Странно Увлекательная

Как можно быть счастливым? Этот вопрос задают все люди в какой-то момент своей жизни, независимо от времени и места, и большую часть времени он также остается без ответа. Это потому, что на такой вопрос нет ни реального определения, ни прямого ответа, и, возможно, никогда не будет, потому что ответ на вопрос о счастье не является конкретным. Счастье приходит во многих различных формах, будь то через художественные достоинства поэзии, письма или любой другой формы человеческого самовыражения, или через проведение времени с людьми, друзьями, семьей и т.д. все эти вещи могут сделать кого-то счастливым, беззаботным, как бы это ни называлось, но это счастье не будет длиться вечно. Наступит время, когда отчаяние разрушит это счастье, и в то же время, даст им шанс обрести новое. Довольно странно думать, что отчаяние от всего на свете - единственная эмоция, которая может привести к счастью, но это правда. Отчаяние - ключ к счастью, по крайней мере, так должно быть, но иногда оно ведет только по более темному пути, который приведет человека к разрушению и неизбежной смерти. Некоторые могут пережить свою борьбу, столкнувшись с отчаянием, но они не станут теми же людьми, какими были раньше; они эволюционируют, взрослеют или полностью меняются, столкнувшись с этим лицом к лицу. "Свет в конце туннеля" - это обычно используемая фраза для описания своего избавления от отчаяния, но на самом деле ее следует сформулировать как "свет, который можетбыть в конце туннеля", поскольку свет присутствует не везде, и в конце концов отчаяние одолеет даже самые стойкие умы. Только со временем я спросил себя, правдива ли эта фраза и была ли она реальной или нет, поскольку, несмотря на то, что я достиг конца туннеля, тьма, казалось, все еще заполняла каждый уголок моего существа. Я верил, по крайней мере тогда, что я не стал более человечным, чем когда был в Белой комнате, и у меня еще даже не развилось никакого вида эмпатии. Было ли мне суждено стать темной кляксой? Той, которая существовала только для того, чтобы имитировать само отчаяние? Я знал, да и не обязательно хотел знать, но, возможно, так было лучше. По крайней мере, мне не было необходимости отвечать на очевидные вопросы, поскольку мое существование определялось сложнейшими испытаниями, которые не приносили мне ни радости, ни любви, ни заботы, ни уверенности, ничего; в конце концов, то, с чем я столкнулся, лишь слегка позабавило меня, и по какой-то причине я считал, что этого достаточно. Но времена изменились, к лучшему или к худшему, и мое сердце начало, по крайней мере, проявлять какие-то эмоции, какими бы незначительными они ни были. Было бы трудно охарактеризовать или по-настоящему точно определить, откуда взялись эти эмоции, поскольку ряд событий способствовал их формированию, но я мог, по крайней мере, вспомнить, откуда взялись некоторые из них, и это было бы результатом моего взаимодействия с другими людьми. И одно из таких взаимодействий, или, если быть более конкретным, взаимодействий, которые у меня происходили довольно часто и которые были основой для моего эмоционального развития, было, среди прочего, с Фукой Кирюуином. Фука Кирюин совсем недавно вторглась в мою жизнь, и у нее, безусловно, интригующая личность, которую трудно разгадать. Жизнерадостная, беззаботная и красивая: это лишь некоторые из слов, которые ей приписывают. Она также довольно дразнящая, не всегда, но иногда. Трудно полностью понять ее характер, не поговорив с ней или даже не вступив в небольшую беседу, но даже это может быть сложно само по себе. Кажется, она не хочет взаимодействовать ни с кем, кого считает "неинтересным", по крайней мере, по ее стандартам. Таким образом, если она сама не хочет ни с кем разговаривать, с ней трудно завязать разговор. Тем не менее, я, кажется, соответствую ее критериям "интересности", и мне удалось медленно, но верно разобраться в том, кто она такая. Все приведенные выше слова применимы к ней, но не они определяют ее. У нее много карт, много раздач, много ролей и много поступков. Она может в мгновение ока стать кем угодно, а затем вернуться к тому, что люди считают ее обычной. Все зависит от ситуации и от того, как она хочет справиться с ней; она может казаться безразличной, но в этих глазах гораздо больше силы, чем может показаться обычному наблюдателю. Если бы я был просто нормальным человеком, коим я не являюсь, я бы, вероятно, подумал, что личность, которую она проявляет в школе, именно такая, какая она есть, но я не такой. Нормальность - это роскошь, которую я хотел бы иметь, но в моем сознании, в моей жизненной ситуации, для этого нет места. Однако это не значит, что у меня не может быть своих моментов, и то, что я делаю прямо сейчас, глядя на море, держась за перила, которые удерживают меня от падения, - это именно то, что я считаю занятием, которое выбирают обычные люди. Нельзя отрицать, что созерцание моря - это отдушина спокойствия для каждого человека; они, люди, могут бояться его, но оно не может причинить вам вреда на расстоянии, если его не потревожит землетрясение или стихийное бедствие любого рода. Таким образом, волны, набегающие на пляж, дарят людям неоспоримое чувство безмятежности, и можно почувствовать себя романтиком, наблюдая за происходящим на земле волшебством. Тем не менее, каким бы прекрасным ни было подобное зрелище, оно не может длиться вечно. В конечном итоге это должно выглядеть как неорганизованная масса, которая рассыпается по волнам завтрашнего дня, как раскаты грома над деревней. Красота увядает, как вечерняя роза, по мере того, как течение времени уносится прочь, подобно ветру, то, что когда-то было прекрасным, становится таким ужасным, насколько может вообразить разум. Вечная красота невозможна, по крайней мере, в физическом смысле. Ты не можешь быть красивой вечно.... Таким образом, это зрелище я должен поглощать, как хлеб, проглатывая его до тех пор, пока от него не останется лишь сладкое воспоминание. Возможно, я никогда больше не увижу этого зрелища и, возможно, никогда не покину эту комнату, полную чего угодно, кроме радости, после того, как проведу время в этой школе. Я могу только надеяться, что есть способ не возвращаться, но шансы, что я действительно смогу это сделать, всего лишь мираж, абстракция, мечта, слабая и задумчивая. "Привет, Киетака. Что ты здесь делаешь?" Я слышу, как рядом со мной раздается женский голос, заставляющий мою голову наклониться вправо, чтобы увидеть Фуку, одетую в белую куртку, смотрящую на меня с улыбкой на лице. "Я должен спросить то же самое у тебя", - отвечаю я в ответ, заставляя Фуку присоединиться к моему пристальному взгляду, когда она положила ладонь на перила перед нами. "Хех, конечно, ты бы так сказал; Вообще-то я собиралась кое-что купить на рынке, но ... кажется, я нашла занятие поинтереснее, поэтому решила присоединиться к тебе". "Ну, это не самое интересное, чем ты могла бы заниматься. Держу пари, что есть лучшее применение твоему времени, чем проводить его со мной, Фука". "Я не понимаю, о чем ты говоришь. Проводить время с тобой - самое интересное, что я когда-либо могла делать". "И почему это?" "Потому что ты просто полон сюрпризов", - одарив меня еще одной улыбкой, на этот раз более искренней, чем первая, Фука еще раз взглянула на пейзаж, который я разглядывал последние сорок пять минут. "В конце концов, я и не знала, что тебе нравятся подобные вещи". "Да, я тоже". "... А? Что ты под этим подразумеваешь?" Было понятно, почему она задала такой вопрос. То, что я сказал, было довольно расплывчатым, указывающим на то, что я никогда в жизни не видел моря. "Я не видел моря, ни разу, но наблюдать его сейчас, это довольно приятно". "Хех, не могу с тобой не согласиться; это действительно выглядит красиво", - сказала она, давая мне возможность подразнить ее. Почему? Потому что я мог. "Это так, совсем как ты", - она замирает, ее лицо слегка краснеет, когда она поворачивает голову ко мне. "Ого-го-го! Ты пытаешься подразнить меня, не так ли, Киетака?~ "Кто сказал, что я дразнюсь?" Я парирую. "Если бы это было не так, я бы не удивилась". "Почему так?" "Потому что кто бы в меня не влюбился?" Высокомерно сверкнув глазами, Фука закрыла глаза и улыбнулась, она просто сочилась гордостью. "Думаю, никто". "О? Ты хочешь сказать, что влюбился в меня?" "Может быть, а может и нет". "Не отвечай мне так, Киетака, я хочу чего-то определенного". "Разберись сама". "Я тебе нравлюсь или нет?" "Я не знаю". "Не говори таких вещей". "Я буду". "Ты прекрасно понимаешь, что будет, если ты заставишь меня ходить кругами". "Я серьезно не хочу", и снова она, кажется, не слишком раздражена тем, что я ставлю ее в тупик. Скорее, ей это действительно нравится. "Ладно, прекрасно, но если ты не знаешь, нравлюсь я тебе или нет, у меня есть решение, чтобы ты узнал". "И это что?" "Хм... Что, если я тебя красиво, нежно поцелую в щеку?" Сказала она, поддразнивая. "Это ничего не даст". "О? Что заставляет тебя быть таким уверенным, что этого не произойдет?" "Потому что в этом нет ничего особенного" Кирюин не слушала; вместо этого она решила просто сделать то, что считала лучшим, и это было, по крайней мере, в данный момент, прикоснуться губами прямо к моей щеке и быстро отступить назад. Это было приятно, если честно, и мое сердцебиение слегка участилось, но не существенно. "Итак, как это было?" Спросила Кирюин, горделивая улыбка растянулась от щеки к щеке, когда она облокотилась на перила и посмотрела на меня. "Неплохо", - беспечно ответил я, как будто это не имело для меня значения. "Эй, это был лучший ответ, чем я ожидала", - и снова она казалась очень довольной ответом, который получила от меня, но она ничего от меня не получила; чем она так гордилась? "Это было? Я даже не отреагировал на то, что ты это сделала". "О, ты так уверен в этом? Потому что, я думаю, у меня только что получилось хорошее фото ", - достав свой телефон и внезапно сфотографировав меня, Кирюин тут же перевернула его, чтобы показать, для чего она это сделала, и то, что я увидел, было фотографией меня, слегка покрасневшего, если вы можете считать румянцем самый слабый оттенок. Тем не менее, это действительно было изображено на фото. Я решил не отвечать и вместо этого просто посмотрел ей в лицо с самым невозмутимым выражением лица, на которое был способен, что только рассмешило ее. Она выглядела мило, когда делала это; Я не мог этого отрицать. В конце концов, она перестала смеяться и вместо этого просто посмотрела на меня. "Знаешь, Киетака, я должна придумать способ заставить тебя смутиться, но сейчас мне нужно идти, так что скоро увидимся", - помахав рукой и собираясь уходить от меня, Кирюин просто исчезла вдали, пока я смотрел на нее. Я осторожно положил ладонь на щеку, к которой она прикоснулась губами, чувствуя исходящее от нее тепло. Я должен признать ... это было довольно приятно, но я не могу точно описать, что я чувствовал. Мне нужно будет узнать об этом подробнее позже; прямо сейчас я должен просто продолжать смотреть вдаль, наблюдая, как мимо проплывают волны. Поистине, это зрелище никогда не устареет. Хотя я действительно чувствую себя немного..... одиноким, теперь, когда ее нет. Продолжение следует...........