Ты умрёшь, лишь когда я этого захочу

Чёрная приора подъехала к небольшой пятиэтажки в практически заброшенном районе, где обитали самые разнообразные личности. Сама пятиэтажек была неокрашенной: никому не было дело до этого старого и неблагополучного района в городе. Из-за этого, обитель алкашей, наркоманов и подростков, переживающих пубертат была именно здесь. Удивительно, но сейчас во дворе около этого серого дома никого не было. Даже бомжей. Это было довольно странно. Возможно это из-за того, что сейчас белый день, а все тёмные личности обычно показываются только вечером при свете белой луны. Лишь только ветер перетаскивал осенние листья из стороны в сторону по старому, уже давно испортившиеся асфальту. Из машины выскочил парень, даже не припарковав её. А ведь из-за этого может пострадать кто-нибудь. Например какая-нибудь бабушка. Но сейчас не это важно. Важно лишь одно. Свалить из этого ада. На вид, парню было лет пятнадцать-семнадцать, в зависимости под каким углом на это посмотреть. Одет он был в одежду, купленную в ближайшем секонд-хэнде. Изначально все воротят нос от подобных вещей. Ведь как можно носить одежду, которую сняли с трупов? Поначалу действительно непривычно, но со временем ты находишь всё новые плюсы. Например, можно скрыть собственный запах. Подъезд его встретил во всех своих красках: заброшенный, исписанный граффити. На подоконниках стояли пустые горшки для цветов. Где на лестнице могла стоять бутылка из под пива. Вероятнее всего, местный алкаш настолько сильно напился, что перестал соображать и понимать таких элементарных вещей, как пойти и выкинуть свой мусор, раз ты тут сидел. Между лестницами можно было встретить пятна крови: до сих пор по городу ходила байка, что тут убили человека, из-за чего последние надежды на реабилитацию этого здания со стороны мерии были прекращены. И теперь оставалось только ждать, когда это помещение настолько сильно зарастёт плесенью, что по санитарным нормам тут будет невозможно жить и все жильцы уедут. И тогда это снесут. С глаз долой из сердца вон. Руки парня дрожали. Он не бежал, а буквально нёсся на свой третий этаж. Эта дом был построен ещё во времена Сталина, тут лифтов не предусмотрено. Да и сейчас он не к чему. Проще самому добежать. Ноги парня переплетались между собой, неся его по знакомому направлению. У него была паника. Страх, что он не успеет. Не успеет скрыться. Ватными пальцами он достал ключи из своей кожанки и стал пытаться открыть дверь. Руки тряслись настолько сильно, что попасть по замочной скважине было очень трудно. А под скопившемся количеством нервов создавалось ощущение, что парень протаранит либо дверь в квартиру, либо сломает ключ. Кое-как открыв дверь, он забежал внутрь. Не разуваясь и не снимая с себя верхнюю одежду, он быстрым шагом направился в свою комнату. Та встретила его уже своими привычными красками: старые обои, старая кровать, деревянный шкаф и письменный стол. Кинув на кровать дорожную сумку, парень начал открывать свои различные тайники, о которых никто, кроме него, не знал. Черноволосый стал кидать несколько банок рыбных консервов, кофт, средств первой гигиены, небольшую аптечку, состоящую из самых базовых лекарств. Из пол плаката любимой группы, он выудил свою заначку, прикреплённую за постером и тоже сложил к себе в сумку. Собираясь уходить из комнаты, он вспомнил, что забыл две важные вещи. Подойдя к небольшой пробковой доске, он стал разглядывать их фотографии с его сестрой. Младшей сестрой. Сестрой, которую он очень любил и очень ею дорожил. Дорожил до безумия, до потери пульса. И пускай в большинстве случаев он старался вести себя, как холодный старший брат, его искренне умиляли действия его младшей сестрёнки. На первой фотографии они в парке аттракционов: его туда потащила сестра. Она всегда была безбашенной. На другой фотографии они в торговом центре, который находится в соседнем городе. На третьей фотографии они в фотобудке, которая уже давно сломана, убрана и выкинута на городскую свалку. Быстро сняв эти фотографии, он положил их к себе в карман. На столе лежал кусочек от сердца в виде кулона. Одев этот кулон себе на шею, парень взял сумку и вышел в прихожую. Последний раз оглядывая квартиру, где он родился и вырос, он заметил одну недостающую деталь в квартире: кошки. Кошек нет. Не было привычных кошачьих клоков шерсти, кошачьего запаха, который уже стал запахом самой квартиры. Именно в этот момент парню захотелось плакать. Но он старался сдерживать себя. Ради сестры. Ради её будущего. Они добрались до кошек, тем самым предупреждая его, что он следущий. Остаётся только один вариант. Бежать. Бежать и не оглядываться. Не оглядываться не в коем случае. Забыть о том, что твоя голова и тело могут поворачиваться назад. Ты сам ввязался в эту авантюру. И из-за чего? Из-за какой-то любви. Ты предал свою семью. Ты предал все старания отца вытащить вас из этой дыры, чтобы хоть у вас с сестрой было будущее, не идущее через криминальную дорогу. А он предал их. Ты предал сестру. Ты ничтожество. Ты не справился с задачей, которую тебе поставили. Теперь твою и сестринскую кошек убьют. А потом убьют тебя. Если ты не сбежишь. А если сбежишь, то никогда больше не вернёшься в это место. И все твоя семья будет гнить тут. В подъезде, изрисованном граффити, где по вечерам собираются толпы наркоманов. – Простите меня. После этой фразы парень закинул дорожную сумку и вышел из квартиры, закинув сумку себе на плечо. Каждая минута на счету. Каждая секунда может стать последней. А закрывать дверь – лишняя трата времени. Поэтому парень просто прикрыл дверь в квартиру. *** Психиатрическая больница. Все врачи и медсёстры сидят в одном общем кабинете этой небольшой больнички, стоящей недалеко от города. Прям между двумя городами. Кто-то сидит за рабочими столами, кто-то вскрывает еду из контейнера, кто-то доделывает отчёт, а кто-то хочет лишь немного поспать, поскольку у него сегодня ночная смена. Все пациенты лежат по своим палатах, или как их тут проще называли, камерам. Даже дежурный врач сидел тут. Их идиллию прервало то, что в кабинет влетел запыхавшийся главврач. Это была женщина средних лет. – О, вот вы где! – громко вскрикнула она. Похоже, она уже пробежала всю больницу в надежде найти кого-нибудь. При виде начальницы всё захотели встать, но она показала им рукой, показывая, чтобы они оставались на своих местах. – Сидите, сидите! Ну что, обедаем, да, Пётр Иванович? Она обратилась к психиатру, который до этого жевал куриную ножку. Тот лишь убрал куриные остатки в свой контейнер и убрал его подальше от строгих глаз главврача. – Так ведь время обеда, Светлана Сергеевна! – воскликнула одна из болтливых медсестёр, которой это уже порядком надоело. Их постоянно подрывали с места, забирая их законное время обеда. А между прочим, некоторые тут находились уже больше суток из-за ночных смен. – Хах, это у вас, Людочка, – женщина показала ручкой на медсестру и продолжила. – время обеда. А я не обедаю! А знаете из-за чего? Из-за того, что комитет решил, что мы можем оказать только психиатрическую помощь, а психологи из нас, видите ли не ахти! Из-за этого они решили, что в каждой больнице должно быть по одному психологу. – Так где же мы его возьмём? – возмутилась пожилая женщина-врач. Она проработала в этой больнице тридцать лет и знает, что так просто вакансии новые не открываются. Значит что-то где-то у кого-то случилось. – Вы абсолютно правы, Елена Дмитриевна! Я тоже так подумала. Но решила найти. И нашла! Теперь у нас в больнице появится новый сотрудник, – начальница резко перешла на шёпот. – Она дочь одного влиятельного адвоката. Не подведите меня и не позорьте со своими куриными ногами! В этот момент в кабинет постучали три раза. – Войдите! – прокричала начальница. В кабинет вошла девушка, лет двадцати четырёх. У неё были белые блондинистые волосы, аккуратно уложенные на голове и голубые глаза. Она была одета в блузку из натурального шёлка, юбку карандаш и бежевый пиджак до середины юбки. – Кхм.. мои уважаемые коллеги! – начала торжественно директриса психушки. – Прошу любить и жаловаться: наш новый психолог Кирианна. – Всем здравствуйте, меня уже вам представили, я надеюсь, что мы поладим. Можно не так официально, а просто "Кира", – она приветственно им улыбнулась. – Кирочка, я же тебе досье несовершеннолетних не выдала! Пойдём ко мне в кабинет, я тебя обязательно со всеми познакомлю. Директриса и Кира ушли и медработники остались наедине друг с другом. – Какая-то она слишком молодая для психолога, – наконец подытожила Елена Дмитриевна, выглядывая из под своих тонких, но длинных очков. – Да она по-любому тут по блату, – закатила глаза одна из медсестрёр. – Вы же слышали Анну Васильевну. Она дочь какого-то влиятельного адвоката. – Ещё и дела пациентов ей отдать собирается. А кто их составлял? Кто их каждую штамповал! Каждый листик! – возмутился один из врачей. Пока все сотрудники больницы обсуждали их новую коллегу, она уже во всю вникала в рабочий процесс. Она перелистывала анкеты всех несовершеннолетних – именно с ними ей больше всего и надо работать. – В нашей больнице всего восемь больных и несовершеннолетних детей! Место мало, а если дети и болеют, то едут в более крупные больницы. – А какие болезни у детей чаще всего? – В основном тут лежат из-за РПП, шизофрении или же тяжёлой депрессии, – врач пыталась выражаться максимально понятным для Кирианны языком, чтобы та поняла, о ком идёт речь. – Мг... Впринципе понятно, что с детьми. Практически у всех тяжёлое детство. Либо же глюки в подростковом возрасте. Только вот есть тут одна девочка. Она утверждает о том, что видит призраки кошек. Кто это?