Через всю Вселенную

Их вторая влюблённость похожа на прекрасное море, обещающее безопасную гавань на той стороне. Тут нет никаких грандиозных штормов. Они просто медленно сливаются друг с другом, их жизни меняются и перестраиваются, чтобы опять сочетаться, пока не становится совершенно обычным делом в течение всего дня переписываться в WeChat о жизненных пустяках, спрашивать, когда второй уходит с работы, сообщать о том, встречаются ли они с друзьями или обсуждать свои планы на выходные. Все в X-Squared уже привыкли, что Ибо приходит после шести встретить Сяо Чжаня. Сюань Лу проницательно поднимает брови и однажды шепчет Сяо Чжаню: «Всё закончилось давным-давно, да?», но других комментариев себе не позволяет, предпочитая не вмешиваться. Чжочэн поддерживает с Ибо профессиональные отношения, но не может удержаться, чтобы не сказать Сяо Чжаню, что думает, что их характеры очень подходят друг другу. Сяо Чжань рассказывает обо всём этом Ибо. Ибо смеётся и спрашивает: — Ты думаешь, мы друг другу подходим, Чжань-гэ? — Не знаю, — отвечает Сяо Чжань, пожимая плечами. — Я не уверен, что мне подходит тридцатитрёхлетний мужчина, который даже яйцо пожарить не может. — Я умею жарить яйца, — возмутился Ибо. — Я сделал тебе вчера вечером яичницу! — Я просил жидкий желток, а у тебя получился такой твёрдый, что его разбить было невозможно! — Главное, что пожарил. — Скорее, уничтожил, — ворчит Сяо Чжань. Он решительно отстаивает права яиц. — И вообще, зачем мне готовить, — подмечает Ибо, — если Чжань-гэ опытный шеф-повар ресторанного уровня? Сяо Чжань и вправду потрясающе готовит. Кухня для Ибо это что-то второстепенное, нерациональное использование пространства. У него есть одна сковородка и две ненужные сковородки, просроченные соусы в холодильнике, много пакетиков лапши быстрого приготовления и замороженные остатки еды из доставки. Сяо Чжань категорически отказался готовить там, как только оценил обстановку. «Эта кухня — позор, — сказал он. — Нелепая пародия». Так что вечера они проводят у Сяо Чжаня. Кухня Сяо Чжаня — это венец его квартиры: сияющая, укомплектованная любыми приправами, которые только знает человечество, сковородками и кастрюлями всех размеров, даже самых маленьких, предназначенных для яиц. Она настолько любима, что Ибо ей завидует. В глубинах своей сверкающей кухни Сяо Чжань готовит вкуснейшие блюда. Без разницы, насколько он устал или напряжён, стоит ему понюхать зубчик чеснока или глянуть на рыбу, которую заказал предыдущим вечером, как он весь светится. После недели на домашней пище от Сяо Чжаня, Ибо решает, что это отныне будет основная составляющая его рациона. Он приходит каждый день, когда не проводит время с друзьями. Квартира Сяо Чжаня становится его убежищем. Сяо Чжань разрешает ему нарезать ингредиенты и разогревать еду. Когда им лень перебираться за стол, они едят на кухонной стойке, стоя бок о бок, разделяя одну тарелку, а потом Ибо моет посуду. Иногда Сяо Чжань занимается выпечкой. Его кексы такие лёгкие, что Ибо мог бы есть их трижды в день. Бисквитные пирожные. Кремовые торты. Печенье и макаруны со всевозможными начинками. Ибо обильно снабжает свой офис выпечкой Сяо Чжаня. Инь Чжэн заявляет, что отношения Ибо с Сяо Чжанем — лучшее, что случалось с офисом Yamaha Motor. — Мы не в отношениях, — говорит Ибо, откусывая пряный медовый торт, который Сяо Чжань испёк накануне и красиво упаковал, чтобы было удобно взять в офис. — Прости, что? — спрашивает Инь Чжэн. — Мы просто друзья. — Прости, что? — Но я рассчитываю на большее. — Хм, — протягивает Инь Чжэн. — Хватай его побыстрее, пока никто более резвый не объявился. — Я бы на твоём месте уже сделал ему предложение. Ползал бы на коленях с огромным баннером «Выходи за меня», — говорит Дунцзюнь, отрезая себе большой кусок торта. Уже третий. У Ибо просыпается собственничество. Он съел только один. Он заранее отрезает себе второй кусок и забирает на свой стол, чтобы никто не покусился. Ибо не до конца уверен, есть ли ещё кто-то в жизни Сяо Чжаня. Сяо Чжань открыто признаётся, что спит с другими парнями, а некоторых считает «постоянными». В те редкие времена, что они не проводят вместе, вполне возможно, что Сяо Чжань с кем-то из них. От одной мысли Ибо становится не по себе. Но он никогда не замечает признаков чужого присутствия на следующий день или следов на коже Сяо Чжаня, так что он не уверен. Но он не в том положении, чтобы об этом спрашивать. Со своей стороны, Ибо ни с кем не спит после разрыва с Кайцзэ, ему и не хочется. Он смотрит порно, мастурбирует через день, думая о Сяо Чжане. Он пробуждает те дремлющие в нём воспоминания о том, когда они были вместе: звуки, которые издавал Сяо Чжань во время секса, вкус его члена во рту, как он выгибался, когда кончал. Ибо так сильно кончает от всех этих аудиовизуальных образов, что ещё долго лежит в постели задыхаясь, прежде чем встать и заняться своими делами. Однако он не касается Сяо Чжаня ни в одном месте, которое можно счесть переходящим границы, а Сяо Чжань не касается его. Всё в порядке. Ибо ни капельки не расстроен тем, как всё между ними развивается, пусть в нём и растёт нетерпеливое желание почувствовать снова тело Сяо Чжаня. Раздеть его и пройтись по каждому сантиметру кожи, проверить, есть ли до сих пор родинка под его левым коленом, поэкспериментировать, как сейчас будет ощущаться талия Сяо Чжаня в его руках, провести языком по сводящей с ума впадинке у основания горла… Вздрогнув, он осознаёт, что лежит в полудрёме у Сяо Чжаня на диване. Сяо Чжань бездумно закинул на него ноги и крепко спит на другом конце, а телевизор перешёл в режим ожидания, видимо, потому что фильм, который они сели смотреть после ужина, давно закончился. — Чжань-гэ, — шепчет он, наклоняясь, чтобы потрясти Сяо Чжаня за плечо. Он возбуждён из-за остатков своих фантазий, но сейчас его это не беспокоит. — М, — бормочет Сяо Чжань, слегка приподнимая веки. — Уже за полночь, я могу остаться? — А, да, — зевает Сяо Чжань, просыпаясь. — Тебя устроит диван? — Да. — Я принесу тебе поудобней одежду для сна. В следующий раз бери с собой пижаму. — М. — Эй, у тебя стоит. — Да. Сяо Чжань улыбается ему, прикрыв глаза. — Я тебе снился? — Да, — отвечает Ибо торопливо, чтобы не замешкаться с ответом. — А, лао Ван. Ты всё такое же похотливое существо. — Только с тобой, гэгэ. Сяо Чжань скатывается с дивана и встаёт. — Не стесняйся, делай всё, что тебе нужно. Я принесу тебе одежду. — Я сплю голым, — поддразнивает его Ибо, чувствуя себя комфортней. — Только не на моём диване, — отвечает Сяо Чжань и исчезает в своей комнате. Может это и не лучшая ночь в жизни Ибо, но вполне себе неплохая. На следующий день он приносит запасную одежду и зубную щётку. Сяо Чжань никак это не комментирует. Ибо начинает у него ночевать.

***

В начале лета они решают отправиться в небольшой отпуск на Бали. Сяо Чжань так много об этом говорил, что Ибо тоже захотелось поехать. И, конечно же, это вполне естественно, что они едут вместе, потому что Сяо Чжань там уже был и может показать места Ибо. Они ничего не обсуждают, просто бронируют билеты на самолёт и проводят две недели, выбирая отели. И раз Ибо уже отвоевал себе место на кровати Сяо Чжаня, потому что диван не очень удобный для долгосрочных перспектив, они берут комнату с одной кроватью. Большая двуспальная кровать, на которой могли бы уместиться три человека. В любом случае, номер выглядит гораздо шикарней того, что с раздельными кроватями. Ибо настолько перенёс свою жизнь в квартиру к Сяо Чжаню, что ему становится тяжело засыпать в собственном доме. В шкафу Сяо Чжаня появился уголок для его рабочей, спортивной и домашней одежды. Его зубная щётка стоит в стаканчике вместе со щёткой Сяо Чжаня, туалетные принадлежности разбросаны между вещей Сяо Чжаня. Обувь стоит в обувном шкафу Сяо Чжаня. Он даже шлемы складирует у Сяо Чжаня в гостиной, потому что слишком хлопотно возвращаться за ними в субботу в свою квартиру, да и Сяо Чжань обычно сопровождает его на трек, так что удобней хранить их у него. Ибо идёт домой упаковывать вещи для поездки на Бали, но у него есть только половина необходимых вещей. Когда он берёт свой чемодан и возвращается к Сяо Чжаню, чтобы закончить собираться, обнаруживает, что Сяо Чжань уже упаковал его туалетные принадлежности и одежду. — Я подумал, что могу помочь, раз я уже закончил со своими вещами, — объясняет Сяо Чжань. — Ты настоящий подарок, Чжань-гэ, — с благодарностью говорит Ибо. Потом оказывается, что нет смысла пользоваться двумя чемоданами для короткой шестидневной поездки, а в большом чемодане Сяо Чжаня всё равно есть место, так что они просто берут его и катят по очереди. В самолёте Ибо осознаёт, что с их новой встречи прошёл ровно год. Он наклоняется, чтобы сказать это Сяо Чжаню. — Год, — размышляет Сяо Чжань. — Мы почти не разговаривали восемь месяцев. — А теперь, спустя четыре месяца, ты практически перебрался ко мне жить, — говорит Сяо Чжань. — Я пригласил тебя на ужин, и ты прилип ко мне. Ибо ухмыляется. — Так и есть, Чжань-гэ. — Надо было догадаться, — ворчит Сяо Чжань. — Я слышал, что на Бали многие берут мотоцикл напрокат. Давай тоже возьмём. — Не уверен, что хочу, чтобы мотогонщик возил меня на одном из этих разваливающихся мотоциклов, — сомневается Сяо Чжань. — Всё хорошо, Чжань-гэ, — говорит Ибо, поглаживая его руку. — Я буду ехать медленно ради тебя.

***

Их номер в отеле огромный, с балконом, выходящим на море. Они переодеваются после перелёта и спускаются на пляж, где смеются и плещутся в море, пока не начинает садиться солнце и их не одолевает голод. Тогда они переходят в бар на пляже, пьют пиво с картошкой фри и куриными крылышками, наблюдая, как солнце скрывается за серыми облаками. Размеренно качаются волны, оранжево-красное море простирается до самого горизонта. Закат отражается в глазах Сяо Чжаня. Когда он говорит: «Великолепно, да?», Ибо соглашается. Ночь начинается чинно, каждый на своей стороне кровати, но посреди ночи Ибо просыпается и находит голову Сяо Чжаня, прижатую к его плечу, а ногу — к бедру. Он едва очнулся от сонного тумана, его рассудок говорит ему, что они вернулись в свой крошечный номер в Чунцине, и он обнимает Сяо Чжаня за талию, притягивая ближе, и снова засыпает. Утром они просыпаются в обнимку. Сяо Чжань ничего не говорит, просто лежит в объятьях Ибо, зевая. Потом он отстраняется, чтобы сходить в ванную. Ибо дальше валяется в постели, раскинув руки, чтобы ощущать тепло Сяо Чжаня. Сяо Чжань поёт в душе старую песню Стефани Сан. У него приятный, мелодичный голос. Он легко берёт высокие ноты. Ибо нравится, но он всё равно кричит: — Я тут пытаюсь наслаждаться покоем, тихо там! — Почему бы тебе не спеть со мной? — громко отвечает Сяо Чжань. Они решают провести утро в спа. Оба хотят массаж всего тела, так что в итоге берут набор для пары, потому что так дешевле. Сяо Чжань, кажется, засыпает посреди сеанса и начинает тихонько похрапывать. Ибо ловит взгляд массажиста, и они хихикают. Его переполняет такая нежность, что приходится сдерживаться, чтобы не погладить руку Сяо Чжаня. Когда они выходят на улицу, их встречает прекрасная погода: солнечно и не слишком жарко. Группа девушек проходят мимо, приглашающе улыбаясь. Сяо Чжань, не останавливаясь, улыбается в ответ. — Посмотрите-ка на Чжань-гэ, все девушки его, — бормочет Ибо. — Посмотрите-ка на Ван Ибо, все девушки его, — парирует Сяо Чжань. Ибо не может перестать улыбаться. Какой же идеальный день. Они берут такси в Чангу, чтобы заняться сёрфингом, при этом смеются так громко, когда их смывает волна, что у Сяо Чжаня начинаются спазмы в животе. Сяо Чжань не может долго продержаться на ногах и бросает это дело через пару часов, чтобы просто поплавать в море с поднятым к небу лицом. У Ибо получается лучше, ему удаётся поймать пару волн, и к тому моменту, когда им надо сдать назад доски, он уже вовсю хвастается, что завтра будет кататься как настоящий сёрфер. — Я в тебе не сомневаюсь, — говорит Сяо Чжань, пока они ищут хорошее место для ужина. — Лао Ван может всё. — И ты тоже, Чжань-гэ. — Я могу всё, кроме сёрфинга. — Попробуем завтра ещё раз. Я гарантирую, что у тебя получится. — Помилуй меня, лао Ван. Я хочу полежать на пляже, построить песчаные замки, пока ты будешь круто покорять волны. — Чжань-гэ… — начинает Ибо и останавливается. Сяо Чжань смотрит на него с любопытством. — Что? — Ничего, — отвечает Ибо. Он заставляет себя пройти немного вперёд. — Эй, смотри, давай тут поедим. У них есть паста. — Хорошо, — произносит Сяо Чжань, всё ещё смотря на него вопросительно, но больше ничего не говорит. Когда они возвращаются в отель, на часах уже девять. Сяо Чжань первым идёт в душ, заявляя, что больше не может терпеть соль и пот после дня под солнцем. Ибо уходит на балкон, облокачивается на перила и закуривает, медленно затягиваясь. Вместо моря перед ним беспросветная тьма. Всё, что он видит, это мерцающие нити огоньков пляжных баров где-то вдалеке. Вокруг царит идеальная тишина, если не считать доносящегося из душа шума воды. Они могли бы оказаться единственными людьми во всём мире. «Он мой мир, — вдруг проносится в его голове совершенно ясно. — Больше никто. И никогда никого не было, кроме него». Но он знал это уже в семнадцать лет, когда влюбился в первый и последний раз. — Ибо, — обращается к нему Сяо Чжань. Он слегка вздрагивает и поворачивает голову. Сяо Чжань стоит в дверях в халате, вытирая полотенцем влажные волосы. — Можешь идти в душ. — А, — отзывается Ибо. — Минутку. Постой со мной немного. Сяо Чжань подходит и облокачивается на перила рядом. — Тут ничего не видно, — говорит он со смешком в голосе. Ибо тоже улыбается. В этот момент, когда вроде бы самое время нервничать, он чувствует только благодарность за то, как далеко они зашли, и абсолютную уверенность, что сердце Сяо Чжаня бьётся в унисон с его собственным. У него перед глазами есть чёткая картина дней, которые они проведут вместе. Сяо Чжань поворачивается и смотрит на него. Его огромные глаза так прекрасны. — Лао Ван, — произносит он мягко, — время пришло, да? Ибо протягивает руку, чтобы коснуться его щеки. Сяо Чжань пододвигается к нему, так близко, что Ибо чувствует его дыхание на лице. — Пришло, — соглашается он и целует его. Кажется, что они целуются много часов подряд. Открыто, уязвимо, доверчиво. Они прижимаются друг к другу, их длинные силуэты тел сливаются, и Ибо берётся рукой за шею Сяо Чжаня сзади и ныряет в его жаждущий рот, утопает в его прикосновениях, вкусе, в чувствах, запускает пальцы в его согретые солнцем волосы. — Я люблю тебя, — шепчет он, когда они разъединяются. — Я люблю тебя, люблю тебя. Ты будешь моим? Сяо Чжань наклоняется вперёд, чтобы оставить поцелуй в уголке его рта. — Я твой, — говорит он, прижимаясь к коже Ибо. Ибо испускает долгий вздох. Такое чувство, что он сдерживал его все семнадцать лет. — Гэгэ, — он с трудом узнаёт собственный радостный голос, — давай займёмся любовью. Сяо Чжань обхватывает руками его талию, проталкивает назад через балконную дверь. Ибо спотыкается, смеётся, хватаясь за него, пока они вместе не падают на кровать, путаясь всеми конечностями. — Давай, — говорит Сяо Чжань, задыхаясь от смеха. — У меня есть всё необходимое. — Ты взял с собой смазку? — И презервативы. — Гэгэ! — А что? Мы собирались в отпуск. Конечно, я ожидал, что это произойдёт. — Предполагаю, что ты ещё и голый под халатом. — Ну, — говорит Сяо Чжань с самым самодовольным выражением, — я видел сегодня твоё лицо, пока мы искали ресторан. Ты всегда смотрел на меня так, когда хотел прижать к стенке. — О, небо, — Ибо взмахивает слёзы, выступившие со смеху, — именно это я и хотел сделать. — Я так и знал. Я могу прочитать каждое малейшее выражение у тебя на лице. Я знал, что сегодня мы займёмся сексом. Ибо улыбается и протягивает руку, чтобы развязать халат Сяо Чжаня. — Ну и чего же ты тогда ждёшь? — мурлычет он. — Бери смазку и раздевайся. Я буду трахать тебя, пока ты не сможешь говорить. Я заставлю кончать тебя, пока ты не решишь, что уже не можешь, и тогда заставлю тебя кончить снова. Глаза Сяо Чжаня сверкают. — Уверен, что справишься с этим после стольких лет? — Уверен, — отвечает Ибо. — Я должен подарить тебе любовь всех семнадцати лет.

***

Проникновение в Сяо Чжаня ощущается словно возвращение домой. Он трахает его в кровати, а затем в душе и опять в кровати. Их тела не желают останавливаться, ненасытные в своей жадности. Сяо Чжань обхватывает ногами бёдра Ибо, закидывая назад голову. Стоны срываются с его губ при каждом толчке. Он раскован в постели, всегда таким был — раскрытый, готовый принимать его, и Ибо берёт, снова и снова, и не думает, что когда-то сможет остановиться. Он гладит его тело даже тогда, когда входит в него, касается каждого сантиметра любимой кожи, заново открывает каждый изгиб, изучает каждую ямку и впадинку, проводит большим пальцем по влажному члену, такому длинному и красиво покрасневшему. Он так хочет его. Хочет, чтобы им обладали, разобрали на части и собрали вновь. — Ты должен трахнуть меня завтра, — хрипит он. — Мне нужно чувствовать тебя внутри. — Согласен, — задыхается Сяо Чжань, его слова едва можно разобрать. — Потому что… Ах! Я завтра этого повторить не смогу. — Нужно дать твоей заднице отдохнуть, старик? — поддразнивает его Ибо. — Почему бы тебе не попробовать так покататься ночку и… — голос Сяо Чжаня бессвязно срывается. Ибо может сказать по тональности его стонов и тому, как выгибается его спина, что тот на грани. Он хочет это видеть. Он хочет видеть, как Сяо Чжань кончает, блаженство на его лице, хочет знать, что это он довёл его до такого состояния. Чувство собственничества пробегает по нему, словно разряд молнии, при мысли, что другие руки касались Сяо Чжаня, другие мужчины ублажали его, имели честь видеть его таким. — Больше никогда, — говорит он вслух, впиваясь пальцами в бёдра Сяо Чжаня, погружаясь в него. — Теперь только я могу касаться тебя. Только я буду видеть тебя таким. — Только ты, — умудряется выговорить Сяо Чжань. — Только я буду пробовать твой вкус. Только я буду трахать тебя во сне и наяву, только я буду в твоей постели… Сяо Чжань вскрикивает и кончает, его тело содрогается, сжимаясь вокруг Ибо, член извергает длинный поток спермы. Он уже кончил дважды, и её не так уж много, но Ибо всё равно окунает туда пальцы, размазывая по животу Сяо Чжаня, сгибает его, чтобы дотянуться пальцами до его рта и дать слизать собственное семя. Сяо Чжань медленно расслабляется. Он опускается на кровать, его грудь вздымается, глаза полуоткрыты, мечтательно устремлены в потолок. Ибо придерживает руками его бёдра и срывается в погоне за собственным оргазмом, развратно шлёпаясь о его задницу. Сяо Чжань почти не участвует, но всё равно издаёт инстинктивные хрипящие звуки, которые отдаются прямо в член Ибо. Он любит, когда Сяо Чжань такой, совершенно затраханный и гиперчувствительный, но всё ещё отвечает. Его тело делает жалкие попытки сжаться вокруг него. Когда Ибо входит глубоко и наконец кончает, всё, что он хочет, это ощущать Сяо Чжаня в своих объятьях до скончания веков. Он лежит на Сяо Чжане, всё ещё внутри него, чувствуя, как тлеют угольки оргазма, когда осознание реальности восстанавливается. Сяо Чжань издаёт слабый звук дискомфорта и Ибо берёт себя в руки, чтобы выйти и опуститься рядом, пытаясь успокоить дыхание. Его тело измождено самым лучшим образом. Он мог бы спать часами, днями, просыпаясь только для того, чтобы снова заняться с Сяо Чжанем любовью, прежде чем опять уснуть. — О, милый, — произносит Сяо Чжань со вздохом. — Ты так хорош, — Ибо поднимает руку Сяо Чжаня и устало целует его ладонь. — Так хорош, баобэй. — Мы сделали это три раза. — Три раза. — Мой милый, — повторяет Сяо Чжань со смешком. — Мы вообще выживем вместе? Ибо вздёргивает брови. — Счастлив умереть с тобой. — Ох, — Сяо Чжань толкает его. — Сначала принеси мне полотенце и вытри меня. Благодаря тебе я не могу двигаться, а у меня сперма по всему животу и бёдрам, она течёт из меня, когда я говорю. — Сейчас, — обещает Ибо, — как только заставлю свои ноги опять работать. — Старик, — говорит Сяо Чжань. — Не забудь ещё повесить «Не беспокоить». Нам не надо, чтобы к нам завтра стучались с уборкой.

***

На следующий день они спят до обеда и предпочитают заказать рум-сервис, а не вставать искать еду. Табличку «Не беспокоить» так и оставляют болтаться на двери. В комнате пахнет сексом. Ибо открывает балкон, чтобы проветрить. Они садятся обедать на диван, Ибо прижимается к груди Сяо Чжаня, настаивая на том, чтобы кормить того с ложечки индонезийским рисом. — Ужасно, — жалуется Сяо Чжань, — ты даже ложку нормально не держишь, у меня весь рот жирный, — но не отстраняется. — Тогда съешь апельсин, чтобы помыть рот, — говорит Ибо и берёт в руки миску с нарезанными фруктами. — М, — Сяо Чжань ловко счищает кожуру с апельсиновой дольки и кладёт её в рот Ибо. Апельсин такой сочный, что течёт по пальцам Сяо Чжаня, и Ибо вылизывает их, пока сока не остаётся. Затем он берёт в руку ладонь Сяо Чжаня и задумчиво рассматривает его пальцы. — У тебя всё ещё есть кольцо с быком? — спрашивает он внезапно. Сяо Чжань застывает на месте на мгновенье, а затем говорит: — Да. — У меня моё тоже. — Это были просто дешёвые кольца из уличной лавки, — размышляет Сяо Чжань. — Надо заменить их на что-то получше. — Мне нравятся старые, — говорит Ибо. — Кому вообще нужны новые вещи? Давай просто носить их снова, когда вернёмся домой. — Хорошо, — соглашается Сяо Чжань. Он съедает вторую дольку апельсина. Кусочки кожуры застревают у него под ногтями. — Чем сегодня займёмся? Можем опять сходить на сёрфинг. — Ага. — Или арендовать мотоцикл. — Ага. — Или остаться в отеле и заниматься сексом. — Тут есть одно условие. — Какое условие? Сяо Чжань просовывает руку в халат Ибо, лаская его бедро. — Зависит от того, сможем ли мы возбудиться после прошлой ночи. — Подними руку повыше, Чжань-гэ. Сяо Чжань так и делает и ухмыляется. — Какое же ты ненасытное существо, Ван лаоши. — Ты не поверишь, — говорит Ибо, смеясь, когда Сяо Чжань отодвигает столик с едой, поднимает его на руки и несёт в кровать, — когда я был с моим бывшим, у нас секс был раз в неделю. — Значит, мы уже потрахались за три недели твоих предыдущих отношений. — Приближаемся к четырём. — Не то чтобы это было соревнование, — произносит Сяо Чжань так самодовольно, что Ибо бьёт его по руке, — и не то чтобы я был таким уж самоуверенным, но могу предположить, что нравлюсь тебе больше. — Чуточку больше, — признаёт Ибо, подтягивая ноги. Халат распахивается, и Сяо Чжань прижимается щекой к его бедру, поворачиваясь, чтобы покрыть его кожу короткими поцелуями. — Оставь на мне следы, Чжань-гэ, — говорит он, лениво поглаживая волосы Сяо Чжаня. — О, не переживай, — говорит Сяо Чжань. — Я оставлю. Он обхватывает рукой член Ибо и начинает медленно двигать ей, дразня головку. Ибо сдвигается, удобней устраиваясь в подушках. Дует кондиционер, занавеска покачивается от ветерка, который проникает сквозь открытую балконную дверь. С пляжа доносятся смех и обрывки разговоров. Рот Сяо Чжаня апельсиновый на вкус. — Сколько оргазмов я смогу вызвать у тебя сегодня? — спрашивает Сяо Чжань, облизывая ухо Ибо. Ибо дрожит, ему нужно пару секунд, чтобы обрести способность говорить. — Попробуем два? Один рукой, второй с тобой внутри? — Я хочу… — Ибо задыхается, когда Сяо Чжань двигает по нему рукой. — Хочу, чтобы ты вошёл в меня. Наполнил меня, а потом вылизал из меня свою сперму. — Какой ты пошлый, Ван лаоши. — Значит, мне повезло быть с кем-то таким же пошлым, как я? — Повезло, — соглашается Сяо Чжань. — Можно даже сказать, что тебе было суждено быть с ним. — Безусловно. Он такой невероятно сексуальный и делает такие вещи своим ртом и руками, и членом. Я от него без ума. — Думаешь, он тоже от тебя без ума? Ибо ухмыляется, обхватывая лицо Сяо Чжаня ладонями. — Да. Сяо Чжань целует его, когда он кончает. В этот день они не вылезают из постели.

***

На четвёртый день они решают выйти из комнаты на пару часов, чтобы понежиться на солнышке и подышать свежим воздухом. Ибо развлекается в душе, поглаживая спину, бёдра и член Сяо Чжаня под предлогом намыливания, пока тот не просит его сурово прекратить, а то они никуда не выберутся. — И тогда мы потратили кучу денег, чтобы приехать сюда и проторчать всё время в номере, — говорит Сяо Чжань. Его экономность страдает. — Но твой член почти твёрдый, — упрашивает его Ибо. — Дай мне хотя бы закончить. Сяо Чжань решительно убирает его руки. — Оставь. — Ты можешь вот так обделить его вниманием? — жалуется Ибо, когда Сяо Чжань ополаскивается и выходит из душа. — Он много работал последние два дня. Ему нужен перерыв, — говорит Сяо Чжань, вытираясь. — У нас осталось два дня, я хочу что-то посмотреть. Когда они выходят из отеля, оставив огромные чаевые многострадальному персоналу, Ибо вынужден признать, что рад быть снаружи. День такой яркий и пронизанный свежестью. Ибо наслаждается этим, как и подобает любителю прогулок. Они обедают в светлом, утопающем в листьях, кафе, останавливая свой выбор на гремучей смеси смузи, блюде из лапши и рыбным сате, пока где-то внизу шумит вдоль дороги Семиньяк. — Сегодня я хочу арендовать мотоцикл. Так легче всего передвигаться по округе и посмотреть всё. — Хорошо, — соглашается Сяо Чжань. Он выглядит расслабленным и счастливым, загорелый после дня на пляже. Ибо не может удержаться, чтобы не поцеловать его в затылок, когда они выходят из кафе. Мотоцикл простенький, но главное едет. Ибо убеждается, что Сяо Чжань надёжно устроен на заднем сидении, фиксируя его руки у себя на талии, и только потом заводит мотор, ныряя в насыщенное дорожное движение Семиньяка. Они оставляют позади оживлённый город и выезжают на более тихие дороги на окраине, минуя небольшие магазинчики, виллы и сельскохозяйственные поля. Ибо останавливается у обочины, когда Сяо Чжань просит, и ждёт, попивая холодную минералку, пока Сяо Чжань изучает пейзажи и принимает странное положение, чтобы сделать фотографии. Иногда он просит его попозировать, и Ибо соглашается, задумчиво вглядываясь вдаль и поворачивая вверх-вниз голову по указаниям Сяо Чжаня. — Ты правда мог бы быть моделью, — говорит Сяо Чжань. — Ты отлично схватываешь ракурсы. Я должен послать эти фотки в Yuehua или ещё куда-то. — Думаю, что я староват для модели, — гогочет Ибо. — Извини, ты вообще видел Ху Гэ? Ему почти сорок, а он всё ещё выглядит как небожитель. — Сяо лаоши, — протягивает Ибо, притворяясь оскорблённым, — ты засматриваешься на других парней? — Слушай, — отвечает Сяо Чжань, — нам можно иметь парочку исключений, ладно? Ху Гэ — моё исключение. Если у меня будет возможность провести с ним ночь, я этим воспользуюсь. — Хорошо, — говорит Ибо. — Росси — моё исключение. — Договорились, — произносит Сяо Чжань. — Если ты сможешь переспать с Росси, то сними это для меня, я тоже хочу на это посмотреть. Они пожимают руки. Они останавливаются у парочки рисовых террас, чтобы выпить холодненького и погулять по холмам. Ибо всегда думал о себе, что он безрассудный, а Сяо Чжань благоразумный, но Сяо Чжань в режиме фотографа становится другим человеком. Ибо приходится уговаривать его спуститься с опасной высоты, держать его за руку, чтобы он не свалился с крутого утёса, следить за дорогой, чтобы там не было резких перепадов, потому что Сяо Чжань не замечает ничего другого, кроме своей камеры. Ибо чётко видит страсть и решительность, благодаря которым Сяо Чжань так продвинулся по карьерному пути. При всей мягкости и нежности его лица, огромных сияющих глазах, невинных губах, тонких запястьях и лодыжках, милой, умиротворённой манере речи и таком же смехе, Сяо Чжань — сильный человек, который заставляет с собой считаться. Сталь, скрывающаяся под шёлком. Идеальное дополнение шёлку под сталью Ибо. Ибо любит его очень сильно. Когда солнце опускается, они едут в Чангу, чтобы посмотреть на море. Ибо находит небольшую дорогу, которая выводит их на тихий участок вдалеке от сёрферов и пляжных баров. Они паркуются, прикуривают сигареты, наблюдая за пенными волнами, разбивающимися о берег. — Когда вернёмся на Бали в следующий раз, — говорит Сяо Чжань, — стоит остановиться здесь, а не в Семиньяке. Тут так спокойно. — Давай приезжать каждый год. — Каждый год? Но есть ещё так много мест, куда я хочу съездить, и так много всего, что хочу сделать! Я хочу покататься на лыжах и сходить в горы, побывать в Японии, Корее, Австралии, Швейцарии и Франции… — В Италии, — заканчивает список Ибо, докуривая сигарету. — Да, да. На Средиземном море. Нам нужно на Средиземное море. Можем отправиться в круиз по островам. — А ещё в Финляндию. Посмотрим северное сияние. — Мы можем посмотреть его и в собственной стране, дурак, и не придётся ради этого лететь через весь мир, — смеётся Сяо Чжань, толкая Ибо в плечо. Ибо обхватывает его за талию, притягивает к себе между колен, смыкая их уста в поцелуе. Сяо Чжань вздыхает, впиваясь в него, открывает рот, отвечая на каждый поцелуй, пока солнце мерцает над Индийским океаном, а волны извечно бьются о длинный, непрерывный берег. Когда они отстраняются друг от друга, Ибо держит лицо Сяо Чжаня в ладонях, вглядываясь ему в глаза. — Как далеко ты готов зайти со мной, гэгэ? Их старое признание в любви в форме вопроса и ответа. Сяо Чжань улыбается, его глаза застилают слёзы, и наконец, наконец-то даёт ответ, которого Ибо ждал семнадцать лет. — С тобой хоть через всю Вселенную.