Грань иллюзии: Откровение в белой бездне.

Грани между реальностью и порочностью, казалось, сливались в единое неразличимое сущее, и, быть может, она вообще отсутствовала. Тело разрывалось от невероятной боли, стремясь поглотить разум в бездонной пропасти страданий. И так, как будто бы судьба сама ниспослала эту мучительную иллюзию, чтобы окончательно лишить рассудка своего хозяина. Однако никто не восстал против этой иллюзорной реальности, принимая ее как неотъемлемую часть своего столь нереального бытия, погружаясь в нее настолько глубоко, что терялось собственное «я». Эту ситуацию нельзя было определить как отчаяние и безысходность, пока не раскрывается истина, та глубокая суть, которую столь усердно пытались скрыть. Ты оказываешься лишь жертвой в игре обстоятельств, где тебе непрерывно внушали о собственном превосходстве над окружающими, при этом умолчав о том, что всегда найдется кто-то, кто стоит выше тебя. Вздох. Пронзительный вздох, словно отголосок живой искры в теле, дразнящий надеждой на оставшееся существование. Перед глазами мелькали контуры, сливаясь в неопределенную фигуру, притаившуюся в упоительной близости. «Враг или союзник?» — пронеслась мысль в уме Пикового Короля. С каждым сантиметром силуэт приобретал все более узнаваемые и родные черты. В любом случае он был бы не в силах противостоять, если столь лживая натура человека (человека ли?), для которого суть существования лишь малозначимая деталь, решила покончить с ним в самый подходящий момент. Пиковый валет не менее любил власть, чем высший по масти, и ни один из них никогда не упускал возможности завладеть ею. Он в полной мере обладал потенциалом стать той темной лошадкой, чьи качества и черты оказались бы более соответствующими образу некоего серого кардинала. Пятый внезапно оказался в непосредственной близости к чужому лицу, и веки Пика непроизвольно начали смыкаться, не подчиняясь воле хозяина. Возможно, это было из-за нежелания видеть иную физиономию настолько близко, возможно, из-за усталости и недостатка сил, которые могли бы поддержать его внимание, или из-за мутного представления о том, как все это может закончиться. Но определенно не из-за страха. Из глубин своего сознания, пронизанного мыслями, восьмого вывели теплые, но одновременно сухие губы, которые искренне старались привести его в порядок, напоминая, что он все еще пребывает здесь, а не где-то за пределом понимания. Это в самом деле немного помогло, и разум стал яснее, позволяя почувствовать прикосновения белых цветов, колышущихся от ветра взад-вперед, делая это огромное поле еще более бесконечно чистым. Но и Пик, и Вару были в полной мере осведомлены о порочности этих цветов, этого поля, и в целом, сего месте. Восьмой всегда относился к нему с излишней придирчивостью, называя его чрезмерно девственным, в то время как зеленоволосый лишь насмешливо хмыкал в ответ, делая вид непонимания точки зрения Пикового Короля. Послышалось тихое, однако более живое дыхание, когда рука пятого медленно скользнула, не спеша, но при этом настойчиво исследуя и прикасаясь к чужому телу, не оставляя ему ни мгновения для отдыха. За ней неотступно следовала тяжесть чужой туши, которая расположилась сверху старшего по масти, вовсе не переживая о полученных травмах. — Ты проявляешь излишнюю жадность, Вару. — Жадность? Жадность присуща лишь тебе, кто осмеливается втянуться в такую авантюру, осознавая потенциальные последствия, — с лукавством и ядовитым налетом в голосе, валет пик приблизился к чужим устам. — Если это так, то ты — безумец, поскольку согласился на эту «авантюру». А моя жадность не более, чем стремление к свободе. — Я отнюдь не безумен, просто ты умеешь пленять. И вновь на его лице зажглась та изощренная, почти едкая улыбка. Она была чем-то презренным и в то же время неотъемлемым, ибо ее отсутствие пугало больше, чем что-либо другое. Поэтому возникла мысль, что все не так уж плохо завершилось. — Невыносимо, — фыркнул Пик, отвернувшись и скользящим взглядом окинул небо. Утро пробуждалось в объятиях тишины, распростертых над недосягаемым небесным сводом, где практически отсутствовали плотные тучи, раскрывая бескрайние просторы — чистые и недосягаемые. А белоснежное поле, простирающееся вдоль горизонта, нежно шаталось под легкими прикосновениями ветра, словно танцуя под его ласками. И в этой умиротворенной тишине Луна, плавно сливаясь с только что появившимся утренним сиянием, не осознавая свою привилегию стать свидетелем первых лучей. Уже действительно начинало светлеть, показывая, что долго лежать в траве не выйдет. Нельзя сказать, что пиковый валет разделял эту идею, учитывая, как он раздраженно вздохнул и надулся, понимая, что ему не уделили должного внимания. Восьмой вновь фыркнул, едва шевеля рукой, указывая тому, что пора улечься, а не оставаться просто сидящим сверху с недовольным выражением лица, что более раздражало нижнего, чем боль от чужого веса. К неожиданному облегчению, Вару последовал его совету, послушно устраиваясь рядом, стараясь прижаться к Пику вплотную, поскольку от земли дуло прохладой. Почему-то вокруг царило невероятное спокойствие, а мгновение казалось чрезмерно безмятежным. Стебли густой травы неприятно щекотали тело, однако со временем это стало чем-то фоновым и незаметным. В какой-то момент внезапно ощущалось желание навсегда замереть в этом положении, забыв о свободе и прочих заботах. Этого определенно не хватало. Однако это все не увенчалось успехом насладиться покоем: рука пикового валета снова приняла свое место на теле лежащего рядом, в то время как на его лице вновь расцвела кокетливая усмешка. Последовали медленные поглаживания. Пик слегка напрягся, реагируя на действия младшего по масти, но на этот раз не оказывал сопротивления. Похоже, выражать протест бессмысленно в данном контексте, и он не должен был забывать, что если Вару чего-то желает — он этого достигнет. Поэтому жар медленно распространялся по всему телу, пытаясь нарушить уже не слишком равномерное дыхание полностью. Пятый все сильнее прижимается, проявляя невероятную наглость — одна его рука ласково сжимает и пытается снять чужую водолазку, которой стало чересчур много из-за отсутствия брони, а другая рука медленно направляется к своим штанам, стремясь избавиться от ненужного на данный момент предмета одежды. — Время от времени мне кажется, что ты какой-то фетишист, — спокойным тоном произнес Пик. Пиковый Король уставился на пятого, наблюдая за дрожанием кадыка и мельканием света на треснувших очках, за которыми скрывался устремленный взгляд на него самого. Внезапно и с невероятной проворностью Вару переместил свою руку, ранее занятую сжатием чужой одежды, к фиолетовой макушке, заставив ее обладателя склонить голову ниже для поцелуя. О, как он любил это делать — ненасытно, страстно, словно каждый раз был последним и единственным шансом на что-то блаженное. Рука валета жадно хватала за волосы Пика, то тянула их вперед, то ласкала, но не позволяла отступиться. И даже когда послышалось тихое, удовлетворенное мычание со стороны инициатора, столь довольное, превращающиеся в что-то нечленораздельное — молящее, он не прекращал. Живот начало скручивать странной судорогой, заставляя поддаться на такие пестования. В этот момент, когда страсть смешивалась с жаждой власти, а желание захватить инициативу на себя становилось все более явным, восьмой высказал решимость, начиная покусывать чужие губы. Руки сжимаются под бедрами, прилагая усилия по снятию досаждающих брюк, которые, кажется, превратились в нечто невыносимое для зеленоволосого, через раз двигающимся всем телом вверх и плавно надавливающим на пах, всем видом призывая быть с ним понесдержаннее. И их взгляды встречаются, пытаясь восстановить дыхание, которое неплохо сбилось после интенсивной активности. Пиковый Король испытывал полную уверенность, ощущая, как внутренности одномастника сжимаются и пульсируют от неутолимого хотения. Похоже, что еще немного, и раздастся беспомощный скулеж. Это состояние было чрезмерно порочным, но никто не возражает, осознавая, что здесь они лишь вдвоем, верно? Пик медленно и нежно скользит рукой по коже сквозь ткань, погружая Вару в состояние эйфории. Его движения настолько тщательно продуманы, что ни малейший участок не остается без внимания. Несмотря на грубость и мозолистость пальцев, они непроизвольно вызывают дрожь на чудесно нежной коже, напоминая, что это вовсе не соответствует статусу пикового валета. В свою очередь, у упомянутого вновь возникло желание улечься на чужом теле, особенно после того, как нижняя часть его одежды была, хоть и с трудом, но снята пару мгновений ранее. Это напомнило о неприятных ощущениях холода и присутствия растительности — цветов, которые все шуршали и шуршали под иными тушами. Пару секунд думая, пятый нахмурился, резко меняя свою позицию в более желаемую, параллельно впиваясь в уста короля со всей ненавистью и страстью. Следом раздается тихое и недовольное мычание со стороны старшего по масти, который явно не был готов к чему-то внезапному. — Сегодня ты будешь внизу, — заявляет валет с непоколебимой уверенностью, на что Пик молчит, уже чувствуя внутреннее возражение и желание вернуть все назад. В ответ на это, восьмой с уверенностью протягивает руку к чужому паху и немедленно проникает под ткань трусов, обнаруживая там удивительно горячий член. Своими пальцами он проводит по всей длине, чувствуя нарастающее напряжение, а затем, обхватив ствол, начинает медленно двигать ладонью. Сначала пятый ойкает от неожиданности, а потом шумно выдыхает и утыкается лбом в плечо одномастника, начиная давить лыбу и, почему-то, хихикать. Подобная реакция, естественно, не приносила радости Пиковому Королю, который берет быстрый темп, время от времени замедляя его. Смазка, накопившаяся из-за долгой напористости и сильного возбуждения, хлюпала всякий раз, когда пальцы ласкали и, одновременно, дряпали головку чужого достоинства. «Ему лучше, чем просто хорошо», — пронеслось в мыслях короля, когда тот услышал бесстыдный стон. Как же подобное является естественным для валета пик, который никогда не сдерживал рвущийся наружу голос. Тело постепенно расслабляется, становится ватным и, в какой-то момент, податливым, но в то же время дрожащим. Оставшиеся предметы одежды, включая очки, снимаются до конца, и в ответ Вару стыдливо стремится прижаться лицом к чужой груди, закрывая глаза. Видимо, под воздействием столь необычной атмосферы, он окончательно лишился рассудка, вызвав в нем новые — иные чувства. Старший по масти укладывает одну из своих ладоней на талию валета, сжимая ее, чтобы хотя бы немного контролировать равновесие. Пятый изгибается, протягивая свою руку вниз и приостанавливая чужие движения. На лице короля сразу же отражается непонимание — ему искренне не ясно, как в такой момент, когда жар, разливается волной, охватывает все вокруг, принося удовольствие и приблизив почти к краю, можно просто взять и остановиться. — А как насчет тебя? — шепчет Вару, приближаясь к губам близлежащего. Темноволосый вздыхает, ощущая прикосновение конечности, которая медленно начинает ласкать область ниже его живота — поглаживая и затем заползая под выпирающие от желания штаны, чтобы ловко схватить своей ручонкой не менее возбужденный пенис. Дыхание задерживается, а тело окутывает табун мурашек, вызывая дрожь. Валет пик хитро прищурился, изогнув одну бровь, он был переполнен уверенностью в своем превосходстве в данной ситуации. Осознание того, что король не сможет противостоять в случае покушения — льстило ему до чертиков. Вару игриво облизнулся, все происходило слишком инстинктивно — его пальцы ласково скользнули по алеющей от нежности плоти, обхватывая ее у основания. Губы напротив непроизвольно сжались, стараясь удержать вздох, который стремился вырваться наружу. Больше не хочется терпеть — полученные раны, которые все еще причиняют боль, уступают свое место, уходя на второй план, а сердце Пика застучало быстрее, чем всего пару мгновений назад, и невероятное, местами отвратительное, жаркое влечение окончательно подстегнуло его вожделение. Плавные движения приобретают скорость, и ему становится ясно — мало. Хочется большего, хочется, чтобы это мучение не кончалось никогда. В уме звучал непрерывный ропот, словно белый шум, и лишь голос одномастникаи помогал сохранить связь с реальностью, когда уже по пальцам стекал предэякулят, сопровождаемый хлюпаньем. Пространство наполнялось похотливыми звуками: смех, стоны, шепот — все это сливалось в одно целое, и некоторые, возможно, уже давно обозвали пиковых ненормальными придурками, не подозревая, как им безразлично чужое мнение. Их стоячие члены соприкасаются вместе легким, несдержанным движем ладони Вару, которую мгновенно покрывает другая — более крупная, начиная усиленно содействовать фрикциям. Они не обуздывают свои страсти, и беспрепятственно отдаются им. Оба громко дышат, время от времени сопровождая свои движения стонами, произнося непонятные почти шепотом слова. Пульс учащается, дыхание не знает покоя, а их руки дрожат от напряжения. И вот, внезапно, разум окутывает… Тишина. Кульминация достигла своего апогея невероятно быстро, также быстро она и прекратилась, оставив темную масть в состоянии безмолвной эйфории. Так оно всегда и было — они любили это чувство безграничного экстаза, несмотря на возможную нереальность происходящего. Насколько две карты не были разные — и тот и другой преследовали одну цель, насколько лживыми и Пик, и Вару не были — оба боролись против той же лживости, в которой был окутан их мир. Возможно, в иной ситуации у них вышло действовать по-другому и все бы вышло решить часовыми беседами, но ныне их не поймут, не простят, посчитают за сумасшедших, коими они и являются, посылая к чертовой матери. Однако оба пиковых понимали, что они здесь и сейчас. И они смогут, смогут выбраться из этой завораживающей души бездны, закрыв глаза на любые препятствия, боль и потери, но только не сегодня. Это лишь начало, лишенное великих побед.