Пламя льда

— Вы встречаетесь?

— Мы не знаем.

Пиковые — ураган эмоций, в гневе превращающийся в смертоносный торнадо, сносящий все на своем пути. Они разрушительны, импульсивны и порой жестоки. Не знают о сострадании, возможности помилования и прощения. Если решают мстить, то делают это со вкусом. Не было клона, что перешел бы им дорогу — все опасались стать объектом гнева одного из них. Однако парни отлично справлялись со скукой, бесконечно выводя друг друга на эмоции. Ежедневным рационом пикового короля были откровенно тупые розыгрыши, которыми валет, казалось, кормил его на завтрак, обед и ужин. Вару мастерски заставлял его злиться, ухмыляясь, сразу замечая поалевшие зрачки. Видеть злобный оскал, чувствовать ярость, флюидами исходящую от Пика, жар тела, полного злости, пятому приносило до невозможности сильное внутреннее удовлетворение. А если король решит не просто зло гаркнуть на него, а в порыве гнева прижмет к стене, пока в его глазах будет светиться лишь одно желание — моментального убийства, Вару просто растает от удовольствия. Это не значит, что парни действительно жаждут смерти друг-друга. Наоборот, понимают, что если один из них умрет, хрупкая система, состоящая из агрессии, подстреканий, ругани, а иногда даже пиздецки-страстного-секса, рухнет, и пиковым придется сливать весь негатив, что каждый раз необъяснимым образом превращался в возбуждение, электрическими молниями бьющее по всему телу в компании одномастника, на остальных карт, что даже маленького потока ругательств вынести не способны. Поэтому клоны с активным инстинктом самосохранения старались избегать их. Особенно если видели пиковых в гневе — тогда парней сторонились в два раза интенсивнее. Впрочем, если у червовых такой инстинкт и присутствовал, то был явно пассивным, поэтому они были теми людьми, что воочию лицезрели их ссоры. Конечно, не все, но их память все еще не опускают пара случаев, связанных с разногласиями темной масти. Пиковый валет в который раз установил свой излюбленный розыгрыш — механизм, крепящийся на дверь. Человек, по-случайности открывший ее, слышал хлопок от взрыва бумажного пакета, а после получал в лицо мукой, заставляющей в одно мгновение начать задыхаться. В тот раз «счастливчиком» стал пиковый король, всей душой ненавидящий неожиданности. Зрачки его поалели, злобный оскал налез на лицо, мука мешала видеть, но Пик за секунды обнаружил ухмылочку валета в поле своего зрения и набросился на парня, прижимая к стене. Феликс стал случайным свидетелем этой сцены расправы над шутником, с удивлением наблюдая за тем, как пиковый король хватает Вару за грудки, приподнимая над землей и, весь белый из-за муки, натурально рычит на того, пытаясь не закричать. — Я тебя, ублюдка последнего, так хочу придушить прямо здесь и сейчас. Ты ахуеешь, если узнаешь насколько сильно, — ярость сквозила в его тоне, и от нее на спине червового выступил мелкий, холодный пот. Пиковый валет замолк на секунду, а после растянул губы в широкой ухмылке, не предвещающего абсолютно ничего хорошего. — Давай, — хохотнул Вару, в который раз подтверждая свой негласный статус провокатора. — Я люблю садо-мазо, — расплылся он, заигрывающе проводя по груди разъяренного клона — того, кого в спокойном состоянии обходили за километр и на носочках, а не пытались целенаправленно вывести из себя. Шок от услышанного заставлял Феликса двигаться, и он поспешил уйти подальше от темной масти, между наблюдением за жестокостью и времяпровождением со своим королем, без раздумий выбирая второе. Червовый был поражен поведением парня, совершенно не понимая, как реагировать на то, как Вару самостоятельно пытается довести своего короля до того, чтобы тот не выдержал и воплотил свои угрозы в жизнь. Феликс вряд ли признался бы, но слова Пика звучали так твердо и клятвенно, что черв боялся проснуться и однажды обнаружить бездыханное тело пикового валета на холодном, бревенчатом полу. Червовый король же в отношении темной масти был куда проще и относился к ним не больше, чем к парням со своими запутанными жизнями. Его не пугали слова Пика, кои тот кидал в гневе, ведь король никогда не подкреплял их действиями — он угрожал и предостерегал, но Ромео ни разу не видел, чтобы пиковый действительно причинял физический вред своему валету. Однажды седьмой стал свидетелем одной комичной, но в то же время довольно неприятной ситуации, которую он видеть не желал. Парень не был человеком тонкой душевной организации; знал, что в мире существует люди, которые никогда друг с другом ужиться не смогут, но в глубине души все так же — по-детски наивно — верил в возможность сострадания в сердцах пиковых. В тот день Ромео укладывал волосы после принятия ванны, полной пены, с добавлением нескольких шипящих бомбочек, когда услышал грохот с лестницы и последующий за ним злобный крик пикового короля: — Вару, ты совсем страх потерял? Масло — масло — на лестнице! Червовый аккуратно выключил утюжок и отложил его на край столика, решив поглядеть на пострадавшего. Он подумал о том, что Пику может понадобиться помощь и, в целом, Ромео мог бы ее оказать, однако червовый выглянул из ванной ровно в тот момент, когда на верхних ступеньках показались зеленые полукудряшки. Вару с ухмылкой на лице спускался к своему королю, совершенно не держась за поручень, словно играясь с самой судьбой, думая, что она ему это простит. Седьмой видел то, как нога пикового скользит чуть вперед, заставляя валета потерять равновесие, и полететь вниз, расставив руки широко в стороны в надежде на спасение. Ромео зажмурился, предвидя скорое падение, не желая наблюдать за тем, как травмируется другой клон. — Блять! — Вскрик обоих пиковых смешался в единый звук, в котором было невозможно разобрать эмоции, кроме злобной досады. Червовый осторожно, словно боясь заметить труп, приоткрыл глаза и увидел Вару, лежащего на своем короле с таким болезненным выражением лица, что Ромео стало немного дурно. Он выдохнул, понимая, что пиковым ничего не грозит — они не выглядят так, словно что-то сломали, а растяжения и вывихи не настолько опасны, чтобы червовый о них переживал. — Ты такой отсталый неудачник. Кто попадет в свою же ловушку? — с издевкой говорил пиковый король, пытаясь столкнуть с себя валета. — Отъебись, блять, — прошипел Вару, самостоятельно скатившись со своего короля. — С огнем играешь, — разозлился Пик, что не любил, когда ему смеют указывать и смотрят свысока. Фраза валета звучала так, словно тот пытался отмахнуться от назойливой мошки, и одно лишь это сравнение приводило короля в бешенство — Какой нахуй огонь? У меня очень болит нога, мне кажется я повредил что-то, когда упал. — Ты повредил что-то, когда появился, — ядовито кинул король, указывая на голову Вару. — Будешь знать, как в следующий раз делать херню. Пиковый валет поджал губы и притянул к себе ногу, пытаясь уменьшить боль, пока Пик молча наблюдал за ним, ожидая реакции. Вару поймал его прямой, холодный взгляд и насупился, раздражаясь. — Иди нахуй, — процедил валет, отвернувшись от парня. — Повтори. — Так нравится это слышать? — развеселился Вару, склоняя голову на бок и, приподнявшись на локтях с лучезарной улыбкой на лице, четко произнес: — Иди нахуй. — Ты находишься не в том положении, чтобы разбрасываться словами, валет, — сказал Пик настолько холодным тоном, что Ромео поежился из-за внезапного дискомфорта, что обволакивал его, словно темная, липкая жижа. — Так ты хочешь продолжить спорить, король? — голос пикового внезапно посерьезнел, однако было в его словах что-то неощутимо-больное, словно Вару задели за живое. — Хорошо, блять, если тебе кажется, что разделение комнат это отличная идея, то советую соснуть хуйца. — Я тебе говорил, что это не мое решение. — сквозь зубы выдохнул король, прикрывая глаза, ярко выражающие всю злость, что он чувствует в данный момент. — Треф уже несколько дней меня этим заебывает. — Разделение комнат? — не понял Ромео. С самого появления в реальном мире клонов разделили по комнатам и одной лишь пиковой масти досталась одна, так что они, как жертвы обстоятельств, должны были уживаться в ней вместе. Однако червовый всегда думал, что их злит общее личное пространство, но сейчас пиковые говорят о том, что не желают закрываться друг от друга в разных помещениях. Это сильно переворачивало образ темной масти в голове седьмого, и он застыл, пытаясь до конца все осознать. — Ромео, иди куда шел, — пара злющих голосов — один пониже, другой повыше — обратилась к нему. Ромео не стал спорить, даже не думая о возможности того, что с ним станет, если он продолжит действовать пиковым на нервы.

⊹ ࣪ ˖

Червовые хлопотали на кухне, готовя себе что-нибудь на обед, ведь пропустили его вместе с завтраком из-за большой вовлеченности в сериал, что затягивал своим визуалом и сюжетом с первых серий, когда с другого конца дома послышался громкий грохот. Там находилась комната пиковой масти, а шум оттуда, как правило, не мог означать ничего хорошего. Парни глянули друг на друга, но путем негласных разговоров пришли к выводу, что все в порядке и их вмешательства не требуется, ведь никто не кричит и не просит о помощи. Ромео продолжил неторопливо нарезать свежие листья салата, пока Феликс с интересом наблюдал за ним, желая научится готовить так же хорошо, как его король. — Блять! — Крик, неожиданно громкий, разнесся по всеми дому, а потом оборвался звуком падения чего-то тяжелого. — Вару кричал, — оповестил валет, с небольшой тревогой в глазах поглядывая на короля. — Пойдем, проверим на всякий случай. Червовый кивнул, отложил нож и подбородком указал на выход из кухни. Феликс пробежал вперед и быстрым шагом направился к комнате пиковых, чувствуя присутствие своего короля прямо за собой. Крепко хватаясь за металлическую ручку и распахивая дверь, червовый прокручивал в голове многочисленные сценарии того, что может там увидеть. Полет фантазий простирался от случайной разбитой вещи до сломанных костей пикового валета, но эти вещи были ожидаемы, значит неудивительны, а темная масть была той, с кем без изумления и дня прожить нельзя. Глаза червовых распахнулись, хотя им следовало бы их закрыть, дабы не видеть вещи, явно не предназначенные для них. Им стоило бы научится стучать, перед тем как входить, чтобы не попадать в такие курьезные ситуации. Парни должны были уйти сразу после увиденного, а не продолжать глядеть на пиковых ошалелым взглядом, полным неверия в происходящее. На полу, с покрасневшим лицом и расстегнутой рубашкой лежал пиковый валет, откинув голову назад, закусив губу, пытаясь не издать ни звука, пока король прижимал его к холодному дереву. Пик припал к чужой шее, со всем желанием сделать больно кусая ключицу, облизывая языком твердую косточку, пока глаза червовых бегали по обнаженной груди Вару, усыпанной укусами, и их взгляд ненароком зацепился за оголенную шею короля, пестревшую алыми засосами. Мнение, одновременно с образом пиковой масти, перевернулось в головах парней, но не желало укладываться и расставлять все по полочкам. То, что они видят перед собой не совместный сон? Не парная галлюцинация? Пиковые, находящиеся так близко — интимно близко — друг к другу, могут быть реальностью? — Блять, — Вару первым заметил чужое присутствие и взгляд, так сильно давящий на него. — Пик, блять, отцепись. — Парень оттолкнул от себя одномастника. — Какого черта? — искренне недоумевал король, глядя на своего валета, что всего пару секунд назад был совсем не против происходящего. Опережая объяснения Вару и яростный взгляд Пика, Феликс шумно захлопнул дверь, пятясь назад, натыкаясь на Ромео, и в страхе отпрыгивая от него. Сердце колотилось так, словно не он, а его поймали с поличным за каким-то преступлением. Страх — в большинстве своем иррациональный — мешал собирать логическую цепочку из мельтешащих мыслей, пока на ум приходили лишь разные бредовые воображения. — Чувствую себя так, словно меня только что камазом переехали, — не думая, проговорил Феликс, что сейчас был просто не способен фильтровать свою речь. — Что-то болит? — обеспокоенно спросил Ромео, подойдя ближе и аккуратно придерживая валета за плечо. — Нет, удивлен тому, что все еще жив, — сказал червовый, вызывая в короле глубочайшее и неподдельное чувство понимания, которое тот мог выразить лишь коротким: — Я тоже.