Глава 24. Выбор
5 июля 2024 г., 00:21
Живой.
Казалось, что с тех пор, как Кай одним пятничным вечером обнаружил Джозефа без сознания, прошла целая бесконечность, но на самом деле всего несколько недель. Было непривычно видеть его без кучи проводков, без всей этой пищащей аппаратуры, измученного, но в сознании. Джозеф слабо улыбнулся в знак приветствия. Присев на край кровати, Кай переплел их пальцы.
— Давно не виделись, — он поморщился, потому что говорить было всё ещё больно. Джозеф смотрел на него с волнением.
— Почему ты в шарфе? — он вглядывался в его лицо, будто хотел прочитать ответ по глазам. Кай замялся.
Он не врал другу. Никогда. Не договаривал, да, но это совсем другое. Сейчас же Джозеф задал ему прямой вопрос, и у него оставался только один выход.
— Приболел, — солгал он, чувствуя спиной прожигающий взгляд мистера Блэра.
— В разгар лета? — отпустил смешок барабанщик. Эф легко проглотил ложь, потому что безоговорочно доверял ему, и Кай почти возненавидел себя за это. Он поклялся, что обязательно расскажет всю правду, но только после того, как Джозеф окончательно поправится. — Ну, ты «везунчик».
— Наелся мороженого, — улыбнулся в ответ Кай. Высвободив руку, он осторожно погладил барабанщика по щеке. После визита мистера Спенсера пальцы едва заметно подрагивали, но это можно было списать на радость встречи. — Как ты себя чувствуешь?
— Терпимо, — Эф поморщился, будто даже одного упоминания о травмах хватало, чтобы пробудить старую боль.
Кай с трудом удержался от того, чтобы не перейти в атаку. Ему было жалко Джозефа, но кроме этого он чувствовал злость. Главным образом из-за того, что лучший друг не рассказал о том, что происходит в его жизни. Не поделился. И только поэтому оказался здесь.
Но с претензиями можно было и повременить. Тем более это никак не поможет избежать того, что уже произошло. Кай лишь хотел, чтобы в будущем такого не повторилось. Оставалось придумать, как сказать об этом Джозефу так, чтобы тот не принял в штыки.
Им вообще о многом предстояло поговорить, но позже. Сейчас же можно было изучать позабывшиеся черты лица. Слушать голос, который вёл его, когда Кай оказался в непроглядной тьме. Просто наслаждаться моментом.
Самым отвратительным было то, что теперь Кай боялся находиться рядом с Джозефом слишком долго, потому что собственный шкаф уже ломился от скелетов. Он боялся представить, как отреагирует лучший друг, если узнает, что они с Тео пытаются найти Айзека. Или о них с Лоуренсом.
Конечно, Кай не собирался скрывать свои чувства до конца жизни. Но, во-первых, он и сам ещё не до конца в них разобрался. А, во-вторых, после того, как Коди и Джозеф расстанутся — а в том, что это произойдет, Кай не сомневался, лучшему другу понадобятся все его забота и внимание. Вряд ли его хватит ещё на то, чтобы строить с кем-то отношения.
— Что я пропустил? — вывел его из раздумий Джозеф. Барабанщик попытался улыбнуться, но, едва взглянув ему в глаза, Кай понял, что заставил лучшего друга понервничать. Растерянная пустота, в которую он неосознанно погрузился, напугала Джозефа.
— Всего так сразу и не расскажешь, — выдохнув, Кай прикусил губу. — Я буду приходить каждый день и рассказывать понемногу, договорились?
Болезнь забрала у Джозефа что-то на физическом уровне. Он стал бледнее и как будто даже прозрачней. Даже в их худшие дни Кай не видел его таким. Юноша невольно подумал о котах и их мифических девяти жизнях. Джозеф слишком долго хватал удачу за хвост — выжил после нападения Айзека, после того, как порезал себя, после того, что сделала с ним Джин, и сейчас. Везение слезало с него слой за слоем, и вот теперь остался всего один шанс.
Больше рисковать было нельзя.
Рядом с ним, Кай почувствовал то, что ускользало от него все эти дни. То, что давным-давно заставило подойти к ревущему мальчику и со всей силы отлупить лопаткой его обидчика. Их дружба с Джозефом очень быстро заняла всё пространство в маленьком израненном сердце. Она оттеснила боль и обиды, помогла забыть, кем его пытались сделать, и напомнила о том, кто Кай такой на самом деле.
А потом в его жизни появились Фил и Джеймс. И, конечно же, музыка. Только рядом с ними Кай не поддавался чудовищу, поджидающему его в каждом тёмном углу и подговаривающем откинуть человечность и выплеснуть боль, отомстив всем, кто причинил её или позволил причинить.
— Что-нибудь принести тебе в следующий раз? — дежурно поинтересовался Кай, обводя взглядом палату. Он не хотел уходить, но Джозеф всё ещё был очень слаб. Нужно было дать ему отдохнуть. Тот задумчиво склонил голову.
— Приходи сам, мне будет этого достаточно, — произнес он, долго не раздумывая. Кай улыбнулся.
Ему не хватало Джозефа всё это время, и теперь он начал корить себя за то, что не приходил к нему. Даже понимая, что визиты были бы бесполезны и приносили бы только боль, Кай не мог перестать думать, что упустил нечто очень важное.
— Как скажешь, — он снова переплёл их пальцы. — Тебе нужно отдыхать. Побыть с тобой, пока не заснешь? — Джозеф в ответ отпустил смешок, но кивнул.
Кай и сам сейчас был бы не прочь вздремнуть. Он поправил подушки, довольно жёсткие на ощупь, и, когда Эф улёгся, стряхнул челку с его глаз. Кай не хотел, но не мог отрицать, что видел в них страх, прятавшийся за изнуренностью и наигранным легкомыслием. Никто — ни Кай, ни Блэры, не говорили о том, что привело Джозефа на больничную койку. Но барабанщик думал об этом каждое незанятое разговорами мгновение. И это терзало его.
Слабость брала своё. Постепенно сердцебиение замедлилось. Исчезла беспокойность. Эф расслабился, хватка, которой он сжимал чужие пальцы, ослабла, и Кай смог высвободиться. Но уходить он не торопился.
Лето солнечными зайчиками прыгало по стенам палаты. Подойдя к окну, юноша опустил жалюзи, чтобы ничего не мешало покою друга. Улыбка, которую он гвоздями натянул на лицо, слезла, оголяя раны. Кай зажмурился, но почти сразу открыл глаза, сбегая от силуэта, который узнал бы даже в полной темноте. Он так долго и методично выбрасывал из головы любые воспоминания об этом человеке, а тот ворвался в его жизнь и устроил на пепелище новый пожар.
Джек Спенсер. Было невыносимо встречать его даже просто на страницах дела, которое принёс Данте. А о том, чтобы оказаться с ним один на один в замкнутом пространстве, Кай и подумать не мог. Он отодвинул всё, связанное с этим человеком, так далеко, на периферию сознания, что в какой-то момент случившееся начало казаться не больше, чем просто дурным сном.
Кай думал, что проснулся. Но на самом деле кошмар и не думал заканчиваться.
Он не представлял, как расскажет обо всём Джозефу. Там, с мистером Блэром и Лоуренсом, всё было по-другому. Кай ещё не отошел от неожиданной встречи со Спенсером. Его душили страх и желание найти защиту. Хоть в ком-то.
Но теперь Кай почти успокоился. Он слышал, как маленькие ключики один за другим поворачиваются в маленьких замках, и чем больше их защелкивалось, тем сильнее Кай отворачивался от этого мира. Очень скоро он окончательно повернется к нему спиной.
Потому что так будет лучше для всех.
Блэры ушли, бросив на прощание, что они зайдут к Гилморам, так что пускай Кай их не теряет. Вероника поцеловала сына в лоб. Мистер Блэр же долго и пронзительно смотрел на Кая, будто хотел понять, какие чувства одолевают того по-настоящему.
Мужчина явно не верил показному спокойствию, искренность которого Кай за долгие годы отточил до совершенства. Но и как помочь тоже не знал. Оставалось лишь наблюдать, надеясь, что в следующий раз, если это понадобится, он будет рядом и сможет защитить.
Кай не смог заставить себя уйти. Устроившись в кресле, он прислушивался к мерному дыханию друга, в душной тишине звучавшем почти как колыбельная. Хотел бы Кай заснуть хотя бы ненадолго. Но он не мог даже просто закрыть глаза — потому что тогда в окутавшей его тьме вспыхивал образ мучителя: сильного, беспощадного, непобедимого. Единственным способом ускользнуть от него было полностью выбиться из сил. Только тогда Кай, едва коснувшись головой подушки, провалится в сновидения без снов.
Он не спал, но реальность всё же ускользала от него. Скрипнувшая дверь показалась игрой воображения, и Кай не сразу понял, что в палату вошёл кто-то ещё. Тело стало горячим, неповоротливым, как будто чужим. Кай медленно открыл глаза, вглядываясь в полумрак.
Но он и так быстро догадался, кто стал незваным гостем. Коди пах далёким детством, когда мистер Блэр водил Джозефа и Кая сначала в кино, где покупал каждому по большой коле и миске попкорна, а потом в парк аттракционов, где их ждала сладкая вата и головокружительные карусели. Запах ассоциировался с тем, что, наверное, можно было назвать счастьем.
Но Коди всё портил.
— Что ты здесь делаешь? — Кай потянулся, игнорируя ломоту во всем теле. Коди, замерев, встретился с ним глазами.
— Привет. Я думал, ты спишь. Не хотел тебя будить…
Сколько они не виделись? Если честно, Кай за это время смог убедить себя, что уже и не увидятся. Но вот, Коди снова стоял перед ним, непонимающе хлопая глазами. Хотелось прибить его за эту умелую игру в невинность. Ну, или на край просто сделать очень больно.
— Кто тебе разрешил быть здесь? — Кай прищурился.
Он слишком хорошо запомнил, каким Коди был в тот день, чтобы спускать всё на тормозах. В носу до сих пор свербел резкий запах женских духов, а из головы не выходили подернутые алкоголем виноватые глаза. Каким бы ангелом Коди не хотел казаться, Кай видел его истинную натуру — ничем не лучше других. Лицемер и обманщик.
Даже Айзек не вызывал столько отвращения. Тот хотя бы не притворялся и не прятал под тяжелый пыльный ковёр собственные пороки, как делал это Коди — от недалекого ума или от простоты, неважно. Кай с самого начала знал, что Айзек не подходит Джозефу, но не стал вмешиваться. Наивно подумал, что тот, рано или поздно, увидит это сам. С Коди же совершать такой ошибки он не собирался.
— Меня впустила Табита, если ты об этом, — Коди улыбнулся, но как-то растерянно. — Часы приёма ещё не закончились…
— Уходи.
— С чего бы? — округлившиеся было глаза Коди медленно сужались. Дыхание стало рваным, будто своими словами Кай причинил ему боль.
— Как будто сам не догадываешься, — громко фыркнул тот. Коди, вздрогнув, бросил короткий взгляд на Джозефа. — За свои поступки нужно отвечать, а не делать вид, будто ничего не было.
— Что я такого тебе сделал? — Коди отлично отыгрывал непонимание. Кай почти поверил ему. — За что ты меня ненавидишь?
Тянуло рассмеяться. А ещё плюнуть экс-вокалисту Приличного общества в лицо. Кай не собирался давать ответ ни на один его вопрос. Пускай путается в догадках, раз решил играть в дурачка. Узнает, когда Кай расскажет Джозефу правду.
— Мне нет до тебя никакого дела, — он скрестил руки на груди. — Я просто защищаю лучшего друга.
— От чего? — Коди, не мигая, смотрел ему в глаза. Кай поморщился. Хотелось разорвать зрительный контакт, но тогда бы оппонент мог принять это за слабость. — От меня? За то, что один раз оступился? — Кай, не сдержавшись, рассмеялся.
— Ты это так называешь? — поинтересовался он, все ещё посмеиваясь. — Ну-ну.
— Прекрати, — растерянность перерастала в злость, но Коди удавалось держать её под контролем.
Это его умение всегда держать лицо жутко бесило. Моменты, когда Коди по-настоящему выходил из себя, были такой редкостью, что сейчас Кай не смог припомнить ни одного. Сколько бы эмоций его не одолевало, Коди оставался на светлой стороне, будто его пугала даже сама мысль, что он может испачкаться в грязи. Всегда смеющийся, жизнерадостный. Но стоило равновесию покачнуться, он падал на колени и распинался в сожалениях.
Ему так хотелось навсегда остаться незапятнанным. Кай же мечтал испачкать его так, чтобы Коди уже никогда не отмылся.
— Я не собираюсь враждовать с тобой, — выдыхая обиду, сообщил он. Кай поморщился.
— Тогда уходи. И в идеале больше никогда не возвращайся.
— Хочешь, чтобы я оставил Джозефа? — Коди, до этого разглядывающий паркет, поднял глаза. Царивший в комнате полумрак рассеивался, не выдерживая его внутреннего света. — Этого не будет, — Кай облизал губы. Конечно, он и не рассчитывал, что Коди так легко сдастся.
— Значит, бросят тебя.
Опустив голову, Кай вышел из палаты. Проходя мимо Коди, он рефлекторно затаил дыхание, но понял это только когда что-то плотное и как будто расширяющееся уперлось в гортань, вызывая тошноту. То, что он сейчас ушел, позволив этому остаться с Джозефом, за проигрыш Кай не считал. Всё равно Эф спал. А нимб, за блеском которого так чутко следил Коди, просто не позволит ему разбудить парня. К тому же часы приёма подходили к концу, и совсем скоро тому придётся уйти.
Кай не знал, куда ему идти. Домой не хотелось. А бесцельно бродить по улицам он не собирался. Так он останется один на один с собственными мыслями — будет думать о Спенсере, о Коди, об отце или, не дай бог, о том, что он не может позволить Джереми оказаться в детском доме. Ведь, несмотря на то, что Кай всем сердцем ненавидел младшего брата, обречь его на подобное он тоже не мог.
Ноги сами привели его к дому Лоуренса. В окнах на первом этаже уже загорелся приятный оранжевый свет. Наверняка, семья собиралась ужинать, но Кай всё равно не смог заставить себя уйти. После встречи с Коди он особенно остро чувствовал, как монстр внутри него, окончательно сорвавшийся с цепи, рвется наружу, разрывая мешающую ему плоть когтями.
Лоуренс давно догадался о его существовании, но ему было все равно. Рядом с ним тот, может, и не забивался послушно в самый дальний и тёмный угол, но хотя бы замирал, принюхиваясь и кривясь от света, который невообразимым образом умудрился разглядеть в нем Рен. Поэтому он был нужен Каю.
Увидев его на крыльце дома, Лоуренс удивленно замер. На его лице проскользнуло много эмоций, но главной, пожалуй, всё-таки был страх.
— Я невовремя? — внезапно охрипшим голосом уточнил Кай. — Мне уйти? — спросил он, даже не пошевелившись.
— Нет, конечно нет, — Лоуренс втянул его дом. От чужих пальцев, сжавших запястье, перехватило дыхание, но Кай справился с этим. — Мы как раз садились ужинать, и ещё…
Кай не слышал его. Он медленно втянул уже знакомый запах старого дерева, которым был окутан дом, неожиданно замечая в нем новые нотки. Это был легкий, цветочный аромат — вряд ли так пахла миссис Прайс. Так пахли инфантильность, упрямство и высший свет.
А ещё Фань.
— Её пригласила мама, — как будто оправдываясь, сообщил Рен. — Пойдем, я вас познакомлю…
Они прошли в гостиную — мистер Прайс, перекрикивая телевизор, говорил с кем-то по телефону. Когда Кай поздоровался: едва слышно и зажато, почувствовав как обжигает внутренности неприятный осадок, оставшийся с их прошлой встречи, мужчина сдавленно кивнул. Он наверняка сразу вспомнил обстоятельства их знакомства, но решил сделать вид, что ничего не было. Что же, Кай не был удивлен — такой политики придерживались многие взрослые.
Фань была очень красивой. Не в том смысле, что сразу понравилась ему. Она обладала эталонной, но при этом очень естественной красотой. И хорошо смотрелась рядом с Лоуренсом. Чёрные блестящие волосы девушка заплела в высокий хвост, оголяя длинную шею. Она вообще была высокой, под стать Лоуренсу, и худой, с правильными чертами лица и идеальной кожей.
Фань улыбнулась, и странное чувство, охватившее Кая в первое мгновение, как он обвел девушку взглядом, усилилось. Это не было ненавистью, но и к себе девушка почему-то не располагала. От неё веяло затаенной опасностью — хотя это могло быть просто его усилившейся паранойей.
— Нам понадобится дополнительная тарелка? — отпустив дружелюбный смешок, поинтересовалась миссис Прайс.
— Да, мам, — Рен бросил короткий взгляд на гостя. — Знакомьтесь, это Кай.
— Привет, дружок, — миссис Прайс была очень милой женщиной, не удивительно, что Лоуренс старался защитить её. Но Кай всё равно успел заметить, как немного испуганно округлились её глаза, когда женщина взглянула на него. — Ты здоров?
— Вполне, — Кай улыбнулся краем губ и оттянул шарф.
Он надел его ради Джозефа — только чтобы у того не возникло лишних вопросов. А то, что подумают о нем другие, было только их проблемами. Стыдиться отметин, оставленных на его шее, Кай не собирался.
— Ужин почти готов. Я позову, — улыбнулась миссис Прайс.
— Может, тебе нужна помощь? — уточнил Лоуренс, на что женщина покачала головой.
— Мы с Фань уже обо всём позаботились, — она погладила девушку по плечу. — Нам так повезло с ней, скажи? — миссис Прайс приобняла Фань, соприкасаясь щекой к щеке.
Кай сглотнул. Красивая, хозяйственная, ну чем не клад? Правда, изменщица. Но эта её сторона пока что была скрыта от родителей Лоуренса непроницаемой вуалью. И почему-то он не торопился рассказывать им об этом. Также как и о том, что их с Фань больше ничего не связывает.
Лоуренс увел его в гостиную. Мистер Прайс закончил разговаривать по телефону и теперь без настроения смотрел телевизор. Стакан виски в его руке невольно вырвал из памяти образ отца — выражение лица у того было ну точь-в-точь. Вечно чем-то недовольный.
— То, свидетелем чего ты стал в прошлый раз… — не здороваясь и даже не оборачиваясь в его сторону, начал мистер Прайс.
— … меня не касается, — продолжил за него Кай, понимающе кивнув. Скрестив руки на груди, он сделал несколько шагов к мужчине. — Только имейте в виду, что за друзей я и убить могу.
— А что, вы с моим сыном друзья? — двусмысленно ухмыльнулся мистер Прайс.
— Близко к этому, — не обращая внимания на то, что сердце пропускает удар за ударом, уточнил Кай. Мужчина, склонив голову, посмотрел на него уже не так хмуро. Как будто даже с одобрением.
— Надеюсь, это не пустой трёп, — хмыкнул он, наконец.
— А я надеюсь, что мы этого никогда не узнаем.
Кай взглянул на себя в зеркало, висевшее в качестве декора над камином. Пока он только огребал, а Айзек и Сайлас, причинившие боль и страдания его друзьям, до сих пор ходили по свету. Во всяком случае один из них точно. Кай все ещё хотел верить в то, что справедливость восторжествует и детектив будет наказан. Но ночами, когда уснуть не получалось, он начинал думать о том, как мог бы сам наказать обидчика. Методично. Жестоко. И, желательно, не попавшись в руки правосудию.
Плавно мысли переходили на Айзека, но думать о том, что он, возможно, всё это время был жив, было невыносимо. Вся их семейка — от Джин до Роя Спенсера, заслуживала отдельного котла в аду. Они причинили ему столько боли. Но почему-то именно против них Кай чувствовал мучительное бессилие. Неприкасаемые, выше любых правил и законов. Он понятия не имел, как сумеет открыто противостоять им и при этом выстоять.
— О чём думаешь? — мистер Прайс, прихватив с собой сигареты, ушел на улицу, и Лоуренс позволил себе сесть ближе дозволенного. Когда его рука легла на макушку, взъерошивая волосы, Кай, наконец, смог расслабиться. Поганый длинный день как будто и не думал заканчиваться. Но сейчас он знал, что справится с этим.
— О тебе, — отчасти так и было. — Ты не злишься, что я пришёл без приглашения?
— Нисколько, — Лоуренс слабо улыбнулся. — Я рад, что ты здесь. Ненавижу семейные ужины, если честно. С тобой будет не так невыносимо.
Кай не стал ничего говорить. Он не имел права ревновать. Да и чувство это казалось необоснованным. Лоуренс ведь не дурак, чтобы возвращаться к той, кто растоптала его доверие? К тому же он сам говорил, что хочет сохранить с ней дружеские отношения, не больше. А что до родителей и их блаженном неведении — это всего лишь вопрос времени.
Ужин прошёл хорошо. Кая вполне устраивали и разговоры ни о чём, и то, что Фань предпочитала помалкивать. Всего один раз она открыла рот, чтобы рассказать о своей поездке во Францию, но почему-то запнулась и замолчала, когда они встретились взглядами. Никто не растормошил её, беседа переключилась на новых деловых партнеров, с которыми мистер Прайс собирался заключить договор, и оставшийся вечер Фань не проронила ни звука.
— А кем работают твои родители? — отставив пустую тарелку, поинтересовался мистер Прайс. Кай тоже особо не участвовал в разговорах и, когда ему задали вопрос, с трудом подавил пробежавшую по телу дрожь.
— Мама домохозяйка, — Кай нахмурился, пытаясь припомнить, действительно ли это так. Кажется, она где-то работала до рождения Джереми, но это было так давно. Ещё до того, как золотая пелена полностью застлала отцу глаза. — Отец — бизнесмен.
— У него свой бизнес? — оживился мистер Прайс. — Какой? Успешный?
— Что-то связанное с инвестициями… кажется, — Кай поморщился. — А успешный или нет зависит от того, что для вас успех.
— Как и для любого бизнесмена, — улыбнулся мужчина. — Прибыль, конечно же.
— Тогда да, успешный, — оголив зубы, улыбнулся в ответ юноша. — Правда, в погоне за несметными богатствами он потерял кое-что, гораздо более существенное.
— Это что? — поинтересовался мистер Прайс. Кай сглотнул, почувствовав, как Лоуренс, сидевший рядом, напрягся.
— Здоровье, — он хотел сказать «сердце», но не стал. Возможно, его у мистера Бойда никогда и не было. — Захворал сильно, — добавил Кай без единого сожаления.
— Пускай поправляется, — искренне пожелал мужчина, не догадываясь, что это невозможно. — Я был бы не против как-нибудь пообщаться с ним, тоже интересуюсь инвестициями. Хотел бы попробовать, вот только не знаю, с чего начать, на что обратить внимание.
— Насколько я знаю, нужен стартовый капитал, — Кай не отрываясь смотрел на вазу с цветами, спрятанную за занавеской. — А потом только знание рынка и удача…
Он не помнил, когда Лоуренс привёл его к себе в комнату. Разговоры об отце вырвали его из реальности — возможно, сработали какие-то защитные механизмы. Он легко поддерживал беседу, но с каждым оброненным словом всё больше проваливался в себя. Ему не было больно. Или обидно. Собственный голос звучал глухо, как будто в барабанные перепонки забилась грязь. Даже руки не тряслись.
Почти.
— Ты в порядке? — Лоуренс усадил его на кровать и сел рядом.
Пошатнувшись, Кай опустил голову ему на грудь. Он так устал. Иногда, очень сильно, Кай хотел, чтобы всё это навсегда прекратилось. Любыми путями. Он не думал о смерти или чем-то подобном. Просто мечтал проснуться и понять, что всё это на самом деле произошло не с ним.
— Твой отец вел себя прилично, — Кай хмыкнул.
— Он нормальный, просто… — Лоуренс нахмурился. Его сердце стучало медленно, но ровно. Дыхание обжигало макушку. — Быстро выходит из себя и становится как будто другим человеком. Или, скорее, монстром. Мама рассказывала, что раньше он был совсем другой. Это из-за того, что бизнес рухнул…
— Но сейчас же всё хорошо, — Кай неохотно отстранился. Ему нравилось слышать сердце Лоуренса, чувствовать жар его тела, но кто-нибудь мог зайти.
— Он менеджер. Много общается с бизнесменами, заключает сделки, но не от своего лица, а на благо фирмы. Хочет однажды возродить дело.
— Что мешает? — если бы Рен сказал, что не хватает денег, Кай бы сию минуту решил эту проблему. Отец ведь теперь готов на всё, что угодно, лишь бы убедиться, что с его любимым сыном всё будет хорошо. Но против того, что назвал барабанщик, Кай был бессилен.
— Страх.
— И его боязнь конвертируется в злость, которую он выплескивает на вас с мамой? — уточнил Кай. Лоуренс, задумавшись на мгновение, неуверенно кивнул.
— Он хочет, чтобы всё было идеально. И выходит из себя, если я или мама что-то делаем не так.
Кай терпеть не мог это понятие — «правильно». Если бы оно действительно имело какое-то значение, всю его жизнь до четырнадцати лет можно было бы выдрать, как испорченные листы из книги, и выбросить в огонь. Можно стремиться к идеалу, но быть на нем зацикленным — величайшая ошибка, какую только может допустить человек.
Здесь, в спальне Лоуренса, рядом с Лоуренсом было хорошо. Слишком хорошо, чтобы продолжалось и дальше. Фань, осторожно постучавшись, проскочила в комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной.
— Тебя мама зовёт, — сообщила она Рену. Кай почему-то подумал, что это ложь, но не стал ничего говорить. Лоуренс, ненадолго накрыв его ладонь своей, поднялся с кровати.
— Я быстро, — пообещал он, прежде чем раствориться в темноте коридора.
Между ними воцарилось неловкое молчание. Кай смотрел в окно, пытаясь разглядеть в кусочке неба звёзды. Фань тяжело вздыхала, возможно, подбирая правильные слова.
— Ты ведь всё про нас знаешь? — они встретились взглядами. — Про меня и Лоуренса. О том, что мы расстались и почему.
— О том, что ты изменяла ему с его лучшей подругой? — Кай повел бровью. — Наслышан.
— Все ведь ошибаются, — девушка сделала неуверенный шаг вперед. Джинсы клёш и укороченная нежно-розовая кофточка ей очень шли. Вместе они создавали романтичный и утонченный образ, гармонично смотревшийся с нежными чертами её лица и доброй, хоть и грустной улыбкой. — Что теперь, прожигать меня взглядом?
— Я не могу контролировать взгляд, — не разрывая зрительного контакта, Кай склонил голову. — Уж извини, но те, кто однажды не оправдал чужого доверия, навсегда в моем черном списке.
— Я была влюблена, — голос Фань прозвучал хрипло, но жестко, как будто она собрала в кулак последние силы. Заключительное слово адвоката, которым выступала она сама. Но к концу стихла, осознав, что это не оправдание. — Рен мне дорог. Я не хотела его ранить. Как бы я объяснила, что люблю Дарлин? Я боялась, что он возненавидит меня.
— Это как пытаться скрыть от онкобольного новость о том, что у него рак. Опухоль будет разрастаться, и рано или поздно он узнает про свою болезнь. Когда станет больно настолько, что останется только лезть на стену, — Кай разорвал зрительный контакт. — Ты могла сразу сказать ему, что полюбила другую. Тоже больно, но, по крайней мере, честно.
Фань не ответила, и Кай был уверен, что разговор на этом можно считать законченным, но, кажется, прошла только первая битва. И вот-вот должна была грянуть вторая. Фань убедилась, что они одни на этаже — Лоуренс снизу разговаривал с родителями, и встала напротив, преграждая Каю вид на звезды. Юноша фыркнул, поднимая на нее глаза.
— Что ещё?
— Ты и Рен, — Кай непонимающе прищурился, отчего Фань хмыкнула. — Вы ведь влюблены друг в друга.
— Тебя не касается.
— Его родители думают, что мы до сих пор вместе, — девушка устало потерла шею. — И я хочу, чтобы это снова стало правдой.
— Но ты ведь лесбиянка, — проглотив первородный страх, возразил Кай. Почти сразу он поймал себя на мысли, что кому-то где-то уже говорил это. — Зачем тебе это?
— Мне хорошо с Реном, — Фань опустила глаза. — Он добрый, заботливый. А в моих предыдущих отношениях старалась только я. Это… выматывает.
— Бред… — всё ещё не понимая, зачем она говорит ему это, покачал головой Кай. Мало ему было Элисон, теперь ещё Фань нарисовалась.
— Послушай, родители Рена очень консервативны. И… гомофобны, — Фань прикусила губу. — Поэтому Лоуренс никогда не допускал мысли, что ему может понравиться кто-то своего пола. Ты просто появился, когда он был разбит и сбит с толку. Это ни к чему хорошему не приведет. Представляешь, что с Лоуренсом сделает отец, если узнает о вас?
— Чего ты хочешь? — срывающимся голосом прикрикнул на неё Кай. Он заранее знал ответ, но всё равно хотел это услышать от неё. Внутри всё клокотало. Хотелось бежать — побыстрее и подальше.
— Чтобы ты оставил Рена в покое. Мы с ним идеальная пара, — Фань выдохнула. — Может, без любви, но мы привыкли друг к другу, и наши родители одобряют наши отношения. Все от этого только выигрывают.
— Жизнь без любви — пустая трата времени.
Кай не сам это придумал. Так сказал Джеймс, когда он спросил у друга, почему тот так отчаянно ищет себе вторую половинку. И улыбнулся — так грустно, что Каю захотелось стиснуть его в объятиях и никогда-никогда не отпускать. Джеймс был чудесным человеком. И мысль о том, что он умер, так и не познав настоящей любви, разрывала сердце.
— И любовь будет. Со временем, — Фань неуверенно потерла плечи. Кай покачал головой.
Он был в корне не согласен с тем, что только что сообщила ему девушка, но кое в чем она все же была права. Если Кай останется рядом с Лоуренсом и будет бороться за них, это принесет им обоим много боли. И если со своей Кай был готов справиться, то Рену такой участи он желать не мог. Слишком высокая цена для эфемерного счастья.
Фань не стала его останавливать. Кай сумел спуститься вниз и обуться прежде, чем в прихожей появился Лоуренс. Он улыбался, но, заметив, что Кай собирается уходить, напрягся.
— Ты уходишь? — спросил юноша, не веря в происходящее. Кай сдавленно кивнул.
— Да, — от слез, застрявших в горле, кружилась голова. Перед глазами всё расплывалось.
— Почему? — Рен успел перехватить его до того, как Кай выскользнул на улицу.
— Я не хочу, чтобы из-за меня тебе было больно, — он высвободил руку и закрыл глаза. — Отец изобьет тебя до полусмерти, если узнает, что ты встречаешься с парнем.
— Мне всё равно.
— Зато мне нет.
Ему удалось проскользнуть мимо и выйти на улицу, но Лоуренс последовал за ним. Кай, успевший спуститься по ступеням, обернулся и выставил руку вперед, останавливая его. Рен застыл. Кай почти не видел его в темноте позднего вечера, но догадывался, что на лице парня отпечатались непонимание, гнев и боль.
— Давай на этом остановимся, — предложил он, хотя это было скорее мольбой.
— Нет, — Лоуренс преодолел последние ступени, сокращая расстояние между ними до пары дюймов.
— Пожалуйста, — Кай поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Хотя бы подумай об этом.
Лоуренс молчал. Воздух между ними стал горячее огня, поэтому Кай отступил на шаг.
Так надо. Так правильно. Он надеялся, что Рен тоже примет верное решение. Потому что противостоять ему он точно больше не сможет.
