... давно минувших дней.

Холодный и сырой подвал мафии создавал удушающую, гнетущую атмосферу страха. Осознание того, что в этих стенах полегло тысячное количество пленных и предателей заставляло, кровь стынуть в жилах. На стенах уже не отмывающиеся следы крови, слюны и прочих биологических жидкостей. Никто достоверно не может знать что тут происходит во время пыток. Любой человек, даже напрямую связанный с преступным миром, не раз видевший смерть и насилие, почувствует себя здесь не в своей тарелке, ему захочется уйти отсюда как можно быстрее и любым способом, пожертвовав всем, что у него есть. Любой человек, кроме него. Последний раз он был здесь в качестве члена правления мафии. Встреча с ним - это самый большой страх любого заключённого здесь. Дадзай Осаму, а так же: Самый молодой член исполнительного комитета Портовой мафии и Демонический вундеркинд. Сейчас в мафии он считается предателем, потому его пребывание здесь вполне объяснимо и даже логично: его поймали и готовят к казни. – Если я не ошибаюсь, прямо сейчас они... – пронеслось в голове у Дадзая. Он лениво зевнул, собираясь начать воплощать свой план в действие. – Ты как всегда хитёр, Дадзай! – звонкий и до боли знакомый Осаму голос разнёсся по небольшому помещению, отскакивая от стен, усиливая своё звучание. – Этот голос... – детектив сразу его узнал, он испытал удивление в перемешку с чем-то ещё, он так и не понял с чем именно, да и разбираться в своих чувствах он не привык. Это было что-то между виной, счастьем, огорчением и нежностью? К сожалению, а может и к счастью, он так никогда и не узнает, что именно он испытал секунду назад. – Какой замечательный вид! – продолжал голос, подмечая, пьянящую своей нетривиальностью, картину. Накахара Тюя. Член правления мафии. Способность: "Смутная печаль". Накахара предстал перед заключённым в своём классическом виде. Ярко-рыжие, огненные, аккуратно уложенные локоны, что касались плеч были скрыты его любимой шляпой, полученной в качестве подарка семь лет назад. Глаза небесно-голубого оттенка, в которых отражался теплый свет, исходящий от нескольких ламп, смотрели прямо на предателя. Белая, идеально выглаженная рубашка, что слегка мялась под тугой кожаной портупеей, которая идеально очерчивает фигуру Тюи, это всё было скрыто серой жилеткой, на которую был накинут чёрный плащ. Чёрные, строгие брюки, что так сексуально очерчивали ягодицы, были опоясаны чёрным ремнем. Ноги были обуты в чёрные, ослепительно начищенные туфли. На руках красовались чёрные перчатки, искусно прилегающие к пальцам. Но больше всего привлекает внимание, чокер, нет, ошейник, красующийся на тонкой шеи исполнителя. Он выделялся из всего образа, поскольку не подходил к официальному стилю. Дадзай сразу обратил на него внимание, потому что это он подарил Тюе этот ошейник на шестнадцатилетие. – Даже лучше некоторых дорогостоящих известных полотен, – продолжил своё издевательство исполнитель. – Дерьмо. О, дерьмо! – простонал детектив с напускной неприязнью. – Какая милая реакция. Я так счастлив. До смерти хочу тебя придушить, – проговорил Накахара, зная, что Осаму не поведётся на эту фальшивую злость. – Вау! Маленький человечек в чёрном разговаривает! – пошутил детектив, не сумев сдержаться от этого издевательского комментария, – Всегда хотел тебя спросить. Почему ты купил эту постыдную шляпу? – Давай, поговори мне тут. Ты, мерзавец, – начиная по-настоящему заводится, говорил рыжий,– Не ты ли постоянно болтаешь о самоубийстве в расцвете своих лет? – Ну да, – весело подтвердил слова мафиози детектив, не стыдясь и не скрывая данного факта. – Будь добр - отрицай это. Имей приличие, в конце концов... – чуть злостно, но скорее обречённо попросил Тюя, – Но сейчас ты не более чем жалкий заключённый, – мафиози протянул руку и схватил Дадзая за волосы притинув к себе. Они оказались всего в нескольких миллиметрах друг от друга, – Ты мог бы одурачить этого зелёного Акутагаву, но не меня. Я твой... – он на несколько секунд запнулся, подбирая более правильное слово, – Старый друг, в конце концов. Что ты задумал? – всё же остановившись на варианте "друг" Накахара постарался сразу сменить тему, чтобы эта скумбрия не успела понять то, что он чуть смутился от всплывших в голове воспоминаний, хотя это наверняка случилось. Он убрал с волос Осаму руку и сделал пару шагов назад. – Что я задумал? Как видишь, меня поймали, и я жду казни. – Настоящего Дадзая никогда бы не поймали случайно или из-за его небрежности. Если бы ты был так некомпетентен, – начал расписывать Тюя, но поняв как это кажется со стороны, он решил перейти с восхищения на гнев, – Я б убил тебя... Много лет назад. – У тебя паранойя. У тебя волосы выпадут, если будешь много нервничать. Ты... – Я не пытаюсь лысину спрятать, чтоб ты знал, – исполнитель показательно снял с головы шляпу, продемонстрировав свои шикарные рыжие локоны, – Я пришёл сюда не болтать с тобой. – Тогда зачем ты здесь? – Зачем? Подразнить себя, – на это Дадзай лишь промолчал, ожидая продолжения. – В те времена твоё "подразнить" было почти искусством, – начал небольшое лирическое отступление Накахара, – Ты оставлял в дураках всех, будь то друг или враг. Но... – рыжий резко сорвался с места и сильно ударил ногой по стене к которой был прикован Осаму, разрубив цепи, – в конце с тобой расплатятся твоей же монетой, но в десятикратном размере. Детектив слегка опешил от этого удара, глянув через плечо, он увидел место удара, от которого отходит множество трещин разрезая стену, на мелкие кусочки. – Я не знаю, что ты задумал... Но твоему плану не суждено сбыться. Давай сразимся, Дадзай. Я поколочу тебя и этот твой план в твоей голове. – Тюя... – игриво протянул Осаму, хитро щёлкнув пальцами, чем он без труда открыл наручники, которые в ту же секунду слетели с его запястьев, – Хочешь сорвать мой план? Шутишь, что ли? – издевательски ухмыльнулся детектив. – Значит, ты мог освободиться в любой момент? Теперь всё стало гораздо интереснее! – Тюя сорвался с места и устремился прямо на Дадзая, выставляя кулак вперёд для удара. Он летел быстро и практически без сопротивления, благодаря его способности, это не составляет никакого труда, набрав достаточную скорость он хотел было ударить бывшего напарника, как тот перехватил его руку и нанёс удар первым. Он пришёлся прямо в живот и оказался в меру болезненным, но, не сказать, что сильным, чему Тюя очень обрадовался – Он растерял свою форму! – пронеслось у него в голове. Их взгляды встретились и Накахара прочитал в глазах напротив превосходство, что не мог оставить без внимания. – По-твоему, это удар? – с нескрываемыми издёвкой и насмешкой спросил исполнитель, после чего сильно ударил Осаму в живот, как бы показывая что бьёт в разы лучше. Детектив отлетел к стене, что была за его спиной и так впечатался в неё, что она, под натиском веса человеческого тела и силы удара, треснула и от неё отлетело несколько мелких осколков, – Даже слабее, чем массаж. Твои навыки ближнего боя всегда были средним среди мафии. Твоя обновляющая способность та ещё заноза в заднице, но тут она тебе не помощник. Вставай. Вечеринка только началась! – весело закончил свой издевательский монолог исполнитель. – ...Как и ожидалось от мастера боевых искусств среди мафии, – с улыбкой сказал Дадзая, ловко вставая, без какого-либо либо ущерба от удара, что не могло не озадачить мафиози, он даже слегка испугался, что не попал или, упаси Господь, стал слабее, ведь был уверен, что попал, – Я уж думал, рука, которой я удар блокировал, сломается. В конце концов, я был твоим партнёром долгое время. Я знаю все твои движения и привычки как свои пять пальцев, – начал гордиться Осаму и даже нагло и открыто флиртовать, – Вот что значит быть партнёрами, правда? – игриво и с какой-то тёплой нежностью спросил шатен, на что у исполнителя начал дёргаться глаз, его это окончательно вывело из себя. Вдруг Тюя резко подпрыгнув, выставляет руку для удара, на что Осаму сумел лишь мельком подумать о том, как тот быстр, перед тем как получить удар в лицо. – Значит, ты можешь и эту атаку... – злобно, улыбаясь спрашивает Накахара, – ... разглядеть, да?! Прямо сейчас! Держи удар! – после этой фразы рыжий ударяет прямо детективу в живот от чего тот болезненно застонал. То самоуверенное высказывание сильно разозлило мафиози. Он схватил Дадзая за шею и прижал к стене, – Думаешь, сможешь выиграть, только лишь зная мои приёмы? – Думаю... – Тюя слегка опешил он хотел приставить нож к горлу Осаму, пригрозить и спросить наконец зачем он позволил себя поймать, но это фраза заставила его остановиться лишь на пол пути и вопросительно посмотреть на бывшего напарника, ожидая продолжение, – Думаю, что смогу. Я знаю тебя, слишком, я бы даже сказал неприлично хорошо, – почему-то от этих слов Накахаре стало.... Неловко? Он и сам не понял почему, так отреагировал. Вся эта атмосфера, царящая вокруг: глупые передразнивая при встрече, их величие в мафии, драка, угрозы, которые, они оба знают, ни к чему не приведут. Всё это, казалось таким родным. Тюя скучал по времени, проведенному с Дадзаем, но он не мог понять почему. Он не хотел и не хочет признавать, что у него есть к этому придурку хотя бы какие-то чувства, кроме ненависти, но времена прибывания шатена мафии, ведь было ещё кое-что, что объединяло их... А именно, секс. Да, всё вокруг напомнило Накахаре именно секс с Осаму. Он был таким же страстным, часто спонтанным, наполненным сразу множеством эмоций. И сейчас ему хотелось вспомнить все прелести их ночей (и не только), проведённых вместе. Вспомнить какие губы Дадзая на вкус? Накахара, прибывая в глубине подсознания просто пялился на шатена несколько секунд, что второго начало немного напрягать, но когда он уловил на щеках, ели заметный румянец, понял о чём рыжий сейчас, скорее всего, думает и не стал медлить. Дадзай грубо поцеловал Тюю, сразу проникая языком внутрь полости рта, даже не дожидаясь хоть какой-то ответной реакции от оппонента. Этот поцелуй сразу же отрезвил исполнителя и заставил его глаза расшириться от удивления. Он не успел сделать ровным счётом ничего, чтобы хоть как-то оттолкнуть от себя детектива, ведь второй нагло притянул Накахару к себе, от чего у рыжика ослабла хватка и нож с грохотом упал на каменный пол. Осаму начал пробираться под рубашку, вытаскивая её из брюк. Мафиози, всё таки ответил на поцелуй, наплевав и на упавший нож, на то, что хотел из-за этого разозлится, сразу как почувствовал холодные, длинные, кажется даже, музыкальные пальцы, прошедшие по его спине, вызвав этим незамысловатым движением целый табун мурашек и приглушённый стон, который не мог остаться без внимания Осаму, он, нехотя отстраняется, оставляя за собой канат из слюны, и хитро улыбается, гордясь и слегка удивляясь своим достижениям. Он долю секунды пытается понять Тюя так отреагировал из-за того, что они давно не виделись или из-за этого, что он так хорош, но не став утруждать свой мозг думать на подобные темы, остановившись на варианте что и то и другое, он вновь припал к губам Накахары, с двойным животным желанием. Сам же Тюя зарылся пальцами в волосы Дадзая, прижимая его ближе к себе, с виду кажется что ближе уже некуда, но по их чувствам они всё ещё слишком далеко друг от друга. Шатен скинул с плеч рыжика плащ начал расстёгивать жилетку, после чего аккуратно снимая её с любовника. Накахара ничуть не отставал, он уже стянул с Осаму его бежевый плащ и принялся за жилетку. Руки рыжика нервно бродили по телу детектива, тщетно пытаясь хвататься за пуговицы, расстегивая их. Потом вдруг резко из под ног Тюи ушла земля, не по его воли, что заставило его чуть удивиться и совсем-совсем слегка испугаться. Он оказался прижатым к стене, сидя на руках у Дадзая, что, кажется, крепко держал его, но все равно было слегка некомфортно. Шатен, словно прочитав мысли мафиози, лишь крепче прижал к себе и припал к шее, начиная с поцелуев, медленно переходя к засосам, а после и вовсе укусам. Он оставлял бесчисленное множество меток, что кажется вся шея Тюи после этого будет красновато-синей, чтобы показать всем кому принадлежит этот мужчин. Осаму не был ревнивым, разве что чуть-чуть, все четыре года он не мог смириться с тем, что возможно, кто-то другой сейчас трахает его рыжика, он не воспринимал эту ревность как любовь, нет, скорее как желание чтобы то, что принадлежит ему не трогали. Он единственный возможный собственник этой рыжей бестии и никто, никто не имеет права больше её трогать, только он один. Спустя время Дадзай всё же опустил исполнителя на землю, но не успел второй даже привыкнуть к ощущению твёрдой поверхности под ногами, как его тут же грубо развернули и практически впечатали лицом в стену. Только после этого соприкосновения он понял как сильно ему давят на пах штаны, от чего он жалобно заскулил и желанно застонал. – И ты мне смеешь, после такого говорить, что не похож на пса? Смешно, – конечно же, этот скулёж не остался без внимания детектива. Тюя в своём положении не мог видеть лицо Дадзая, но он был уверен что сейчас на нём красуется хитрый, лисий прищур и ослепительная, издевательская улыбка. Накахара хотел было возразить и начать орать на шатена, но тут к его заднице прислонился чужой стояк, который даже через два слоя одежды чувствовался весьма хорошо и рыжик даже начал сочувствовать его обладателю, потому что, наверняка, ткань болезненно давит на налитый кровью член, а лишние движения заставляют его тереться об одежду, создавая ещё большее количество неприятных ощущений, но сочувствие продлилось не долго, пока Тюя отвлёкся на чужой стояк, он совсем не заметил как ему расстегнули ремень и брюки, и поэтому, когда его грубо нагнули, а штаны вместе с боксерами стянули до колен, он, в своей манере, решил выказать недовольство. – Осаму какого хуя?! Можно как-то по аккуратнее? – завопил Накахара. Желания начинать долгий спор не было, было желание лишь просто потрахаться, но ответить на подобного рода дерзость нужно было, а то, вдруг Дадзаю взбредёт в голову, что ему нравится эта грубость, хоть это и было правдой, но ему об этом знать не нужно. Это слишком. – А нечего витать в облаках, – чуть раздражённо кинул ответ шатен. Ему вообще не хочется тратить силы на что-то кроме секса. Слишком уж ему хотелось. Дадзай достал тюбик со смазкой из правого кармана брюк и выдавив немного на пальцы, приставил сразу два ко входу.Тюя, слегка встрепенулся почувствовав довольно холодную жидкость у входа. Эта скумбрия даже не удосужилась хоть немного согреть лубрикант! Вот ведь паршивец! Осаму пару раз обвёл колечко мышц средним пальцем, после чего вставил его, на что сразу же получил ответную реакцию в виде громко стона, которому он не мог не нарадоваться. Ведь он так любил видеть ответную реакцию от Тюи. Не просто от каких-то партнёров или партнёрш, а именно от него. В жизни Тюя всегда скрывает эмоции за маской агрессии и безразличия, но на деле всегда переживает целую бурю эмоций, которую он чертовски редко кому-то показывает, но Дадзай был одним из немногих кто смог видеть мафиози искреннего, чему безмерно рад. В сексе Накахара тоже старается подавить все свои эмоции и желания, просто доставив удовлетворение партнёру, а сам расслабившись безрадостной разрядкой, но Осаму не позволит Тюе скрывать перед ним эмоции он хочет верить его настоящего. Хочет видеть его удовлетворенным. После нескольких минут растягиваний пальцами в виде ножниц, детектив вытащил персты под громкий хлюпающий звук и недовольный вздох мафиози от чувства внезапной пустоты внутри себя, шатен расстегнул пуговицу и молнию брюк, сразу спустив их пониже захватив с собой и боксеры, Дадзай вновь взял бутыль с гидрогелем вылив ещё немного себе на член и размазав по всей длине, приставил головку ко входу и одним резким и грубым движением вошёл до конца, на что Тюя прогнулся до хруста в спине, с громким гортанным стоном. Осаму сразу же, даже не давая привыкнуть, начал быстро вдалбливаться в нутро. Движения были грубыми, резкими, рваными, местами даже жестокими, но такими были и они, и их отношения. Море доверия, но без капли нежности, которой, на самом деле, так хотелось, но никто из них это не признает и каждый будет напыщенно удовлетворяться жестокостью и грубостью, пока сам же жаждет нежности, ласки и любви. Дадзай грубо трахает Тюю раком; левой рукой Осаму схватил исполнителя за волосы и потянул на себя для удобства, а правую расположил на бедре, постоянно его сжимая и иногда ударяя по ягодице, от его пальцев точно останутся синяки. Рыжик тщетно пытается соображать и контролировать своё тело, он пытается найти какой-то третьей опоры в стене перед глазами, но его руки не слушаются и потому получается лишь уткнуться лбом в стену, слушая её "прекрасный" аромат. Стена пахнет, как ни странно, воспоминаниями, а именно: пылью, которая так и норовит залететь в нос, везде, где есть мафиози, поскольку он не очень чистоплотен "не хватает время" постоянно отмахивается Тюя; сыростью, от запаха которой сразу вспоминаются дни, когда Накахара жил с «Овцами» и какое-то время спал на полу, прям рядом с плесенью и грибком, молясь всем богам не подцепить его; мочой, от запаха которой тянет блевать, кажется, это помещение пропахло ей насквозь, но когда находишься в непосредственной близости от стены этот запах усиливается в разы; а также почему-то пахнет кофе, он его сегодня не пил, сюда точно бы никто не принёс стаканчик значит этот запах от него. Он пахнет теплым кофе, ещё кажется сигаретами и чем-то таким приятным, таким родным. Осаму пахнет так по родному что хочется утонуть в этом запахе и забыться. Дадзай же в это время безостановочно ебал рыжика, иногда срываясь на бешеный темп, а иногда наоборот замедлялся и входил медленно, как бы дразня. Их секс всегда больше походил на драку, чем на нежное соитие. Первым кончает Тюя, он громко выстанывает имя детектива и прогибается в спине закидывая свою голову на плечо шатена. Он поворачивает взгляд на Накахару, толкается ещё несколько раз и на выходе кончает, с негромким, но довольным стоном, после чего вновь тянется за поцелуем. На это раз он был.. какой-то другой, не такой как раньше. Он даже не был похож не на один из тех, что были когда-то много лет назад, он был совсем другой. Он был таким тягучим, сладостным, приятным и.. нежным? Нет. Быть не может. Они и нежность – это просто две обсолютно несовместимые вещи, это как-то неправильно и непривычно, но приятно. Этот поцелуй не хочется заканчивать, хочется, чтобы он длился вечно. Вечно была эта нежность, вечно длился этот момент. Двойной чёрный на долго запомнит эту связь и будет бесконечно гадать значило ли это что-то важное для них или это был лишь очередной способ расслабиться, но этот опыт точно перевернул их отношения.Он снова разжёг в двух сердцах пламя страсти и любви давно минувших дней.