оттенки крайностей

      самаэль любит нежности.       когда его подолгу растягивают, медленно насаживают на пальцы, вылизывают, выцеловывают внутреннюю поверхность бёдер, еле ощутимо покусывая. он стонет очень красиво и тихо, предпочитая издавать резкие, глубокие выдохи в такт толчкам.       он ластится как кот, гладит везде, куда достают его изящные пальчики, всегда подкладывает подушку под колени, чтобы не оставить отметин, пока вылизывает чужой член, прикрыв глаза от пристального взгляда сверху. аластор аккуратен, когда хватает его за волосы, чуть сжимая у самых корней, чтобы задать темп и глубину. он не любит боль и холодные руки касающиеся его кожи. каждый раз надевает восхитительное бельё, чтобы смущённо закусить губу от комплимента.       самаэль — душка, особенно когда послушно прогибает спину в коленно-локтевой, зарываясь лицом в мягкое одеяло.       он не может без мягкого «кончишь для меня?» на самое ушко и обожает до жути приторное «умничка». аластор не знает как вообще сумел совратить это божье создание, но всегда берёт его до дрожи в коленках, до судорожного «пожалуйста, ещё». он как рафинад, нежно тает под поцелуями и горячим языком, превращаясь в приторную, тягучую карамель.       люцифер подобен дьяволу.       он блаженно закатывает заслезившиеся глаза, когда заглатывает чужой член, насаживась до упора. стонет по-блядски громко, низко, выкрикивая маты и мольбы быть ещё жестче. у аластора от такого сносит крышу. даже кляп на такое сокровище надевать жалко.       люцифер любит, когда он бьёт по ягодицам, когда слышны громкие шлепки кожи о кожу по всей комнате, смешивающиеся с тяжёлым дыханием и звуками обоих.       у него своя коллекция ебучих вибраторов, колец для члена, наручников и смазок со всевозможными вкусами и эффектами. он никогда не отводит взгляд, смотрит прямо в глаза и улыбается по-змеиному, выбивая из аластора очередной стон. у люцифера проколоты соски и он всегда стонет по особенному громко, стоит только коснуться их языком.       он не любит осторожности, хочет чтобы его связали, кинули на кровать как последнюю шлюху и долго-долго вдалбливали в подушку, до хриплых вскриков и потёртостей от верёвки.       люцифер обожает, когда грубо пихают пальцы в рот и приказывают кончить без рук, чтобы хозяин слышал. он бесстыдно высовывает язык, прося кончить на лицо, и вылизывает все остатки, игнорируя горечь на языке. аластор, иногда, боится всех тёмных мыслей скрывающихся внутри него.       аластор упивается ими обоими. наслаждается возможностью прочувствовать все оттенки крайностей дозволенного, всегда балансируя где-то на грани.       они несовместимы, думает он, но всегда забирает свои слова обратно, когда две пары пухлых, влажных губ послушно скользят по его члену, смешивая слюну и смазку вместе. он не мог представить их рядом, но люцифер придерживающий самаэля за голову, пока он пытается взять член в рот чуть глубже, стирает все сомнения аластора в пыль. примерно это же делает и самаэль, когда мило улыбается, дергая языком пирсинг в чужих сосках.       аластор может поклясться, что они — дар с небес, не меньше.