить дыхание, щекоча приятным чувством, который сам не осозвал «мне доверяют». Переворачиваясь ветрикально на кровать, Рюноскэ усадился на кровати, подгибая ноги к себе для удобства.Устроившись оперев руки по бокам, блондинистая макушка опустилась вниз к шеи, губами легонько касаясь бледной кожи грудной клетки.Ощутив ноготки на своей коже и пальцы, впутывающие в волосы, дёргая то вперёд, то назад рукой. -Mon cher.. На выдохе Верлен прижался губами к венке, никак не контактируя с ней, берегя его доверие.Продолжать необузданую нежность дал знак, когда почувствовал плавленность сознания партнёра. -Рюноскэ, cher… Легонько вытаскивая из тягучей тёплой плавленной нежности в реальность, шепча на ухо вопрос личного характера. Акутагава не глупый, кинул головой на лежащий плащ на стуле, свисавший вниз. В ответ послышался тихий хохот. Верлен не считал Рюноскэ извращенц. В голову не придёт такое. Но ему казалось милым, что тот старался с некоторой поры участвовать и даже проявлять активность в их общем деле. Наконец ощутив вновь тёплую плоть напротив своего тела, Рюноскэ смог встретиться с лицом Поля.Несколько секунд, для опробывание на пальцах густоватую субстанцию. и два прижатых друг к друга пальцы водили круговыми движениями по кольцу мышц. Рюноскэ не позволял себе самовольничать на таком важном этапе, как растягивание. Тело изнывала, прижимая себя в матрасу кровати, а не, к так наровящим войти пальцам. Верлен знал об этом.В постели он старался не переборщить с тем, чтобы не замучить его. Ему нравилось видеть как Акутагава искушается, как пёс может заскулить в руках. А лицо, от которого только и может слышать «вечно хмурое», «недовольное,» грозное» и тысячи нагнетающих прозвищ. Когда они наедине, даже мысли о подобном образе уходят. Бледное лицо закидывается верх, у закрытых глаз чёрные ресницы подрагивают, а зубы прикусывают губу, стараясь во чтобы то не взять и сорваться.Быть в чьи-то руках хрупким. Прервать мысли оказалось легко. Гибкий палец вошёл внутрь, растягивая образом, проходясь по кругу и назад. Рука тут же потянула светлые волосы на себя, заставляя второго шикнуть, а горло схватиться за глоток воздуха. Не дав вдохнуть воздуха в грудь, мягкие губы примостились на выпирающей ключицы, свободная рука пустилась к бёдрам, обхватывая всей ладонью, большим и указательным пальцем вдавливая в кожу, оставляя розовые следы, которые вскоре исчезнут.Запрокинутая голова Рюноскэ позволяла губам Верлена подняться к челюсти. Желание оставить засос распирало грудину, но позволить такие шалости оба не могли.Не быть расскрытыми. А чем они занимались. Разрешено ли им? Тонкие пальцы Акутагавя прошлись по загривку, давая пучине светлых волос волной упасть на спину.Второй палец, растягивающий Рюноскэ, вошёл куда тужа, ноги сводило и болезненный крехтения остановило процесс. -Повернись на живот Рюноскэ не любил эту позу. При всём опыте проведённым вместе, всегда ощущается унижение. Задница к верху, лицом в подушке и чувство не до контроля. Всё тело напрягалось от одной мысли. Не без помощи ловких рук Поля он лежал как выше описанно. Дополняло лишь хмурое выражение и ёрзание от холода. Открытая крышка и круговыми движениями и неторопливыми вхождениями в мышцу пальцами, вторая рука игралась с машонкой, как бы раслабляя юное тело. При всей любви к этой по мнению Рюноскэ позорной позе, именно благодаря ей узналась слабость его тела. Бёдра. Акутагава долго отходил от первого раза, когда так приятно сильные руки Верлена сжимали бёдра.А конечные поцелуи на коже заставляли стыдливо хныкать, нервозно перебирая его мокрые волосы от жара между ними. Верлен оказался тоже не без подкопов. Так однажды, в конце одной из ночи, Рюноскэ нахлынула эйфория, нуждаемость в прикосновение. Так и начал липнуть, целуя от загривка по позвоночнику, паралейно оглаживая лопатки. Даже такой сильный эспер способен потерять хватку от пару движений. Не сдержаные мычание в перемешку с хриплыми стонам на родном француском «oui.oui.mon Seigneur».Даже не зная значения, француские стоны добавляли ему калорит и желание слышать чаще обычного. Последним штрихом стал засос на лопатке, который не был заплонированным, а случайным.Рюноскэ нравилось оставлять долгие и тёмные засосы, когда они наслаждались мгновением и рваные во время толчком на пальцах и тыльной стороны ладони Верлена.При любых нахлывших желаний оба всегда сохраняли одно — скрытность.Укусы на ладонях скрывали белые перчатки, а засосы и следы на бёдрах скрывало пальто. Тем не менее оба стремились не заострять внимание на таких вещах, стремясь доставить обоим отдых, а не лишние хлопоты. Когда пальцы легко входили и выходили, а юноша не подавал вид на боль, Верлен вытащил, подставляя взамен головку члена. Акутагава нервно взглотнул от превкушения. Ощутив теснение стенок вырвался вздох и голова упала к дрогнувшим лотям, что словно стояли в стойке.В интиме Рюноскэ чувствовал продолжения их тренировок на стойкость. Поль как хороший учитель не поддавался на провокации дрожащих локтей и откровенно закатывающих глаз, но поощрять умел.Горячие капли слов стекающий по голове тёплым золотом впитывали «bon garçon.». Акутагава и близко не знал француского, но Господь его не простит такого черта, что от его француских стонов и шёпотов падает вся стойкость строящийся годами. Сейчас на бледная спина смакивалась поцелуями, проходясь по лопаткам, постепенно входя в него. Рюноскэ терпеть не мог медленный темп. Ему всегда было спокойнее, где присутствует скорость, но трахаться на перепихон как скодные животные считал людской грязью. Постепенно темп нарастал, по мере тонна стонов, что заглушались подушкой. Локти Верлена согнулись, опускаясь ниже, соприкасаясь с телом и входяя глубже. Надрывный полустон, полувдох был выдавлены вместо подушки на шоколадные стены. Пальцы Поля приподняли его подбородок, после горячий поцелуй в шею дал хипло промычать. -très bien, chérie За время их «тренировок» он уяснил выражения «bon travail» и «repos».Верлен даже сам учил пару выражений, пока он лежа на его плече и после хмурясь, когда он по француски хохоча, целовал в лоб и подправлял корявый язык. -Merci.mon amur? Впервые услышал от него, когда Рюноскэ удивил яркий вкус чая, непривычный собсвенному вкусовому рецептору. -Что такое, mon amour? -Новый чай, верно? Глаза бегали по золотистым краяшкам фарфоровой чашки, всматриваясь в цвета чая. -Чай дома Mariage Frères. Хочешь послушать историю создания? Согласный кивок и губы, прижатые к кайме чашки, дали французу начать свой рассказ. После в редкие моменты он слышать в свой адрес «amour».Значения не знал, но по тому, как смягчается Верлен, представлял под собой прозвище? Сейчас же подстигало неуверенность. Прекративший действовать Поль настораживал. Смешок, а после обжигающий шёпот. -Почти правильно «amour». И даже непонятно, подправили ли его или похвалили.Но поцелуй в ухо и заправленная прядь волос быстро улетучили размышления. Лёгкий шлепок по бёдрам означал, что он может повернуться обратно лицом к лицу. Соединившись вновь в миссионерской позе, встретившись взглядами, голубые глаза ласково обводили скулы и устремившийся только в него глаза. Верлену сразу понравился нрав его нового ученика. Глаза не опускались в пол, как провинившийся мальчишка. Твёрдо в него, твёрдо к цели, твёрдо достичь её. Потому даже в смущение маленькие чёрные брови забавно хмурились, а щёки то ли от жара, то ли всё-таки от смущения слегка разовели.Ценил силу воли. Провёл рукой по цвету чёрной смолы волос, он начал с неторопоивых движений, плавно перетикающих в более умеренных в темпе толчков. Рюноскэ же менял с миссионерской позы в половое равнение, сводя ноги, максимально прижимая его ноги к своим. Так толчки становились более глубокими, заставляя стоны быть громче и надрывистыми. Под конец разрядки охрипнуть, в слушиваясь, как губы мокро выцеловывают бёдра, хрипло шепча на родном француском всякие непристойности и оставляя яркие засосы, заставляя его попытки восстановить дыхание на провал. Сейчас, сидя на коленях Верлена, чья голова прижималась к его груди, оба восстонавливали дыхание.Сейчас он мог наслаждаться тем, что так ярко чувствует, как прижимают ближе к себе, чтобы тот не упал обратно. А поцелуи по груди и животу, что старались быть ели ощутимым, дав своему партнёру перевести дыхание. При любви подразнить и довести до пика, всегда учитывал слабость здоровья. Аккуратно взяв на руки усталое тело, бережно завернув свою тушу в свой же пиджак. -Сегодня останешься Это не был ни вопрос, ни утверждение. Это был факт, чтобы Рюноскэ не приходилось напрягать голос. Закрыв глаза знак в согласие, давая побыть в доверительных руках ещё немного времени.