Будь моими глазами

2 года назад

Хосок совсем перестал выходить из своей комнаты, мало ел, пренебрежительно относился к собственной гигиене. Он не слушал уговоры родителей и Джина, больше не обращал внимание на мамин плач и мольбы. Он настолько закрылся в себе, оттолкнул от себя всех, даже Томми, который не понимал, почему хозяин больше не выходит с ним гулять. В этот момент концентрация темноты вокруг него была сильнее всего. Хосок потерял зрение в двенадцать лет и тогда он справился с этим. Да, было трудно, он много сил и времени потратил на реабилитацию, буквально учился заново ходить, видеть мир касаниями, а не зрением. Его окружили такой поддержкой и теплотой, что из этого периода своей жизни он выбрался без особых потерь. Да, ему было трудно, но он был ещё слишком маленьким, чтобы осознавать весь масштаб проблемы. В детском саду они с остальными ребятами часто играл в прятки. Вводящему завязывали глаза чёрным платком и тот искал остальных. К своей потери зрения Хосок пытался относиться так же – его жизнь теперь просто прятки, и он в несменяемой роли вводящего. Он учился в специальной школе, где были такие же дети как он, ходил в центр слабовидящих – одним словом, он всегда был среди своих. Внешний мир его особо никогда не интересовал. Он поглощал его через музыку, аудиокниги, подкасты и отрывки из телепередач. Он никогда не сталкивался с реальным миром напрямую. Его родители и близкие выстроили для него настолько идеальную изоляционную систему, в которой Хосок комфортно существовал. Он не шёл на контакт с внешним миром, как и внешний мир не шёл на контакт с ним. До определенного времени… По началу ему не очень понравился Тэхён. Он слишком рьяно пытался прорваться в этой герметичный вакуум под названием «Чон Хосок». Его попытки набиться к нему в друзья он воспринимал с долей скептицизма, веря, что Тэхён это дело скоро оставит. Однако, тот был настойчив. Для Чона это было странно. Впервые кто-то извне проявлял к нему интерес. Под «извне» он подразумевал мир зрячих. И он решил пойти навстречу, поддаться этому странному порыву, пойдя на поводу у любопытства. Именно тогда всё пошло не так. Именно тогда его маленький мирок начал рушиться. Вакуум дал первую трещину. Тэхён оказался… интересным? Он был занятным экземпляром для изучения. Он много рассказывал про школу, про обычную старшую школу, в которую Хосок не ходил, про экзамены, про планы на будущее. По началу Тэхён был для него говорящей шарманкой, рассказывающей об экзотических вещах. Чону нравилось его слушать, но он не ожидал, что от него тоже что-то потребуют в ответ. Что его жизнью тоже будут интересоваться. А она, по сравнению с жизнью Тэ, скучна и сера. Однако, парень не отступал от своих попыток ворваться в привычный быт Хосока, перевернуть всё там вверх дном. Он с нуля учился какого это – дружить с другим человеком. Какого это – открываться ему, поддерживать его в трудные времена, тратить своё время на него. Оказывается, это было не так трудно, как он думал. Он стал всё своё свободное время проводить с Тэхёном, понемногу ему открываться, познавать этот странный прежде не доступный ему мир. Хосок каждый день узнавал о себе что-то новое. Он немного избегал физического контакта, даже с родителями не очень любил обниматься. Но с Тэхёном это было… нормально? Даже приятно. Он так к этому привык, что однажды, когда Тэ забыл обнять его на прощание, Хосок ещё долго не мог выкинуть это из своей головы. Он лежал на своей кровати и думал об этом битый час. Он же буквально чурался всего этого поначалу, что с ним происходит сейчас? Почему он так хочет обнять Ким Тэхёна? И почему его каждый раз бросает в краску, когда Тэ говорит ему очередной комплимент, особенно о его глазах. Ведь глаза – его слабое место, он стесняется их всю осознанную жизнь. В детстве он смотрел мультик, в котором был слепой старик, на лице которого застыли пустые надвигающиеся и ни на что не реагирующие глаза. Хосок тогда очень сильно испугался. Теперь со стороны он представлял себя этим стариком – с мертвыми глазами, пугающие детей. Однако Тэхён говорил, что они совершенно нормальные и такие же, как у зрячих людей. Чону это было трудно представить, всё-таки он в зеркало себя давно не видел. Но Киму хотелось верить. День проведенный без Ким Тэхёна априори становился скучным днём, он стал буквально зависим от его общества. С ним происходило что-то странное, что-то непонятное творилось в его душе. Однажды они гуляли, впереди на остановке остановился нужным им автобус. Тогда Тэ взял его за руку и потянул вперёд. Отпустил только тогда, когда они запыхавшиеся вбежали внутрь и двери автобуса закрылись. Но Хосок до сих пор чувствовал касание фантомной горячей руки на своей коже. Чувствовал весь день. И лежа в кровати перед сном он прокручивал этот момент у себя в голове. Он чувствовал жар на щеках и почему-то учащенное сердцебиение. Оно забилось ещё быстрее, когда он представил кое-что другое. Он представил, как Тэхён его поцеловал. Как его мягкие (он почему-то был уверен, что они безумно мягкие) губы коснулись бы его губ, как бы они слились в поцелуе. Он дрожал только об одной мысли об этом. Хосок всегда знал, что в его жизни не будет места любви. Он никогда никого не полюбит, как никто никогда не полюбит его. Он убивал в себе любую надежду на другой исход. Многим слепым повезло, что они лишились зрения уже в браке и с детьми. У Хосока такой привилегии не было. Мысль, что ему всю жизнь придётся прожить одному, на удивление, его не страшила. Он, кажется, так к ней привык, что даже не рассматривал возможные варианты «а что, если бы…». Мысль, что он увлечется каким-нибудь человеком казалась ему слишком дикой. Но вот он сейчас здесь, мечтает о том, чтобы его единственный друг поцеловал его. Хосок столько раз анализировал истоки своей увлечённостью Тэхёном. То, что Чон чувствует – это настоящее, или его мозг зафиксировался на нём, потому что Тэ был первым человеком, которому интересна его жизни, с которым он проводит большую часть своего времени? До Тэхёна у него не было нормальных друзей, у Хосока нет абсолютно никакого опыта. Он гребанный девственник, который в девятнадцать лет впервые с кем-то за руки подержался. Возможно, что он чувствует к Тэхёну – обычная привязанность и симпатия к первому человеку, которому правда не плевать на него. А потом произошло то, что произошло. И Чон понял, что обычной привязанностью это не было. Тэхён подарил ему его первый поцелуй, и он не может перестать думать о нём по сей день. Они тогда сошлись на том, что это была ошибка. Хосок слишком боялся его потерять, поэтому выдвинул это решение первым. И вот его первая влюбленность переезжает в другой город и жизнь Хосока возвращается на круги своя. Будто бы всего этого и не было. Тэхён в его жизни появляется от силы два раза в неделю в виде голоса из ноутбука. С собой он приносит отголоски той самой жизни, которая могла бы быть у Хосока если бы не авария. Он редко думал об этом – об утраченных возможностях. Он бы мог закончить старую школу, поступить в университет, с головой окунуться в студенческую жизнь, устроиться на дурацкую подработку, на которой платили бы копейки. Всё это могло бы у него быть, если бы не одно «но». Если бы он был нормальным. В мирной комфортной жизни Хосока произошёл разлад. Он больше не мог заниматься вещами, которые его раньше радовали, не мог больше наслаждаться своими тихими днями. Все его мысли занимали одни «а что, если бы», «что бы было, если бы». Как бы могла сложиться его жизнь? И да, он завидовал Тэхёну, завидовал тому, что тот имеет. Хосоку было так больно осознавать, что тот живёт яркую насыщенную жизнь, пока его собственная была заключена в четырёх стенах. Перед парнем весь мир, а мир Хосока – это маленькая комната. Именно тогда этот адский механизм пришёл в действие. Момент, когда его жизнь пошла под откос. После того, как он оборвал связь с Тэхёном, окончательно потух последний лучик, связывающий его с реальностью. Он провалился во тьму ещё более густую, чем окружающий его мрак. Он потерял счёт времени, всё слилось в одну большую ночь. Он слышал голоса родителей и Джина будто бы через слой воды – они эхом доносились до его сознания, но смысл их он не понимал. Приходили какие-то врачи, осматривали его, задавали вопросы. Ему диагностировали депрессию, прописали антидепрессанты. От них Хосок становился ещё сонливее, постоянно спал и плохо ел. В таком состоянии он пробыл всю зиму. В этом году в Тэгу она была особенно промозглой и серой. Погода будто бы подстроилась под его состояние. Хосок мало, что помнит из этого периода. Всё заслонено какой-то дымкой. После трёх месяцев ему прописали более лёгкие антидепрессанты. Впервые за долгое время его разум прояснился, он будто бы вышел из коматозного состояния, в котором находился очень долго. Кажется, это было в конце апреля. Он, как всегда, лежал на кровати. Мама, видимо, утром открыла окно, и он сейчас слышал звуки, доносящиеся с улицы – шум машин, чириканье птиц, звук работающей газонокосилки. Кожу на руке стало приятно припекать – видимо, на неё падало солнце. Хосок наслаждался этим ощущением. Лицо тоже обдало теплом. Он не видел солнце – он его ощущал. Он лежал в таком положении полчаса. Просто грелся под лучами солнца. Движимый странным порывом, он сел на кровати и обхватил свои плечи, проведя пальцами по коже. Хосок только сейчас понял, как похудел. Через ткань прощупывались кости, его лопатки превратились в два оторванных крыла птицы. Домашние штаны, которые раньше ему были в пору, теперь спадали. Он провёл рукой по щекам, натыкаясь на колкую щетину. Чон и не помнит, когда в последний раз брился, кажется, за него это несколько раз делал папа. Во что он превратился? Хосок встал с кровати. Привычная слабость и сонливость его сегодня не мучали. Он подошёл к окну и высунул голову на улицу. Лицо обдало теплым ветерком. Он вдохнул свежесть в лёгкие. Парень вытянул руку навстречу этому дню. Как же было приятно. Вместо того, чтобы вернуться в кровать, Хосок направился к двери. Он немного колебался, прежде чем нажать на ручку. Пора выходить из собственной клетки. Он прошёл по коридору, проведя пальцами по шершавой стене. Откуда-то доносилась спокойная музыка. Скорее всего это из маминой мастерской. Он преодолел лестничный пролёт и оказался перед нужной комнатой. Дверь в неё была открыта, из магнитофона играла какая-то старая поп-песня, популярная в 80-ых. Женщина в полголоса подпевала ей. Она не сразу заметила стоящего в дверях Хосока, а когда всё же это сделала, в шоке вскочила со стула, уставившись на сына. – Хосок? В этом голосе было столько отчаяния, столько боли и переживаний. В одном только слове таилось столь многое. Сколько слёз было пролито, сколько седых волос прибавилось в её каштановых кудрях, сколько бессонных ночей она прожила. Сколько раз она уговаривала, умоляла, просила его. Сколько раз лежала с ним рядом, чувствуя его сердцебиение. Порой ей казалось, что Хосок превратился в куклу, что от её сына осталась одна оболочка. Она винила, ненавидела себя за то, что не в состоянии ему помочь, забрать всю его боль себе. Хосок рассеивался у неё на глазах, и она не знала, что с этим делать. И вот сейчас, в этот первый солнечный весенний день он впервые за очень долгое время вышел из своей комнаты. – Хосок? – ещё более отчаянно произнесла женщина. Боже, что он делает? Зачем он её так мучает? Он так закрылся в себе, что забыл, что есть люди, которые беспокоятся о нём, которые искренне пытаются ему помочь. Люди, которые любят его несмотря ни на что. Как он мог подвергнуть их такому страданию? Заставить пройти их через ад? Он не понял, когда по его впалым щекам потекли слёзы. – Мама, – тихо произнёс Хосок, не давая рыданию захлестнуть себя, но он уже во всю всхлипывал. – Мама… Дамба, что долгие месяцы сдерживала его эмоции окончательно рухнула. Он больше не мог сдерживаться. Рыдания, которые столь долгое время сидели внутри, хлынули наружу. Хосок думал, что вот сейчас он рухнет на пол и больше не встанет. Но тут он почувствовал нежные касания маминых рук. Она аккуратно вытерла ему слёзы с щёк, потом заключила сына в крепкие объятия. Он вцепился в неё в ответ, как утопающий хватается за спасательный круг, он всхлипывал ей в плечо, пока родная ладонь гладила его подрагивающую спину. Она чуть покачивала Хосока в объятиях, как это делала в детстве. – Тише, мой маленький. Всё будет хорошо, – словно мантру повторяла она. – Всё обязательно будет хорошо. – Прости меня, – мямлил Хосок, растворяясь в её объятиях. – Прости меня, мама. Она тоже плакала. Снова. Только уже от счастья.

***

С того дня прошло три месяца. Хосок шёл на поправку. Он будто бы очнулся от долгого сна. Он стал снова выходить на улицу, гулять с Томми, возобновил сессии с Джином. Последний ему очень помог. Они часто стали выбираться с семьёй за город на пикник и прогулки. Через какое-то время он снова стал посещать центр незрячих, где ему тоже оказывали нужную психологическую помощь. Многие люди, лишившиеся зрение, проходили то же самое, через что прошёл Хосок. У Чона было что-то наподобие запоздалой посттравматической депрессии. Сейчас был конец июля, и он сидел на скамейке в их домашнем саде. Мама поливала цветы, папа лежал на шезлонге и читал очередную рукопись, присланную в их издательство. Хосок грелся под солнечными лучами. Он зарыл ноги в свежескошенную траву, наслаждаясь тем, как та колола стопы. Когда родители закончили со своими делами, они сели на веранде перекусить. Сэндвичи с ветчиной они запивали самодельным лимонадом. – Мне надо вам кое-что сказать, – вдруг начал Хосок. Оба родители замерли, затаив дыхание. – Я хочу поступить в университет. Его решение продолжить обучение не было минутным капризом, это был зрелый, крепкий плод, медленно поспевший и отяжелевший, готовый упасть при первом же порыве ветра. – Хосок, это замечательная новость, – первым начал отец. – Я уверен во многих хороших университетах есть льготные программы… – Я хочу поступить посредством своих усилий. Я знаю, это будет сложно. Всё-таки я два года ничем не занимался, да и та учёба, что у нас была в спецшколе была, мягко говоря, не очень. Но я готов усердно учиться. – Ты уже думал, куда хочешь поступить? – осторожно, будто прощупывая почву спросила мама. – В Сеул. За столом воцарилась тишина. – А ты не рассматривал вузы Тэгу? Знаешь, они тоже… – первым было начал отец, но Хосок не дал ему закончить. – Я хочу в Сеул. – Ты хоть понимаешь, как это опасно? Переезд в другой совершенно незнакомый город? Мы с отцом не сможем быть рядом с тобой, – в голосе женщины читалось беспокойство. – Я это прекрасно понимаю и осознаю все риски, но, пожалуйста, уважайте моё решение, – Хосок остановился, переведя дыхание. – Я знаю, вы беспокоитесь, но я уже не маленький. Хоть иногда это может казаться не так, но я в состоянии позаботиться о себе сам. – Хорошо, – первой заговорила мама. – Мы готовы помочь тебе всем, чем сможем. Год пронесся быстро. По началу было трудно снова браться за учебники, зубрить информацию. Он столько раз отчаивался, хотел всё бросить и поступить по льготной программе в какой-нибудь заштатный вуз Тэгу. Но он не сдавался, продолжал усердно учиться. Каждый раз, когда он хотел сдаться, Хосок вспоминал Тэхёна, как тот упорно шёл к своей мечте. Это его мотивировало. Таким образом, благодаря помощи репетиторов и родителей, он сдал экзамены неплохо. По крайней мере он смог пройти в относительно средний вуз Сеула. Большего ему и не надо было. Он добился своей цели. Родители сняли ему небольшую квартирку возле университета. Первые два месяца миссис Чон жила с ним. Она помогала Хосоку и, в первую очередь, Томми освоиться. И только убедившись, что её сын и собака-поводырь наизусть запомнили дорогу до университета, ближайшего магазина и забегаловки с едой, она переехала обратно в Тэгу. У неё было много знакомых в Сеуле и все их номера она внесла в телефонную книжку Хосока на случай разных ЧС. А сама наказала ему звонить каждый день и не стесняться просить помощи – они с отцом готовы приехать в любой момент несмотря на расстояние. По началу ориентироваться в незнакомом городе было достаточно сложно. В Тэгу он вырос, он запомнил этот город ещё маленьким. Но Сеул был совершенно неизвестной территорией. Ни для него, ни для Томми. Собаке переезд тоже дался с трудом, но она быстро училась. Хосок часто терялся, приходилось спрашивать у прохожих дорогу. В кармане у него всегда была бумажка с подробным адресом его апартаментов, чтобы ему, если что, смогли вызвать такси. Однако, со временем он всё больше адаптировался. И вот к концу осени Хосок уже знал свой маленький райончик наизусть. Он часто бродил по нему, составляя в голове мысленную карту. Он прошёл каждый перекрёсток, обогнул каждый квартал, знал буквально каждый закоулок и что где находится. Во многом ему помогали звуки и запахи. Хосок по одному аромату мог определить все забегаловки с едой в своём районе, он стал различать голоса своих соседей, знал сорт сигарет, который курил пожилой дедушка в квартире снизу. Прогулка по своему району превращалась для Хосока в маленькое путешествие. Вот он выходит из подъезда и слышит, как аджума из соседнего дома поливает цветы, напевая себе что-то под нос. Слышит стук чего-то легкого об деревянную поверхность – это дедушки во дворе играют в шашки го. По запаху из ближайшей кафешки он понимает, что самгёпсаль уже приготовился. Он слышит звон колокольчика – кто-то зашёл в маленькую кофейню через дорогу от его дома. Он чувствовал всё и пропускал это через себя. Картина его мира формировалась через запахи, звуки и ощущения. С университетом дела тоже шли неплохо. Он поступил на политические и общественные науки. В первый день он настолько боялся идти в университет, что у него немного тряслись руки, державшие поводок Томми. Он не знал, как его примут, не знал, чего ему ожидать. Охранник довёл его до нужной аудитории, после чего оставил его одного. Не обращая внимание на бешено колотящееся сердце, Хосок вошёл в помещение. Голоса в аудитории в момент смолки. Парень чувствовал, что все взгляды сейчас обращены на него. Он был благодарен, что не видит их. На ватных ногах он прошёл за Томми. Он ждал взрыв смеха, каких-либо шуток и прочего, но слышал лишь тихие перешептывания. Остановившись у какой-то парты, Чон спросил: – Здесь не занято? – не услышав никакого ответа, он нащупал стул и аккуратно сел за парту. Он мало, что запомнил с первой пары. Он практически не слушал преподавателя. Всё, что он делал – это пытался успокоиться. Руки потели, он постоянно вытирал их об ткань джинс, он слышал биение своего сердца в ушах, его подташнивало от волнения. Он миллион раз пожалел о своём решении. Он представлял свою комнату в Тэгу, как в ней было спокойно и безопасно, как бы он мог остаток своих дней прожить в ней, не подвергая себя таким зверским пыткам. Звонок с пары вырвал его из раздумий. Студенты вокруг стали поднимать со своих мест и выходить из аудитории, направляясь на следующую пару. Хосок понятия не имел, куда идти. По-хорошему, он должен попросить кого-то ему помочь, довести до кабинета, но у него будто бы атрофировался язык и онемели все конечности. Он понимал, что все сейчас выйдут из аудитории и он останется один. Паника начала захлестывать его с головой, когда он услышал рядом с собой голос: – Тебе помочь? – А? – он сам свой голос не узнал. – Мы с Джиу можем тебе помочь дойти до аудитории. Меня Чонгук зовут, будем знакомы. Паника, готовая минуту назад захлестнуть его как цунами, стала постепенно отступать. – Да, спасибо. Буду очень благодарен. С того самого дня Хосоку было с кем ходить по университету. Постепенно он познакомился со всеми своими одногруппниками. Они оказались очень дружелюбными ребятами. Естественно, по началу они все спрашивали о слепоте Хосока, какого это ориентироваться в пространстве, умеет ли он читать пальцами (это они про шрифт Брайля), и прочие вопросы, которые обычно задают зрячие люди, впервые сталкиваясь со слепыми. Но со временем их интерес улёгся, и они начали относиться к Хосоку обычно, будто бы он был такой же, как они. Сначала для парня это было дико – это не укладывалось в его картину мира. Он готовил себя к тому, что в университете он станет изгоем и, если ему и будут помогать, то только из жалости. Он прописывал в голове совершенно другой сценарий. Он был так зациклен на своей «непохожести на других», что не мог допустить и мысли, что когда-нибудь сможет стоять на ровне со «зрячими». Тэхён был первым, кто увидел в нём равного, и Хосок был уверен, что тот просто исключение из правил. Однако жизнь показывала, что это не так. У него появились друзья, встречи с одногруппниками, посиделки в университетской кофейне между пар. Он не понимал – ему просто так повезло или же люди вокруг правда не видят в нём одно лишь беспомощное существо, которому нужна помощь? Чонгук после пар помогал Хосоку с математикой – самый западающий у него предмет, Джиу постоянно приносила какие-нибудь вкусняшки Томми, Чанёль, их староста, часто диктовал парню предложения, написанные на слайдах презентации. Одним словом – Хосок чувствовал себя нормальным. С ним могут захотеть дружить не из жалости, он может найти общий язык с другими людьми. Он тоже может прогуливать пары, ходить на попойки с одногруппниками, сплетничать, смеяться и наслаждаться компанией других людей. То, что два года назад казалось ему невозможным, сейчас часть его повседневной жизни. Однако была одна вещь, которая не давала Хосоку покоя, то, о чём он думал перед сном, когда все события насыщенного дня стирались перед лицом ночи. Точнее тот, о ком он думал. Однажды, после пар они собирались с Чонгуком зайти в магазин, а потом пойти к парню домой приготовить рамен и до вечера прокрастинировать под какой-нибудь трукрайм подкаст (Чонгук их по какой-то причине обожал), когда тот, хлопнув себя по лбу, объявил: – Бля, я забыл. Я обещал кенту сегодня приставку завести. Он в СНУ учиться. – Мы можем поехать вместе, а потом к тебе, – почему-то резко предложил Хосок. – Точно? Я могу съездить один, а ты пока дома зависнешь. – Не, всё нормально. И вот Хосок сидел на лавочке перед главным зданием СНУ, пока Чонгук виделся со своим другом. Если честно, Хосок не знал, на что он надеется. Неужели думает, что из тысячи студентов СНУ, у которых сегодня пары, будет он. Что по какой-то магической случайности он увидит Хосока, что он подойдёт к нему. Он понимал, что это невозможно, но ему было приятно находиться так рядом с Тэхёном, осознавать, что он учится здесь, ходит по этим дорожкам. Возможно, он даже когда-нибудь сидел на той самой лавочке, на которой сейчас сидит Хосок. Эта мысль его волновала. Впервые за столь долгое время он так близко к нему. Переезжая в Сеул, его долгое время не могло отпустить осознание, что они теперь с Тэхёном живут в одном городе, дышат одним воздухом. И если правда существует судьба, если всё, что написано в книгах и песнях про неё – правда, если всё это не ложь, то сейчас он должен увидеть его, подойти к нему, тронуть за плечо, проведя по всей руке, как он обычно делает… Чья-то рука опустилась Хосоку на плечо. Он весь похолодел. Неужели… – Бу! Испугался? – услышал он голос Чонгука. – Придурок, сколько раз я просил так не делать, – пробубнил Хосок, вставая с места. Припираясь, они направились на остановку. Да, всё-таки таких случайностей в жизни не бывает. Не могут два давних знакомых случайно встретиться в миллионом городе. Это попросту невозможно. Так думал Хосок до сегодняшнего дня.

***

Официантка принесла им их кофе. Тэхён заказал себе тыквенный раф, а Хосок обычный американо. Тэ к своему напитку не притронулся, он не мог остановиться разглядывать Хосока. Как тот изменился за два года. В нём многое поменялось, но одно осталось неизменным – глаза. Его карие раскосые глаза, которые он до сих пор старался прятать. Черные очки лежали на столе, и он видел, как Чон неосознанно брал их, вертел в руках, а потом клал обратно, через какое-то время возвращаясь к ним снова. Хосок не мог видеть, как пристально Тэхён его разглядывает, но он чувствовал это. Молчание между ними затянулось и, чтобы хоть как-то нарушить повисшую неловкость, Хосок уже было начал: – Как пожива… – У тебя правда была депрессия? – вопрос Тэхёна буквально оглушил его. Чон весь окаменел. Он не планировал рассказывать об этом парню. – О-откуда ты узнал? – Я нечаянно попал на выставку твоей мамы. Хосок сглотнул вязкую слюну. Он только спустя несколько месяцев после реабилитации узнал, что мама рисовала его. Как он спит, как слушает в наушниках музыку, положив подбородок на колени. Она так много его рисовала, что картин накопилось на целую выставку. Сначала он был категорически против выставлять эти картины на всеобщее обозрение. Он мог представить, каким выглядел на них. Уязвимым, жалким… Он хотел забыть про этот тёмный период своей жизни и не хотел, чтобы другие люди знали про него. Но маме, почему-то, это было важно. Только после обсуждения с Джином Хосок поменял своё решение. Он понял, что эти картины были своеобразной терапией для его мамы, через них она проживала своё горе. Это тоже ведь был тёмный период её жизни. Осознание того, что Тэхён видел эти картины, ошеломило Хосока. Ему стало не по себе. Перед Тэхёном он хотел быть сильным. Рассказать, как поступил в университет, как нашёл друзей, как он теперь живёт один, без помощи родителей. Факт своей депрессии он хотел умолчать, закопать его в глубине души, чтобы никто никогда не узнал. Он стал ещё сильнее теребить свои очки, когда почувствовал чужое касание. Тэхён накрыл ладонью его руку, вынуждая оставить несчастные очки в покое. Через кожу Хосока будто бы электрический заряд прошёл. Он на секунду забыл, как дышать. – Хосок, ты можешь рассказать мне, – тихо начал Тэхён. – Прошу. И он рассказал. Всё, без прикрас. И про зависть, и про осознание собственной никчёмности, про антидепрессанты и желание больше никогда не просыпаться. Тэхён, не перебивая, внимательно слушал его. Внутри у него разбушевалась самая настоящая буря. – И ты ничего не сказал? Я-я бы мог тебе помочь, – язык Тэхёна его не слушался. – Чёрт, я должен был обратить внимание, когда мы созванивались. – Твоей вины в этом нет… – Нет, есть, – отчаяние горьким ядом разливалось по его крови. – Я ведь мог к тебе приехать, поддержать тебя. – Ты тогда был слишком занят. Ничего страшного, Тэ… – Как ты можешь говорить такое? – парню было не по себе. Хотелось встать, выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Ведь он замечал, каким замкнутым тогда стал Хосок, но решил тогда не придавать этому значение. Он мог приехать на любых выходных, четыре часа на автобусе – это не так уж много. Чёрт, было столько способ помочь Чону, но он ничего не предпринял. Ведь он даже не осознавал, как его рассказы про университет, друзей и Сеул действуют на Хосока. – Тэ, ты должен знать, что я не виню тебя. Я, наоборот, тебе благодарен. Ким, которого секунду назад, пожирало отчаяние и осознание собственных ошибок, вскинул голову. – Да, мне было больно слушать твои рассказы про твою новую жизнь. Признаю, я тебе завидовал. Но, – парень немного мешкался сказать следующее предложение: – Благодаря тебе, я понял, что надо что-то менять. Ты вдохновил меня к действию. Тэ не моргая смотрел на него, переваривая услышанные предложения. – Помнишь, мы когда-то обсуждали университет, и ты мне сказал, что я тоже могу поступить куда-нибудь. Но я тогда сразу же отверг эту мысль. Когда ты переехал в Сеул, я страстно желал того же, что было у тебя. Но во мне сидела непонятно откуда взявшаяся уверенность, что мне такое не доступно. В моей жизни были тёмные времена, мне до сих пор трудно вспоминать об этом, но зато после всего ко мне пришло осознание, что нужно что-то менять. Что я не могу жить так всю жизнь. Я начал готовиться к экзаменам, я хотел поступить в университет благодаря собственным силам, а не по льготной программе. У меня получилось. Я переехал в Сеул и, хоть я до сих пор плохо в нём ориентируюсь, мне нравится этот город. У меня прекрасные одногруппники, представляешь, у меня появились друзья. Я наслаждаюсь каждым днём, которым живу, и всего этого не было, если бы не ты. Ты вдохновил меня. Ты – винтик, запустивший этот механизм. Тэхён слушал его, затаив дыхание. Было странно осознавать, что жизнь Хосока так поменялась из-за… него. Как такое возможно? – Поэтому, я бы хотел сказать «спасибо», – наконец-то закончил Чон. Ошарашенный Тэхён не мог произнести и слова. Только когда парень напротив стал неуютно ёжиться от воцарившегося молчание, Тэ наконец-то сказал: – Хосок, это замечательно. Я… я так рад за тебя. Правда. Боже, я поверить не могу… Тэхён откинулся на стул, до сих пор не до конца веря в реальность происходящего. Неужели он смог так повлиять на чужую судьбу? Что было бы, если бы тогда из желания приумножить свои шансы на поступление Тэхён не пошёл бы работать волонтёром в центр? Кажется, они оба думали об этом. – И ещё… – Хосоку было немного стыдно это говорить. – Я пытался тебе позвонить. Весной, когда пошёл на поправку. Я… хотел извиниться и восстановить общение, но ты не ответил. – Чёрт, я тогда телефон потерял. Пришлось покупать новый и менять симку, – Тэхён зарыл руки в свои блондинистые волосы (он их так их и не перекрасил). Неужели Хосок хотел связаться с ним? Хосок грустно улыбнулся. – Ещё, я… эм, приходил в твой университет. С другом, ему по делам надо было. Тогда, на секунду подумал, что было бы здорово, если бы мы нечаянно пересеклись. – Постой, это случайно не было месяц назад? – резко спросил парень. – Ну да, где-то в конце октября… – Боже, – Тэ прикрыл глаза. – Я, кажется, тебя видел, но подумал, что мне показалось. Я же не знал, что ты переехал. – Бывают же в жизни совпадения. – Ага, – Тэхён ещё раз внимательно обвёл фигуру Хосока взглядом. – Как удивительно, что мы с тобой всё-таки встретились. Чону не было нужды соглашаться с этим высказыванием. Да, жизнь порой удивительная штука. Кофейня закрывалась, и они вышли на улицу. Они разговаривали около двух часов, обоим надо было поделиться событиями, произошедшие за последние два года. Разговорами они навёрстывали то время, которое потеряли. Было пора расходится, но оба медлили. – Приятно было встретиться, – первым начал Хосок. Он как будто бы ещё что-то хотел сказать, но не решался. Они оба чувствовали, что не могут просто так разойтись, будто бы их случайная встреча была не с проста. – Хочешь стать друзьями в третий раз? – вдруг резко спросил Тэ. На секунду мир вокруг замер. Даже звуки как будто бы стали тише. – Да… да, конечно. – Тогда дай свой телефон. Я запишу свой номер. Хосок спокойно протянул Тэ свой телефон, стараясь не выдавать своей радости. Тэхёну было приятно видеть, что в контактах Хосока, по сравнению с прошлым разом, появилось столько много разных имён. Потом он записал номер Хосока в свой. – Тогда будем на связи. – Ага. Тэхён проводил парня до такси, а сам пошёл пешком до дома. Ему надо было проветрить голову, переварить всё случившееся. В своей квартирке он принял душ, переоделся в домашнее и улёгся в кровать, но ещё долго не мог заснуть. Ворочился с боку на бок. Не выдержав, он взял свой телефон. Он долго смотрел на номер телефона Чона, но спустя долгие минуты метаний, всё-таки набрал. Почему-то было предчувствие, что на той линии ещё не спали. Он не ошибся – Хосок почти сразу же взял трубку. – Привет, – Тэхён пытался подавить глупую улыбку. – Привет, – услышал он голос парня. – Я… эм, просто… – и почему Тэхён не может и двух слов связать, словно пятиклассница перед своим предметом обожания. – Да? – Не хочешь ещё раз встретиться? Можно на этой неделе. Или на следующей. Когда тебе удобно, – а потом тихо добавил: – Если ты не против, конечно. – У меня в пятницу пары в четыре заканчиваются. Можем после них встретиться. – Да, давай, – Тэхён пытался не выдать, насколько его голос был радостным. – В пятницу я свободен. – Супер, – Тэ не знал, но на том конце обладатель этого голоса до боли закусил щёку, не давая улыбки вырваться наружу. Они проговорили ещё где-то час. Тэхён так и заснул – слыша из динамика телефона голос, который он думал больше никогда в своей жизни не услышит.

***

Тэхён переминался с ноги на ногу у ворот университета Хосока. Почему он волновался? Эти несколько дней он провёл в ожидании этой встречи, переносился в неё мыслями. Все его чувства приходили в необычайное возбуждение, когда он думал о том, что ещё раз увидит Хосока. И это немного тревожило. Однако он списывал это своё состояние на обычную радость снова видеть старого друга. По крайней мере так он себя убеждал. И сейчас он стоял и непонятно почему сердце билось так быстро. Оно застучалось ещё быстрей, когда он увидел Хосока. Тот сегодня был с тростью, без Томми. Поверх коричневого свитера было накинуто бежевое пальто. Шоколадные волосы волнами спадали на высокий лоб. На глазах неизменные темные очки. Он, улыбаясь, шёл рядом с каким-то парнем. Что-то в словах его знакомого его рассмешило и Хосок разразился искренним и неподдельным смехом. Тэхёна буквально поразили изменения в нём. Он ещё в прошлую встречу заметил, что парень сильно изменился, но сейчас контраст с прошлым Хосоком казался ещё заметнее. Ему даже стало немного грустно, что он стал свидетелем конечных его изменений, а не находился рядом с Хосоком в процессе их становления. Будто бы Хосок, которого он знал раньше, и Хосок сейчас – это два разных человека, а что было в промежутке между ними Тэхёну никогда не узнать. Он так засмотрелся на него, что Хосок с другим парнем прошли мимо него. Опомнившись, Тэ окликнул его по имени. Чон незаметно вздрогнул и замер. Его путник остановился и вперил в Кима удивленный взгляд. – Тэ, – на выдохе произнёс Хосок, поворачиваясь в сторону знакомого голоса. – Ты уже пришёл? – Да, сегодня пары раньше закончились. Тэхён подошёл и невесомо провёл рукой по плечу Хосока, как он раньше всегда делал, чтобы обозначить своё присутствие. Рядом стоявший парень, про которого вмиг будто бы забыли, с нескрываемым интересом просканировал Тэхёна взглядом. Он тактично кашлянул, чтобы напомнить о своём присутствии. – Ой, совсем забыл, – спохватился Хосок. – Это Чонгук, мой одногруппник. Гук, а это Тэхён… мой давний друг. Тэхён протянул парню руку и тот её пожал. – Ладно, я пойду, – Чонгук тактично удалился, оставляя двух парней вдвоём. Повисло секундное молчание. – Эм, куда пойдём? – первым задал вопрос Хосок. – На самом деле я кое-что придумал. Не возражаешь мне довериться? В музее современного искусства, как всегда, было много людей. Выставлялся какой-то популярный британский скульптор. Но они не пошли за толпой. Вместо этого Тэхён потянул парня в небольшой зал, до которого посетители обычно редко доходили. – Эту выставку создавал мой знакомый. Я про неё даже статью в издательстве писал. Она посвящена людям с ограниченными возможностями. В просторном белом помещении располагались экспонаты. Макеты зданий, разные скульптуры, рельефные картины. – Эта экспозиция называется «Прикосновение к искусству». Ты можешь трогать все экспонаты. Тэ взял руку Хосока и направил её к ближайшему макету здания. Подушечки пальцев сначала провели по изгороди, потом переместились на фасад здания, исследуя его форму и изгибы, а потом прошлись по рельефной крыше, огибая шпиль. Хосок также исследовал все скульптуры, рельефные реконструкции известных картин. Тэхён был его проводником, он направлял руку Чона, показывал, куда нужно двигаться. – Вот это её лицо, это волосы, – руку Тэ лежала поверх руки парня, направляя её. – А это… о Боже, ты потрогал Мона Лизу за грудь. Мне стоит немедленно сообщить о харассменте. – Ты сам мои пальцы двигал. Они пошли дальше. Хосок сжал руку в кулак, пытаясь избавиться от ощущения горячей руки Тэхёна на своих пальцах. – Пошли туда. Это моя любимая часть выставки. Тэ потянул Хосока за рукав пальто, и они оказались в полностью темной комнате. – Где мы? – Вокруг нас сейчас полная темнота. Эта комната создана специально для зрячих людей, чтобы они поняли, как живут слепые люди. А теперь слушай. Из динамиков, встроенных в комнату, послышались звуки улицы: бибикающие машины, шаги пешеходов, разговоры людей, звон колокольчика над дверью в магазине, а также почувствовался запах асфальта и свежей выпечки, который, видимо, по задумке авторов должен доноситься из ближайшей пекарни. Потом из динамиков донеслись звуки леса: пение птиц, шелест листвы и удары клюва дрозда об кору. Нос учуял запах леса. Дальше они услышали раскаты грома и звук дождя, а комната наполнилась сыростью и свежестью. – Это чудесно, – проговорил Хосок. Они стояли с Тэхёном в тёмной комнате и ощущали одно и тоже. Они были на равных. После музея они просто гуляли. Бродили по улицам и разговаривали, навёрстывая упущенное. Хосоку было приятно, что он тоже может что-то рассказать Тэхёну. Про родителей, одногруппников, Томми, посетителях центра. – Представляешь, Нари вышла замуж. За зрячего. Вся группа поддержки пришла на свадьбу. – Я так за неё рад. – На самом деле, Нари хотела позвать тебя. Но связь с тобой была утеряна. Ёнхи пыталась до тебя дозвониться, но номер был недоступен. Нахмурившись, Тэхён прикусил губу. – Знаешь, все в центре скучают по тебе. Ты хоть был у нас и не долго, но все тебя запомнили. Некоторые даже обиделись, что ты ни разу после этого не вернулся в Тэгу и не навестил их. – Я… мама переехала в деревню к бабушке и продала квартиру. Других причин возвращаться в Тэгу у меня не было, – сказав это, Тэхён посмотрел на Хосока. «Ты бы мог быть этой причиной» – сказал он про себя. – Я понимаю. Я пытался им это объяснить, но они всё равно жаловались. День клонился к вечеру, а они продолжали бродить по улочкам Сеула. Каким-то образом они случайно забрели в район, где Тэхён снимал квартиру. – Ты голоден? – спросил Ким. – Совсем немного. – Знаешь, у меня тут квартира недалеко. Мама недавно приезжала, кучу всего из еды мне оставила. Я могу нам ещё рамен приготовить. – Давай. И вот они уже поднимались по узкому лестничному пролёту на третий этаж старенького дома. Отперев дверь ключами, Тэ пропустил парня вперёд. – Это совсем небольшая квартира-студия. Раньше я её снимал с Чимином. До сих пор не понимаю, как мы тут уживались вдвоём, – хохотнув сказал парень. – Мы сейчас в прихожей. Слева от тебя кухонька – кухней её не назовёшь. Пряма от тебя кровать – тут я сплю. Справа от кровати мой рабочий стол и шкаф. Посередине комнаты диван, здесь раньше Чимин спал. Ванная и туалет в правом углу. Хосок прошёл в квартиру, ведя рукой по стене. Стены всегда были его ориентиром. – Можно я осмотрюсь? – спросил он. – Да, конечно. Я пока приготовлю еду. Холодильник, кухонная стойка, вытяжка, раковина. Кровать, постельное бельё было очень мягким на ощупь, матрас прогибался под его касанием. Рабочий стол, на нём лежит ноутбук, записная книжка. Куча каких-то бумажек. – Там не убрано, – сказал Тэ, разогревая еду. Всё это время он наблюдал за Хосоком. Чон прошёл к шкафу и провёл пальцами по корешкам книг. И тут его рука натолкнулась на что-то знакомое. Один из корешков книги был выпуклым, не таким как другие. Хосок провёл по нему рукой. Это был шрифт Брайля. Достав книгу, парень провёл пальцами по обложке. – «Маленький принц». Тэ обернулся. Глаза его расширились, когда он увидел, что Чон держит в руках. – Зачем тебе книга, написанная шрифтом Брайля? – Я… одно время пытался его учить, – произнёс Тэ. – Зачем? – Просто… – мялся парень. Он почему-то стеснялся это говорить. – Я хотел понять тебя. Между ними воцарилось молчание. Хосок переваривал услышанное. Тэхён учил шрифт Брайля ради него? – Я хотел понять, как ты живёшь. Поставить себя на твоё место. Знаешь, иногда дома я надеваю себе чёрную повязку на глаза и какое-то время хожу так. Делаю все привычные действия: мою посуду, убираю комнату, один раз даже получилось рамен сварить – смеясь сказал Тэ, пока Хосок в шоке его слушал. – Я делаю это, чтобы хотя бы немного понять тебя. Какого это – жить как ты. Это, наверное, глупо да? – Нет. Никто никогда для меня это не делал. Тэхён грустно улыбнулся. Он подошёл к Хосоку и забрал из его рук маленького принца. Посмотрев на обложку, он произнёс: – «Зорко одно лишь сердце, самого главного – глазами не увидишь» , – произнёс Тэ. Парень стоял рядом и Хосок чувствовал его присутствие. Всё вокруг будто бы испарилось, а время замерло. Всю свою жизнь Чон безумно пытался попасть в этот другой мир, мир зрячих. Настолько сильно проникнуть в него, ассимилироваться с ним, чтобы фактор его слепоты стёрся, ставя его на одну ступень со здоровыми людьми. Он и представить себе не мог, что кто-то, наоборот, хочет проникнуть в его мир, мир темноты, чтобы понять его. Может быть, именно в этом взаимном тяготение заключается равновесие? – Рамен готов, – произнёс Тэ, нарушая поток его мыслей. Они сидели на полу, облокотившись на диван и ели еду, расставленную на маленьком столе. – Твоя мама чудесно готовит, – с набитым ртом произнёс Хосок. – Кимчи восхитительное. – Спасибо, я передам ей. Она сейчас не работает, только за бабушкой ухаживает, поэтому у неё уйма времени, чтобы прокачать свои навыки. – Она часто к тебе ездит? – Раньше ездила чаще, потом… – Тэ замялся на секунду. – Долгое время не ездила. Но с недавних пор снова стала. – А почему долгое время не ездила? – Просто… – он думал, что ему уже не сложно об этом говорить, но, оказывается, нет. – Я… совершил перед ней каминг-аут. На втором курсе. – Оу, – Хосок отложил палочки в сторону. – И она? – Она восприняла это плохо, – парень улыбнулся. Его привычный защитный механизм. – Она же католичка. Естественно, она отреагировала… специфично. – Вы перестали общаться? – Ага, – Тэхён говорил спокойно, но Хосок слышал, как ему сложно это давалось. – Всё по базе – отрицала, пыталась меня переубедить. Один раз она мне позвонила и сказала, что приедет в Сеул со своим пастором. Аля он со мной поговорит и я изменюсь. Тогда-то я и прекратил с ней общение. – Это далось тебе тяжело? – Конечно, а как иначе. Но я прекрасно понимал, что меня не изменить, как бы она не старалась. Легче прекратить с человеком общение, чем выслушивать всё это. – А в какой момент всё изменилось? – Думаю, она поняла, что если не примет меня, не оставит попытки меня «поменять», то она рискует потерять сына. Оказалось, этого она боится больше, чем Бога. – Мне жаль. – Да всё нормально. Главное, что сейчас всё хорошо. Мы будто заново друг друга узнаём. Но, конечно, ей до сих пор трудно. Недавно я познакомил её с Чимином и Намджуном, парнем Чимина. Ты бы видел её лицо, когда она узнала, что они встречаются. Но она стойко держалась. В конце даже сказала мне, что Намджун вроде хороший парень. Так что прогресс на лицо. Но она до сих пор считает, что это столица сделала меня геем, а не то, что я таким родился. Они оба рассмеялись. – Ты правда чувствуешь себя здесь лучше? – спросил Хосок. Ему было интересно узнать ответ. – Да, конечно. Я чувствую себя в Сеуле намного свободней. Не знаю, тут правда более толерантная среда или я просто теперь живу в другом городе, где нет моих знакомых, одноклассников, родственником. Но я правда чувствую, что у меня пропал страх выражать себя. Может быть, я просто повзрослел. Моё тело больше не сковывается паникой от мысли, что люди возможно узнают, что я гей. У меня также появилось куча знакомых из ЛГБТ-комьюнити, и никто не стесняется себя. – А у тебя… – Хосок замялся. Он почувствовал, как краска прилила к лицу из-за вопроса, который он хотел спросить, но он слишком сильно желал знать правду. – У тебя кто-нибудь был… «После меня» – это он не осмелился произнести. Первые пять секунд Тэхён не отвечал. Чон уже успел запаниковать и хотел уже было перевести тему, как парень рядом ответил: – Да, был. У меня были одни серьёзные отношения. Хосок готовил себя к этому ответу, но что-то внутри всё равно ухнуло. Пытаясь не подавать виду, он задал следующий вопрос: – Как его звали? – Какое это имеет значение? – Просто я хочу больше узнать о твоей жизни за это время. Тэхён тяжело вздохнул. – Его звали Юнги. Он был на десять лет меня старше. И, мне кажется, именно это стало ключевым фактором почему мы провстречались недолго. Мы были слишком… разные, что ли. – Ты его любил? – Не думаю. Тогда, в моменте, я считал, что да. Но сейчас со временем понимаю, что никакой любовью это не было. Мне было приятно, что такой человек, как он, проявил ко мне внимание. С самого начала было понятно, что между нами ничего не выйдет. Мы были в слишком разных жизненных фазах. Я ещё совсем зелёный, приходящий в восторг от любых карьерных возможностей, только первый курс закончил. А он… он уже всего достиг, ему хотелось стабильности и видеть рядом с собой такого же, как он, человека, который разделяет его взгляды на жизнь. Я таким, увы, не был. Он замолчал. Хосок вздрогнул, когда Тэ его спросил: – А ты? – его интерес плохо скрывался. – У тебя кто-нибудь был? – Нет. – А в университете? Может, кто-нибудь нравится? – Нет. Между ними повисла тишина. Тэхён не сводил с Хосока взгляда. Сканировал каждое его движение, он видел его чуть покрасневшие уши, как он ёжится и чуть прикусывает щёку. Все эти годы Тэхён думал, что то, что между ними тогда произошло с Хосоком было чем-то односторонним. Ким давно принял факт, что ему тогда нравился парень. Нравился больше, чем друг. Но он никогда не знал, что это было для Хосока. Считает ли он ту ночёвку ошибкой? Кем был для него Тэхён? Первым другом или же первой… – Хосок, тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился? – Ты… – почти беззвучным шёпотом произнёс парень. – Мне нравился ты… Их оглушила трель входного звонка. Они оба вздрогнули. У Тэхёна в голове была полная каша после услышанного. Он словно был в трансе, не понимая, что происходит вокруг. – Кажется, в дверь звонят, – проговорил Чон. – Ага. Тэ на ватных ногах прошёл в прихожую и открыл дверь. Оттуда на него набросилось что-то плюшевое, мягкое и явно разящее алкоголем. – Тэхён-а, – радостно прокричал Чимин, заключив парня в крепкие объятия. – Так и знал, что ты дома. – Чимин, что ты тут делаешь? – ничего не понимая, спросил парень. – Мне что нельзя прийти и навестить друга? – Чимин легонько ударил его кулаком в грудь. – Эй, это была и моя квартира тоже. – Почему ты пьян? – они до сих пор стояли в прихожей и Тэхён пытался говорить тихо, чтобы Хосок не услышал. – Сколько много вопросов за одну минуту. И почему ты шепчешься? У тебя что, кто-то есть? Чимин оттолкнул Тэ и прошёл в квартиру. Хосок стоял посередине комнаты и неуютно переминался с ноги на ногу. Выпучив на него глаза, Чимин было начал: – Это?.. – Чимин, знакомься, это Хосок. Хосок, это Чимин, мой лучший друг, я тебе про него рассказывал. – Бог ты мой, тот самый Хосок, – плевав на все правила приличия, Чимин в два шага подлетел к парню и обнял его. Хосок от неожиданности вздрогнул. Он явно этого не ожидал. – Так вот как выглядит тот, по кому Тэхён сох все эти годы. У Тэ живот вниз ухнул. О нет… – Он так много про тебя говорил, что я уже думал, у меня уши отвянут. Надо останавливать пьяного Чимина. Тэхён подлетел к до сих пор обнимающимся парням и, скрестив руки в крест, начал жестами показывать Паку остановиться. – Рядом с нами Тэхён мне жестами показывает заткнуться, – без обиняков сказал Чимин. – Он нагло пользуется тем, что ты ничего не видишь. Тэхён зарыл лицо в ладони, готовый умереть от стыда на месте. Ну за что Бог послал ему Чимина? Однако, Хосок рассмеялся. Он широко улыбался и, казалось, от недавней неловкости не осталось и следа. – Чимин, что ты тут делаешь? – спросил Тэ, когда тот наконец-то отпустил Чона. – Мы поссорились с Намджуном. Можно я сегодня у тебя переночую? И почему он только так не вовремя. – Чимин, но… – Тэхён мотнул головой в сторону Хосока. – Оу, я помешал? – в его голосе прозвучали игривые нотки. – Всё хорошо, я уже уезжаю, – проговорил Чон. – Точно? Мы не выгоняем, – продолжал Чимин. – Да. Мне надо с Томми погулять. Я всё равно собирался уезжать. – Я помогу тебе вызвать такси, – сказал Тэ. Таксист приехал быстро. Тэхён вызвался проводить парня. По лестнице они спускались в молчании. У подъездной клетки уже стояла машина. – Прости за Чимина. Я не знал, что он придёт, – поёжившись на холоде, сказал Тэ. – Ничего, всё нормально. – Хосок, про то, что ты говорил… – Забудь, – смутившись, выпалил парень. – Но… Таксист, не понимающий почему к нему в салон не садятся, нетерпеливо бибикнул. – Мне пора. – Передавай Томми привет. И вот парень сел, машина тронулась с места и, каких-то пару секунд, и она вместе с Хосоком скрылась за поворотом. Тэхён ещё долго смотрел ей вслед. В душе его творилась буря. Вернувшись в квартиру, он застал Чимина капающимся в холодильнике. – У тебя есть что-нибудь выпить? – не поднимая головы спросил друг. – Не шарься в моём холодильнике. – Эй, это был и мой холодильник тоже. – Из-за чего вы поссорились с Намджуном? – Я не хочу об этом говорить. – Чимин, – с нажимом произнёс Тэ. – Просто он был злой после работы. Он пришёл домой и сорвался на меня. Я понимаю, что он просто устаёт из-за надвигающейся выставки и очень волнуется из-за неё. Но это не повод срываться на меня. Я не груша для битья, на которой можно вымещать свою злость. – Правильно. – Поэтому я ушёл из дома, напился в ближайшей круглосутке и поехал к тебе. – А это неправильно. Чимин закатил глаза. В эту секунду входной звонок зазвенел. Чимин будто бы вмиг протрезвел. Тэхён подошёл к двери и посмотрел в глазок. – Кто это? – прошептал Пак. – Ну а ты как думаешь? – Скажи, что я не у тебя, – Чимин спрятался за диваном. Тэхён открыл дверь. На пороге стоял Намджун. Вид у него был уставший, однако взволнованный. Он был в спортивном костюме, явно первое, что он нашёл перед выходом. – Чимин у тебя? – Проходи, – Тэ отошёл в сторону, пропуская мужчину в квартиру. – Предатель! – донеслось из-за дивана. Намджун остановился у дивана и посмотрел на сидящего на полу парня. – Поехали домой, Чимин. – Никуда я с тобой не пойду. Вздохнув, Намджун, будучи в два раза больше своего парня, поднял его и, держа за руку, повёл в прихожую. – Боже, сколько ты выпил? – Тебя это волновать не должно, – огрызнулся парень, однако Намджуну он не сопротивлялся, давая себя вести. Посадив своего парня на лавочку в прихожей, Намджун сел на корточки и стал надевать парню кроссовки. Тэхён умилялся с этой картины. Чимин, который до сих пор делал вид, что он глубоко обижен, как насупившийся ребенок спокойно сидел, пока его парень завязывал ему шнурки. Встав, мужчина закутал Чимина в меховую куртку, в которой тот пришёл, взял его за руку и, крикнув на прощание «Пока Тэхён, прости за беспокойство», вышел из квартиры. Дверь захлопнулась. Парень остался один. Тяжело вздохнув, он провёл рукой по волосам. Это был сумасшедший вечер. Голова кипела самые разными мыслями. И все они были связаны с Хосоком. Тут он заметил, что Чимин в прихожей оставил свой шарф. Надеясь, что ещё сможет их догнать, Тэ взял в руки забытый предмет одежды и открыл дверь. Он замер. На лестничной площадке стояли Намджун и Чимин и целовались. Обхватив шею руками, пьяный Чимин буквально повис на своём парне, пока Намджун придерживал его за талию. Они были так поглощены процессом, что, кажется, не услышали звук открывающейся двери. Застав их за этим действием Тэ бесшумно зашёл в квартиру и максимально тихо закрыл входную дверь. Ладно, он передаст шарф Чимину потом. Тэхён наматывал уже бог знает какой по счёту круг по своей квартирке. Он нравился Хосоку… – Я нравился Хосоку, – будто бы сам в это не веря, произнёс он. Но ведь он сказал это в прошедшем роде. Он раньше ему нравился. А сейчас? Это и волновало Тэхёна. Вдруг шанс, о котором он и мечтать не мог, наконец-то у него появился. Вдруг все те чувства, что он испытывает, испытывает не он один. Однако эта неопределенность с прошедшим родом не давала ему покоя. Что испытывает сейчас Хосок по отношению к нему? Есть ли у них будущее? В таком эмоциональном возбуждении Тэхён нахаживал шаги по комнате. Он сгрыз себе все кутикулы на пальцах. С этой неопределенностью надо что-то делать. Иначе он сегодня не уснёт. Его взгляд упал на телефон. Руки сами по себе потянулись к нему, открыли окошко «Контактов». На секунду пальцы, желающие набрать нужный номер, остановились. Захотелось отбросить телефон, но он переборол это сомнение. Послышались гудки – первый, второй, третий… – Алло, – раздался его голос на той линии. – Это Тэхён, – почти беззвучно произнёс парень. – Тэ, что-то случилось? – Нет, просто… – мялся он, а потом скороговоркой выдал: – Знаешь, я долго думал о нашем разговоре, прокручивал его в голове. Мне столько надо было сказать, но Чимин, понимаешь… В общем, я чувствую, что между нами воцарилась какая-то неловкость и мне это не нравится. Нам столько всего надо было обсудить, мне надо было обсудить, но нам не дали. И сейчас я это всё прокручиваю в голове и понимаю, что ты мог превратно воспринять какие-то мои действия или мою реакцию… – Тэ… – Хосок, можно я сейчас приеду к тебе? На той стороне воцарилось молчание. Тэхён слышал стук сердца у себя в ушах. Пальцы, державшие телефон, немного тряслись от волнения. Спустя долгое время на той стороне трубки прозвучало тихое: – Да, – а потом ещё тише. – Да, пожалуйста. – Буду через двадцать минут. Поездка в такси прошла как в тумане. Из-за эмоционального возбуждения он мало что помнит. Кажется, он очнулся, только когда оказался у лестничной площадки Хосока. Тот ему сразу после разговора отправил адрес. Перескакивая ступени, Тэ оказался на нужном этаже. Дрожащими от волнения пальцами он нажал на звонок. Сначала он услышал лай Томми, а потом чужие шаги. Сердце кувалдой стучало у него в висках. Дверь отворилась. В облике Хосока мало что поменялось за пару часов, но кажется, он тоже был взволнованным. Тэхён зашёл в квартиру. Дверь за ним захлопнулась. Они стояли в прихожей. Первым решил начать Хосок: – Тэ… – Ты сказал это в прошедшем времени, – перебил его парень. – Что? – Ты сказал, что я тебе нравился. А сейчас? – Я… – Если нет, то всё в порядке. Я пойму. Всё-таки прошло больше двух лет, такие чувства могут быстро проходить… – Тэхён, ты был моей первой любовью. На секунду парень забыл, как дышать. Его сердце, весь последний час катавшееся на американских горках, вдруг остановилось. Не моргая, он смотрел на парня. – И до сих пор ей являешься, – произнёс Хосок, тоже почти не дыша. – Это правда? – не веря произнёс Тэ. – Ты до сих пор… – Да. Томми вился где-то у их ног. Они оба его не замечали. Они были поглощены только друг другом. Тэхён словно мантру проговаривал про себя услышанные слова. – Я пойму, если ты не испытываешь того же… – было начал Хосок, но ему не дали договорить. Тэхён в секунду сократил расстояние между ними и накрыл губы парня своими. Хосок инстинктивно вздрогнул. Дыхание его вмиг сбилось. Но он ответил на поцелуй. Поддался вперёд навстречу касаниям Тэхёна. Тот зарыл пальцы в его шоколадные волосы и углубил поцелуй. Хосок схватился за воротник его пальто как за спасательный круг. Ведь Тэ, по сути, им и был – его спасателем. В моменте им обоим стало не хватать воздуха. Тяжело дыша, они отстранились друг от друга. Но это длилось недолго. В этот раз Хосок первым потянулся навстречу, наугад тычась в чужие влажные губы. Он накрыл верхнюю губу парня, чуть её прикусив. Их языки сплелись, а руки без конца сжимали чужую одежду. – Не уходи, – хрипло прошептал Хосок. – Не уйду, – ответил Тэхён. – Но и ты, пожалуйста, больше никогда не уходи. – Обещаю, что не уйду. Они так и дальше стояли в прихожей и целовались, пока ничего не понимающий Томми крутился у их ног. Они лежали на кровати лицом друг к другу. Губы уже болели, но никто из них не решался остановиться. Тэ дарил Хосоку неспешные тягучие поцелуи. Он целовал уголки его губ, прикрытые глаза, брови, шею. Тот буквально плавился под ним. Иногда Хосок принимал инициативу, поддаваясь Тэхёну навстречу. Он выцеловывал его линию челюсти, виски, шрам на брови. Он смущенно мычал, когда тот гладил его уши, зарываясь Тэ в плечо. Тот тихо смеялся, умиляясь его реакцией. А ещё Хосок изучал его пальцами. Он без конца гладил его руки, лицо, спину, медленно проводя по ней подушечками пальцев. Он поглощал его касаниями и растворялся в нём без остатка. И они вдвоём тонули друг в друге и в этой ночи, темнота которой сделала их равными.

***

Хосок проснулся от звука капель дождя, барабанящих по подоконнику. Его только недавно проснувшийся мозг плохо соображал. Потянувшись в постели, он уткнулся лицом в мягкую подушку. И тут он замер, вспомнив, что было ночью. Дыхание вмиг сбилось. Аккуратно, почти не дыша, он осторожно провёл рукой по той стороне кровати. Она была пустой. Сердце его упало. Он испытал острое чувство дежавю. Тогда, после ночёвки, он точно так же наткнулся на пустоту. Всё внутри его сжалось. Его жизнь обречена на повторения. – Ты проснулся? – вдруг он услышал голос Тэхёна. Тот залез на кровать и лёг напротив Хосока, чмокнув его в сжатые губы. Светясь, он смотрел на ещё не до конца проснувшегося парня. – Я… – Чону было стыдно это говорить. – Я думал ты ушёл. – Я просто в душе был, – он увидел, как смущенный Хосок спрятал лицо в подушке. – Эй, я же пообещал, что больше не уйду. Так? Парень утвердительно промычал. Смущенный румянец проступил на его лице. И почему он только подумал, что Тэ может так поступить. Наблюдая за ним, Тэхён провёл пальцами по его чуть растрепанным волосам, зачесав их за ухо. Он бы всё утро мог так лежать и наблюдать за Хосоком. – Тэ, ты… – тихо начал тот. – Ты будешь моим парнем? Рука, гладящая волосы Чона на секунду замерла. Тот, не моргая, уставился на него. Однако заминка длилась недолго. Он уже знал ответ на этот вопрос. – Да, буду. Что-то в Хосоке изменилось. Предательская улыбка появилась на его лице. Зарыв лицо в подушку, он довольно промычал. – У тебя опять уши покраснели, – смеясь, сказал Тэ. – Хватит смущаться. – Не могу. Тэхён подполз к нему ещё ближе. Наконец-то Хосок оторвался от несчастной подушки. Их лица снова были в сантиметре друг от друга. Чон чувствовал дыхание парня на своих щеках. Придвинувшись, Тэ накрыл губы парня своими, даря тому ленивый тягучий поцелуй. – Да, я буду твоим парнем, – прошептал он в его губы, утягивая того в новый поцелуй. Ноги их сплелись. Ливень за окном только усиливался. Сама погода говорила им, что нет необходимости вылазить из кровати. И они её слушались.

Конец