Белый Лунный Свет

— Последний кусочек появился! — Доу забежал в кабинет, в руках мужчины находился пергамент, являющийся последней частичкой паззла, за которым уже несколько дней гонялся Харт. — Мне отнести все это мракоборцам? Получив утвердительный кивок Джон подхватил фрагменты загадки, быстрым шагом направляясь в сторону отдела тайн. На пути он столкнулся с тем, кого меньше всего ожидал увидеть на подходе к самому загадочному отделу Министерства. — Помощник министра, хорошего вам дня. — Доу сдержанно кивнул мужчине, несколько нервно стискивая в руках разорванный на части пергамент. — Какие дела привели вас в ОТ сегодня? Мракоборец неловко переминался с ноги на ногу, отчего-то ему совсем не хотелось даже смотреть на Росса. Непонятное, затаенное чувство опасности заставляло молодого человека отводить глаза, цепляясь за причину своего визита. Его попутчик лишь смерил того холодным взглядом, прежде чем отправиться вглубь отдела. Кажется, у него тоже было о чем спросить одетых в глухие серые плащи магов. Нервно покачав головой, Джон поспешил к назначенному месту, не стоило ему думать о чем-то подобном, проблем с будущим министром черноволосому не хотелось. Передав единственные улики, что у них были, одному из одетых в серое человеку, Доу принялся ждать, нервно вышагивая по комнате, разгадка была так близка! Его первое реальное поручение, не в роли мальчика на побегушках, а в роли мракоборца, словно заявляло о том, что ему наконец-то стали доверять. — Ну сколько еще ждать... — Подняв взгляд мужчина бездумно уставился в потолок, нервно постукивая подушечками пальцев по гладкой, серой стене. — И почему у них все серое... Нет бы хоть какой стиль был, так тут все так выглядит, словно это не Министерство, а... Договорить он не успел, зрение внезапно заволокло серым туманом. Странная газообразная субстанция забивалась в горло, не давая ни звука вымолвить, проникала в легкие с каждым вздохом, разливаясь острой болью в груди. Упав на пол, Джон беззвучно хватал воздух ртом, однако вместо этого вдыхал лишь больше газа. Скорченное в судороге тело, словно прибитая булавой бабочка, еще пыталось сопротивляться, однако вскоре окончательно обмякло, оставаясь лежать черной кляксой на безупречном сером полу.