ride or die

До заката ещё два часа, и Эндрю сидит в одной машине с женщиной, которая родила его. Его лицо горит от многочисленных пощечин и ударов, которыми она его «наградила». Его губа кровоточит. Из колонок по плохо настроенной радиостанции доносится какая-то рок песня. Он улавливает тихие строчки: «Like a wheel gonna spin it» прямо в тот момент, как женщина заворачивает за угол. Он мимолетно окидывает взглядом островок безопасности в пятнадцати метрах от них, а затем смотрит на спидометр: стрелка достигла 80 км/ч, хотя они едут по дороге, где ограничение не превышает 40 км/ч. Он вспоминает слова Кабана Хиггинса: «Достаточно гнать семьдесят пять километров в час, чтобы знатно так лишиться пары конечностей в аварии. Так что давай хоть на дороге поумерь свои бушующие гормоны, ладно? Ты получил свои права всего-то две недели назад.» Эндрю хрустит окровавленным пальцем и поворачивает в разные стороны ушибленной шеей. Женщина говорит ему что-то, но Эндрю даже не утруждается вникнуть в ее слова. С другой стороны дороги он улавливает сияние фар. Машины должны сравняться прямо в месте, где Эндрю собирается въехать в островок безопасности. Придется приложить усилия. Женщина продолжает болтать, а Эндрю разглядывает пассажиров машины, в которую собирается врезаться. В ней находятся женщина и мальчик. Эндрю сразу замечает ее суровый вид, а мальчик выглядит опустошенно: его лицо покрыто царапинами, вокруг глаз видны синяки, а по виску стекает струйка крови. Мальчик, сидящий в другой машине, глядит на Эндрю так, будто способен почувствовать прожигающий взгляд второго сквозь грязное лобовое окно. Закатные лучи солнца на две секунды освещают красивые голубые глаза, пока их зрительный контакт не прерывается. Лишь на две секунды весь мир вокруг меркнет и теряет свою значимость: больше нет никого, кроме них. Эндрю правой рукой потянулся к виску и двумя пальцами отсалютовал мальчику, в то время как левой он нащупывает руль и резко дергает.

*

Эндрю приходит в себя от того, что кто-то вытаскивает его из машины. Каждое движение отзывается болью. Он живой. — Хватит, — пытается вымолвить он, но слова путаются, и его рот наполняется металлическим привкусом крови. Эндрю сплевывает, и его наконец отпускают. Эндрю приоткрывает один глаз и видит, как парень из другой машины вытирает со рта его кровь. Эндрю тоже проводит рукой по губам. Лицо болит. Он жив. — Я не могу спасти другую женщину. Думаю, она мертва, — говорит мальчик, возвышаясь над ним; его голос хриплый. Он оставляет Эндрю лежать на земле, как только полностью вытаскивает его из машины. — Здорово, — отвечает Эндрю. С каждым слогом его рот болит ещё сильнее. Он жив. Мальчик с красивыми голубыми глазами таращится вниз на Эндрю. Солнце уже село. Теперь его глаза отливают обычным черным. — Ты пытался убить себя? — мальчик спрашивает. В его голосе присутствует отстранённость и нотки любопытства, даже несмотря на тот факт, что он находился в той машине, в которую Эндрю врезался. На вид он не особо пострадал. Эндрю огляделся, но так и не нашел женщину, ехавшую с ним. Эндрю хмыкает и кровь стекает по задней стенке гортани. У него раскалывается голова. Он жив. Эндрю смотрит вверх на мальчика и игнорирует вопрос. Тот смотрит в ответ. — Алекс! — кто-то кричит. Даже нет — шипит, озлоблено и мстительно. Мальчик — Алекс, — вздрагивает. Эндрю наблюдает за его стойким видом, хоть он весь и избит и покрыт синяками. Весь вид парня излучает измотанность. Он жив. Мальчик дрожащими пальцами стучит по виску и говорит: — В другой раз повезет, — прежде чем поворачивается в сторону, откуда донесся голос. Эндрю пристально смотрит ему вслед.

*

Три года спустя на рандомной безлюдной улице Техаса пьяный парень врезается в машину Эндрю со стороны пассажирского сидения, пока он стоит на светофоре. На часах три часа утра. Эндрю переводит взгляд и наблюдает, как тот упирается рукой об окно и делает два глубоких вдоха. Когда он доходит до третьего, то скользит рукой вниз по стеклу, оставляя на окне влажный длинный мазок крови. Парень бормочет под нос неуклюжие извинения и уходит. Светофор озаряет улицу зеленым светом, но Эндрю не убирает ногу с педали тормоза. Он смотрит через зеркало заднего вида, как парень оступается об поребрик, прижимая к себе руку. Капюшон его жакета слетает с головы, и он смотрит в сторону машины Эндрю, когда дрожащими пальцами тянется, чтоб схватить капюшон. Эндрю вглядывается в лицо парня и вспоминает эти голубые глаза, и как его вытаскивают из машины, и как его отпускают. Он ставит автомобиль на ручной тормоз и открывает дверь. Парень шаркает и удаляется прочь, еле переставляя ноги. Сгорбившись, он как можно сильнее прячется под капюшоном. Эндрю окликает его: — Алекс. Парень останавливается. Он не сразу поворачивается: выжидает двенадцать секунд, прежде чем наклоняет голову, наполовину снимает капюшон и смотрит назад на Эндрю. — Мальчик, который убил свою мать, — наконец подает он голос. — Мальчик, который вытащил меня, — отвечает Эндрю. — Мое имя не Алекс, — говорит парень. — Та женщина не моя мать, — вторит Эндрю. Парень недолго рассматривает его, прежде чем отсалютовать и отвернуться. Эндрю говорит: — Куда ты идешь? — Прочь отсюда, — отвечает он. Парень поднимает кровоточащую руку, как бы подтверждая слова, и нервным взглядом оглядывает улицу. — Я могу тебя подбросить, — предлагает Эндрю. Он дергает головой в сторону переднего сидения. Парень тихо усмехается. — Я не хочу садиться с тобой в одну машину. — На этот раз я не буду покушаться на твою жизнь. Парень с ошеломленным видом разворачивается. — А в тот раз покушался? — говорит он. Эндрю не отвечает. Оба вперили друг в друга взгляд. И лишь на две секунды весь мир вокруг меркнет и теряет свою значимость: больше нет никого, кроме них. Вниз по дороге слышится резкий звук: то ли выстрел, то ли хлопок дверью, — и парень вздрагивает. Эндрю не шевелится. Минуту спустя он возвращается в машину. Она до сих пор заведена, и Эндрю ждет. Проходит две минуты, и пассажирская дверь распахивается.

*

— Я истекаю кровью прямо на твое сиденье. — Машина арендована. — Ты тут проездом, навещаешь кого-то? — А ты? — Несомненно. В гостях у семейки. — Смотрю они любят помахать ножами. А ты типо разделочной доски? — Как ты догадался?

*

Эндрю направляется в сторону шоссе, ведущему к выезду из штата. Он едет в глубинах спального района небольшого городка в Техасе, куда их на каникулы привез Ники. Вот уже на протяжении двадцати минут Эндрю сидит в одной машине с незнакомцем; по капелькам пота на щеках парня пляшут тускло-оранжевые отблески фонарей, освещающих улицы ночного города. Он отрывисто дышит и сжимает руку всякий раз, когда машина подскакивает и резко поворачивает. Сиденье постепенно окрашивается его кровью. Парень не утруждается накинуть ремень безопасности. — Хреновенько выглядишь, — говорит Эндрю. — В следующий раз обязательно принаряжусь. «В следующий раз» — думает про себя Эндрю, а потом озвучивает: — Ты один? Парень не сразу отвечает. Он уставился в окно: вспышка света сменяется полным мраком всякий раз, как они проезжают один из многочисленных фонарей, — перед тем как переводит взгляд вниз на дрожащие руки, покрытые его собственной кровью. — Ага, — говорит он. И это «ага» наполнено одиночеством. — Как далеко мне тебя везти? — спрашивает Эндрю. Парень поворачивает голову, не отрываясь от подголовника, и смотрит на Эндрю. — Ты сам предложил. — Куда ты хочешь, чтоб я тебя отвез? — вновь спрашивает Эндрю. Парень раздраженно выдыхает. Он вновь поворачивается к окну, и Эндрю покорно выжидает ответа, размышляя, что же тот ответит и на что же он сам способен пойти. И тут парень резко напрягается и выпрямляется. Он пристально глядит в боковое зеркало и не шевелится. — Дерьмо, — выдыхает он, и Эндрю без лишних вопросов набирает скорость. Они почти доезжают до шоссе, но вместо этого Эндрю сворачивает на узкую жилую улицу. — Как близко? — спрашивает он. — Остановись, — требует парень. — Как близко? — повторяет вопрос Эндрю. Он слышит скрежет шин за ними. — Эй, слушай, я благодарен тебе… Цифры на спидометре возрастают до 96 км/ч при ограничении в 50 км\ч. Эндрю заворачивает за очередной угол, но теперь он замечает в зеркале заднего вида машину у них на хвосте, бездумно мчащуюся за ними и безжалостно проталкивающуюся сквозь возникающие на ее пути преграды. Эндрю вкладывает все силы в ведущую ногу, вдавливая педаль газа в пол. — Эй, — не сдается парень. — Хватит. Вообще-то не за тобой погоня. Достаточно. Эндрю опять заворачивает угол, и за еще один, не щадя шины, пока преследующая их машина не теряет след, пока на безлюдных дорогах какого-то городка в Техасе не остаются лишь они двое. Он все равно не сбавляет скорости. — Эй, — еще раз пытается незнакомец, но на этот раз уже мягким голосом. — Это достаточно далеко, — продолжает он прямо в тот же момент, как их преследователь каким-то образом вылетает из-за угла перед ними и несётся навстречу: 112 км/ч при ограничении в 40 км/ч, — и Эндрю бросает взгляд на часы. Три сорок семь. Два часа до рассвета. Кровь на сидениях. Незнакомый парень в его машине. Необходимо 75 км/ч, чтоб лишиться конечности. Парень тянется, словно намереваясь прикоснуться к Эндрю, но отдергивает себя. С его руки капает кровь. Он обречено вздыхает. С каждой секундой расстояние между машинами все меньше и меньше. Две секунды до удара. Лобовое столкновение. Множество жертв. Все мертвы. Наконец-то. — В другой раз повезет, — говорит парень рядом, и Эндрю наконец отрывается от дороги, чтоб увидеть, как голубоглазый незнакомец тянется к рулю, не прерывая их с Эндрю зрительного контакта и печально улыбаясь, и дергает так, чтоб больший ущерб от удара пришелся на его сторону.

*

Эндрю приходит в себя от гудка. Каждое движение отзывается болью. Когда он принимает сидячее положение, машина перестает сигналить. Его голова раскалывается. Ему в глаз стекают капли крови. — Не шевелись, — доносится чей-то шепот с сидения рядом. Эндрю понятия не имеет, кому могло приспичить поговорить с ним. Он пытается пошевелиться. — Успокойся, — вновь шепчет незнакомец. — Я скажу, что ты мертв. Иначе ты не выживешь. «Что» — пытается сказать Эндрю, но его губы словно заклеены и вовсе вне его контроля. Он не понимает, открыты ли у него глаза. — Спасибо за поездку, — шепчет его спутник, и в голову Эндрю сразу бьет осознание: голубые глаза, погоня, конец. «Не уходи» — пытается выдавить он, но незнакомец уже пытается выйти из перевернутой машины и говорит с кем-то другим. Эндрю прикладывает все усилия, чтоб пошевелиться и уловить голоса незнакомцев, но все тело одаривает вспышками боли, и он чувствует себя таким живым. Он падает головой обратно на подголовник. С его запястьями однозначно что-то не так. То же касается его ребер. Он слышит, как кто-то произносит: «Младший». Он улавливает чей-то отрывистый ответ: «…мертв…» Он слышит, как кто-то говорит: «Веснински». Он слышит, как кто-то бежит, перед тем как Эндрю сдается в борьбе за сохранение способности сконцентрироваться на окружающем и теряет сознание. Когда спустя десять минут Эндрю приходит в себя, рядом никого нет.

*

В некоторые дни Эндрю охватывает идея о возможности собраться и найти Веснински. Когда он рассматривает шрамы на лице от застрявшего в щеке осколка, от маленьких кусочков разбитого стекла, поцарапавших кожу, то в голове сразу всплывает шепот: «Иначе ты не выживешь». Он вспоминает печальное: «Спасибо за поездку». В некоторые дни Эндрю вообще ни о чем не беспокоится: ни о хрусте в запястьях, который стал результатом переломов в тот роковой день; ни о глубоких вдохах, которые ему приходится делать из-за не совсем правильно зажившего ребра. Он даже не думает о той ночи. Он даже не вспоминает то самое «В другой раз повезет». В большинстве дней Эндрю задается вопросом, почему он жив. В большинстве дней он задается вопросом, жив ли еще тот парень.

*

Эндрю отправляется в восьмичасовую поездку на север, потому что ему больше нечего делать. Он устал от Колумбии, устал от своего брата, устал от своего кузена. Ему скучно. Он не хочет больше думать о голубоглазом незнакомце. Он искал Веснински лишь однажды в своей жизни — через год после второй аварии, и достаточно долго рылся, чтоб увидеть: «Балтимор», «в заключении» и «до марта» — и сложить два плюс два. На дворе март. Эндрю едет в Балтимор.

*

На территории дома Веснински бесцельно снуют полицейские. Эндрю паркует машину настолько близко, насколько ему позволяют полицейские машины и оглядывает трехэтажный дом. Он сидит там около сорока минут, пока не решает, что никого не найдет и пора ехать домой.

*

По дороге домой он сворачивает на переулок, проезжая около мотеля и замечает, как какого-то человека, с ног до головы покрытого кровью, заталкивают в багажник полицейской машины. Он замечает, как кто-то залезает следом за ним. Эндрю съезжает на обочину и ждет, чтоб посмотреть, в каком направление они поедут. Десять минут спустя машина выезжает на трассу и направляется в сторону Балтимора. Буквально через две секунды Эндрю разворачивается и едет следом.

*

Спустя минуту в пути Эндрю приходит осознание, что он никак не сможет помочь человеку в багажнике. Эндрю даже не был уверен, был ли в машине голубоглазый незнакомец, но с каждой оставленной позади улицей, ведущей в сторону дома Веснински, его предположение только укреплялось. Эндрю не может врезаться в багажник с целью остановить машину. Возможно он может ускориться, объехать круг вокруг квартала и врезаться в автомобиль спереди, но он не уверен, насколько это реально с количеством копов в округе. Он не знает, что вообще здесь делает. Эндрю уставился в машину впереди и начал считать все оставшиеся секунды в эту последнюю решающую минуту: один, два, — и резко сворачивает на другую улицу, пока полицейская машина едет прямо, не сбиваясь с пути. Эндрю заворачивает еще за несколько углов, пока не сталкивается лицом к лицу с автомобилем. Он ускоряется: 75 км/ч при ограничении в 40 км/ч. Это все, чего недоставало.

*

Каждое движение отзывается болью, но не так, как это было раньше. Его тело явно понесло какой-то ущерб, но он в состоянии выбраться из перевернутого автомобиля, купленного на страховку той женщины, из которого льется масло, бензин и кровь Эндрю. Капот помят. Судя по запаху, что-то горит. Эндрю, хромая, движется к багажнику дымящегося автомобиля, в который он врезался, бьет в него кулаком и ногами, пока тот не открывается. Внутри лежит женщина, истекающая кровью и без сознания. Эндрю отодвигает ее тело, что увидеть то, что осталось от голубоглазого незнакомца: его глаза закрыты, а все тело кровоточит, лицо покрыто ожогами, а руки порезами. Одежда испачкана грязью. Эндрю прижимает свои окровавленные и покрытые грязью пальцы к шее парня и держит их там, пока не нащупывает что-то похожее на сердцебиение. Затем он тянется и вытаскивает его из багажника.

*

Эндрю собирался пешком дотащить обоих до Южной Каролины, но полиция настигает их быстрее. Парень, которого он тащит практически полностью на себе, медленно волочит ноги и постепенно восстанавливает способность к полноценному передвижению. Но только когда раздается звук полицейских сирен, он окончательно пробуждается Покрытый кровью и ожогами, он неуклюже выбирается из его рук, замирает и в смятении смотрит вниз на свои руки, а затем переводит взгляд на Эндрю. Он один раз очень медленно моргает. — Ты, — говорит парень, в его голосе присутствует отстранённость и нотки любопытства. Эндрю поднимает два пальца к виску, чтобы отсалютовать. Голубоглазый незнакомец вновь моргает. — Хреновенько выглядишь, — говорит Эндрю. Теперь вокруг них скопились полицейские машины. Голова Эндрю раскалывается. Каждое движение отзывается болью. Он жив. Голубоглазый пристально смотрит на Эндрю, и лишь на две секунды весь мир вокруг меркнет и теряет свою значимость: больше нет никого, кроме них, — прежде чем он улыбается кривой и измотанной улыбкой и говорит: — В следующий раз обязательно принаряжусь. «В следующий раз» — думает Эндрю и смотрит, как сотрудники скорой помощи сурово усаживают голубоглазого незнакомца в кузов машины. И тот не сводит с него взгляд.

***

До рассвета остается около двух часов, и Эндрю потягивает молочный коктейль, расслабившись на переднем сидении, пока Нил беззаботно катает их по спящему городку в Теннесси. — Как думаешь, Ники до сих пор не спит? — спрашивает Нил. Эндрю через трубочку всасывает кусочек клубники и игнорирует вопрос. — Ага, ты однозначно прав. Но, думаю, ему понравится плед. Эндрю мычит. Молочный коктейль почти закончился. Последние десять минут по радио крутят рекламу. Они купили Ники плед, потому что Нилу нравится Ники, и он захотел привезти ему сувенир, хоть они и были все вместе на отдыхе. Нил едет в пределах ограничения: 40 км/ч. Только половина уличных фонарей освещает дороги спящего города. Эндрю едва ли может разглядеть шрамы на щеках Нила, рыжий отлив его волос и голубизну его глаз. Но он все равно продолжает пялиться. На противоположной стороне дороге появляется пара фар. Спокойную умеренную поездку прерывает пронзительный гудок, и Нил всей силой жмет на тормоза. Эндрю замирает: по радио все еще крутят рекламу, Нил тяжело дышит, его молочный коктейль расплескался по полу салона, а взбитые сливки и клубника статично приземлились ему на обувь. Они в порядке. — Воу, — говорит Нил. — Ну и сученок. Эндрю поворачивается и наблюдает, как другая машина проносится и пропадает в темени ночи, унося за собой красные огоньки фар. — Он мог нас убить, — говорит Нил, кипя от возмущения. Он вздыхает, медленно нажимая на газ. Они едут дальше вдвоем — и никого больше. — Ага, — говорит Эндрю, все еще смотря вслед удаляющейся машине. Он салютует двумя пальцами, когда та заворачивает за угол и навеки исчезает. — В другой раз повезет.