Тени Тейвата

«Ты из тех, кто всегда, Идет к своей цели. Все, кто рядом с тобой — Всего лишь ступени» Мюзикл Последнее испытание — Властелин Ничего

Тарталье часто снилось, что он сражается на поле боя. Каждый раз, когда это случалось, он просыпался в холодном поту и еще несколько минут лежал в кровати, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Иллюзия кошмара была настолько убедительной, что Тарталье не сразу удавалось понять, где он находится: в реальности, в своей кровати, или во сне, в окружении сотни теней, в которых едва можно было различить человеческие фигуры. Тьма окружала его со всех сторон, и казалось, один неверный шаг — и его затянет в пустоту вместе с нескончаемыми противниками, туда, откуда он уже не выберется. Вот и в этот раз Тарталья очутился посреди бушующей битвы. Вокруг него царил хаос. Не зная усталости, тени вновь и вновь атаковали друг друга, сходились и расходились в бесконечном бою, и лишь по вспышкам стихийных взрывов можно было отличить одного противника от другого. Тарталья не колебался ни секунды: клинки со свистом рассекли воздух, когда он бросился в эпицентр боя, раскидывая всех, кто попадался ему на пути. Удар, удар, удар! Хаос сражения быстро опьянял, а жажда крови сводила с ума, заставляя все с большей силой вонзать лезвия в своих противников: невидимых, неосязаемых, безликих. Он не понимал, с кем сражается, не различал, куда наносит удары, но знал: он должен истребить их всех, иначе… В этот момент порыв холодного ветра выдернул Тарталью из плена кошмара. Он резко вдохнул и распахнул глаза. Морозный воздух тут же наполнил его легкие, разгоняя остатки сна. Детали сновидения растаяли в памяти, словно снег, оставив после себя ощущение опустошенности и необъяснимого ужаса. Глотая воздух, как утопающий, Тарталья уселся на кровати и постарался успокоиться. Он всегда чувствовал себя разбитым после хорошего боя, но сейчас ему казалось, что по нему прошлась толпа митачурлов. Тело болело так, будто он и в самом деле с кем-то сражался целую ночь. Постепенно страх, обуявший его во сне, отступил, сменившись облегчением: это всего лишь очередной кошмар. Он на родине, в Снежной — в безопасности. Он все еще жив. От этой мысли его сознание немного прояснилось, и Тарталья почувствовал, что в комнате было очень холодно: за время, пока он сидел, пытаясь отдышаться, его кожа успела покрыться мурашками. Тогда он медленно поднялся с кровати и подошел к окну. Сквозь тонкую щель в ставнях в комнату проникал ветер, заставляющий ежиться даже в накинутом на плечи одеяле; приходилось то и дело переминаться с ноги на ногу, чтобы не отморозить себе пятки. Тарталья поспешно смахнул с подоконника горсть снега и закрыл ставни: он, конечно, привык к постоянному холоду его родного региона, но простудиться ему все же не хотелось. Чтобы хоть немного согреться, он подошел к камину, чье негаснущее пламя давало возмутительно мало тепла — а чего еще ждать от огня, зажженного Крио Архонтом? Впрочем, ему хватило и этой малости — тепло показалось ему глотком жизни после долгого сна, где не было ничего, кроме холода и темноты. Только так он смог окончательно проснуться. Сегодня была его последняя ночь в Снежной перед тем, как он отправится на задание в Ли Юэ. На самом деле он должен был уехать еще несколько дней назад, но, как назло, началась метель: снег завалил все столичные дороги, мешая каретам проехать, а сугробы доставали почти до окон первых этажей, не давая людям выйти из домов. В такую погоду в Снежной было принято собираться с семьей у камина и есть согревающий томатный суп, но Тарталья не мог себе позволить подобной роскоши. В Заполярном дворце, где он находился, не было ни тепла, ни близких ему людей — лишь лед, скука и бесконечное одиночество. Он выехал в столицу сразу же, как получил письмо Царицы — просто не мог больше сидеть без дела, убивая время постоянными тренировками, которые не имели смысла без реального противника. Тарталья мучился жаждой битвы, жаждой сделать хоть что-нибудь полезное для своего Архонта — теперь же ему наконец представился шанс проявить себя в деле. Он знал: там, куда отправит его Царица, он точно сможет отыскать себе достойного соперника — в конце концов, ради этого он и стал Предвестником. Едва войдя во дворец, Тарталья ощутил на себе дыхание абсолютного холода, моментально сковавшего его тело. Все вокруг покрывал такой толстый слой льда, что казалось, будто он очутился посреди пещеры где-то в горах Снежной, но никак не в резиденции Архонта. За этой толщей льда было невозможно разглядеть фрески, некогда украшавшие стены. Тарталья невольно замедлил шаг: когда он только вступил на службу к Царице, то внимательно изучил каждый рисунок, стараясь не упустить ни детали. Фрески не только рассказывали о прошлом Снежной, но и утверждали величие Царицы, определяя курс ее правления на долгие годы вперед. Теперь же все они исчезли: растворились среди льда вместе с историями, которые были в них заключены. Этот же лед покрывал и массивные двери тронного зала. Не успел Тарталья постучаться, как они распахнулись сами собой, с треском сломав запирающий их лед. Выбора не было — ежась от холода, он медленно вошел внутрь. Царица ждала его в тронном зале — таком же холодном и пустом, как и весь дворец. Она сидела настолько неподвижно, что напоминала собственную статую, равнодушно взирающую с высоты на каждого вошедшего. По коже Тартальи пробежали мурашки, но на этот раз не из-за холода: одно только присутствие Царицы вызывало в нем смесь страха и восхищения. На ее фоне даже самый высокий из смертных неизбежно почувствует себя ничтожеством — жалким муравьем под ногами Крио Архонта. Неизменно величественная, она терпеливо ждала, пока Тарталья приблизится к ней. Все время, что он шел по заледеневшему полу, боясь даже лишний раз вдохнуть, она не сводила с него внимательного взгляда своих бесцветных, как кусочки льда, глаз. В конце пути его ноги предательски подкосились, и Тарталья, склонив голову, упал на колени перед ступенями трона. «Чайльд. Вот и ты. Как обычно не заставил себя ждать». Ее голос не выражал никаких эмоций. Казалось, будто ничто в этом мире не было способно ее взволновать, но Тарталья знал: это иллюзия — просто большинство из тех, кто видел Царицу в гневе, либо были мертвы, либо доживали свои дни в одной из тюрем Снежной. Крио Архонт умела быть беспощадной с теми, кто перечит ее воле — и, напротив, щедро вознаграждала тех, кто верно ей служит. «Я позвала тебя, чтобы напомнить о нашей миссии. Ты же не забыл, ради чего я приняла тебя на службу? Пришло время доказать свою полезность и исполнить клятву Предвестника. Ты должен отправиться в Ли Юэ и заполучить Сердце Гео Архонта». От удивления Тарталья вскинул голову и, забывшись, посмотрел прямо на Царицу. «Сердце Гео Архонта? Но, Ваше Величество, разве это возможно — забрать у Архонта его Сердце?». Ее глаза угрожающе сверкнули. «Разумеется. Это всего лишь безделушка, пережиток прошлого, от которого следует избавиться. Я бы не стала давать тебе это задание, если бы не была уверена в том, что ты с ним справишься. Ты же не подведешь меня, Чайльд?». Тарталья задрожал так, что ему пришлось крепко сжать кулаки, чтобы скрыть охватившее его волнение. Как же давно он этого ждал: сама Царица поручила ему миссию! Не какому-то другому Предвестнику, а именно ему, Тарталье! «Ваше Величество, я сделаю все, что в моих силах». «Очень на это надеюсь. В этот раз мы не должны проиграть». Тарталья понятия не имел, о каком поражении говорила Царица, но на всякий случай почтительно склонил голову. «Впрочем, если у тебя возникнут проблемы, ты всегда можешь обратиться к нашим людям. В Ли Юэ есть представительство банка Снежной — они помогут тебе освоиться и выделят деньги на любые побочные траты. Я сообщу им о твоем прибытии. А теперь ступай — ближайший корабль отправляется на рассвете, а до тех пор комната в твоем распоряжении. Да пусть метель не станет преградой на твоем пути!». «И пусть звезды укажут нам путь к победе!» Тарталья спешно поднялся; от долгого сидения на ледяном полу у него онемели ноги, поэтому он слегка пошатнулся, когда направился в сторону выхода. Не оглядываясь, он пошел по коридору прочь, мимо бесчисленных комнат, в которых не было ни души, мимо арок и дверей, туда, где, как он помнил, находилась выделенная ему комната. Раньше он бы, наверное, попросил кого-нибудь из слуг его проводить, но с недавних пор Царица превратила свой дворец в неприступную крепость, войти в которую имели право только Предвестники и приближенные к ним генералы Фатуи — те, кому она могла доверить тайны, хранившиеся в этих стенах. Такой, как Царица, не нужны были стражники, ведь никто в Снежной не посмел бы противостоять ее могуществу. Правда, сейчас, судя по оглушающей тишине заледеневших комнат, во дворце никого, кроме Тартальи, не было — все разъехались по заданиям. Оно и к лучшему: можно было спокойно подготовиться к поездке. Обычно, едва заслышав чьи-то голоса, Тарталья тут же сворачивал в ближайший проход: он не горел желанием обмениваться одними и теми же официальными фразами с людьми, которых он едва выносил. После нескольких минут блуждания по однообразным коридорам Тарталья наконец заметил на одной из дверей знакомый рисунок: небесный кит — его символ. Именно в этой комнате он останавливался каждый раз, когда прибывал во дворец. От соседних комнат она отличалась разве что видом из окна — в остальном же ее обстановка в точности повторяла покои других Предвестников. Из мебели в ней были письменный стол, камин, умывальник, платяной шкаф да узкая кровать, стоящая в углу — и никаких развлечений, кроме любования видом на заснеженную столицу. Собственно, этим и пришлось заниматься Тарталье, пока он сидел, словно взаперти, в насквозь промерзшей комнате в ожидании, когда закончится метель. Время от времени он выбирался на безлюдную кухню, чтобы из немногих хранившихся там съестных припасов приготовить себе некоторое подобие супа — а вкус был не так уж и важен. Будь его воля, Тарталья бы с удовольствием снял номер в любой, даже самой дешевой столичной гостинице, но статус Предвестника вынуждал его соблюдать приличия: все-таки не каждый смертный удостаивается чести побывать в Заполярном дворце, не говоря о том, чтобы получить тут личную комнату. Уже за это он должен быть вовек благодарен Царице и ее милости. Отвлекшись от воспоминаний, Тарталья в последний раз погрел руки у огня, после чего плотнее закутался в одеяло и вернулся в кровать. Конечно, ему было немного грустно расставаться со Снежной — он привык к ее ледяным просторам и хвойным лесам, незамерзающим озерам и утопающим в сугробах деревням. В конце концов, это его родина: холодная, неуютная, но все же родина. Он и так целых три месяца не виделся с семьей, постоянно живя в лагере Фатуи и тренируя новобранцев — кто знает, насколько затянется это путешествие? Впрочем, он еще ни разу не подводил Царицу, а значит, Сердце Гео Архонта рано или поздно окажется у него — это всего лишь вопрос времени. Тарталья уже представлял, с какой гордостью он войдет в тронный зал, чтобы лично вручить Сердце Царице; а уж если ему доведется сразиться с самим Гео Архонтом… С такими мыслями Тарталья погрузился в сон — а проснувшись наутро, он с радостью обнаружил, что сквозь ставни пробиваются яркие лучи солнца, озаряя его неуютную комнату. Выглянув в окно, он увидел, что сугробы, покрывавшие улицы, наконец растаяли, и по городу вновь стали разъезжать повозки и кареты. Он не терял больше ни минуты: умывшись оставшейся с вечера водой, такой холодной, что кожу на лице тут же стянуло прикосновением стужи, Тарталья закутался в шубу, обмотал вокруг шеи и плеч длинный шарф и поспешил прочь из заледеневшего дворца, который он успел возненавидеть за дни одиночества и беспросветной скуки. Тоска, разъедающая его душу прошлой ночью, теперь казалась ему отдаленной и почти неощутимой, и на ее место пришла уверенность в завтрашнем дне: он непременно выполнит задание Царицы — иначе просто быть не могло. Тарталья бы не был самим собой, если бы позволил такой мелочи, как непогода, сбить его с намеченного пути. Так, настроившись на скорую победу, он остановил проезжавшую мимо карету и, вручив извозчику мешочек моры, попросил отвезти его в порт. Когда он добрался до пристани и изучил расписание кораблей, выяснилось, что единственное пассажирское судно, идущее в Ли Юэ, только что отбыло, но зато к отплытию готовилась небольшая баржа, на которой купцы Снежной перевозили товары. Будь на месте Тартальи другой Предвестник, тот бы непременно закатил скандал: ехать в простой, насквозь пропахшей рыбой каюте, как какой-то матрос – что может быть унизительнее? Однако Тарталья был непривередлив: какая разница, как выглядит корабль, если в итоге он доставит его в Ли Юэ? Да и не лучшей идеей было привлекать к себе внимание, расхаживая в форме Предвестника перед простыми людьми. Для жителей Ли Юэ он был всего лишь одним из Фатуи, прибывшим налаживать связи с регионом – так пусть ничто не разрушает этот образ. Пока матросы заканчивали приготовления к отплытию, Тарталья успел напоследок прогуляться по побережью, словно прощаясь с ним, и поесть в портовой таверне: рыбная похлебка утолила ему голод и придала достаточно сил, чтобы выдержать долгое плавание на другой конец материка. После этого он поднялся на борт и, когда корабль отправился в путь, стал наблюдать за тем, как отдаляется заснеженный причал, постепенно превращаясь в белую полоску на горизонте. Почти все время путешествия Тарталья провел на палубе: любовался окружающими пейзажами, вдыхал соленый морской воздух и смотрел на лазурные волны, разбивающиеся о корму. Вода всегда его успокаивала: она напоминала о родной деревне и о том, как он в детстве ходил с отцом рыбачить на озеро. От тех далеких времен у него осталось лишь ощущение бескрайнего спокойствия и умиротворения – эмоции, которых Тарталья не испытывал с тех пор, как стал Предвестником. Глядя на то, с какой уверенностью корабль движется по волнам, он и сам невольно чувствовал прилив сил: ничто не остановит его на пути к цели. Чем дальше они уходили от Снежной, тем теплее становился воздух; тучи, еще недавно закрывавшие небо, окончательно рассеялись, и солнце стало светить так ярко, что не привыкший к подобному климату Тарталья захотел поскорее спрятаться от его палящих лучей. Ему пришлось спуститься в каюту, чтобы оставить там шубу и сменить униформу на более легкую. Когда же он вернулся на палубу, вдалеке уже показались скалистые берега Ли Юэ. Тарталья приник к фальшборту и, как завороженный, уставился на медленно выплывающие из-за горизонта незнакомые земли. Он многое слышал про этот регион, про его бесчисленные горы и руины, но даже представить себе не мог, что на самом деле Ли Юэ окажется таким цветущим: вместо голых камней перед ним раскинулись сплошные зеленые утесы. Если в Снежной главным цветом природы был, несомненно, белый, то здесь Тарталья видел все многообразие палитры: золотистые пески побережья, ярко-оранжевые кроны деревьев, изумрудную траву на вершинах скал и пронзительно синие волны — совсем не похоже на привычные ему виды! Даже в Мондштадте, чьи берега они недавно проплывали, не было такого количества красок: сплошные камни да пески. Когда корабль вошел в гавань, Тарталья с удивлением насчитал еще как минимум три судна со знакомыми флагами, принадлежащих каким-то мелким предпринимателям из Снежной. Он смутно припомнил то, что когда-то слышал о Ли Юэ: этот город испокон веков привлекал к себе тех, кто мечтал немного подзаработать. Вот только много ли в этих людях искренней любви к Царице? Тарталья сомневался в том, что их волнует что-либо, кроме прибыли — и поэтому он всей душой презирал тех, кто покидал Снежную ради призрачной возможности разбогатеть. Он бы никогда не променял служение Царице на столь низменные идеалы. Корабль наконец пришвартовался, и Тарталья, коротко поблагодарив капитана от имени Предвестников и попросив матросов отнести его вещи в банк, сошел на пристань. В ту же секунду, как он сделал первый шаг по мокрым доскам пирса, он вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Как холодок по коже, необъяснимое предчувствие заставило Тарталью резко повернуться — в толпе мелькнула чья-то тень и тут же растворилась среди снующих туда-сюда работников гавани, будто ее и не было. Несколько секунд Тарталья напряженно вглядывался в людей, хотя и сам не до конца понимал, кого именно пытается отыскать. Сердце билось так быстро, словно хотело выскочить из груди. Нет, ему не могло показаться — кто-то явно наблюдал за ним. Слишком хорошо у него был развит охотничий инстинкт: всегда полезно чувствовать своего врага и знать, не захочет ли тот нанести удар в спину. Но как такое возможно? О его прибытии в Ли Юэ знал только экипаж корабля да сотрудники банка; если бы представители Снежной захотели его встретить, они бы не стали трусливо прятаться за спинами других людей. С трудом подавив желание выхватить клинки и немедленно броситься в погоню, Тарталья еще раз внимательно оглядел пристань, но не заметил ничего подозрительного: все так же портовые работники перемещались между причалами, таская ящики и грузы, а матросы готовили корабли к отплытию — в такой суете никто не обращал внимания на застывшего посреди пирса Предвестника. Кто же тогда следил за ним? А самое главное — зачем? Он решил пока что не задаваться этим вопросом. За свою жизнь он побывал во многих битвах и потому знал: если бы враг хотел нанести ему удар, он бы сделал это при первой же возможности. До тех пор, пока противник остается в тени, ему бояться нечего — а уж в открытом бою Тарталье нет равных. Так, подбодрив себя, он уверенно подошел к стоящему неподалеку матросу и спросил: — Не подскажете, как пройти до банка?