Баллада о Плюмерии

Если у вас могут быть одновременно свобода и любовь, вам больше ничего не нужно. У вас все есть — то, ради чего дана жизнь.

Ошо

Пробудилось утро, и бледные лучи солнца уже проникали сквозь тонкие занавеси и наполняли комнату нежным светом. Молодая девушка, погрузившись в полудрему, слегка прижала глаза и повернулась на другой бок, стремясь укрыться от яркого света под мягкой, теплой простыней. Но ее покой нарушил внезапный скрип двери, открывшейся настежь. — Вставайте, госпожа! – прозвучал вежливый женский голос. Девушка, с трудом открыв глаза, встретила взгляд своей преданной служанки, улыбка играла на ее лице. — Не сейчас, Айшвария... Я хочу еще поспать. – сонно пробормотала она и снова закрыла глаза. Только слабый вздох дал понять, что служанка не собиралась уступить. — Нет, госпожа! – служанка потянула на себя простынь, оставляя девушку без источника тепла, заставив ту недовольно цокнуть. — Что ты делаешь?! Поднявшись с кровати, девушка недоуменно посмотрела на служанку. — Мало того что она нарушала мой покой, так еще и стянула с меня мое любимое одеяло! – подумала она про себя и хотела уже отчитать Айшварию. Хоть они и были с ней близкими людьми, не зависимо от их статусов. Но она всю ночь проторчала в конюшне, и сейчас ей не хотелось никого видеть, да и тем более вставать в такую рань. — Король и королева хотят вас видеть. У них есть важные новости, – сообщила Айшвария. Сон и вся ее агрессия рассеялись, и она полностью открыла глаза. — Что случилось? – спросила она, встревоженно поднимаясь. — Не знаю, госпожа Дивия, но ваш брат, Кайрас, тоже приглашен, – добавила служанка. Айшвария обратила внимание на взлохмаченные волосы девушки и неодобрительно покачала головой. — Скорее одевайтесь, госпожа, время не ждет. Лениво встав с постели, Дивия идёт к своему зеркалу ее серые глаза сверкают в свете комнаты, девушка размышляет, пока Айшвария помогает ей одеваться и причесываться. Что может понадобиться родителям настолько срочно. Неужели нового жениха решили представить? Усмехнувшись вспоминая, как её предыдущий “жених” испугался ее тигра до такой степени, что спасался бегством, когда тот порвал его плащ. Нужно было в тот момент видеть его лицо! Тогда Дивия была в приподнятом настроении, весело наслаждаясь реакцией своего бывшего жениха на ситуацию с тигром. Однако, когда дело дошло до мнения родителей, они, очевидно, не разделяли восторга своей дочери по поводу этой ситуации. Уход принцев из дворца из-за страха перед принцессой становилось уже постоянной тенденцией. И каждый раз, когда новый претендент на руку Дивии шагал через порог, его сердце наверняка колотилось от волнения. Некоторые из них, не смогли справиться с таким испытанием, искренне получили эмоциональные царапины на своей психике после подобных встреч. Такие эпизоды становились шутливым анекдотом для дворцовых слуг и обсуждаемой темой среди придворных, ибо “невинная” креативность проверки принцессы принимала форму для многих принцев в виде настоящих испытаний. В скором времени Деви красуется в прекрасном сари с глубоким синим оттенком, и с легкой тканью сверху украшенным изысканными золотистыми узорами, которые излучают блеск при каждом ее шаге. Мягкая ткань сари ласкает ее фигуру, позволяя ей чувствовать себя изящно и утонченно. Деви решает распустить свои волосы, позволяя им свободно падать по ее спине, и добавляет крошечное украшение с сапфиром, чтобы придать им дополнительное великолепие. Убедившись, что ее образ безупречен, Деви направляется к главному залу, где ее уже ждут родители и ее брат. При входе в главный зал Дивия с легкостью поклоняется в знак уважения перед своими родителями, засевшими на троне. Кайрас стоял рядом с ними. Он улыбнулся, увидев сестру, а родители кивнули ей. — Доброе утро, Деви, — сказал Король, улыбаясь дочери, — Выглядишь прекрасно. – добавил он, явно довольный сегодняшним образом Дивии. — Спасибо отец, — ответила Дивия с улыбкой, и посмотрела на свою мать, которая устремила куда-то свой взор. — Доброе утро, матушка, — обратилась она к Королеве. — Садись, Деви, — сказала Королева, недолго думая, указывая на стул рядом с ней. Деви напряглась. — У меня очень плохое предчувствие. – подумала она, усаживаясь на стул. После того как Дивия устраивается на своем месте, воцаряется напряженная тишина, в которой королева и король, очевидно, погрузились в раздумья над чем-то важным. Над чем-то то своим о которым они оба знают, но как всегда предпочитают молчать. Взглянув на мужа с немым призывом, королева медленно кивнула. Однако король лишь отвел свой взор, выражая сочувствие, и устремил взгляд на Дивию. — Скажи ей уже, Яш! — обратилась королева к своему супругу, проявляя явное раздражение перед его безмолвием. Дивия и Кайрас обменялись недоуменными взглядами на своего отца, ожидая объяснений. — О чем речь, отец? — проговорила Дивия с ноткой недопонимания в голосе, стремясь разъяснить неожиданную смену обстановки и настроения в главном зале королевского дворца. Сердце ее начало стучать быстрее обычного, явно ожидая плохого. Но девушка мысленно успокаивала себя, говоря что вряд ли ее опасения могут быть верными, так что стоит ждать лишь ответа от родителей. — Мы собрали вас здесь, — начал король, — чтобы объявить о чем-то важном. Дивия встревожилась еще больше. Король и королева так говорили только в крайних случаях. — Несколько недель назад, — продолжил Король, — нам пришло письмо от соседнего королевства. Король Альбинонии просит руки нашей Дивии, для своего сына, принца Кристиана. Слова отца оглушили девушку. Она не знала, что и думать. Для нее это было как удар молотом по хрупкой посуде. Она ощутила, что мир внезапно изменился, и самые темные предчувствия стали реальностью. Неужели ей, дочери короля, придется стать невестой сына врага, того, кто наносил страдания и смерть ее народу? Волна бессилия и ярости накрыла Дивию, будто весь мир обрушился на ее плечи. Дивия встала, напряженно сжав руки, и взяла себя в руки, чтобы возразить. — Мама, папа, вы не можете просить меня об этом! — закричала она. — Он наш враг! Я не выйду за него. — Это не обсуждается, Деви, — отрезал король. — Это ради блага страны. Этот брак положит конец давней вражде между нашими королевствами. Король сочувственно выдохнул, это идея ему явно была не по душе, но разве у него есть выбор? — Это больше не важно. — возразила королева. — У тебя было время, чтобы выбрать. Мы дали тебе выбор, и ты могла бы выбрать принца из любого другого королевства. Но ты этого не сделала. — Но я не хочу замуж ни за кого из них! — закричала Деви. — Я не хочу провести всю свою жизнь в качестве политической пешки. Королева глубоко вздохнула, почувствовав, как каждый вздох напоминает о сложности положения. Её голову пронзила боль. В то же время, где-то в её душе ощущалось сочувствие к Дивии, но сейчас не было времени на размышления о личных чувствах. Важнее всего было королевство, его народ, их благополучие. Королева задумалась о себе – да, она была упёртой, но сейчас это нужно было умело скрыть за наружным спокойствием, раз того требует корона, то так и нужно. Дивия же, так похожа на нее саму в юности, не только внешне, нет, характером. Яш всегда говорил, что Дивия как две капли воды похожа на королеву Делию. Время от времени, когда возникали споры между ними, Кайрас и Яш предпочитали сторониться. Они знали, что вступать в эти раздоры – все равно что играть с огнём. — Ты не будешь политической пешкой — возразил король, — Ты будешь королевой. У тебя будет власть и влияние. — Ты должна, — продолжила королева. — Это твой долг. — Долг? Деви издала истерический смешок, она чувствовала, как сжимается её сердце, пытаясь сдержать поток слёз, который угрожал вырваться наружу. Её глаза искали опоры в лице брата, но лишь мимолётное выражение сочувствия было всем, на что он был способен. Он молча говорил ей: — «Мне жаль» — но слова эти были как пустой звук в бескрайнем молчании. Никто бы не подался на помощь Дивии, никто бы не встал на её защиту в момент слабости и уязвимости. Никто бы не смог проникнуть сквозь стену безразличия, чтобы узнать, что же именно нужно этой девушке, никто бы не остановился задуматься, не больно ли ей и как сложно ей сейчас? Слёзы накатывали волной на её глаза, заполняя их горькой печалью и бессилием. Но Дивия, силясь собой, быстро вытерла их — не сейчас, не здесь. Она знала, что должна справиться с этим одна, так же, как справлялась всегда, но в ней не осталось уже сил противиться этому внутреннему разрушению. Гнев иссяк, уступив место отчаянию, последний кусок ее сердце, разбился как хрусталь. Королева встала и подошла к дочери. Она положила руки на ее плечи и заглянула ей в глаза. — Деви, — сказала она мягко, — Я знаю, что это не то, чего ты хочешь... — она сделала паузу, тяжело выдохнув, — Но это то, что нужно для твоего народа. Это то, что нужно для их благополучия. Королева обняла ее, пытаясь проникнуть сквозь толщу мрачных мыслей, что облаком окутывали душу её дочери. Деви, подобно каменной статуи, не ответила на эти объятие. Её глаза были полны усталости и боли, она не видела ничего, кроме пустоты, погруженная в бездну безысходности. В её мыслях мучительно крутился вопрос: Неужели это действительно конец? Сомнения и страх окутали её заставив задуматься о её собственной ничтожности. Дивия ощущала, что будто плывет по течению жизни, лишенная возможности влиять на свою собственную судьбу. В её сердце терзались вопросы о смысле своего существования, о назначении, уже давно заранее намеченном. Может быть, это и есть судьба — просто прожить жизнь, следуя предопределенному пути, вне зависимости от собственных желаний? Но какая цена за это покорение? Королева прижала ее к себе крепче, но она не реагировала на ласковые прикосновения матери, так как осознание беспросветной ситуации охватило ее до глубины души. Она понимала, что бороться против воли своих родителей бессмысленно — кто она, чтобы восстать против древних традиций и предопределенного пути? Она не была главной наследницей, а просто стрелка на семейном круговороте, лишенная своего собственного выбора. Дивия задумалась о возможности выхода замуж, о том, чтобы укрепить узы в семье, родить наследников и жить весь свой век в стенах замка. Но какую пользу принесет все это? Перед ее глазами предстала картина чужой несправедливости, страданий простых крестьян, у которых даже таких возможностей нет. Это не имело смысла. Чувство тошноты овладело ею, идея уйти отсюда тут же заполнила ее мысли. Она почувствовала, что скоро не удержится на ногах. Нужно уйти, уйти.. Без всяких слов она оттолкнулась от материнского объятия и быстро отстранилась, вызвав удивление на лице матери. Нужно убраться от этого места, от этих людей. На сегодня хватит. Перед тем как уйти, она в последний раз посмотрела в серые очи своей матери. В их взглядах, замиравших друг перед другом, отражались безысходность и ненависть. Слезы беспомощности блеснули в глазах. молодой девушки, но она себя сдержала, чтобы не показать свои истинные чувства. Быстрым шагом Дивия покинула зал, рывком, стремясь ускользнуть от давящей невыносимости. Ей становилось тошно, ей было плохо — ей нужно было убежать, убежать отсюда, пока ее сила полностью не иссякла. Делия застыла, как мраморная статуя, ее взгляд прикован к исчезающей вдали точке. Рука, прижатая к груди, как будто пыталась удержать рвущееся наружу сердце. Спокойствие, еще мгновение назад озарявшее ее лицо, растаяло, уступив место глубокой скорби, прочерчивающей морщинки вокруг глаз и опускающей уголки губ. Яш, чутко уловивший перемену в настроении своей супруги, подошел к ней неслышно, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие ее эмоций. Он осторожно положил руку ей на плечо, его прикосновение – теплое, успокаивающее – будто пыталось пробиться сквозь невидимую стену горя, воздвигнутую вокруг Делии. Почувствовав тепло его руки, королева словно очнулась от тягостных раздумий. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она повернула голову и встретилась взглядом с Яшем. Не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции, она прильнула к мужу, обвив его руками. Ее хрупкое тело сотрясалось от беззвучных рыданий, а Яш, крепко обнимая ее, чувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли. Он понимал, что никакие слова не смогут унять ее горе, но хотел, чтобы она чувствовала его поддержку, его любовь, его присутствие. — Дивия.. Она.. Она справится, я знаю. — Да.. Только Кайрас оставался неподвижным, наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица. Но за этой маской скрывалась глубокая тревога за Дивию, за ее будущее, которое теперь казалось таким мрачным и неопределенным. Захлопнув за собой дверь комнаты, Дивия обессиленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Сдерживаемые до этого момента слезы хлынули из ее глаз неудержимым потоком, сотни мыслей, подобно рою разъяренных пчел, вились в ее голове, жаля острыми воспоминаниями. Стены собственной комнаты будто сжимались, грозя раздавить Деви. Она прижалась спиной к холодному полу, подтянув колени к груди. Слезы текли неудержимым потоком, оставляя мокрые дорожки на щеках. Боль, обида, страх – всё смешалось в один невыносимый комок, который сдавливал горло, не давая дышать. — Нет... нет, это невозможно... — шептала она между всхлипами, слова тонули в потоке отчаяния. Как ей, Деви, защитнице своего народа, дочери гордой земли, стать женой того, кто принёс столько горя и разрушений? — Как они могли? Как отец мог согласиться на это? Отец, разве не видишь, что это не жизнь, а медленное угасание?! Отчаяние с новой силой захлестнуло её. Деви билась в его пучине, как птица, попавшая в силки. Она понимала, что бессильна перед волей отца и матери, перед традициями, которые держали её в своих тисках. Слёзы постепенно иссякли, оставив после себя лишь опустошение. Деви медленно поднялась с пола, ощущая неимоверную усталость. Она подошла к кровати и рухнула на неё, даже не сняв тяжелого сари. — Что мне делать? — пронеслось в голове, но ответа не было. Была только пустота и безысходность. Деви закрыла глаза, надеясь, что сон принесет ей хотя бы временное забвение. Утро наступило неохотно, словно не желая тревожить Деви. Она поднялась с кровати с трудом, ощущая тяжесть в каждой клеточке тела. Подойдя к зеркалу, она ахнула и едва узнала свое отражение. Глаза опухли от слез, под ними залегли темные круги, а лицо казалось бледным и изможденным. Служанки, как всегда, бесшумно вошли в комнату, неся тазик с водой и свежее сари. Они с привычной сноровкой приготовили все необходимое для утреннего туалета принцессы, но Деви лишь махнула рукой, отсылая их прочь. Айшвария, заметив состояние своей госпожи, не стала спорить и поспешно удалилась вместе с остальными. Оставшись одна, Деви умылась прохладной водой, пытаясь хоть немного смыть с себя следы бессонной ночи. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной, натянув на себя легкое сари, она взяла свою любимую книгу и уселась у окна, надеясь найти в чтении хоть какое-то утешение. Внезапный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Деви подняла глаза, гадая, кто бы это мог быть. В этот час ее обычно никто не беспокоил. — Войдите. Дверь в комнату распахнулась, и в проеме возник Кайрас. На его лице читалось беспокойство, смешанное с сочувствием. Деви, сидящая у окна и уставившаяся вдаль пустым взглядом, даже не повернулась. — Ну что, пришел полюбоваться на жертвенного агнца? — бросила она с усмешкой, не отрывая глаз от пейзажа за окном. Кайрас тяжело вздохнул и присел на край кровати. — Деви, не надо так. Ты же знаешь, что никто не хочет этого... – А как надо? – девушка возмущённо захлопнула книгу и повернулась к брату. — Петь и плясать от радости, что меня отдают замуж, за человека, чей народ долгое время терроризировал нашу страну? – Я понимаю, что тебе тяжело, – начал Кайрас, но Деви перебила его: — Нет, не понимаешь! Он потомок того чудовища, Кайрас! Ты понимаешь это? Его кровь пропитана ненавистью к нам, к нашей земле! — ее голос дрогнул, и Деви сжала кулаки, чтобы сдержать новый приступ слез. — Это политический брак, Деви. Это шанс на мир, на прекращение этой бесконечной войны. — Мир? Какой мир может быть с потомком того, кто разрушил наш дом, убил наших людей? — Деви резко встала и повернулась к брату, глаза ее сверкали гневом. — Ты предлагаешь мне лечь в постель с врагом и притвориться, что ничего не было? Забыть о крови, пролитой его предком? Забыть о страданиях нашего народа? — Нет, Деви, — Кайрас поднялся и подошел к сестре, — Я не прошу тебя забывать. Но я прошу тебя быть сильной. Ты умная, ты хитрая. Ты сможешь найти способ обратить эту ситуацию в нашу пользу. Ты сможешь стать нашим оружием, нашим щитом. Ты сможешь защитить нас изнутри. Деви застыла, слова Кайраса эхом отдавались в её голове, ударяясь о стены разума. Да, он прав. Она это знала. Всегда знала, что судьба принцессы – быть пешкой в политической игре, инструментом для достижения мира и благополучия королевства. Но от этого осознание не становилось менее горьким. Её передернуло от мысли о замужестве. Не о замужестве вообще, а о замужестве с незнакомцем, с человеком, которого она не видела в живую, с человеком которого должна ненавидеть.