Демон и небожитель познают земные наслаждения

      — Гэгэ, мне кажется, ты устал. Давай заночуем в доме блаженств? — предложил Хуа Чэн.       За последнее время у принца накопилось с десяток хлопотных для исполнения молитв, на которые он потратил почти трое суток. К концу третьего дня, вторую половину которого он выделил на собирание рухляди, Се Лянь стал немного рассеянным, хотя и не подавал виду, что утомился. Хуа Чэну такое положение дел не нравилось, вот он и позвал принца отдохнуть в своей резиденции. Там он хотел угостить его чем-нибудь вкусным и уложить в мягкую постель и может даже предаться медленным нежным ласкам перед сном.       — А? — рассеянно отозвался Се Лянь, глядя куда-то перед собой.       — Я говорю, отправимся в дом блаженств. — Хуа Чэн лукаво улыбнулся, — Хочешь, я тебя понесу?       — Сань Лан, ну что ты, не стоит, — ответил принц. Всё-таки это было слишком вызывающе, в духе Хуа Чэна, но Се Лянь сейчас не хотел к себе внимания. — И не настолько сильно я устал, — упрямо заверил он.       Хуа Чэн примерно догадывался, о чем тот думает. А ведь принц мог согласиться и просто уснуть у него на руках, спрятав лицо в изгиб его шеи, тогда и не увидел бы, кто и что о нем думает.       — Как скажешь, — мягко согласился Хуа Чэн.       Однако, принц был рассеян вовсе не от усталости. Проведя две ночи за работой, он буквально истосковался по Хуа Чэну и скорее хотел остаться с ним вдвоем. И смотрел он перед собой вовсе не тем усталым взглядом, пусто направленным вперёд, а на Хуа Чэна, вернее, учитывая рост принца, на его грудь.       Оставив мешок с добытым хламом в углу, Се Лянь вышел из монастыря, пообещав себе разборать все в другой день. Хуа Чэн взял его под руку и они направились в призрачный город. По прибытии в резиденцию, Хуа Чэн распорядился подготовить купальню, нарезать самых спелых и свежих фруктов и отправил супруга мыться.       Се Лянь, вдоволь накупавшись в бассейне, где он и отведал фруктов на ужин, омылся горячей водой и даже успел выстирать халат и штаны от дорожной пыли. Выжимая белую ткань, он думал о том, на что не мог отвлечься две предыдущие ночи, и чуть не порвал свой халат.       Предвкушение было всё ещё непривычным. Некоторое время назад к знакомым человеческим потребностям вроде еды и сна, которые хоть и не были важны для Се Ляня также, как для смертных, но все же постоянное нахождение в мире людей требовало иногда их удовлетворять, прибавилось ещё кое-что. И хоть от нее совершенно точно не зависела жизнь, приструнить эту нужду у Се Ляня не получалось никакими техниками умиротворения ума и тела. К тому же, довольно быстро принц понял, что бороться со своей сущностью и ее новыми желаниями совершенно бессмысленно.       Он решил больше не мучить свои бедные одеяния и отдал их слугам Хуа Чэна на сушку и глажку. Накинул ночной халат и направился в покои.       Войдя, он увидел Хуа Чэна, сядещего за письменным столом, уже приготовившегося ко сну. От умывания черные волосы, обрамляющие его лицо, немного раскосматились, предавая ему домашней небрежности. Ведь Се Лянь здесь себя так и чувствовал. Что он дома. Как и в монастыре водных каштанов или храме тысячи фонарей. Потому что во всех трёх местах с ним был Хуа Чэн.       Се Лянь только спустя время понял, что муж был так сосредоточен за столом, потому что тренировался в каллиграфии!       И что на него нашло?!       Хуа Чэн же просто хотел порадовать принца успехами в письме и не видел в этом ничего такого уж удивительного! По крайней мере, это он старался показать, хоть и не совсем искренне.       Се Лянь заметил, что Хуа Чэн ведёт себя странно. Поймал его быстрый хитрый взгляд, но так и не понял, что тот задумал. Собирая каллиграфические принадлежности, Хуа Чэн заправил волосы за ухо, открывшееся взгляду. Полоска белой кожи виднелась почти до самого живота. Тонкая ткань халата едва скрывала бедра и ниже… могла соскользнуть в любой момент, но отчего-то упорно держалась на фигуре демона.       Се Лянь в данный момент пробивал совершенно новые глубины дна, разглядывая оголившиеся ноги, сложенные одна на другую.       — Сань Лан, что ты там написал? Покажи мне, — затребовал Се Лянь. Подошёл к столу, сосредоточился и попытался прочесть иероглифы. Получилось с первого раза! Написано было криво, разумеется, но уже различимо. — Ого, у тебя уже намного лучше получается!       — Спасибо, гэгэ, это высокая похвала, — мягко и неизменно честно произнес Хуа Чэн. — Ну что, идём спать? Се Лянь кивнул, но внутри он негодовал. Хуа Чэн за весь день ни разу не взял его за талию, не украл ни одного поцелуя! Хотя взгляд его был полон нежности и страсти!       Хуа Чэн же некоторое время назад разгадал взгляды принца и теперь невольно воплощал другой свой замысел. Он заключался в том, чтобы узнать, сколько же принц выдержит без любовных упражнений, прежде чем сам их затребует.       Они улеглись. Хуа Чэн, как обычно, прижался к принцу всем телом, обнимая сзади, и поцеловал в шею, чувствуя как под губами кожа пошла мурашками. Ведь с чего бы ему этого не сделать, если так они спали всегда. А если принц устал и не желает близости, то и его тело, и его разум не будут требовать ласк.       Се Лянь ворочался, не зная как намекнуть, что он не устал и был бы не прочь привычной настойчивости от Хуа Чэна. Когда он в очередной раз поерзал, снова повернувшись спиной, то услышал:       — Мне кажется или мой муж хочет о чем-то попросить?       Се Лянь позорно пикнул, сам от себя не ожидая подобного звука, и замер.       — Нет? — уточнил Хуа Чэн и аккуратно подсунул ладонь под халат, кладя ее принцу на грудь, что тоже было совершенно привычным ночным жестом.       В ответ Се Лянь чуть выгнулся и поелозил задом по паху Хуа Чэна. — Хмм, все же нет? — отозвался тот, — тогда ладно, приятных тебе снов, гэгэ, — и невзначай перекатил горошину соска между пальцев.       Хватит! Разве он не сильнейший бог войны, победивший Безликого Бая?       Се Лянь вдруг повернулся, сел Хуа Чэну на бедра и зажёг огни при помощи магический сил — чтобы видеть коварного соблазнителя!       Хуа Чэн сразу положил руки ему на бедра, скользя тканью по коже. Там, где они соприкасались телами, ткань халатов не доставала, из-за оба чувствовали друг друга. Но несмотря на чувственное соприкосновение, Хуа Чэн лишь наблюдал, продолжая ласково гладить принца по бёдрам.       Се Лянь, вдоволь насмотревшись ему в глаза, наконец опустился вниз и поцеловал. И пока они целовались, готовился совершить то, что уже некоторое время хотел воплотить.       Когда Се Лянь отпрянул, Хуа Чэн уже было намерился привычно схватить его посильнее и притянуть для более властного поцелуя, проявить столь любимую принцем настойчивость, но не смог, потому что тот мягко оттолкнул его, заставляя снова лечь.       — Сань Лан, дальше я сам, — с уверенностью в голосе, сказал Се Лянь. Хуа Чэн был удивлен, но от следующих действий удивился ещё больше. Его высочество принялся смело и жадно расцеловывать его шею, постепенно опускаясь ниже. Хуа Чэну было невероятно приятно, но он совершенно не привык к тому, чтобы его одаривали подобными ласками, ведь обычно это он купал принца в нежных объятиях и страстно брал его.       Наконец, принц целовал его грудь — как же долго Се Лянь этого хотел! Затем потянул за пояс халата, развязал, чем полностью оголил супруга перед собой, сам всё ещё оставаясь прикрытым. Хуа Чэн, судя по его виду, был растерян, но в тоже время нельзя было сказать, что он был против такого положения вещей. Все дело было в том, что до этого момента ему и в голову не приходило, что с ним можно так обращаться. Принимая горячие поцелуи, он прерывисто дышал от волнения и желания, неловко ерзал, словно ощущая себя слишком большим и неподходящим для подобного обращения. Но совершенно точно он не был против. Просто его представления о занятиях любовью словно переворачивались.       — Гэгэ-       Он даже не знал, что хотелось сказать.       Принц поднялся, всё ещё сидя на его бедрах, окинул взглядом обнаженного Хуа Чэна, замечая, как на белой коже уже расцветают его поцелуи.       — Сань Лан, какой же ты у меня красивый, — полушепотом произнес Се Лянь.       Он чуть подтолкнул бедра Хуа Чэна в стороны, давай понять, что хочет поместился между ними и, опираясь на руки перед его пахом, оценивал ситуацию. Хуа Чэн в это время приподнялся на локтях, неловко ерзая, будто не зная, куда деть свои ноги. Принц, не растерявшись, погладил его колени, давая понять, что все идёт как нужно.       И как красиво у Хуа Чэна стоял! Се Лянь сглотнул скопившуюся во рту слюну. Он, конечно, знал о таком, но никогда не думал, что захочет попробовать сам. Однако недавно он посвятил некоторое время изучению этой техники. И ему уже было чем гордиться — он ведь умел проглатывать саблю, а это являлось большим преимуществом в деле ублажения любимого мужчины!       — Гэгэ, может не сто-       Но договорить Хуа Чэн не успел. Се Лянь неожиданно опустился и его губы обхватили член, а Хуа Чэн также неожиданно выпустил из груди воздух вместе с стоном блаженства.       Се Лянь даже немного растерял концентрацию от столь развратного стона.       Хуа Чэну наверняка было не менее хорошо, когда он наполнял принца собой сзади, поэтому выходило, что он все это время себя сдерживал? Негодуя от того, что тот столько времени скрывал, что был способен на столь прекрасные звуки, Се Лянь сконцентрировался ещё раз и теперь приложил столько старания, на сколько был способен в этом новом деле.       И хоть принц был готов благодарно и старательно ублажать Хуа Чэна столько, сколько потребуется и в действительности хотел именно этого, вышло иначе.       Хуа Чэн, внимательно наблюдая за старанием принца, испытал, как он считал, не совсем подходящее в таком положении чувство умиления. Се Лянь пытался справиться со столь непривычной задачей столь привычным для него образом, что это не могло не взволновать чувства.       Хуа Чэн почувствовал, что сейчас изольется. Однако, для принца это, кажется, не было неожиданностью и любопытно скосив глаза, он не отпрянул, а дождался, когда орган выстрелит семенем и охотно принял его ртом. Пытаясь распробовать новый для себя вкус, Се Лянь встретился с Хуа Чэном своим ясным взглядом. Сглотнув, он нежно поцеловал головку напоследок и приподнялся, сев на пятки и совершенно не выглядя так, словно хочет на этом все завершить, но и ничего дальше еще не предпринимал.       Се Лянь в действительности думал о том, каков же его супруг на вкус. Семя совершенно точно не было приятным, но принц находил эту горечь интересной. За жизнь он попробовал многое из того, что достойному человеку, а тем более небожителю, пробовать не стоит, но такие уж были времена и иной раз выбора просто не было. Сейчас он находился в совершенно другом положении и оно его более чем устраивало. Он невольно положил руку на себе живот, оглаживая.       Не выдержав пытки наблюдения за принцем во всей его притягательной естественности и любознательности, Хуа Чэн крепко взял его за талию и подтянул ближе, так, что они снова соприкасались обнаженными телами внизу. Принц был уже крайне заведён и теперь первее поцеловал его, да так глубоко и медленно, словно пытался передать немного той горечи, которой Хуа Чэн его только что одарил. Когда они отпрянули друг от друга, он снова попытался заговорить:       — Гэгэ, что-       Но Се Лянь все никак не давал ему что-нибудь сказать. Он молча опустился на постель рядом с Хуа Чэном, лег грудью на простыни, выставив прикрытый халатом зад. На животе и плечах халат уже конечно давно раскрылся, выставляя принца в совершенно неподобающем, грешном виде. Он повернулся к Хуа Чэну в просящем ожидании и тот решил больше его не мучить.       Присев позади принца на колени, он мягко сдвинул халат на спину, оголяя прелестный, круглый зад своего принца, своего драгоценного божества.       — Гэгэ, недавно я кое-что заметил, — вкрадчиво начал Хуа Чэн и принц чувствовал, что ни ляна целомудрия этот тон не предвещал. Поэтому он пребывал в приятном постыдном ожидании. — Тогда, на празднестве в честь открытия монастыря водных каштанов…       О, Се Лянь сразу понял, чем Хуа Чэн будет его дразнить.       — Когда у тебя спросили, от чего в тебе так много темной демонической энергии. Я заметил, это взволновало тебя.       Он опустился, чтобы нежно поцеловать Се Ляня в загривок, и продолжил ему на ухо:       — Мне показалось или ты наслаждаешься этим?       Показалось! Им обоим это было ясно, как белый день! Принц ощущал, как горели уши. Им не доводилось говорить об этом, Хуа Чэн лишь охотно давал ему то, чего он хотел.       — Сань Лан, ну перестань дразниться, — просил он.       — Мм? — он продолжал у его уха, пока пальцем потирал между ягодиц, нанося влажные масла, — Но ведь ты насладился тем, что кто-то заметил. Что ты весь мной сочишься, я имею в виду. От этих слов Се Лянь не сдержал стона. Хуа Чэн так и продолжал дразнить его сзади.       — И то, что ты сделал для Сань Лана сегодня… — медленно продолжал Хуа Чэн.              Он подлез ладонями к груди, чтобы теперь уже смело коснуться прелестных горошин и обласкать их, дразняще касаясь вновь твердым органом между ягодиц.       — Достаточно ли ты насытился мной? — он погладил ладонью живот, — можем уже пойти отдыхать?       — Нет!       Какой теперь отдых, когда он уже чувствовал себя открытым и готовым!       — Сань Лан, я совершенно не устал и очень хочу тебя сзади. Пожалуйста.       — Хочешь еще?       — Да!       Хуа Чэн ласково рассмеялся. Принц был поистине милейшим! Он приподнялся и помог Се Ляню снять халат. Принц поерзал, удобно устраиваясь, после чего требовательно и бесстыдно развел себе ягодицы в ожидании.       Хуа Чэн при столь хорошем свете огней, заженным лично принцем, на мгновение залюбовался всеми обычно прикрытыми, но не менее прелестными местами принца.

***

К рассвету Се Лянь не мог точно сосчитать, сколько раз Хуа Чэн взял его. Пару раз принцу даже удалось прижать супруга к постели, чтобы снова, теперь уже как следует опробовать новую технику ублажения ртом. Он был счастлив, когда Хуа Чэн окончательно раскрепостился и перестал сдерживать стоны не только во время этой ласки, но и от узости его зада.       Когда Хуа Чэн наконец полностью насытил принца, то преподнес ему подарок.       Се Лянь лежал, свободно раскинувшись на постели, не стесняясь уже ни собственной наготы, ни жадности, с которой принимал Хуа Чэна всеми возможными способами, ни подарка.       — Нравится, гэгэ?       Се Лянь, не смущаясь, потянул руку между бедер и нащупал каменный цветок, прилегающий ко входу. Вещица была сделана из розового нефрита, некрупная, заполняла его как раз настолько, чтобы проснувшись и отправившись по делам, принц мог подольше хранить в себе напоминание об их с Хуа Чэном страсти. Наконечник был в форме цветка — за плавно обточенный и отшлифованный камень было удобно браться. Се Лянь о таких приспособлениях раньше не знал и подарок его приятно удивил.       — Сань Лан поистине искусный мастер и чуткий даритель, — похвалил он. Повернулся на бок и обнял обнаженного Хуа Чэна. Вырезать приспособление наверняка было для него просто, но сама задумка воплощена весьма кстати и этим радовала. И конечно Хуа Чэн был очень образован в эстетическом искусстве, благодаря чему подарок получился изящным и красивым.       Хуа Чэн сделал ее недавно. Покупать нечто подобное в призрачном городе или даже у мастеров в императорской столице он даже не думал. Такую вещь для принца он мог только самостоятельно изготовить. Тем приятнее было ее подарить.              Плотно занавесив окна при помощи магии, он прижал Се Ляня к себе и почувствовал, что тот уже погрузился в сон и теперь размеренно дышит ему в шею. Все же они немного утомились и пара часов сна им не помешает.