Фотосессия в стиле «ню»

      Полтора года прошло, а татуировки Руслан продолжает бить уже даже поверх старых. Только теперь не к Славке ходит, а к Дане. Иногда даже не ходит, а просто дома у них бьет. Руслан даже сам попробовал парню набить, когда ночью им приспичило татуировки парные сделать, да только дальше одной кривой линии он не решился идти. Страшно ему было, сколько бы Даня не заверял, что не больно ему.       Зато не страшно было фотографировать Данилу. Пару месяцев назад Тушенцов увлекся фотографиями, а уже месяца два рыжий у него личной фотомоделью выступает. Кашин не раз отнекивался, что не хочу, не буду, я страшный, однако смирился и даже втянулся. Теперь на студии сам в позы становится, сам процессом рулит иногда. Иногда даже сам на фотосессии настаивает, а Тушенцов и не против. Он никогда не против лишний раз парнем полюбоваться. А какого было его удивление, когда придя на студию, он услышал от Данилы, что тот хочет полуголую фотосессию. Особенно, когда ответом на вопрос этот стало: «Тебе напротив кровати повешу, чтоб обдрочился». Руслан и без того обдрочиться мог, но желание Дани закон для него.       Свет настраивали они вместе, само собой на лобызания прерываясь, но в пределах допустимого. Данила к зеркалу отходит, сам поправляет что считает нужным. Раздевается, конечно, не сам. Он не просил, просто Тушенцов сам желающим помочь выступил. Конечно, без поцелуев не обошлось, да и алый засос теперь на шее красуется, но так даже интересней. Больше кадров красивых можно сделать.       Пока шатен Данилу фотографировал, они устали знатно и было принято решение передохнуть, перекусить. Пока курьера ждали, разговаривали обо всем: как там у Дани дела на работе, что делать с телефоном разбитым, как там соски проколотые заживают, что дома делать будут. Когда же еда уже в руках оказалась, аппетит только сильнее разыгрался.       — А, мне, кстати, такой сон приснился, — Руслан только собирается откусить вкусно пахнущий бургер, как Кашин говорить начинает. Слушает внимательно, но есть все-таки начинает. — Такой тройничок лютый приснился... — Руслан едой давиться начинает, а Данила по спине стучит.       — Чего, блять? — откашливается Тушенцов и глаза вылупливает на парня. Ну ахуеть, сколько они уже в отношениях, а такого он от Кашина не слышал. Он к его ебаньце привык давно, но такого не ожидал явно. — С кем? Со Славой? С кентом каким-нибудь?       — С тобой, — рыжий прекрасно видел, как Руслан желваки напряг, но как объяснить, чтоб тот понял его — не знает. — Нет, правда с тобой.       — Дань, я не дебил, тройничок — три человека, — бургер обратно в упаковку кладет. Аппетит пропал. — Ты — первый, я — второй. А вот третий кто нахуй?       — Ты, — ещё чуть-чуть и Тушенцов его точно убьет. Либо он мастерски дурака строит, либо он дурак. — Русь, это тяжело объяснить, но... В моем сне было 2 тебя.       Теперь Руслан точно выпал. Вот чего-чего, а такой ебатории он не ожидал точно.       — Пошли, дальше работать нужно, — отмахивается от этой темы шатен. Позже он подумает об этом.       Он был уверен, что потом подумает, однако всю съемку напряжён был. Шариком пирсинга по небу туда-сюда водил, чуть не раскрутив его. А Дане все мало и мало, он ещё требует фотографировать. Предлагает все больше новых и сложных идей, а Руслан соглашается только — выбора другого нет. И вот, лежит Кашин на полу, а Руслан сверху на бедрах сидит с камерой в руках, пока другая рука на шее красуется, выделяя между пальцев засос. Ладно, Даня был прав — кадр ахуенный. У Руслана не то, что мысли все вылетают от такого, а даже дыхание спирает.       Следующий кадр.       Теперь уже рыжий сидит на фотографе, назад немного откинувшись, голову вбок отвернув, руки на грудь, близко к камере, опустив. Руслан немного сильнее его отклоняет, фокус настраивает и делает снимок. Сразу смотрит и... Член в штанах реагирует неожиданно. Дане показывает, а тот рассматривает придирчиво. Встаёт, свет немного переставляет, после чего сразу обратно резко падает на бедра чужие. Руслан шипит коротко, но молчит. Кашин ту же позу принимает, что и раньше, а Тушенцов вновь снимок делает. Теперь уже Дане больше нравится.       Они сделали ещё не менее десятка разных снимков, которые больше на покадровое порно похожи, но зато какие ахуенные. Руслан во время съемки не раз шутил, что Кашин рождён быть фотомоделью в таких фотосессиях, что у него даже член от его вида встал, да только тот задницей чувствовал, что нихуя это не шутки. Чувствовал в буквальном смысле. Фотограф же старался виду не подавать, особенно когда в кадре его ширинка понадобилась резко. Дане приспичило сделать фото, где он языком по молнии проходится, вверх смотря. Выглядит горячее самого секса, но теперь становилось обидно, что он делает это ради фото. Руслан надеялся, а Данила знал, что это не ради фото, а из-за желания к парню своему ближе быть. Ближе, потому что оба работой заняты вечно, попросту некогда.       Тушенцов сидит, фото обрабатывает, а Данила на коленке его сидит, всё ещё полуголый после фотосессии, и по экрану пальцем водит, указывая, что и как сделать. Пока Руслан делает, Кашин болтает о чем-то, снова к теме сна возвращается. На самое ухо шепчет:       — В том сне ты такой горячий был, как будто настоящий. Я сначала подумал, что это реальность была, пока не увидел второго тебя. Знаешь, такого... Как будто школьник в пубертате, — рукой по волосам гладить начинает, паузу делая. — Но когда он меня трахать начал... Так грубо, глубоко, резво, с темпа сбивался, пыхтел так смешно... Мелкий такой. Скажи, ты реально был таким в юности?       Тушенцов молчит. В монитор залипает, не моргая совсем, информацию переваривает. Всю эту картину представляет в голове, а член в штанах дёргается непроизвольно. Он-то помнит, каким пиздюком был, поэтому в воспоминаниях рядом с образом этим сексом и не пахнет. Зато сейчас очень даже пахнет, как минимум, возбуждением.       Кашин совсем бессовестно руками, как дикими лианами, опутывает медленно, поглаживая. Тушенцов словно зачарованный в глаза голубые смотрит, хоть каплю совести ища.       — Если да, то... — рыжий рукой по груди чужой скользит, зубами мочку уха прикусывает. — Жаль, что мы не тогда познакомились.       Фотограф руку с мышки убирает на тело, на нем сидящее. Одной рукой задницу обхватывает, а другой по щеке гладит, в поцелуй затягивает. Выходит он слишком мокрый, слюна на штаны капает, но горячим, желанным. Все внутри поджимается, словно сворачивается, когда языки сплетаются, а штанги пирсинга путаются между собой. Тушенцов никогда не пожалеет, что сделал прокол языка — теперь и себе больше кайфа доставляет, и Даниле. С тех пор и целоваться стали даже чаще, да и жизнь половую активно вести. Они чего только не пробовали, но Даня кажется на одном только минете и зациклился. Руслан, конечно, не против, но тоже хочет удовольствие партнеру предоставить. Иногда Данила на римминг соглашается. Руслан сам и не против, ему тоже нравится, когда язык стенки тугие сжимают, а шарик металлический давит на них. Ему в принципе все, что связано с Кашиным нравится. Но хотелось бы иногда и нормально потрахаться, особенно как вспоминает о проколе чужом. Но Кашин почему-то вечно не хотел, все к минету и дрочке сводил. Руслан уже и не знал как с ним бороться, потому что ебаться-то хотелось, но однажды на ню-фотосессию парень какой-то пришел, у которого «принц Альберт» был. Решение о проколе таком было быстро принято, а спустя 2 дня уже сделано было, конечно после консультации от мастера. Тогда уже у рыжего вопросы были, почему Руслан отказывается.       И вот, спустя долгих 3 месяца после прокола, сидя в этой студии, парни сорвались до желаемого. Член давно уже требует стимуляции, а поцелуи мокрые только сильнее распаляют. Руки татуированные задницу оглаживают, сжимают.       — Не хочешь пояснить за несколько месяцев игнора? — штаны чужие снимает, заставляя встать с себя. Сесть обратно на колено к себе Руслан не даёт, сам встаёт. За шею чужую хватается, собственный засос рассматривая и поглаживая. — Ну?       — Да у меня осложнения пошли с проколом, врач запрещал, я с опаской на язык соглашался-то, — рыжий вниз виновато смотрит, а спустя пару секунд взгляд поднимает и глаза округляет. Чувствует, как кончик пальца колечко мышц оглаживает. — А когда он разрешил, сказал, что нормально все — ты не хотел.       — Ох, блять, я ещё как хотел, но не мог, — понимая, что смазки нет на студии, Тушенцов руку свою слюной собственной смачивает, а после обратно к ягодицам чужим опускает, медленно одной фалангой входя.       Вместо вопроса из Дани стон короткий вырывается. Он руками за плечи хватается, ближе прижимаясь, голову на плечо кладет. Руслан затылок заросший целует, палец глубже толкая. Свободной рукой ягодицу в сторону отводит, чтоб палец мог свободно входить и выходить, и, конечно, чтоб видеть это. Большим пальцем аккуратно поглаживает гиш, при этом средний палец добавляя неспеша. Данила руками плечи сжимает, одежду фотографа этим мнет, тихо то ли стонет, то ли скулит. Отвык он чувствовать что-то внутри, отчего то на носочки встаёт, то сжимается весь, сжимая и пальцы внутри, то к губам чужим присасывается, покусывая их.       Тушенцов долго возился с растяжкой, потому что они реально давно не трахались, поэтому хотелось как можно лучше подготовить Даню к предстоящему. За это время он ноутбук сдвинул подальше, на его место рыжего посадив. Пальцы давно не в Кашине, а ширинку джинс расстегивают. Он не раздевается, какой-то кайф ловя с того, как это все со стороны должно смотреться: абсолютно голый Данила на столе с раздвинутыми ногами и полностью одетый Руслан. Резинку боксеров вниз опускает, член выпуская и на руку свою плюет. Самому смешно с такой ахуенной смазки, но ебаться хочется, а это буквально единственный вариант. Член слюной смазывает, рукой медленно надрачивая, пока в глаза голубые смотрел. Только те в ответ не смотрели. Взгляд Данин был устремлён на головку, где красуется новый прокол. В ответ в глаза карие смотрит только тогда, когда головка полностью внутри оказывается. Стонет громко, словно букву А тянет, срываясь на полу крик.       — Нравится?       Данила и рад бы ответить, да только именно в этот момент Тушенцов дальше входить начинает, отчего просто снова стонет. Шатена с такой реакции на ухмылку тянет. Уже так хочется всю душу вытрахать из рыжего, но тому пока может быть больно, а этого он не хочет. Оказываясь полностью внутри, даёт привыкнуть к ощущению наполненности. Кольцо «принца Альберта» прямо в простату упирается, из-за чего Данилу дугой выгибает. Он руками за спину широкую хватается, через одежду царапая. Руслан двигаться начинает медленно, аккуратно входя и выходя лишь наполовину. Даня губу нижнюю закусывает, зубами терзает, стоны заглушая. Чувствуя, как стенки, член плотно обхватывающие, расслабляются, Тушенцов начинает двигаться чуть быстрее прежнего. По студии самый первый громкий стон разносится, когда он входит полностью, по простате попадая кольцом.       — Сука-а, ахуенно, — еле слышно, хрипло, говорит Кашин, вновь губу закусывая. Но стоило фотографу после его слов темп ускорить, начиная его грубо в стол втрахивать — быстро перестает, начиная совершенно без стыда стонать громко.        Тушенцов соски проколотые языком обводит, играется с колечками пирсинга, иногда зубами цепляя. Данилу с этого сильнее, чем от члена внутри, выгибает. Он на лопатки чужие давит, заставляя к себе нагнуться. Фотограф нагинается беспрекословно, Даня его в поцелуй затягивает, языки сплетая. На все риски остаться без языков оба забили нахуй. Штангами цепляются, языки друг другу уже несколько раз прикусили, но темпа шатен не сбавляет.       Данила подозрительно сильно сжимает член в себе, стонать начинает звучнее, громче. Руслан взгляд с глаз ниже опускает и глаза округляет. На животе у Кашина сперма его и член опавший. Руслан сосок чужой прикусывает и сам кончает внутрь. Член опавший сразу достает и оба завороженно смотрят, как с пирсинга капля спермы на пол капает.       — Мы 3 месяца не ебались из-за того, что у тебя этот прокол заживал? — рыжий пытается со стола сползти, но ноги предательски дрожат, из-за чего он снова за крепкие плечи Тушенцова хватается.       — Ну, типа того, — Руслан ширинку застегивает, пот со лба вытирает и Даней любуется. Давно он не видел его таким...Затраханым. — Дальше фотки обрабатываем или домой?       — Ну, если дома мы будем...       — Будем, — перебивает его шатен, сразу понимая, что имеет в виду Данила.       — Домой.