Самый лучший способ закрепить мирный договор

Прайм был на пике. Его системы тоже. Гайки скрипели и протестовали, но держались. Цепи с характерным лязгом тёрлись обо всё что можно и нельзя, прям их хозяева. Хладагент испарялся ещё до того, как хотя бы капля попадала на раскаленные до красна системы, а если какие-то жалкие капли и успевали достигнуть цели, то с громким и режущим аудиосенсоры шипением превращались в ничто. Хотя, ни одна какофония во Вселенной не могла бить по аудиосенсорам так, так это делали стоны Мегатрона, который в очередной раз пытался вогнать свой коннектор в порт автобота полностью. Оптимус ещё сильнее впился дентами в шейную магистраль любовника. Не смертельно, но неприятно и, что самое главное, очень ощутимо. Воколайзер Прайм сорвал ещё на раунда три назад, а потому приходилось давать понять что можно, а что нельзя вот такими примитивными способами. Мегатрон недовольно рыкнул. Движения стали медленнее и плавнее. Автобот разжал денты и несколько раз провёл глоссой по месту укуса. Ни одна капля энергона больше не будет пролита. — Оптимус? Антенны вздрогнули. Так его имя ещё никогда не произносили. — Мм? — А все Праймы такие жадные, или только мне такой скраплет ненасытный достался? Если бы не коннектор в порту и приближающаяся разрядка, Оптимус рассмеялся бы от всей искры. Сейчас хотелось поскорее кончить и сменить позу, а то вместе с платформой будет скрипеть ещё и его поясница. Только этого автоботу сейчас не хватало. — Тебе.. не.. нравится? — прохрипел Прайм, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на стон. — Наоборот. Горячее дыхание опалило не только антенны, но и часть фейсплета, вынуждая автобота ещё сильнее зарыться в магистрали и другие провода, что уже частично успели порваться и искрили, будто выпуская маленькие фейерверки. Запах расплавленных медных жил стекал в вентиляцию тонкой сладко-кислой патокой, вызывая не только прилив желания, но и воспоминаний. Небоскрёбы в руинах. Перед оптикой дымка из стеклянной и бетонной пыли, под серво хрустит асфальт. У Прайма нет одного манипулятора и энергон хлещет из плечевого сегмента. У Мегатрона дымиться процессор и глючит пушка. Война закончена. Сэнтинел убит. Мирный договор подписали как надо, дополнительно скрепив печатью из крови предателя обоих фракций. Как только все формальности были улажены, пришло время для разгрузки и сброса всего того энергетического шлака, что накопился в их корпусах за это время. Последний ворн выдался напряжённым для всех, особенно для лидеров фракций. Внизу что-то беззвучно, но ощутимо щёлкнуло. Дополнительная смазка меньше чем за клик заполнила весь порт, и теперь с неприлично громким и пошлым звуком вытекала и капала на пол при каждом движении не только партнёра, но и самого Оптимуса. Хриплый протяжный стон разнёсся по всему отсеку, эхом резонируя от стен и возвращаясь обратно, ударяя по аудиосенсорам и воколайзеру с двойной силой. Они заслужили это. Это время. Это чувство. Этот шлаков коннект, в конце концов! Портовые пластины замирают в напряжении на наноклик, прежде чем обмякнуть, вместе с корпусами обоих ботов. Мелкая дрожь пробежала скраплетом, забирая с собой всю усталость и напряжение. — Ох, Праймус! Платформа рухнула прям под их крик. Сложилась пополам, увлекая с собой ботов, ещё не успевших прийти в себя после разрядки, что снова и снова пронзала процессор и системы, заставляя не стонать, а кричать, срывая последние целые механизмы воколайзера и вентиляции. — Шлак! — вновь в унисон вскрикнули боты, а после устало и тихо рассмеялись.

***

— Платформа сломалась первой, — удручённо пробормотал Баррикейд и налил Саундвейву ещё сверхзарядки. — Ты выиграл. — Никогда не сомневался в автоботах, — с улыбкой ответил кон и сделал глоток, продолжая повторить происходящее на камерах. — А вот в наших инженерах да. — Я теперь тоже.