Хищный оскал... котёнка?

      Раннее утро приветствовало бледно-жёлтым солнцем за окном, едва проникающим в комнату сквозь плотную ткань серых занавесок. Мягкий свет играл на листьях деревьев, восходящее солнышко лучами касалось заспанного лица Антона. Проснувшись от громкого звона будильника, он просунул руку под подушку и, нащупав телефон, слепо провёл несколько раз по дисплею, выключая сирену. Да, сирена. Иначе бы он вряд-ли услышал нежный лепет этих детских будильников.       Юноша тяжело вздохнул, пытаясь разогнать усталость, которая будто бы лежала на нём. Глазам ещё не хватило сил полностью разлепиться, и Антон прикрыл их ладонями, пытаясь собраться с мыслями.       Мальчишка нехотя вылез из кровати, оделся. Вышел из дома, привычными дворами направляясь в универ. Завтрак был благополучно пропущен, потому что есть студенту хотелось всё реже и реже. Это не могло не радовать, поскольку не приходилось тратить время и деньги на еду.       Улицы были покрыты прохладным осенним туманом, который окутывал всё вокруг. Гул машин и толп людей отсутствовал. Тишина сейчас была очень кстати. На небе появились первые яркие солнечные лучи, освещая дорогу.

***

      По обыкновению, с самого утра университет кипел насыщенной жизнью. Студенты торопились то в одну, то в другую сторону, несущие в руках толстые учебники и ноутбуки. Группы людей собирались у входов в аудитории, ожидая начала лекций. Атмосфера в стенах университета веяла громкими разговорами, дружным смехом, спешкой и знаниями.       Проходя мимо кучки девчонок, собравшихся вокруг расписания, Шастун мельком услышал ажиотажный разговор о последней вечеринке Арсения. Он раздражённо закатил глаза, но был вынужден остановиться и свериться с расписанием своей группы.       — Вы видели его там? Он просто потрясающе красив. Это была определённо лучшая тусовка! — радостно подметила миниатюрная девчонка, ведя пальцем по расписанию, как бы скрещивая нужную строчку и столбец.       — А я говорила, что у Арсения они особенные, — закивала её длинноволосая блондинистая подружка.       — Мне кажется, что нам стоит как-то приблизиться к нему, — предложила третья мадам, прикусывая губу в раздумье.       Сфокусироваться на расписании парню так и не дал этот ебанутейший разговор тупых первокурсниц, и Шастун, покрепче схватившись за лямку рюкзака, свалил в своём направлении. Сверит пары вон с Эдом, если он, конечно, явится после вчерашнего…       От воспоминаний о вечеринке стало как-то неудобно. Антон, как самый настоящий эгоист, взял и оставил друзей на произвол судьбы. Сам ушёл домой спать и даже не поинтересовался, добрались ли они вообще до общаги. Так Шастун ещё и сообщения не прочитал. Просто взял и отключил ночью уведомления после нескончаемого потока громких смсок. Его охватило смутное чувство совести. Обычно парень относился к таким вещам легкомысленно, но сейчас что-то изменилось. С кем поведёшься…       Прислонившись спиной к прохладной стене и открыв чат с друзьями, лицо невольно вытянулось в удивлении. Совершенно неразборчивыми сообщениями пьяный Эд глубокой ночью за что-то очень благодарил Шастуна. И если сначала парень посчитал его сообщения великим стёбом с львиной долей сарказма, то позже Дима расшифровал любвеобильные послания огромным сообщением, где рассказывал, что после ухода Антона заботливый Арсений помог им с Эдом добраться до блока и даже прихватил Добрачеву, хотя никто на этом не настаивал. С чего такая честь, никто не знал. Выграновский, конечно, витал в своих любовных фантазиях и с ужасным похмельем его не особо волновала высокопоставленная персона жестокого Арсения. А вот Димка с самого начала был насторожен. Четверокурсник даже не прописал по роже в наглую лезшему к нему под кофту Эду. После прочитанного Шастуна как окатили холодной водой. Всё перед глазами поплыло, будто он прямо сейчас свалится без сознания.       Антон почувствовал, как смешанные чувства начали нарастать. С одной стороны, он был рад за друзей. Хоть кто-то не оставил их одних в таком состоянии, даже если этим «кем-то» был долбаный Попов. С другой стороны, он был недоволен, что ребята связались именно с этим "долбаным" Поповым. Зная эту надменную язву, Шастун был просто уверен, что вскоре он потребует за ту ночь плату.       Антон громко выдохнул, закрывая лицо руками в бессмысленных попытках прийти в себя после шикарных новостей. За эти дни перевернулось буквально всё. Чёрная полоса в его жизни не заканчивалась никогда, будто следуя за своим хозяином до самого конца. Пока Антон не окажется в гробу, хотя и там его достанет какой-нибудь крот. Или кто там водится.       Внезапно бесконечный поток тревожных мыслей прервала громкая весёлая трескотня. На встречу шли Позов и Выграновский. Дима был серьёзнее некуда, но лицо его сияло радостью, а тёмно-карие глаза сверкали от внутреннего света. А Эд… Эд плёлся еле-еле душа в теле. Но с широкой улыбкой на лице и перекинув руку через шею Позова.       — Что за херня вчера была? — тут же подлетает к друзьям взъерошенный Антон, прижимая обоих к стене.       — Ша-а-аст, — радостно прищурив опухшие глаза, пролепетал дохуя радостный Выграновский и Антон перевёл хмурый взгляд с Димы на него. — Я чувствую себя таким счастливым… — ещё более мечтательно прищурился парень. Дима с Антоном напряжённо переглянулись.       — Ты выглядишь так, будто сразу после вечеринки Арсений выпинул тебя на боксёрский ринг и использовал в качестве груши, — рассматривая отёкшее лицо, сморщился Шастун. Его обычно ярко-серые глаза сегодня были прикрыты опухшими веками, а волосы выглядели немного ужасно растрёпанными. Удерживать себя на своих двоих самостоятельно парень тоже мог с трудом, поэтому всё время его страховал Дима.       — Я не думаю, что произошло что-то критичное… — вдруг заговорил Дима. — Ладно, Шаст, не нагнетай. Пошлите на пары. Сегодня ещё по планам в библиотеку надо бы сходить.       — О-о-о, это уже без меня, — выставив вперёд руки, прикрикнул Антон. — У меня в планах на сегодня числится только отдых. Без этих ваших библиотек, до которых ещё доползти надо.       Дима тяжело вздохнул, отпустил шатающегося Выграновского и поспешил за ушедшем вперёд Антоном. Не, ну в библиотеку то реально надо.       Несмотря на своё тяжкое похмелье, кое-как тащившийся сзади Эд с энтузиазмом закричал:       — Отдохнуть? Нет, нет, нет! И никаких библиотек! Мы собираемся в клуб. Там будет весело, и вы можете забыть обо всех своих проблемах и не ныть хотя бы пару часов!       — Заткнись, — одновременно выкрикнули уставшие от Выграновского друзья.       Эд заткнулся. Но ненадолго. На середине лестницы помятый юноша умоляюще прохныкал:       — Ребят, дайте водички.       — Обойдёшься.       Злой Антон даже не посмотрел в сторону бедного и несчастного друга, отчасти виня и его в том, что им с Позовым пришлось столкнуться с мерзавцем Арсением. Только добродушный Дима кинул умирающему Эду минералку.       — Спасибо!

***

      После философии выжатые студенты толпились возле аудитории, ожидая пару по статистике. Кто-то стоял, облокотившись о дверь, кто-то, особо утомлённый, сидел на подоконнике, у кого-то детство в жопе заиграло, и те бесились, успокаивавшись, только когда замечали шедшего мимо декана. А остальные спокойно стояли возле кабинета, разговаривая о своём. Шастун с Эдом присели на корточки, прижавшись лопатками к стене и сложив руки в замочек между ног. Самый счастливый на свете Димка стоял в паре метров и разговаривал с пришедшей ко второй паре Добрачевой, на что с глупой улыбкой пялились друзья.       Неожиданно девочки из группы засуетились, сразу же привлекая внимание скучающих первокурсников. Парни непонимающе замотали головой в поисках причины всеобщего обсуждения. И как только эта причина появилась в поле зрения, Эд пустил слюни, а глаза Антона полезли на лоб.       По коридору, окружённый шёпотом завистливых взглядов и восхищенных вздохов, со своей привычной самодовольной ухмылкой шагал Арсений. Он был тем, кого все знали, кто привлекал внимание. Кто был крут.       — Слюнки подотри, — фыркнул Антон, локтем пихая друга в плечо.       Наблюдая за всеобщим переполохом из-за появления Попова, Шастун начал чувствовать, как усталость и раздражение медленно накапливались в его груди. Ещё и Эд рядом сидит с блестящими широкими глазами и идиотской улыбкой, провожая дофига важную персону слащавым взглядом.       Арсений был высоким стройным парнем с идеально уложенными волосами и привлекательной улыбкой. Носил стильную брендовую одежду, которая подчеркивала его уверенность и харизму. Шаги всегда были твёрдыми, а взгляд направлен исключительно вперёд. Этот неподвижный высокомерный взгляд… Антон резко отворачивается, потому что ещё секунда и это прекрасное личико испортит пара шрамиков. Или же пара шрамиков испортят и без того побитое жизнью лицо Антона, потому что не было ни момента, когда эта красавица универа появлялся без своих шавок. По словам Эда, нормальным там был только Серёга Матвиенко. Антон согласен.       Подобно волнам, которые разбиваются о берег, его присутствие вызывало ошарашивающий эффект. Студенты сворачивали головы, чтобы посмотреть на него, а преподаватели с уважительной улыбкой здоровались.       Но за этой блестящей репутацией была не только внешняя красота, но и ум четверокурсника, его целеустремлённость. Арсений был не только красивым лицом университета, но и его лучшим студентом. Оценки всегда были высокими, а работы — безупречными. Он не просто отучивался курсы, он преуспевал в них.

***

      В углу аудитории на высокой кафедре стоял, наверное, самый мрачный и нудный преподаватель по статистике в их универе. По крайней мере, так считал весь поток. Внешний вид преподавателя буквально отражал его скучную натуру: серые волосы, строгий костюм, очки на кончике носа. Каждый его взгляд излучал тоскливость. От этого становилось тошно. Студенты, уставшие от монотонной диктовки, слушали его лекцию с трудом. Профессор перечислял статистические методы и формулы одну за другой, не придавая им никакой живости. Его монотонный голос заставлял слушателей почти задремать. И пока бодрый и живой Дима старался записать всё-всё, то утыкаясь в тетрадь, то резко уставившись на кафедру, сидящие рядом Шастун и Выграновский уже сладко спали. Правда, если Антон хоть как-то старался сделать вид, что всё ещё с ними: с закрытыми глазами, склонился вперёд, опираясь на руку, создавая впечатление, что он уставился в свою тетрадь, то Эд вовсю храпел, уткнувшись лицом в лежащую на парте тетрадь. Профессор, обращая внимание на эту комическую ситуацию, слегка улыбнулся, но решил не прерывать лекцию.

***

      Следующая встреча с Арсением произошла на втором этаже, когда Антон одиноко стоял возле двери в аудиторию по английскому, выжидая Павла Алексеевича. Он собирался обсудить с ним пару непонятных моментов, да и вообще поговорить о всяком. Добровольский вообще был единственным взрослым человеком в жизни Антоши, с которым ему было комфортно и которому он мог довериться. Преподаватель по английскому тоже был не равнодушен к своему особенному студенту, как к порой очень запутавшемуся в несправедливой жизни ребёнку. Ни больше ни меньше.       Притягивая взгляды нескольких находящихся на этом же этаже студентов, Арсений вдруг упёр немигающий взгляд на наблюдающего за ним исподлобья Антона. Первокурснику этот знак не понравился. Ещё и Дима с Эдом умотали в столовую. И если изначально Антон был этому рад, ведь к англичанину идти нужно было ему одному, то сейчас хотелось бы иметь хоть какую-то поддержку рядом.       Известный своим острым язычком и непринуждённым отношением к авторитетам, Антон тут же высоко поднял подбородок, угрожающе опустив веки. Он стоял, немного сгорбившись, скрестив руки и скептически морща брови. И выглядел скорее не как авторитет среди бандитов, а как… агрессивный котёнок.       «Давай, Попов. Подойдёшь — урою», — враждебно настроено проговорил про себя разъярённый перваш.       Смысла стоять дальше у кабинета не было. Павел Алексеевич, кажется, уже не придёт. Так ещё и этот плотоядный взгляд Арсения на теле оставлял неприятную липкость. Встал чёрт у соседнего кабинета и даже на зов своих боевых джунгариков не реагирует. Глаза четверокурсника были словно инструмент, который исследовал каждую его черту, каждое движение, каждое выражение лица. Он изучал Шастуна не как предмет, а как загадку, которую нужно разгадать.       Антон встрепенулся и поспешил было свалить к друзьям в столовую, как, проходя мимо почётной свиты, нечаянно соприкоснулся с плечом Арсения. Тот, конечно, на ногах устоял и даже не шелохнулся, а вот Антон отлетел на пару шагов, привлекая к себе внимание абсолютно каждого на этаже. Всё таки гнать с такой скоростью было несколько опрометчиво…       — Извини, не заметил, — недовольно пробормотал Антон, ожидая, что Арсений даже не заметит его. Однако Антона тут же резко одёрнул за плечо накаченный лысый парнишка.       — Смотри, куда прёшь, ушастый. Извиняйся давай нормально.       — Я в ноги кланяться не собираюсь.       Так захотелось в эту минуту посмотреть на Арсения, что сдержаться Шастун не смог и перевёл на него раздражённый взгляд, чуть не захлёбываясь слюнями от возмущения. Стоит, лыбится… Нет, Антона сейчас за яйца повесят его эти амбалы двухметровые, а он стоит весь блатной, ручки на груди сложил и смотрит сверху вниз, чему-то дохуя радостно ухмыляясь.       Лысенький с недовольным выражением лица угрожающе приблизился к мордочке ушастика и мокро задышал. Шастун попытался отвернуться.       Мерзость.       По-настоящему смутило только то, что его за грудки прижали к стене, и пошевелиться он мог с великим трудом.       — Слушай, ушастик, лучше держи свой язык при себе. Ты не знаешь, с кем имеешь дело.       Антон прыснул, почему-то вспоминая вчерашний диалог в туалете. За это лысенький его встряхнул и больно ударил худющими лопатками о стену. Антон закашлялся, но смеяться не перестал. И вообще, с какого перепугу этот индюк его ушастиком кличет? Антон же его лысеньким не называет, хотя вполне считает кличку обоснованной.       — Оставь его, — продолжая с интересом осматривать пыхтящего, как ёжик, Антона, вдруг отдал приказ Арсений. Охренели все. Не только готовый умирать Шастун. — Умерь свой оскал хищника, котёнок. Тебе не идёт, — сурово прошептал в нескольких сантиметрах от красного лица юноши четверокурсник и вальяжной походкой усвистал вперёд. За ним поспешили и остальные.       — Кто? — взбесился Антон. — Котёнок? А ты не офигел ли, случаем! — его взгляд, полный безумия, был словно огонь, разгорающийся в глубине души. В этих глазах отражалась неутолимая ярость и обида, бушующая, как вулкан, готовый извергнуться в любую минуту. Они стали тёмными, непроницаемыми. Будто не его. — Как же ты, тварь, бесишь, — зашипел Шастун, поёжившись от омерзительного чувства огромных рук на своём теле. Лысенький облапал культяпками своими, Попов взглядом… Сказочно!       Свитшот некрасиво смялся в некоторых местах, и теперь пришлось поправлять и его, и белую футболку под ним. Разозлённый Шастун рывком опустил обе ткани вниз, ещё раз злобно зыркнул в сторону, куда ушёл Арсений, и рванул по лестнице на первый этаж. Ему срочно нужно покурить.

***

      Осенним вечером, когда последние лучи солнца ласково обволакивали облака, четверо студентов собрались в комнате общежития. В воздухе витало уютное чувство спокойствия. Для Антона это было впервые, поэтому он старался ухватить от таких моментов побольше тёплых воспоминаний. Домой идти не хотелось никому, поэтому Катя дружелюбно заварила всем зелёный чай, а Эд принёс стыренные с кухни печеньки.       — Вот так и дала бы по рукам! Гляди, отучился бы чужое брать, — неодобрительно покачала головой Добрачева, когда узнала, что печеньки были чьи-то. — Где мои конспекты по философии, которые ты ещё неделю назад должен был вернуть? — важно сложив руки на груди, спросила она, но тут же вся покраснела, когда сзади подошёл сердитый Дима, немигающим взглядом смотря на Эда. А тот так и застыл: в одной руке поднесённое ко рту печенье, в другой — полупустая чашка с чаем.       — Екатерина, — возмущённо выкрикнул Выграновский с набитым ртом, — вы бы лучше так за своим парнем следили! Он, между прочим, у меня недавно рубашку спиздил, в которой с тобой на свиданку ходил! Сказал, кстати, что тебе она очень понравилась, — и самодовольно оскалился.       Катька уставилась на смутившегося Диму и залилась ещё большим хохотом. Таким девчачьим-девчачьим. Нежным. Потрепала по макушке приобнявшего её сзади Позова, продолжая смеяться уже вместе с ним.       Антон сидит на тёмно-сером кресле, закинув ногу на коленку, и сам неожиданно для себя начинает улыбаться. Но как только на него посмотрел хитро сощурившийся Эд, мгновенно перевоплотился в сурового Антона Андреевича, которому дела нет до всяких там нежностей.       Солнце, спрятавшись уже за горизонтом, оставляя за собой тёплые лучи, которые проникали сквозь облака, придавая им золотистый оттенок. Небо плавно переходило из светло-голубого в насыщенные красно-фиолетовые тона, создавая эффектное сияние. Дима с Катей переместились к окну: он стоял рядом, посадив Добрачеву на край стола. Никаких пошлостей, просто тихие смешки и полный первой влюблённости разговор. Антон и Эд лежали вверх ногами на нижнем ярусе кровати, упираясь пятками в стену. Пришлось дать им по пачке кислого мармелада из запасов, иначе пизделовка на смерть тяжёлыми общажными подушками испортила бы такой драгоценный для Позова момент.       Атмосфера в комнате наполнилась мягким светом заката, проникающим сквозь стёкла окна. Тишина, нарушенная лишь шёпотом влюбленных и иногда слышным смехом парней, только подчеркивала утончённость этого уютного вечера.       Позов смотрел на Катю с искреннем восхищением. Его сердце билось сильнее, когда она была рядом. Дима ценил её ум, её юмор, её нежность. Сейчас, в этот момент, в этом осеннем закате, он осознавал, как счастлив, что они вместе. И как счастлив, что эти два деграданта, лежащие и обсуждающие очередную стрелялку на телефоне, сейчас тоже были рядом.